Ах ты... дракон!

Интересные там обычаи, за Рубежной Гранью. По именам ничего не поймешь, одежда ничего не значит, и украшения информации не несут. Как они разбираются, кто равен, а кто выше? Будет возможность — расспрошу.

Сейчас главное — выманить их отсюда. Прибрать к рукам…

Даже старейшая не будет бесполезной. На одних ее знаниях о мире из-за Рубежа можно кое-что заработать. С девчонкой сложнее, слишком мала, но по крайней мере, один талант у нее есть. Поладить с меуром непросто, тем более, за столь малый срок. Конечно, дело может быть в «отпечатке» живших тут «личинок». Может быть, зверек измененный и привяжется к любому… но не об этом я буду думать и не об этой.

Другая добыча кружит голову.

Латент…

Какое это сокровище — живой, несвязанный обетами, твой собственный латент! Жаль, я так и не понял, кто именно из этих двоих. Контакт с чешуей у наблюдается у обоих, но сам контакт еще ни о чем не говорит. Полное чтение аур мне не по силам, а поверхностное дает слишком большую погрешность. Проверку на камнях прошел только младший, зато у старшего, если я все правильно помню, почти классическое свечение. Два латента?

Невозможно. Это слишком хорошо, чтобы сбыться не во сне, а в жизни.

Даже если только один, только с одного… мне хватит рассчитаться и уехать туда, где меня никто не знает. В спокойную Арсию или даже в жаркий Мирхо. А если оба?

Главное — не спугнуть их. Младший мне доверяет, это увечье сделало его уязвимым, а исцеление — благодарным. Он не уйдет, если я сам не ошибусь. А старший — недоверчивый волчонок. На слово не полагается, все на зуб пробует, огрызается. Каждое слово мое взвешивает. По счастью, и у него есть слабости. Он жаден и он страшится своего будущего. Если правильно рассказать о трудностях жизни и выказать себя великодушным покровителем… И ни в коем случае не выказывать свой интерес к нему! Нет, волчонок, я буду говорить с вашей старейшей, выказывая ей уважение, я буду снисходительно внимать малышке, вздыхая о своей «совсем такой же» дочери, и помогать младшему заботиться о них. А тебе достанется лишь немного внимания, пока ты не почувствуешь себя в безопасности…

Не оставь меня своими милостями, Ульви-Ведающий-Удачей. Обещаю, если мне удастся сладить с этой добычей, я найму десять… нет, двадцать молельщиков, которые будут славить твое имя в гимнах целую луну.

Глава 4

— Еще завеску, остай, — посоветовали сбоку.

— Чего?

Вот опять. Как это получилось, понятия не имею, но, попав сюда, мы понимали местный язык так, будто все вокруг говорили исключительно на русском. Кто-то очень чисто, некоторые с акцентом, но большинство разговоров понималось влегкую. Откуда же тогда всплывают эти непонятные словечки? Остай… хиляйнен…

С Эркки мы вроде общались без всяких проблем, и слова встречных на дороге были вполне доходчивы. В смысле, я думаю, что понял правильно. «Оборванец!» он как-то очень ясно понимается, особенно в сопровождении «Вот пугала», «Нищета» и «Откуда они выползли?»

Ну да, я местных даже в чем-то понимаю. Зимней одежды у нас не было, все попали сюда прямо из московской осени, где температура была все-таки в плюсе, причем в нехилом плюсе — пятнадцать градусов. И хоть наш бывший и будущий хозяин обещал, что здешние зимы не особенно суровы и, когда мы спустимся с гор, станет теплее, до тепла еще надо было дожить. И дойти. А одежды не было… ну, я с этого и начал.

Раньше.

Легко сказать — двинулись в путь. А вот собраться…

С одеждой напряг, с обувью напряг, с хавчиком… тьфу ты, с едой! С ней, короче, тоже не сильно радужно. Консервов здесь нет вообще — не додумались здешние умники до консервов. До концентратов, если верить нашему светочу правильности, тоже. Ну Эркки, Эркки. Про что-то типа «Доширака» или родимой сгущеночки я уже не говорю. Запасы хав… продуктов… тут бывают только в трех видах:

а) свежее, в том числе бегающее на двух (ну или четырех) ногах,

б) копченое или сушеное (мясо, ягоды, фрукты, травы, овощи),

в) полуфабрикатное, вроде муки или крупы.

А, еще заколдованная есть. Мастера-долгочары могут «сохран» накладывать на целые склады, и тогда она может храниться хоть «священное число» лет — это двадцать пять, по-местному. Только это, мол, жутко дорого, поэтому накладывают их реально только на крупные склады. Интересно, а эти долгочары тоже для зарядки по углям топают, как Эркки? Спросил самого мага, так тот как понес что-то — пойди пойми. Ладно, магией пусть Славка интересуется, это он у нас умник. А я, как бабуся выразилась, личность приземленная. Мне про другое интересно. Например, что нам жрать в дороге.

Интересно, хоть до засолки огурцов тут додумались? Спрашивать не стал. Мало ли… Нечего знаниями разбрасываться, мало ли как придется зарабатывать на жизнь. Эх, еще бы «напарничкам» моим это втолковать. Ладно, Янка, у нее знаний одни мультики, тех, кто ее вздумает расспрашивать на предмет поживиться, ждет крупная птица обломинго. А вот бабуся как не из советского тоталитаризма — душа нараспах, всем готова делиться «безвозмездно, то есть даром». И Славка еще этот…

Потолковать по-настоящему нам так и не пришлось. Сначала он от меня укатывал, прикрываясь срочными делами. То на речку за рыбой, хорошо, что дорога ровная, то малявку выгулять, то еще чего. Все общение сводилось к «спасибо, что расчистил двор» и «надо бы еще…». Занятой, короче, по брови, дыхнуть некогда. Но с девчонкой и старухой он ведь разговаривал? Шутил даже…

Ладно, я навязываться не стал, помог мне тогда — отплачу, а там как знает. Напарничек… А как наш любитель ходить по углям его подремонтировал, у парня вообще крышу сорвало. Первый день носился, как рекламный зайчик с продвинутыми батарейками, светился весь, на чердак слазил, наверное, раз двадцать. Будто поверить не мог, что ходит, что может. Кресло свое… выбросить не выбросил, но глянул в его сторону так, что Эркки как бы невзначай вставил: тут, мол, металл очень дорогой. Пригодится в любом случае.

Притих.

А ночью я проснулся, сам не знаю, почему, глянул в его сторону… а он не спит, на это кресло смотрит. Я чуть не зажмурился обратно, так меня этим взглядом шибануло. Я не доктор Лайтман, в выражениях лиц копаться не любитель, разве что по работе… но такие глаза! И тоска в них, запредельная, какая-то нечеловеческая, и страх, и злость такая! Будь на месте кресла человек, не жить бы ему, наверное. И усталость, и… я не знаю… обреченность, что ли? Словно он знает, что все ненадолго, и скоро опять — туда…

Я и подумать не успел — сел на своих нарах.

— Славка?

Тишина в ответ. Только плечи дрогнули.

— Ты чего? Все нормально будет, Эркки же обещал, что вылечат…

Он лицо повернул, и я пожалел, что влез с утешениями. Он даром, что тощий недокормыш, а лицо у него выразительное такое. Особенно сейчас, когда наш странный хозяин-маг снял боль. Если Славку чуток подлечить, подкормить, загару добавить и убрать пару шрамов, может, даже симпатичное было бы. Волосы у моего соседа светлые, а глаза темные, такой вот интересный контраст. Как у одного артиста, забыл, как его. Словом, интересное лицо. И сейчас это лицо просто… замерзло. Прямо на глазах.

— Конечно, — очень спокойно согласился он. — Спасибо.

Лег и отвернулся к стене. Я только плечом дернул.

Поговорили.

Ладно, как хочет. Я ему тоже не все выкладываю.

Свою сумку, брошенную тогда на перевале, я нашел. Выбрал случай, сбегал, раскопал. Разобрал, конечно. Полезного там, правда было, как картошки в чипсах. То есть вроде и есть, но… Сматываясь тогда с квартиры, я как-то не думал, что загремлю в другой мир. Брал только то, без чего не обойтись, остальное рассчитывал докупить на новом месте. А «не обойтись» — это ноут, финансы и продвинутые шмотки, не считая всякой мелочи. Вещи, конечно, страшно нужные по горной зиме! Тьфу, знать бы… ну да ладно. Кроссовки там, по крайней мере, были. И ботинки нормальные. Теплые, удобные. Они мне в такие деньги встали, что бросить ну никак не мог. Хоть с этим повезло…

С зимним пуховиком — уже нет, и значит, вопрос с одеждой у меня такой, как у всех. То есть острый.

Ловить какое-то зверье в лесу или в горах, чтобы попросить поделиться шкурой, смысла не имело. Даже если бы наша гринписовка в миниатюре (Янка) не убила бы нас всех за такое покушение на живую природу, то все равно, шубы из этих шкур получились бы нескоро. Поэтому с благословения Эркки мы стащили с кроватей те старые одеяла, которые там лежали с незапамятных времен, и замотались в них. Утеплились, так сказать, на скорую руку. Пальто, поразмыслив, решили не шить: во-первых, долго, во-вторых, тут как ни шей, а старое одеяло есть старое одеяло, и превратить его во что-то симпатичное… может, и можно, если ты, к примеру, маг. А так…

За ноги можно было быть более-менее спокойными: наша боевая бабуся все-таки связала нам носки (какое счастье, что ее зашвырнуло сюда вместе со спицами!), а вот за головы… Шапки пришлось конструировать буквально из чего попало, и повезло не всем. Славке, к примеру, попало две шкурки. Иркки утверждал, что при жизни они были белками. Может, и так, только это явно было очень давно. Сейчас бывшие белки больше смахивали на побитые молью коврики для особо продвинутого вида компьютерных мышей: короткошерстные, с художественно раскиданными проплешинами. Парню пришлось проявить немало смекалки, ниток и веревочку, чтобы шапкоподобное сооружение прикрывало хотя бы уши и основную часть головы. Себе и Янке Ирина Архиповна скроила шапочки из кусков малявкиного одеяла (да, иногда мелким быть выгодно!), ну а я как самый везучий, получил змею. Зачем природе этого мира понадобилось создавать пушистых удавчиков, я не в курсе, но утепленная шкурка пушистого гада была выдана мне вместе с советом замотать в него шею и голову. Шарфик из змейки. Лохматой.

Нет, у меня когда-то съедет крыша от всего этого бреда.

Короче, шарф вместо шапки меня не устроил — я по-прежнему отчаянно мерз, даже больше, чем наша бабуся, — и пришлось браться за шитье. А это, оказывается, такое непростое дело, даже если у тебя есть иголка нужного размера. А если ее нет? Как я сражался со змеей, рассказывать не буду. Что получилось, тоже не буду. Видели фильмы про индейцев? Вот и включите воображение, представьте такое круглое с хвостиком. Длинным хвостиком…

Шить-то было особо некому (бабка у нас, конечно, герой, но на четверых ее не хватит). И нечем — ниток в обрез. Да и некогда. Управиться с дорогой нужно было за те дни, пока Славка в состоянии ходить. Поэтому не особо успешные портняжно-утеплительные работы закончились довольно быстро. Когда, набив местные чемоданы а-ля натюр (мешки, естессно), мы облачились в то, что получилось, малявкин Штуша тихо закрыл глаза лапками и полез под нары. Его хозяйка бросила свой ранец и попыталась выманить любимца из укрытия, но тот сердито стрекотал и вылезать отказывался — видно, наш прикид произвел слишком сильное впечатление…

Словом, мы не особо удивлялись, когда редкие прохожие-проезжие шарахались от нашего отряда в стороны. Представьте, на пустынной дороге вам попадается сначала здоровяк Эркки с инвалидным креслом. Наш хозяин как-то ухитрился к этому гробу на колесиках приделать полозья, и теперь это уже не гроб, а кресло-сани для бабули. Пока прохожие приходят в себя и соображают, кто может ехать в этой сверкающей штуковине (железо тут ой какое недешевое!), отряд движется дальше, и на передний план выдвигается Яна в обнимку со Штушей, рассказывающая зверьку очередной мультик. Когда Янка недавно повествовала лохматику про эпический подвиг Алеши Поповича и страшным голосом выдала «Тррррах!», с дороги сиганул какой-то слабонервный всадник.

А за малявкой и ее зверем топаем мы со Славкой, поедая взглядом местные достопримечательности, чтобы не встречаться взглядом с народом — очень уж ясно читалось в их глазах мнение о нашем «отряде оборванцев». Переселение нищих, бамжатник на выезде…

В общем, можно понять, почему я последний час я просто мечтал скорей дойти до поселка? Первым делом надо разузнать про шмотки.

— А что это камни?

— Путевики.

— А почему они так называются?

— Потому что на пути, — в голосе нашего «хозяина» удивительно переплелись терпение, покорность судьбе и безнадежность. Я такое выражение видал однажды в глазах у кошки, которую толпа орущих детсадовцев стягивала с забора. За хвост. Кошка была умная, забор высокий, дети настойчивые… а рядом «на всякий случай» стояла чья-то массивная бабушка, и запустить когти в лапы малолетних человеков было совершенно невозможно. Оставалось только цепляться передними лапами за перекладину и тоскливо мявкать, безнадежно взывая о помощи.

Кошке тогда повезло — на площадку прибежала хозяйка и отстояла свою хвостатую собственность. А Эркки приходилось хуже. Ирину Архиповну укачало в дороге, и она тихонько дремала, Славка после очередного общения с Иррке о чем-то напряженно думал, и ему было не до разговоров, а я малявку пасти не нанимался. Даже интересно было наблюдать, как классно (почти профессионально) нашего вельхо загоняют в угол и долбают в стиле «дятел на сосне». Хотя тут скорей на дубе…

Ну не нравится он мне. Слишком правильный. Прям напоказ… Славку подлечил, в дом приглашает, с бабусей уважительный, на девчонку ни разу не рявкнул. С чего бы, а?

Про что ни спросишь, рассказывает, работу мне предложил — помощником у знакомого торговца. Мол, обучусь на первых порах, пооботрусь, связи полезные заведу, на ноги встану. А потом уже как сам захочу. Хорошо, правда? То-то и оно.

Прямо так хорошо, что не верится. Понять бы, в чем тут «пункты мелким шрифтом»…

— А почему тогда не дорожники? — начала новый раунд малявка, — Или не шоссейники? Или… как там еще?

Эркки заметно перекосило.

— Не знаю. Яночка, — старательно выговорил он, — хочешь сушеных ягодок?

— Да!!! — М-м-м…

Я закатил глаза к холодным небесам. И почему я раньше не общался с малолетками? Из малявки получался неплохой детектор лжи. Нет, даже лучше. Детектор просто проявляет правду, а наше сокровище еще и достает. Суд и наказание в одном флаконе. Может, мне такое чудо надо было в напарники брать? Как младшую сестренку, к примеру. Бантики, то-се, хомячок какой-нить в рюкзачке… А что, классно получилось бы. Пенсионерки покупали бы товар из чистой жалости, они такие, а остальных моя напарница задалбывала бы разговорами до отключки. Да они платили бы любые деньги, чтобы от нас избавиться!

— А почему на них полосочки? — дарованная ягодами передышка оказалась недолгой, — Раз, два… три… четыре. А на прошлом было пять.

— Это значит, что до ближайшего поселка еще три меры шагов, — старательная улыбка «хозяина» почему-то напоминала о стоматологах… Особенно после того, как малявкин зверь, с которым добрая хозяюшка поделилась вкусненьким, метко запулил подаренный продзапас прямо в глаз дарителю.

— Пройдем еще три столбика — и дойдем до людей, — пришел ему на помощь Славка. — Это скоро…

— Хорошо. А скоро — это когда?

Эркки, не отвечая, уже что-то судорожно ищет в своей сумке. Видно, что его стратегический запас на случай войны, стихийного бедствия и общения с детьми включает не только сушеные ягоды.

А дорога, мягко обвернувшаяся вокруг горы, все сползала и сползала вниз, потихоньку расширяясь, незаметно обросла столбиками-путевиками, потом нырнула в невысокий редкий лес и пошла ровнее. Неужели гора наконец закончилась? Всего за три неполных часа? Хотя вполне может быть, мы все-таки не на вершине куковали. Надо будет засечь по часам, сколько времени уходит на одну «меру». По-нормальному я прохожу километр минут за десять. Поправка на замедленный темп Яны и Славки (Эркки запретил ему ходить быстро), поправка на короткие привалы, которые мы делаем каждые полчаса… Часа за два доберемся, наверное.

Хорошо, что часы работают. Если подстроить по местной системе времени, то они еще послужат. Я узнавал, часов наручных тут не водится, максимум — домашние, у богачей. Так что на крайняк один товар у нас уже есть. А может, и побольше, и если нашему хозяину прискучит с нами возиться…

Здесь слой снега был поменьше, по крайней мере, на открытых местах. Идти сразу стало легче: укатанная дорога это вам не рыхлый снег, в который проваливаются ноги, стоит только шагнуть.

Стали попадаться редкие прохожие. Три раза одиночки (все как один с топориками), раз — довольно большая группа. Человек тридцать, при санях с грузом. Караван. Для интереса присмотрелся: десять из этих путников были одеты очень похоже, почти одинаково. Куртки, как у нашего хозяина, только темнее, а шапки и «фартушки» вообще черные. Смахивает на форму. Охрана? Остальные (по двое на каждых санях) одеты кто во что горазд, а еще двое — явно побогаче, у них по курткам и шапкам шли строчки и нашивки из какого-то металла, типа меди или бронзы.

Значит, двое торговцев, возчики и охрана? Спросил у «хозяина» — тот закивал, так мол, так. Еще и похвалил:

— Хорошо соображаешь, Макс.

Вроде нормально сказал, а мне опять против шерсти. Что не так? Почему так хочется умотать от приветливого «правильного», будто он из родного Краснопресненского УВД, да по мою душу?

Ладно, поглядим. Пока бежать особо некуда…

А везут эти сани не лошади, а быки почему-то. Спросил у Эркки про лошадей — наткнулся на полное непонимание. Нету лошадей тут. Вообще. Есть верховые бычки и ездовые быки. Все. Есть еще правда быки бойцовые, но мне от этой инфы ни жарко ни холодно, воевать не собираюсь.

А вот если «хрень» все-таки заработает… за лошадей этот мир просто дрался бы. Я покосился на уходящий «караван». Нда, нескоро они доедут таким темпом…

— Ой, еще один столбик! И вон домики! Вон там, далеко, видите?

Видим-видим. Даже Славка отвлекся от своих размышлизмов и завертел головой, осматривая местность.

Что я вам скажу… Вид был шикарный. Будто рекламная картинка из Карпат или швейцарских Альп. Небо синее, подсвеченные солнцем редкие тучи. И горы эти, и дальние леса, зеленые, несмотря на зиму. И широченные ковры, белые, с серебряными просверками. Снег.

Я даже мерзнуть перестал, кажется. Вот же. Смотрел бы и смотрел.

Бывает же в жизни красота…

Вот такая, настоящая, дикая, без ландшафтных дизайнеров, без оград и грозных надписей «Частная территория. За вход штраф». Просто солнце, небо и снег, просто горы… просто картина, от которой кружится голова и жалеешь, что не можешь взлететь… не думаешь ни о своей доле, ни о процентах, которые надо отстегнуть очередной крыше, ни статьях УК, черт их дери. Про законы пирамиды не вспоминаешь.

Просто любуешься на красоту…

— Ричичи! — вдруг заявила красота, швыряя мне в лицо очередную порцию холода. И, разумеется, щедро насыпав этот холод за шиворот. Я дернулся и затряс головой, уже привычно помянув мороз и холодрыгу нехорошими словами. Очень нехорошими. Если тут и правда существуют боги и если они исполняют просьбы людей, то местному снегу светит целый тур путешествий. Куда я его только не посылал за это время…

И с чего ему вздумалось падать с веток именно сейчас? Именно на нас?!

— Штуша! Вернись! Ты куда? — переполошенно завопили рядом.

Ах, Штуша… Маленькому поганцу стало скучно сидеть в малявкином капюшоне, и он решил прогуляться. Спорхнув с узенького плечика на нависшие над дорогой ветки (привет, снежный душ!), лохматый паршивец беличьими прыжками промчался по стволу дерева, нырнул в какое-то дупло и пропал с глаз.

И очень вовремя. Ветка неведомого дерева, по которой приспичило погулять ушастому путешественничку, была на редкость пышной и развесистой. И увесистой. Тоже на редкость. На эту мечту Мичурина налипло не меньше трех кило снега. И теперь она радостно покачивалась, освобожденная от тяжести, а весь груз достался… правильно, нам. Причем распределился на редкость равномерно, никого не оставив без холодненького. По адресу мохнатой заразы высказался даже терпеливый Славка, правда он пожелал всего лишь провалиться в сугроб поглубже. А вот что сказал хозяин, осталось неизвестным — ругательства по неизвестным причинам на русском языке не звучали, оставаясь «непереводимым фольклором». Бабка считала, что это к лучшему. О, бабка тоже очнулась и вместе со всеми пыталась стряхнуть штушин подарочек. Упакованные в варежки лапки суетливо хлопали по самодельной куртенке, а губы… хм, а если приглядеться, то зверику сейчас достается не только от нас. Просто бабуся, в отличие от остальных, осуществляет посыл втихую, только губами шевеля. Или мы ее просто глушим?

Правда, Янка все равно не слушала.

— Штуша! — позвала она, старательно вглядываясь в коричнево-пятнистый ствол. — Где ты? Штуша!

Тишина.

— А где он? — тихонько спросила малоинформированная бабуся.

— В дупло влез…

— В ту дыру? Крупновато для дупла. Я бы сказала, что это почти берлога…

Забыв про снег, мы дружно задрали голову, взирая на дупло. Оно отзываться явно не собиралось. Ни мохнатика, ни звука, ни шороха.

— Штуша? — губки малявки задрожали. — Штуша…

Светлые глаза подозрительно заблестели. Кажется, она всерьез собралась зареветь.

Наши засуетились.

— Яночка, ну чего ты? — торопливо вступила Ирина Архиповна. — Штуша там подружку встретил… или папу с мамой…

— Вряд ли, — невовремя проявил сомнение Эркки. — Меуры не живут в таких дуплах. Может, он просто наткнулся на кого-то посильнее?

— Что? — маленький ротик жалобно приоткрылся. Как у потерявшегося птенца.