Пробуждение силы. Уроки Грузии – для будущего Украины

Одиозный экс-министр энергетики Мирцхулава отказался договариваться. Очень много денег делалось тогда на транзите электроэнергии из России в Турцию. Грузия сидела без денег, а РАО ЕЭС России производило энергию, которая не учитывалась. Потоки в Турцию из России шли через Абхазию. Ситуация, как сейчас на Донбассе: можно много заработать, и никто ничего не найдет. И Чубайс зарабатывал, видимо, неплохие деньги вместе с нашим Мирцхулавой. Когда мы его арестовали, прилетел Чубайс. Мы сразу же выставили счет – 20 млн долларов. Чубайс мне сказал на первой встрече, что все выяснит, а потом передал, что Мирцхулава готов заплатить восемь миллионов долларов. Я ответил, что это не серьезно и торг тут неуместен. Пускай он заплатит восемь миллионов, а вы, сказал я Чубайсу, доплатите. Он решил, что я очень наглый, и уехал. Потом он всем рассказывал про мою недоговороспособность. Вдобавок он почему-то убежден в моем русофобстве. А я убедился, что этот автор концепции либеральной империи был очень даже не против зарабатывать за счет госконтрактов и разных теневых схем, проще говоря, банально красть. Мирцхулава остался сидеть.

Позже мы залатали дыры в грузинском законодательстве, и «черное» электричество превратилось в белый экспорт и транзит. Дело не в том, нужен нам этот транзит или нет, а в том, что из-за несовершенного законодательства зарабатывать на нем деньги было невозможно, только – воровать. Как только мы начали все учитывать, люди стали вкладывать в электроэнергетику серьезные деньги. Грузию мы осветили меньше чем за год. А ведь вначале были веерные отключения – электричество подавалось на три-четыре часа в сутки.

Часть старых прокурорских кадров мы сохранили, и это была ошибка. Надо было менять всех. После 2012 года новая власть использовала их против нас.

[▪]

В первую очередь в Украине надо наполнить бюджет. Нет денег – нет зарплат, а ужасные украинские офисы мне напоминают курятники, в которых 20 лет назад сидели грузинские судьи. Когда ремонтируют старое здание, туда через некоторое время возвращается старый дух. Надо срочно строить новые здания, предоставить людям нормальные условия для работы – не только зарплату, но и жилье. И чтобы они питались в красивой столовой. Это нужно обеспечить всем полицейским, а не только патрульным. Недавно мы встречались с патрульными и узнали, что им не хватает формы и многого другого. А для хорошей работы нужен стимул, из них надо делать героев!

В Киеве все заняты политическими интригами. Им нет дела до полицейских и их проблем.

Украине нужно меньше полицейских, чем сейчас, но работа в полиции должна быть хорошо оплачиваемой. Это – первое. Деньги можно найти за счет сокращения штатов. Но сейчас у нас такая дебильная бюрократическая система, что если ты сокращаешь часть людей, то сэкономленные деньги у тебя забирают.

Необходимо всюду поставить камеры видеонаблюдения. Это изменит ситуацию с правонарушениями. Благодаря камерам, которые мы ставили в каждом переулке, в Грузии существенно сократилась преступность. Важно и то, что в Грузии практически не осталось неосвещенных улиц. Городские власти в Украине этого делать не будут без жесткой воли центральной власти.

Мы в Грузии организовали лучшую в мире систему звонков в полицию. В Украине она до сих пор одна из худших. Или, допустим, у патруля в Украине есть планшет, но там нет централизованной информации по номерам машин. И если ты остановил в Одессе машину из Николаева, то у тебя нет на нее данных. А их нет, потому что на МРЭО делаются деньги. Я сам видел, как люди из Ужгорода хотели получить номер в Одессе, а им сказали: поезжайте назад, в Одессе информации по вашей машине нет. Это делается абсолютно сознательно.

Появление Хатии Деканоидзе абсолютно ничего не изменило. Она никого не может ни снять, ни назначать. Она как девочка для битья. Хатия очень расстроена, потому что реально часто все делается наперекор ее мнению, и она ничего не может с этим поделать. В самом начале она думала, что взрослые мужчины лучше знают – она много раз встречалась с президентом, но через некоторое время поняла, что в целом им до этого нет дела. Ей просто не дают шевельнуться.

Если не предпринять решительных действий по продолжению реформы, новая украинская полиция полностью обанкротится и потом ее будет очень трудно восстановить. А если обанкротится полиция, то обанкротится и вся нынешняя власть в Украине. Преступность резко возросла, и у этого, конечно, есть объективная социальная причина – возвращение людей с фронта. Но есть и субъективная причина: полиция не может справиться с этой волной, потому что большая часть полицейских абсолютно не мотивирована. Многих специалистов уволили. В Киеве сидят люди, которые не знают реальных местных проблем. Раньше был хоть какой-то контроль, а сейчас все пущено на самотек.

7

Города и люди

[▪]

Новое здание Парламента. Кутаиси, 2012 г.

Больше всего на свете я люблю строить.

Грузия – довольно патриархальная страна. Ее традиционность в чем-то противоречит движению в Европу. Но это будет быстро меняться. Молодежь живет будущим, а не прошлым. В Одессе, я смотрю, молодежь еще достаточно советская, а в Грузии – нет.

Безусловно, существуют традиции, которые привлекают туристов. Люди поняли, что на традициях можно зарабатывать. Мы восстановили около пятисот церквей и практически все синагоги и мечети. Например, в Ахалцихе мы отреставрировали старую турецкую крепость, а в ней – христианские храмы и мечеть. Теперь они выглядят просто сногсшибательно, а город стал большим туристическим центром. Похожая история была с крепостью XVI века в Греми. Восстановив её, мы построили ресторан, винный магазин – и отдали вcе это монахам, чтобы они привлекали туристов. То же самое мы сделали в Алаверди и во многих других местах, где отреставрированные церкви стали ядром туристических центров. Вокруг церкви IV века в Сигнахи мы устроили торговые точки, превратив весь этот город в туристический центр.

Когда мы начинали развивать туристическую индустрию, многие не верили, что этот бизнес может быть прибыльным. Это сейчас молодежь с удовольствием идет на туристические факультеты. Стали востребованными и специалисты по народным промыслам. А тогда специалистов было даже негде готовить. Старым ПТУ это было не интересно, поэтому приходилось создавать колледжи.

У Украины колоссальный туристический потенциал, который не развивают. Это касается и внутреннего туризма. Люди не знают своей страны. Только Львов смогли сделать модным городом. Большей частью это заслуга Садового. Интереснейший город – Черновцы, но у него очень слабый мэр, и они совершенно не используют свой потенциал.

Я лично занимался рекламой достопримечательностей. Мы многое снимали на камеру. Однажды я случайно узнал о существовании очень красивого Мартвильского каньона. Если открыть плотину ГЭС, там в скалах видны кости динозавров. Я попросил открыть плотину, мне было интересно. Вид оказался совершенно сногсшибательным: зеленая прозрачная вода, очень красивые бело-розовые скалы. Я прошел по каньону на байдарке, все снял на камеру. Мы закрыли ГЭС и провели там несколько публичных мероприятий. Сейчас это супертур, который посещают сотни тысяч туристов в год.

В другом каньоне я предложил устроить «банджи джампинг» – это же суперпопулярно. Еще один местный бренд – летняя лыжня на ледниках Сванетии.

Я привез в Грузию знаменитого итальянского горнолыжника Альберто Томба. Мы покатались на лыжах, потом за два с половиной часа добрались на машине к морю. И это все осветили в прессе – такие вещи очень хорошо работают.

Катание в августе на лыжах с великим чемпионом Альберто Томба, 2010 г.

Я три дня катал по стране князя Монако Альбера. С этим была связана трагикомичная история. По пути из Сванетии в Батуми мы пролетали на самой высокогорной деревней в Европе – Ушгули. Она существует с VIII века, там и уклад соответствующий – даже электричества нет, но местные жители с удовольствием принимают туристов. Какая интересная деревня, говорит князь, давай сядем. В вертолете я, он и его помощник. С вертолетом охраны связи нет. Мы садимся в Ушгули, нас сразу окружают местные. Меня они узнали, но о князе Монако не имели никакого представления. Нас повели в музей на другом конце деревни. Абсолютно уникальный музей, в котором есть римские артефакты первых веков нашей эры, уникальные копья раннего средневековья. Мы идем по узким деревенским улочкам, мимо башен VIII и IX веков. У некоторых оград нас останавливают и угощают ракы – местной водкой. Хорошо разогревшиеся, мы почти дошли до музея. Все хорошо, вокруг доброжелательные люди, как вдруг дорогу нам преграждает огромный пес крайне недружелюбного вида. С нами был пилот, дагестанец Шамиль. Ну, думаю, сейчас Шамиль разберется с псом. Не тут-то было, пес его отодвинул и пошел прямо на Альбера. Князь Альбер невысокого роста, пес смотрит ему прямо в глаза, дышит в лицо. Слюна течет, огромные клыки, готов всех разорвать, причем в первую очередь его интересует Альбер. Я посмотрел на хвост пса, с надеждой, что он им машет – ничего подобного, хвост задран. А местные явно растерялись. «Этот пес кусается или нет?» – спрашиваю. Нас, отвечают, иногда кусает, но туристов обычно не трогает. Но как, спрашиваю, можно на это полагаться? Мертвое молчание. Альбер за несколько недель до этого женился, его свадьба была мировой сенсацией. Стою и представляю ужасные заголовки европейских газет: «Князь Альбер погиб в результате нападения собаки» или (более мягкая версия) «Искусанный князь Альбер лежит в больнице, его эвакуируют в Монако». В общем все мои попытки популяризировать Грузию вот-вот плохо кончатся. Все растерялись, кроме, как оказалось, Альбера, который со всего размаху бьет пса по носу и говорит: «Эй догги, ав-ав». Собака обомлела от такой наглости и быстро улизнула.

Показываю князю Монако Альберу II Грузию

Грузия – маленькая страна, но мы ее толком не знали. Грузины не только не ездили в другие регионы, они и в соседние деревни не ходили в гости. Мы сняли телевизионные клипы про каждый грузинский регион и потом за деньги размещали их на всех телеканалах. В этих клипах пели лучшие наши певцы, все песни стали хитами.

В лучших туристических местах мы создали детские и молодежные лагеря патриотов, в которые каждый год вывозили 20 000 юношей из небогатых семей. Идея была в том, чтобы они вернулись домой и всем рассказали об увиденном. Я водил их по пещерам со сталагмитами и сталактитами фантастической красоты, их приглашали на экскурсии самые фешенебельные гостиницы Батуми.

Мы все время что-то строили. Пригласили лучших международных архитекторов, обязали их брать в стажеры грузин, и очень скоро подтянулись и молодые грузинские архитекторы.

Я постоянно спрашиваю украинцев: почему не начать строительство на острове Змеином, почему не развивать там туризм? Все говорят: да, да, да, но ничего не происходит.

Нужно много ездить по стране, чтобы понять ее потенциал. Снимать, рекламировать. Например, в Черновцах, особенно летом, можно провести заседание правительства на фоне университета. Это будет и реклама туризма, и реклама Украины.

Мы начали рекламировать Грузию в Турции, Азербайджане, Армении, Украине и России. В Украине при Януковиче нельзя было показывать ничего про грузинские реформы. А про туризм – пожалуйста, без проблем. На ведущих украинских телеканалах было очень много нашей рекламы.

Мы купили много рекламного времени на CNN. После этого они сделали пять или шесть передач, посвященных грузинской истории, традициям, вину. Мы стали эксплуатировать свои мифы, например, миф о Золотом руне, аргонавтах, Медее и Ясоне. Считается, что именно на территории Западной Грузии в древности существовало Колхидское царство, в которое приплыли аргонавты. В Батуми есть памятник Медее. Мы возродили интерес к мифу, создали рядом музей. В первом его зале была экспозиция на месте золотых приисков. Это вообще отдельная история: Иванишвили это место взорвал, потому что музей мешал дальнейшей добыче золота его бизнес-партнерами. Экспонаты по его приказу вывезли в Тбилиси.

Вместе с американским конгрессменом Джоном Маккейном  и другими сенаторами давим виноград. Кварели, 2010 г.

Мы устроили очень современный музей на месте стоянки древних европейцев в Дманиси, что в полутора часах езды от Тбилиси.

Когда Россия запретила ввоз грузинского вина, я лично занялся его рекламой. Я купил маленький, на два гектара, виноградник неподалеку от столицы, куда отвозил всех иностранных президентов и премьер-министров, приезжавших с визитом. И переговоры, и пресс-конференции проходили на фоне виноградника, в то время как работники топтали виноград и делали вино. Идея была в том, чтобы новости стали рекламой грузинского виноделия. Люди постоянно видели этот виноградник. Новые власти Грузии его арестовали.

Было бы очень здорово, если бы украинское правительство занялось рекламой страны. К сожалению, оно не понимает, как много туризм может ей принести. По инерции считается, что можно продавать только продукцию металлургии и сельского хозяйства.

Я говорил на эту тему со всеми – и с президентом, и с премьером. Просто надо любить страну, надо понимать, что у нее есть потенциал.

Европейцы очень мало знают об Украине. Надо, чтобы они побывали в Черновцах, приехали во Львов, в Одессу, отдохнули на побережье. Немцы, например, ездят отдыхать в Болгарию. Болгарию легко было принять в Евросоюз, ведь она ассоциируется у европейцев с Золотыми Песками. У нас золотые пески гораздо лучше, но к нам никто не едет. Добиться этого в отдельно взятой Одессе, к сожалению, невозможно.

Дорога Одесса – Рени – по-настоящему стратегическая. Как только она будет достроена и по ней станет легче ездить, это вызовет пробки, потому что дорога, соединяющая Юг Украины с Евросоюзом, должна быть другого уровня. Скоро заработает паром в Румынию, но румыны хотят строить мост. К тому времени, когда они начнут строительство моста, мы должны начать строить автобан – в Румынии уже есть автобан до украинской границы, построенный Евросоюзом. Автобан обойдется миллионов в 300 долларов, это не так много для Украины. Через автобан Киев – Одесса – Бухарест пойдет весь транзит – и северный, и китайский, и какой угодно. А как оживут курорты в Южной Бессарабии, когда европейские туристы смогут туда добраться на машине из Бухареста.

Нужно модернизировать не только автомобильные, но и железные дороги. Украинская железная дорога безнадежно отстала. Мы в Грузии свою железную дорогу акционировали, выпустили евробонды и вложили в модернизацию около 300 миллионов долларов. Украине это обойдется в пару миллиардов, но оно того стоит. Это все понимают, но надо принимать серьезные решения, и быстро. А сейчас страна находится на паузе.

С новым руководством «Укрзализныци» мы обсуждаем восстановление железной дороги, которая до 1999 году шла в объезд Приднестровья на Румынию. Ее просто разобрали, чтобы пустить через Приднестровье потоки контрабанды. На восстановление этой дороги уйдет от силы месяц, но до сих пор всегда находились причины этого не делать. У приднестровских пограничников есть список молдаван и украинцев, которых они не пускают транзитом через свою территорию. Мы платим огромные деньги Приднестровью, вдобавок позволяя себя шантажировать.

С точки зрения туризма Одесская область легко может заменить Крым, стать пляжем для Европы. Одесситы гораздо более приспособлены для обслуживания туристов, чем жители Крыма. Надо просто их вовлечь в этот бизнес.

Новый одесский аэропорт сможет принимать любые типы самолетов. Но его строит частник, а должно строить государство. Частник никогда не станет снижать тарифы, у него нет цели – больше туризма, его цель – больше доходов.

Порт для морского туризма тоже очень важен. В свое время моя жена со старшим сыном побывала в круизе в Норвегии на корабле Royal Caribbean. После этого она пригласила президента Royal Caribbean – а это вторая по размеру круизная компания в мире – побывать в Грузии. Сандра умеет убеждать, и президент Royal Caribbean вскоре приехал. Ему очень понравился Батуми, он заразился идеей построить там круизный порт. В свое время, когда пошел быстрый рост туризма по всему миру, они заказали большие корабли. А корабли около трехсот метров длиной выходили из употребления, и их надо было куда-то девать. Черное море идеально для этого подходит: такие лайнеры могут заходить в Стамбул, Батуми, Одессу, Ялту.

Royal Caribbean был готов инвестировать в модернизацию батумского порта 20 миллионов долларов. Из-за войны с Россией этот проект не удалось довести до конца. Сегодня уже и Крым закрылся.

Royal Caribbean в первый же год хотели завезти 500 000 туристов-круизников, которые на день-два останавливась бы в Одессе. Это очень много, тем более речь о богатых западных туристах. Одесса стала бы мировым брендом. Турист, который приехал на день, в следующий раз приедет на несколько дней. Полмиллиона туристов – это 200 миллионов долларов в год. Теперь, чтобы это сделать в Одессе, с Royal Caribbean надо договариваться по новой. Наш порт это позволяет, но его нужно модернизировать.

А ведь есть еще и внутренний туризм. Измаил станет гораздо более доступным, если пустить туда «Комету». «Ракеты», которые когда-то ходили из Одессы в Измаил и Крым, вышли из строя.

Я второй год добиваюсь, чтобы разрешили морским трамвайчикам ходить между Одессой и областью. Много раз говорил на эту тему с министром инфраструктуры Пивоварским. Ни одна из компаний, которая готова была это делать, ему не подошла. Ссылался на любую бюрократическую причину, и ничего не сделали.

Гройсман обещал починить дорогу в Вилково. Я его звал туда приехать, убедиться, какой-там потенциал. Население там очень приспособлено для туризма, не то что в Крыму, где жители были очень грубы.

Молдова живет виноделием. Потенциал украинской Бессарабии ничуть не хуже – много солнца, прекрасные почвы, рынок сбыта.

[▪]

Грузия – очень маленькая страна. Моя концепция состояла в том, чтобы развивать страну за счет подъема регионов. В Грузии всегда был реально один функционирующий город – Тбилиси. Остальные города городами не были, разве что Кутаиси, и то в советское время. В 1990-х он попросту развалился, потому что это был искусственно созданный индустриальный центр. Из 300 000 жителей в Кутаиси осталось чуть больше половины, но они все ездили в села, кормились за счет своих угодий. Работы в самом городе не было.

Нужно было создавать новые города.

Грузия делится на Западную и Восточную. Они очень разные и по бытовой культуре, и по истории.

Первый город, который мы реально развили как урбанистический центр, – это Батуми, в Юго-Западной Грузии. Батуми начал очень быстро развиваться, прибавлять в населении. Приехало много иностранцев, стали возвращаться грузины.

Потом мы взялись за Кутаиси. Прежде всего мы решили перевести туда парламент. Кстати, первоначально это была идея мэра Тбилиси Гиги Угулавы, который хотел разгрузить столицу. Очень быстро построили новое здание. Перенесли в Кутаиси Контрольную палату, решили перевести туда же центральный офис налоговой службы. Переезд государственных служб внушил людям оптимизм. Они начали вкладывать деньги в строительство, в рестораны и кафе.

По старой дороге от Кутаиси до Тбилиси часа два с половиной езды. Мы построили автобан, и продолжительность этого маршрута сократилась на час. Мы построили новый аэропорт по инициативе молодого члена парламента Гиорги Канделаки. В прошлом году аэропорт принял 600 000 пассажиров. Такими темпами он скоро перегонит Одессу.

[Открытие нового Парламента, демонстрация военной техники, изобретенной и произведенной в Грузии ]

В двадцати минутах от Кутаиси находится замечательный курорт Цхалтубо. У Сталина была подагра, и он считал, что цхалтубские ванны ему очень полезны. После войны лучшие итальянские архитекторы, работавшие на Муссолини, построили советскому вождю три абсолютно грандиозных санатория в Цхалтубо. После абхазской войны туда поселили беженцев, которые просто разобрали эти санатории на куски – внутри ничего не осталось.

У Цхалтубо очень высокая узнаваемость на постсоветском пространстве. Даже когда он был в плохом состоянии, люди продолжали по старой памяти туда ездить. Мы соединили его автобаном с Кутаиси, нашли инвесторов, готовых вложить более 150 миллионов долларов в строительство «Интерконтиненталя». Если бы нам дали его закончить, это была бы самая шикарная гостиница на постсоветском пространстве, а может, и в Европе. Я специально ездил в Марракеш, чтобы вместе с министром экономики скопировать элементы знаменитого североафриканского курорта, а архитектора «Интерконтиненталя» мы послали изучать всемирно знаменитый отель «Мамуния».

Так Кутаиси начал приобретать жизненные, а не искусственные функции. Новая власть попыталась вернуть парламент в Тбилиси, но им, к счастью, не хватило двух голосов для изменения конституции. Мы насмерть стояли, чтобы этого не допустить. Аппарат брюзжит, что ему приходится неделями сидеть в Кутаиси, но комитетская работа все равно проходит в Тбилиси в старом парламентском здании, которое мы не успели продать.

В Восточной Грузии мы начали развивать Сигнахи. До нас это был совхоз с отвратительной застройкой. У этого кахетинского села имелось два преимущества: потрясающий вид на Алазанскую долину и горы, и монастырь четвертого века, в котором похоронена крестительница Грузии святая Нино. На этом мы и сыграли. Мы выдумали «город любви» – реально выдумали с нуля – и построили очень красивый город, с европейскими фасадами с грузинским колоритом. Раньше дома в Сигнахи стоили от пятисот до пяти тысяч долларов. Когда мы все достроили, цены выросли в 50—100 раз. Население сначала ныло и сопротивлялось, но потом им, конечно, очень понравилось. Все, как обычно.

Такой прием – взять и выдумать какую-то историю, а потом реализовать ее в градостроительстве – мы применяли не раз. Так было в центре Кутаиси и Батуми, в Телави, в Местии.

Местиа – это традиционный центр горной Сванетии, самого труднодоступного региона Грузии. Мы провели туда дороги, обустроили все вокруг сванских башен. Там не хватало генерирующих мощностей – мы за три месяца провели высоковольтную линию. К сожалению, погибло несколько рабочих, потому что все делалось в тяжелых зимних условиях. Работали через не могу, лишь бы весной пустить электричество. Мы не знали слова «невозможно». Есть задача – ее надо быстро решить, любыми силами. Многие мои коллеги, которые работали в правительстве, испытывают ностальгию по тому времени, когда работали днем и ночью, лишь бы сделать.

Во время обустройства Сванетии я и сам два раза чуть не погиб.

На строительство дороги Всемирный банк дал больше 80 миллионов долларов. Этих денег хватало только на дорожное полотно из бетона. Мы долго спорили, делать ли сдерживающие барьеры, чтобы машины не падали в ущелье. Я несколько раз возвращался к проекту и в конце концов сказал: ладно, делаем заграждение на бюджетные деньги – там много аварий. На открытие дороги я поехал за рулем легкового «форда». Я специально взял маленькую городскую машину, чтобы показать, что там можно ездить как по городу. Дорога идет вдоль горного ущелья – много видавшие иностранцы говорят, самого красивого ущелья в мире, там очень много поворотов, и машину постоянно заносило, потому что она очень легкая. Я был за рулем, со мной в салоне были министр инфраструктуры, министр экономики и оператор. На одном из поворотов нас резко занесло и под вопли министра экономики мы врезались в заграждение. Хорошо, что его сделали.

Другой раз мы летели на открытие аэропорта Местии, который сегодня входит в списки самых необычных аэропортов в мире. Там действительно очень красивое здание, стилизованное под башню. Мы вылетели из Кутаиси на одномоторной «Сессне», я был за штурвалом, рядом со мной сидел опытный пилот. Как только мы поднялись – а там вокруг одни вершины, красивые горы, но очень страшно, когда летишь, – заглох двигатель, и мы начали резко терять высоту. На Кутаиси повернуть было невозможно, до Кутаиси далеко, вокруг горы, как через них перелетать, я не знаю. Мы начали снижаться, ну все, думаю, разбиваемся, но тут двигатель завелся. Мы проскользнули через горы и, когда садились в Местии, в конце полосы двигатель опять заглох. Я вышел из кабины, уже журналисты ждут, звоню инженерам, а те говорят, что на одномоторном самолете нельзя летать над высокими горами. Один мотор, вы с ума сошли? А пилот говорит: я про это знал, но как вам скажешь, что что-то нельзя, думал, пронесет.

Я при пилотировании «Сессны», 2011 г.

Вместе с Тбилиси в Грузии теперь три серьезных городских центра.

Кутаиси имеет все шансы вырасти до города на 500 000 человек. Это традиционный центр Западной Грузии. Это центр и для абхазцев.

Тбилиси – это центр всего Кавказа, в том числе Северного. Россия использовала северокавказские народы для войны против нас в Абхазии. Мы создали телеканал ПИК (Первый Кавказский), с акцентом на освещение событий на Северном Кавказе. Мы реально стали точкой притяжения для северокавказцев. Однажды в Анаклии я встретил большую группу молодых госслужащих из Дагестана, Чечни, Ингушетии и Кабардино-Балкарии. Около ста человек просто собрали деньги и приехали. Я с ними общался часа три. На них это произвело большое впечатление, и на меня тоже. Я понял: со всеми этими людьми надо работать. Они абсолютно открыты для диалога. Они сказали, что в России изображают Грузию как ужасную деревню, на российских телеканалах не показывают ничего хорошего про Грузию. Если показывают дороги, то разбитые, если фасады – то облезлые. Теперь мы все увидели своими глазами и расскажем дома, как все на самом деле, сказали мои новые знакомые.

Тбилиси очень важен для армян: из него вышли самые видные представители армянской интеллигенции XX века. То же самое и с азербайджанцами: большинство известных азербайджанцев связаны с Тбилиси, потому Баку начал развиваться только в XX веке.

Батуми, как мы уяснили, – центр притяжения всего населения Черноморского побережья Турции, а это около 10 млн человек. Эту функцию Батуми мы для себя открыли практически случайно, потому что нигде в учебниках про это не написано. Сначала мы сделали безвизовые поездки между Турцией из Грузией, потом разрешили пересекать границу по любым документам, удостоверяющим личность, а не только по паспортам. К нам начало ездить все турецкое приграничное население. Оказалось, что грузины называют Батуми «Мемлекети», то есть «родина». Несмотря на то, что Трабзон, Синоп и другие города на черноморском побережье Турции гораздо больше Батуми, они все равно ориентируются на Батуми.

С XVIII века до семидесятых годов XIX века Батуми входил в Османскую империю. Первое, что мне сказал Эрдоган, когда мы познакомились в Давосе: «Бабушка мне рассказывала, что в Батуми высокие белые мраморные стены, и я очень хотел бы приехать в Батуми». Конечно, приезжайте, сказал я ему.

Месяцев через пять он мне позвонил. Хочу, говорит, приехать в Грузию. «Ты не будешь против, если я приеду в Батуми?» Наоборот, отвечаю, будем счастливы. Батуми был тогда в очень плохой форме. Когда мы выехали из аэропорта, он оглядывался по сторонам и спрашивал: «Здесь что, какое-то стихийное бедствие было?» Почему бедствие? «Мне бабушка рассказывала про что-то грандиозное, а тут…»

Турки начали интенсивно вкладывать деньги в Батуми, стали массово приезжать. С нашей стороны границы разрешено гораздо больше, чем у них. Они приезжают за развлечениями – поиграть в казино, посидеть в ресторанах, просто выпить. Для них это понятный им кусочек Европы. Отсюда фантастические темпы развития Батуми. Для турок он стал финансовым офшором: у нас налоги ниже, у нас многие транзакции легче, потому что нет коррупции. Сочетание этих двух вещей – личной и экономической свободы – оказалось для турок очень притягательным. Но наряду с турецкими в Батуми было еще больше грузинских, российских, украинских, арабских инвестиций.