Трофейная жена, или Мужчины приходят и уходят

– Не обижайся, – прошептала я. – Мудя нужны просто для здоровья.

– У тебя со здоровьем всё хорошо, – заметила колдунья и немного подобрела.

– Он больше сюда никогда не придёт.

– Нечего ему тут делать. – Антонина слегка отстранилась и пристально посмотрела мне в глаза. – Если влюбишься, не знаю что с тобой сделаю.

– В кого? В крестьянина?

– Чёрт тебя знает. Может, этот конь деревенский так яйцами потрясёт, что у тебя голову снесёт.

– Антонина, это не про меня.

Глава 7

В полночь я пришла к Павлу и моментально попала в его жаркие объятия.

– Я тебя так долго ждал…

– Я пришла всего лишь для здоровья.

– Понимаю. Давай начнём вместе о здоровье заботиться. Чтобы всем было хорошо.

Павел стащил с меня платье. Чёрное эротическое белье – классика жанра, неизменная и прекрасная всегда, вне зависимости от типа кожи и её цвета, – свело его с ума. Невесомое кружево смотрится всегда эффектно и выигрышно. Сочетание чулок на резинке, узких трусиков – агрессивный идеал Голливуда, который, впрочем, весьма подходит и для деревенского свидания.

– Где ты это взяла? – поразился мой сексуальный партнёр. – В нашем сельпо ничего подобного нет.

– Если честно, я в сельпо ни разу и не была. С ужасом представляю здешний ассортимент. Это бельё осталось от прошлой жизни.

– Наверное, у тебя было много мужчин?

– Не жалуюсь.

– И ты всегда была так сексуально притягательна?

– Да у меня в прошлой жизни знаешь сколько белья было! Ты и представить себе не сможешь! Шкафы ломились. Я всегда любила наряжаться во что-нибудь сексуальное. Я люблю, когда в моём образе есть что-то недосказанное и загадочное, чтобы в своём воображении мужчины могли домыслить всё, что остаётся «за кадром». Знаю, во мне есть что-то кошачье, от меня исходит ощущение опасности. Я нежная и коварная, скрываю свои острые коготки. У меня стреляющий взгляд и живые, «говорящие» глаза. Мужчины считают, что я – гремучая смесь невинности и порока. Я умею заставлять мужчину фантазировать и дорисовывать в своём воображении картинку отношений, которые могли бы между нами случиться, если бы не было стольких проклятых условностей. В прошлой жизни я могла свести с ума буквально любого мужчину и поставить других женщин на место.

– Ах ты проказница. Постоянно говоришь о прошлой жизни. Значит, сейчас у тебя новый жизненный этап?

– Абсолютно.

Павел ласково взял меня за волосы, вдохнул их запах, затем бросил меня на старую кровать, перевернул на живот и вошёл сзади. Сама не понимаю, сколько времени мы занимались сексом, но это было полное сумасшествие. Когда я пришла в себя, у меня совершенно не было сил. Болели руки, ноги и всё тело.

– Ты всегда проводишь такие сексуальные марафоны? – спросила я Павла, пытаясь отдышаться.

– Тебе не понравилось?

– Если честно, у меня ничего подобного не было. Ты сумасшедший.

– Это я ещё не вошёл в форму. Ты и представить не можешь, какой я активный, если меня хорошенько раскочегарить. Теперь нам уже легче, ведь мы знаем тела друг друга. Считай, что я изучил все твои эрогенные зоны за такой короткий срок. Ну… или почти все.

– Понятно. Так значит, ты ещё не раскочегаренный?

– Ещё нет.

– Представляю, как тебя местные девки обожают. Наверное, в очередь выстраиваются.

– А меня на всех хватит, – пошутил Павел, но вдруг стал серьёзным. – Тебе со мной было хорошо?

– Ну, если я сама к тебе пришла, значит, хорошо.

– Расскажи о себе. Я хочу знать о тебе как можно больше.

– Зачем?

– А может, ты мне нравишься…

– По закону жанра я сейчас должна умереть от счастья?

– Ты не ответила на мой вопрос.

– Я родственница Антонины. Приехала к ней помогать по хозяйству. Старенькая она, тяжело с хозяйством справляться. Кто-то должен помочь.

– Это я уже понял. Но ведь до этого ты где-то жила. У тебя же была какая-то существенная причина всё бросить.

– Оно тебе надо?

– Я же сказал – хочу знать о тебе всё.

– Знать обо мне всё невозможно. У меня была слишком насыщенная жизнь. Чересчур насыщенная даже для такой особы, как я.

– Ну, а если чуть-чуть приоткрыть завесу тайны?..

– Если чуть-чуть, то я родилась и выросла в Москве. Очень люблю свой город. Просто обожаю. Люблю завороженно смотреть на ночную Москву в огнях иллюминации и думать о том, что в моем удивительном городе никогда не бывает по-настоящему темно. Ночью постоянно горят фонари, окна, подсветки домов… Такое чувство, будто ты попала на праздник. А когда бывает праздничный салют, это просто незабываемо! В свете прожекторов город приобретает особую красоту. Он становится ещё более величественным. Ночная Москва будто манит в свои сети, зовет провести в её объятиях ночь. Ты когда-нибудь бывал в Москве? – Я заглянула Павлу вы глаза.

– Бывал. И не раз.

– Надо же какой продвинутый. Я вот очень люблю Воробьёвы горы. В темное время суток там собираются стритрейсеры – уличные гонщики со всей Москвы. Так что можно понаблюдать за большой гонкой или просто полюбоваться тюнингованными машинами различных моделей и цветов. А ещё мне по душе Поклонная гора. Вечером там в основном гуляют парочки. Там очень романтично – кругом фонтаны, красивые клумбы и даже цветочные часы. Знаешь, они показывают точное московское время! Ориентироваться по ним можно даже ночью – они освещаются. В фонтанах включают красную подсветку. Очень красиво. Красная подсветка напоминает кровь. Ведь сам комплекс посвящен Великой Отечественной войне. Когда-то я любила кататься по ночной Москве на своём автомобиле. Слушала музыку, смотрела на залитые светом витрины, много думала. Крутишь руль и понимаешь, что в Москве жизнь не замирает ни на секунду. Я люблю пустые ночные дороги. Блестит мокрый асфальт, в нем отражаются блики фонарей… Здорово!

– Ты так рассказываешь, что сразу ясно – Москва для тебя главный город.

– А для тебя?

– Я родился и вырос в Питере.

– Надо же… – Я удивленно посмотрела на Павла. – И какую же причину нужно иметь, чтобы всё бросить и приехать на постоянное место жительства в эту тмутаракань?

– Наверное, причина была не пустяшная. Как и у тебя.

– Не говори глупости. Если бы ты знал мою причину, долгое бы время из ступора не вышел.

– Значит, ты скрываешь тайну.

– А как же без этого…

Я посмотрела на Павла и поймала себя на мысли, что он очень даже симпатичный. В полумраке комнаты он выглядел таким красивым… Высокий, сильное мускулистое тело, широкие плечи, мужественное лицо, широкие скулы, большие и очень приятные губы, выразительные глаза… Я с особой настороженностью относилась к красивым мужчинам из-за того, что красавцы любят себя безумно. Чаще всего красивые мужики – обалденные любовники, что Павел и доказал. Иногда кажется, такие, как он, просто созданы для секса. С некоторыми подобными экземплярами можно заниматься любовью до бесконечности. И ничего от них больше не нужно – ни денег, ни покровительства, ни развлечений. Они мне интересны сами по себе. Красивый партнер – прежде всего подарок самой себе. И всё же подобные красавчики типа Павла очень избалованы женским вниманием. Они прекрасно это понимают и потому позволяют себе лишнее. Они обычно самодовольные, других людей ни во что не ставят. Зато когда хотят добиться желаемой девушки, идут на всё.

Мне нравилось в Павле всё: его запах, широкий разлет бровей, мягкие губы… Хотелось прижаться к его груди и счастливо замереть. Он меня словно околдовал. Я не желала уходить, думала о нём, представляла его жизнь. Мне так хотелось рассказать ему, какой жизнью я жила раньше, но я отчётливо понимала: этого категорически делать нельзя. Это только моя тайна. Моя и Антонины.

– Ты такая красивая, – прошептал мне на ухо Павел. – Придёшь ко мне опять?

– Так часто? А как же другие? Ты решил принять меня без очереди?

– Я не хочу думать о других. Мне хорошо с тобой. – Он ласково прикусил мне мочку уха.

В эту минуту окно распахнулось настежь. От сильного ветра заколыхались занавески.

– Да уж, ты посмотри, какая погодка. Прямо ураган какой-то. Наверное, весь день будет дождь.

Я повернулась к окну и увидела всех своих четырёх покойных мужей. Они, пыхтя и пихаясь, пытались влезть в комнату через подоконник. Каждый старался скинуть другого и первым схватить меня.

– Сволочи! И тут вы мне жить не даёте! – крикнула я, вскочила с кровати, схватила стул и что было сил кинула им в покойников.

Глава 8

Стекла брызнули на пол. На улице прокричал петух. Почему-то петушиный крик подействовал на призраков – они растаяли как дым. Я подошла к окну и выглянула на улицу. Под окошком валялся стул, спинка у него отлетела.

– Наташка, ты чего? Что случилось? – подлетел ко мне Павел.

Я промолчала и зябко охватила себя руками за плечи, не поворачиваясь к Павлу.

– Ну что ты в самом деле? Стулом – в окно! Нормально…

Но я не обращала на него внимания. Меня трясло от пережитого волнения.

– Прости, – повернулась я к Павлу. – На меня что-то нашло… Знаешь, со мной бывает, не обращай внимания. Прости за окно… Мне надо идти.

Я вышла во двор. Утренний туман еще стелился по мокрой от росы траве.

– Наташка, ты опять мне изменяешь. Сучка такая! – Из-за дерева появился грозный Самуил и пригрозил мне кулаком. – Грязная, похотливая тварь! Никуда тебе от меня не скрыться и не деться, потому что мы рождены друг для друга. Мы вместе – единое целое. Ты только моя и больше ничья! Понятно тебе? Моя маленькая, вредная, грязная гадючка! – говорил он, приближаясь ко мне всё ближе и ближе. – Ты должна быть там, где твой муж!

– Пошёл вон, мудак! – крикнула я, но голос у меня осип, и я лишь прошептала это.

– Я уйду только с тобой! Иди ко мне, моя крошка!

Самуил был уже близко. Он не шел, а словно скользил по траве, слоистый и колеблющийся, как утренний туман.

– Не подходи ко мне! – Я боязливо отступила. – Вали к своим эскортницам, без которых ты жить не мог, гад, и которым оставил всё свое состояние! Им всё завещал – к ним и катись! Можешь их всех забрать с собой в могилу!

Рядом с Самуилом, словно из тумана, соткался Игорь. Я бросилась назад, но он оказался передо мной и схватил меня ледяной рукой. Я взвизгнула.

– Шлюха – она и в Африке шлюха, – сказал Игорь Самуилу. – Она даже в деревне нашла кому свой передок предложить. Симпатичного деревенского петушка себе оторвала. Я-то думал, ты порядочная, – обратился он ко мне, – даже после смерти будешь меня любить. Ошибся. Как шалаву ни корми, она всё равно на чужие члены смотреть будет.

– Это ты меня кормил? Да тебе на меня вообще плевать было! Ты всё своё имущество переписал секте! Сектант дебильный! Ненавижу! Что тебе от меня надо? Что тебе спокойно в земле не лежится?

– Я за тобой пришёл.

– Какого хрена?

– Хочу забрать тебя с собой! Плохо мне без тебя, даже мёртвому. Какая разница, где вместе быть – на том свете или на этом.

– Это тебе без разницы, потому что ты уже вздёрнулся. А мне ещё жить и жить!

– Где жить? В этой деревне?

– Не твоего ума дело. Я с этим как-нибудь разберусь. Пошёл ты к чертям собачьим!

– Не могу. Я уже сам чёртом стал и хочу, чтобы ты была моей чертовкой.

– Получай, урод, гранату!

Я вырвала свою руку из ледяной клешни Игоря, схватила с земли полено и запустила ему в голову. Полено пролетело сквозь него. Игорь ухмыльнулся и снова попытался меня схватить. Я увернулась и в тот же момент он растаял в воздухе.

– Сволочь, ты где?! – в запале крикнула я, подобрав новое полено и размахивая им.

– Милая моя, я здесь. – Я обернулась и увидела Михаила. Он раскинул широко руки, словно собираясь заключить меня в свои объятия. –  Девочка моя, я так по тебе скучал. Иди быстрее к своему любимому мальчику. А ты такая красивенькая… Никогда не забуду твоё тело. Оно бесподобно. Твои сисечки, киска… Я так мечтал увидеть тебя без одежды, и моя мечта сбылась. Пойдём со мной, дорогуша. Обещаю, даже там буду заниматься с тобой каждую ночь любовью.

– И ты здесь! Ненавижу гада! Да какая тебе любовь?! Алкоголик хренов!

Я ринулась на Михаила, пытаясь врезать ему поленом, но он словно плавал у меня перед глазами и ухмылялся. Я перестала соображать что-либо и только размахивала поленом.

Вдруг я услышала смех. Оглянулась и увидела собравшихся у плетня местных жителей. Я взвыла от отчаяния и обиды.

– Во наш Павлуха даёт! Отделал девку. Она с ума сошла. «Белку» поймала. По двору носится и невидимых чертей гоняет. Видимо, на почве совместного проживания с Антониной ей конкретно башку оторвало, – катались со смеху деревенские.

– Тут кто угодно с ума спрыгнет. Антонина – чертовка. Она кого хочет со свету сживет…

– Это же надо – орет на всю деревню! А сиськи у нёе ничего… Я бы их потрепал, – расплылся в улыбке поддатый мужик, по виду тракторист, и послал мне воздушный поцелуй. – Дай подержаться за дойки. Ну хоть за один сосок. У нас в деревне таких баб еще не бывало. Мне вон моя курица уже почти месяц не даёт. А чем я хуже Павлухи?

– Рот закрой! А то сейчас по морде получишь! – выкрикнул выбежавший на улицу одетый Павел и попытался закутать меня в плед. – Наташка, пошли в дом. Ты чего по двору голяком бегаешь и поленьями кидаешься? Народ собрала… Идите куда шли! – крикнул он и махнул на односельчан рукой. – Тоже мне цирк нашли…

– Павел, не трогай меня! Это мои дела, – отмахнулась я от него.

– Какие ещё дела? Ты понимаешь хоть, что сейчас творишь?

– Мне пофиг! Я со своими мужиками сама разобраться должна!

– С какими мужиками? Да нет здесь никого, ты одна голая по двору носишься и деревенских веселишь!