Одно Дыхание

— Это когда в пирожке с мясом нашли чей-то зуб? — уточнил Молдер.

Скиннер дернул щекой.

— Нет, я говорю о иедэестрелке в прачечной.

— Ничего не знаю, — категорически отперся Молдер. — Я был у, Скалли.

— Там убили человека.

— А я при чем?

Скиннер с большим трудом подавил желание смять бумаги, принесенные Курильщиком, и залимонить этим комом в наглую морду подчиненного.

— Баллистическая экспертиза…

— Я могу посмотреть на результаты? И вообще на полицейский отчет? бесстыдно глядя в глаза, спросил Молдер.

— Нет никакого отчета! И тела нет! И вы это прекрасно знаете, агент Молдер!

— Поскольку я. ничего не знаю о самом происшествии, то откуда мне знать об исчезновении тела?

Скиннера подбросило.

— Не сметь!..

— Ну и как? Нравится? — с любопытством спросил Молдер. — Когда каждый раз вам отвечают вопросом на вопрос? И отрицают очевидное? И нагло врут в глаза?

Скиннер бросился к нему, занося руку для удара, но Молдер вскочил навстречу.

Оба замерли, тяжело дыша. Противостояние длилось секунду, но очень долгую секунду.

— Я хочу знать, что случилось, черт возьми! — Скиннер выпустил воздух.

Молдер сделал шаг в сторону, схватил пепельницу и сунул Скиннеру под нос.

— Вот что случилось. Вы же знаете, что это он! Кто он вообще такой? Почему я не могу взять его за жопу и вытряхнуть из него все ответы? Заберите свой жетон, заберите «Секретные материалы», но дайте мне до него добраться!

— И что потом? — почти шепотом спросил Скиннер. — Отправите его спать с рыбами? Может быть, вы забыли, но мы работаем не на мафию, а на министерство юстиции. Мы служим правосудию.

— Именно правосудия я и добиваюсь, — скрипнул зубами Молдер.

— Скалли была прекрасным офицером, — сквозь комок в горле проговорил Скиннер. — Более того, она… мне нравилась. Я… я уважал ее. Но вы знаете, в какую игру мы играем. И что стоит на кону. И что бывает в случае проигрыша. А если вы не понимаете этого, то какого дьявола беретесь за то, что вам явно не по зубам?..

Молдер дернулся, как от пощечины. Помолчал.

— А что, если… если я знал об этом, но ничего не сказал ей? — с трудом произнес он.

— Значит, вы виновны в ее гибели в той же мере, что и Курильщик, беспощадно бросил Скиннер.

Больше говорить было не о чем… Молдер беспомощно взмахнул рукой, словно пытаясь защититься — и почти выбежал из кабинета.

Севере-восточный Джорджтаунский медицинский центр

Вашингтон, округ Колумбия

15 ноября 1994 12.30

— Предзнаменование? Даите мне словарь, я посмотрю, что означает это слово! Если боги сочтут нужным поговорить с человеком, пусть соизволят говорить прямо, а не трясут головами и не морочат его бабьими приметами. Ступайте. Вы двое — точно два полюса у единого целого. Старбак — это Стабб наоборот, а Стабб — это Старбак; и вдвоем вы представляете весь род людской, как Адам и Ева. Но Ахав стоит одиноко, и ни богов, ни людей нет подле него. Вам еще рано думать о подобном одиночестве. Рано стремиться сюда… Эй, там, наверху! Видите ли вы его?!

День был уже на исходе; еле слышно шуршала лишь золотая кайма его мантии.

Скоро наступила полная тьма, но дозорных с мачт все еще не спускали.

На баке смутно белело пятно больничного халата.

— Фонтан больше не виден, сэр, слишком темно, — прозвучал крик с вышины.

— Каким курсом он шел, когда вы видели его в последний раз?

— Как и раньше, сэр, прямо по ветру.

— Хорошо! Ночью он сбавит скорость. Спустить бом-брамсели и брамсели, мистер Старбак…

Северо-восточный Джорджтаунский медицинский центр

Вашингтон, округ Колумбия

16 ноября 1994 08.00

Они сидели в больничном кафетерии, Молдер и Мелисса Скалли. После бессонной ночи, проведенной у постели Дэйны, Молдер, безуспешно пытался взбодрить себя дрянным подогретым кофе. Мелисса же выглядела так, словно только что выспалась и приняла душ. Она изящно поедала пирожок, сочувственно поглядывая на уткнувшегося в стакан Молдера. Бедолага. Не аура, а сплошная помойка. Вместо того, чтобы давиться всякой дрянью, лучше обратил бы внимание на четвертую чакру…

Молдер непроизвольно потер себе живот в области солнечного сплетения. В голове непонятно откуда появилась мысль: надо бы чакры прочистить… От удивления он резко поднял голову — и вздрогнул.

Пирожок!.. Мелисса ела пирожок!.. Нет, с вареньем. Фу, показалось, с облегчением понял он.

— Знаете, Фокс… Ах, простите, Молдер, поправилась Мелисса. — Мне кажется, вы способны до конца своих дней разыскивать виновных в том, что случилось с моей сестрой, но ведь… это не воскресит ее. И потом, кто бы это ни сделал, он неизбежно испытывает тот же самый страх смерти… Вы меня понимаете?

— По-вашему, я тоже должен его испытывать?

Мелисса хотела ответить — наверное, что-то сложное, — но их диалог перебила незнакомая молодая женщина, похожая на невыспавшуюся секретаршу.

— Сэр, вы не могли бы купить мне пачку сигарет в автомате? — вежливо попросила она. — У меня нет мелочи.

— И у меня нет, — пошарив по карманам, ответил Молдер.

— Что значит «тоже»? — Мелисса попыталась вернуться к прерванной беседе. Но ей не дали: — А здесь уже есть какая-то пачка, — громко произнесла «секретарша». Обращалась она по-прежнему к Молдеру. — «Морли». Я их не курю. Может, это все-таки ваши? — и, презрительно покачивая бедрами, она покинула кафетерий.

И тут до Молдера, наконец, дошло. Зацепившись за ножку стола, он рванулся к автомату, стараясь сохранить невозмутимый вид. Это ему почти удалось.

В лотке, действительно, имела место быть бесхозная запечатанная пачка «Морли». Молдер сорвал целлофановую обертку, дрожащими пальцами откинул козырек и выудил сложенную вдвое записку.

«Улица Георга IV, 900».

Та-ак, подумал Молдер. Мысли кончились.

Улица Георга IV, 900

Вашингтон, округ Колумбия

16 ноября 1994 23.10

Замок сопротивлялся недолго. Молдер не слишком заботился о сохранении тишины — и не слишком деликатничал. Все равно за дверью орал телевизор, да так громко, что Молдер отчетливо слышал реплики персонажей.

— Я искал тебя восемь месяцев! Каждый раз, когда я по привычке хватался за пистолет несуществующей правой, я думал о тебе. Теперь я застал тебя как раз в том положении, которое меня устраивает: ты у меня на мушке, а твой пистолет — по крайней мере, в четырех футах от тебя. У меня было много времени, чтобы научиться стрелять левой рукой.

На сухой щелчок выстрела Молдер распахнул дверь и скользнул в прихожую, пропитанную застарелым табачным дымом. Его приветствовал знакомый голос Плохого:

— Пришел стрелять, — так стреляй, чего зря шиздеть?

И тут же тяжело заскрипело кресло — впереди и чуть справа от вошедшего в гостиную Молдера. Человек, утопавший в кресле, нагнулся вперед и потянулся к лежавшему между пустых пивных бутылок армейскому кольту. Но Молдер успел чуть раньше…

Он рванул сидящего за ворот рубашки, впечатал в спинку кресла и, запрокинув ему голову, вдавил под челюсть пистолетный ствол.

— Сидеть! — заорал он. Потом, держа Курильщика под прицелом, обошел его по дуге и встал напротив.

— Как ты меня нашел? — в глубоком изумлении выдохнул тот.

Молдер зашипел: — Отвечать будешь ты. А спрашивать — я!

— Допустим… — Курильщик-сунул в губы сигарету и потянулся за зажигалкой.

Молдер резким взмахом выбил сигарету из его рта.

— И какие же будут вопросы? — Курильщик, как послушная кукла, замер в той самой позе, в которую вогнал его Молдер, но умудрился каким-то неуловимым способом придать ей совершенно издевательское выражение.

— Почему она? — ляпнул Молдер. — Почему не я?

Он вдруг почувствовал страшную неловкость — как щенок-подросток, написавший на ковер. Все было не так, все было неправильно…

А Курильщик, скотина такая, хладнокровно ответил именно на заданный вопрос, проигнорировав подтекст:

— Потому что ты мне нравишься, малыш. Впрочем, она мне тоже нравилась. Вы так подходили друг другу. Поэтому я и вернул се тебе.

— Это ты должен был умереть!..

— Почему я? — удивился Курильщик. Посмотри на меня. Жены — нет, близких — нет… Зато есть кое-какая власть. Забавно, правда? Я давно играю в эту игру. И я хороший игрок. По-настоящему хороший игрок. При этом я верю в то, что я делаю. А то, что я делаю, я делаю хорошо.

— Кто ты такой, чтобы решать, что хорошо, а что нет? — выдавил из себя Молдер. — И чем можно, жертвовать в этой игре? И кем?

— Сам-то ты кто? Посмотри на меня. Если бы люди узнали хотя бы часть того, что знаю я, настал бы конец света. Мир бы погиб… Я тут стукнул Скиннеру, что это ты застрелил парня в прачечной. Я-то знаю, что это не ты… Ну и что с того? Вот ты пришел. Размахиваешь тут своим вонючим пистолетом. У меня перед носом. Когда ты его в последний раз чистил? Но вообще-то, Молдер, я начинаю тебя уважать. Ты из пешки превращаешься в игрока. В этом есть свои плюсы и свои минусы. — Будь ты пешкой, ты бы пристрелил меня сейчас. Но тогда ты ничего не узнал бы о том, чтопроисходит на самом деле. А ведь ты хочешь именно этого, правда?

— Это останется между нами. Я никому не скажу. Зачем нам сплетни?

Он вытащил следующую сигарету, сунул ее в рот, неторопливо прикурил и выпустил струйку дыма в потолок…

Штаб-квартира ФБР

Вашингтон, округ Колумбия

17 ноября 1994 00.45

«Заместителю Директора Уолтеру Б. Скиннеру

Прошу уволить меня из федерального Бюро Расследований. Немедленно.

Искренне ваш, Фокс Молдер»

И расписался.

Северо-восточный Джорджтаунский медицинский центр

Вашингтон, округ Колумбия

17 ноября 1994 00.45

— Старбак!

— Сэр?

— В третий раз уходит корабль души моей в это плаванье, Старбак.

— Да, сэр, такова была ваша воля.

— Иные суда выходят из гавани, и с тех пор никто уже о них ничего не знает, Старбак.

— Истина, сэр, скорбная истина.

— Иные люди умирают во время прилива; другие — когда вода отступает; третьи — в разгар наводнения. А мне кажется сейчас, что я высокий морской вал, весь вспенившийся и завернувшийся белым гребнем, Старбак. Я стар, пожмем друг другу руки.

Их руки встретились. Их взоры слились.

Слезы Скалли словно склеили.

— О капитан, мой капитан благородное сердце! Вернитесь! Видите, я плачу. Я — хочу с вами, капитан.

— Спустить вельбот! — вскричал Ахав, отбросив прочь руку Скалли. Команда, готовься!

И через мгновение лодка уже выгребала из-под самой кормы корабля…

Штаб-квартира ФБР

Вашингтон, округ Колумбия

17 ноября 1994 08.15

Молдер заканчивал собирать личные вещи. Их оказалось куда меньше, чем он думал, хотя пару коробок он уже успел отнести в машину. Потом открылась дверь. Из коридора хлынул поток белого света. Омытый им, в дверном проеме возник Скиннер. Свет слегка истончал его силуэт, съедая грузность и усталость…

Скиннер неуверенно потоптался на пороге, сунул руки в карманы — мешали. Огляделся по сторонам.

— Когда я начинал этот проект, здесь стоял только ксерокс, — с непонятной грустью сказал он.

— То есть, не было всего этого хлама, — подытожил Молдер, — который только зря занимает место…

Он снял со стеллажа стопку отложенных книг и понес укладывать в коробку из-под портативного электронного микроскопа «Дженерал Электрик»..

За его спиной раздался странный звук.

Молдер оглянулся и увидел, что Скиннер методично рвет сложенный лист бумаги.

— Ваша отставка не принята, агент Молдер, — пояснил Скиннер, демонстрируя обрывки.

Молдер рожал плечами и продолжил укладывать вещи.

— Если вы хотите заниматься самобичеванием…

— Все эти залежи свидетельских показаний, результатов вскрытий, опросов, анализов — полное дерьмо, — как бы про себя раздумчиво проговорил Молдер. — Как ничего не знали, так и не знаем. Ради этого потерять Скалли, потерять себя… Я не могу больше. Я не могу больше выносить того, во что я превращаюсь. Меня уже тошнит, понимаете?