Шпионские страсти

Одним словом, вероятнее всего, Ромеро и вправду решил первым делом просто побеседовать с Леммой, постараться её очаровать, впечатлить, а заодно сыграть на непростых отношениях с отцом. И что самое забавное (а точнее — тревожащее), шансы на этом поприще у него есть. Единственное, в чём я всерьёз сомневалась, — это что он отступится от своего в случае отказа Леммы. Я опасалась, что при этом варианте он перейдёт к иным мерам. Однако даже тут Анита права: сейчас, во дворце, он вряд ли позволит себе лишнее. Слишком опасно, чревато самыми неприятными для него последствиями.

— Расскажите подробнее, что именно от вас требуется, — предложила я.

Анита, уловив по моему тону, что я уже не пылаю праведным гневом, немного расслабилась.

— Просто встретить лорда Ромеро во дворе (через ворота он должен пройти сам, уж не знаю как) и провести его в покои её высочества. Так, чтобы никто его не заметил — ну, по крайней мере, не обратил внимания. А потом, когда они поговорят, вывести обратно. Вот и всё.

— Когда?

Мой голос прозвучал так резко, а взгляд был столь цепким, что Анита, кажется, снова слегка струхнула. Подобной цели я не преследовала, но незапланированный эффект поспособствовал быстрому ответу:

— Завтра ровно в десять часов вечера.

Десять вечера? Ну что ж. Весьма разумный выбор времени. По дворцовым меркам десять — это ещё не слишком поздно. Большинство аристократов как раз успевают разойтись по личным покоям, но ещё не укладываются спать, посвящая с полчаса обычным вечерним занятиям.

Я в задумчивости сложила губы трубочкой. Затем покивала собственным мыслям и проговорила:

— Значит, так, Анита. Если вы хотите, чтобы этот проступок не привёл вас за решётку, послушайте, что вы должны сделать.

Служанка вся обратилась в слух, взволнованно сцепив пальцы.

— Вы должны как-то подтвердить своё согласие? — спросила я.

— Нет, — девушка опустила глаза, — я уже согласилась.

— Хорошо. Значит, завтра в десять часов вы будете, как и назначено, поджидать лорда Ромеро. Когда он появится, вы проведёте его в покои принцессы Леммы и постараетесь сделать так, чтобы этого никто не заметил. Вот, собственно, и всё.

— Как?! — Горничная вытаращилась на меня во все глаза.

— Именно так, — бесстрастно откликнулась я. — Вы сделаете ровно то, о чём вас попросили. Я внесу лишь одно маленькое дополнение. Вы не должны ни словом, ни знаком дать лорду понять о нашем сегодняшнем разговоре.

Горничная медленно кивнула.

Отыскать во дворце принцессу было, разумеется, значительно проще, чем горничную. Так что в этом отношении сложностей не возникло. Конечно, Лемма, как и обычно, была окружена фрейлинами, но мне удалось решить эту проблему. Достаточно оказалось, понизив голос, обратиться с просьбой:

— Ваше высочество, не могли бы мы переговорить с вами наедине? Речь идёт всего о двух минутах. Дело в том, что совсем недавно я прочитала одну книгу, и мне кажется, что вам это было бы интересно. Но… — я покосилась на пытавшихся прислушиваться фрейлин, — …мне кажется, дамы могут не одобрить эту тему.

В общем-то после такого обращения интерес принцессы и, следовательно, её согласие были гарантированы. Хотя я ни капли не приврала касательно фрейлин. Да и книгу пролистать тоже пришлось, чтобы хоть немного разобраться в вопросе.

— О чём же идёт речь? — осведомилась Лемма после того, как мы отдалились от остальных дам на добрый десяток шагов.

Фрейлины кидали на меня чрезвычайно неодобрительные и ревнивые взгляды, но перечить принцессе всё же не решились.

— Ваше высочество, — я понизила голос до заговорщического шёпота, несмотря на то что в этом уже не было необходимости, — как вы относитесь к тому, чтобы провести ритуал призыва Орэнда?

— Призыва Орэнда? — Глаза Леммы вспыхнули огнём предвкушения. — Об этом была книга, которую вы прочитали?

— Да. — Я кивнула с видом ребёнка, который понимает, что нашкодил, но вместо вины испытывает от этого чувство запретного восторга. — Там всё описано в подробностях. Хотите попробуем?

— Всё это, конечно же, ерунда, — рассудительно заявила Лемма. И тут же радостно подытожила: — Ну конечно, хочу! А где? Для этого нужно особое место?

— Нет. Подойдёт любая комната. С условием, что она будет достаточно просторна. Мы можем сделать это в ваших покоях завтра вечером, около девяти, если к этому времени дамы уже разойдутся. Как вы полагаете?

— Давайте!

Наследница престола согласилась на проведение совершенно незаконного ритуала, не скрывая собственного ажиотажа. Думаю, напомни ей сейчас кто-нибудь об этой самой незаконности — и он был бы послан по не самому перспективному адресу (или, напротив, перспективному, уж это как посмотреть). Всё это при том, что к культу опального божества она, понятное дело, не имела ни малейшего отношения.

— В таком случае, я приду во дворец завтра к девяти часам?

Лемма наморщила носик:

— Стоит ли беспокоиться, ездить туда-сюда? Вы вполне можете провести эту ночь во дворце — или несколько ночей, если захотите. Я распоряжусь, чтобы вас обеспечили всем необходимым.

— Благодарю вас, ваше высочество! Вы невероятно добры. — Я присела в глубоком реверансе.

Хоть я и не планировала изначально такого поворота, ужасно захотелось прогуляться сейчас мимо комнат Нарцисса, а то и самого Эстли, эдак небрежно обронив при встрече что-нибудь вроде «Ах, милорд! Оказывается, наши покои расположены на одном этаже!». Впрочем, ради сиюминутного удовлетворения не следует рисковать успехом задания, пусть даже минимально. Поэтому, дождавшись, пока меня препоручат заботам горничной, я отправилась следом за ней в свою временную спальню. Предстояло ещё подготовиться к завтрашнему ритуалу.

— Ну… Вот как-то так, — неуверенно проговорила я, отходя на шаг, дабы оглядеть сомнительные плоды собственных трудов.

Принцесса тоже внимательно оглядывала пентаграмму, начертанную мною на полу гостиной, между ширмой и канапе. Во взгляде её высочества сомнений было не меньше, чем в моём. Но что тут попишешь? Я могу без особого труда пройти по узкому карнизу, ни разу всерьёз не качнувшись в сторону. Могу метнуть кинжал — и попасть точнехонько в цель. А вот нарисовать прямую линию мне, увы, отчего-то не дано. Мои «прямые» так и норовят по ходу дела искривиться, а то и вовсе превратиться в линии волнистые. Поэтому и пентаграмма сейчас больше напоминала большую ромашку, гадание на которой гарантировало оптимистичный итог (поскольку лепестков, по понятным причинам, имелось ровно пять). Ну, хоть что-то хорошее, и то хлеб. Впрочем, было в моём рисунке и ещё одно преимущество: даже если совершенно случайно мы с её высочеством что-то сделаем правильно, ни одно уважающее себя божество до подобных художеств не снизойдёт.

Я вздохнула и на сей раз нарочито уверенно произнесла:

— Да. Так.

Принцесса покосилась на меня несколько недоверчиво, но озвучивать свои сомнения не стала. А я поспешила продолжить:

— Теперь надо расставить свечи.

Я подхватила подсвечник и двинулась к первому углу. Лемма стояла чуть в стороне, наблюдая за приготовлениями.

— Та-а-ак…

Я глянула на часы, невозмутимо раскачивавшийся маятник которых привносил ощущение хоть какого-то порядка в устроенный посреди гостиной хаос. До десяти время ещё оставалось.

— Ну что ж, — я округлила глаза и заговорила страшным шёпотом: — Теперь нам надо принести Орэнду жертву!

— Надеюсь, не человеческую? — поинтересовалась принцесса.

Правильно так поинтересовалась. По тону было совершенно очевидно: если я скажу «человеческую», она не испугается и тем более не согласится, а просто предложит мне незамедлительно посетить лазарет для душевнобольных. Вот зря король переживает, честное слово! Его преемница — совершенно разумная девушка, а то, что любит пощекотать себе и другим нервы, — ну так кто этого не любит в известном возрасте?

— Нет, — честно призналась я. И, вновь перейдя на страшный шёпот, постаралась реабилитироваться: — Это — туша невинно убиенного животного.

С этими словами я взяла в руки один из припасённых заранее мешков. Лемма впилась взглядом в мой трофей, пытаясь разгадать, что же лежит там внутри. Мешок вызывал в ней ощущение жути и одновременно возбуждения, гремучая смесь, ради которой, собственно, и затеиваются мероприятия, подобные сегодняшнему.

— Где же вы его раздобыли? — Лемма тоже перешла на шёпот, только благоговейный.

— Э-э-э… Позвольте мне об этом умолчать, ваше высочество.

Умалчивать было о чём. Всё дело в том, что свой трофей я раздобыла на королевской кухне. Нет, вообще-то изначально я планировала достать какую-нибудь тушу в погребе. Но попасть туда незаметно оказалось практически невозможным для постороннего. И я решила, что рисковать разоблачением ради такой мелочи не стоит. Поэтому отправилась за трофеем на кухню. Я рассчитывала отыскать там тушу, заранее принесённую из погреба и оставленную до завтрашнего дня, но увы. Местные кухарки оказались женщинами обстоятельными. Поэтому единственное, что я смогла обнаружить, — это курица, уже ощипанная, щедро залитая маринадом и даже фаршированная яблоками. Вот она-то и лежала сейчас в мешке.

— Хм. — Лемма принюхалась. — А почему от этого пахнет чесноком?

— Ну так… Вы же знаете, что чеснок отпугивает нечистую силу! — нашлась я.

— Но мы же призываем Орэнда, а не отпугиваем его? — удивилась принцесса.

— Призываем, — согласилась я. — Но осторожность никогда не повредит. Мы же хотим себя обезопасить. Так что чеснок пригодится.

Если принцесса спросит, почему из мешка пахнет розмарином, я не знаю, что стану говорить.

Водрузив мешок в центр пентаграммы, я возвратилась ко второму, примерно того же размера.

— Кстати, вот, — объявила я, развязывая удерживавшую его закрытым верёвку. — Я запасла несколько головок чеснока. Всё для той же цели.

Я запустила в мешок руку, нащупывая содержимое. Что-то крупновато для головки чеснока… Извлекла наружу и принялась, прокручивая, рассматривать в пламени свечи. М-да, незадача.

— Это же луковица, — заметила подошедшая поближе Лемма.

— Похоже на то, — печально согласилась я. — Кажется, я перепутала лук с чесноком. Темно было… Но ведь лук — это, наверное, ненамного хуже? — спросила я, с надеждой глядя на принцессу.

Та неуверенно пожала плечами.

— Наверное, ненамного, — согласилась она наконец.

— Ну вот и хорошо, — выдохнула я с облегчением. И, вернув себе деловой настрой, торжественно провозгласила: — И, конечно же, какой может быть ритуал без крови?

С этими словами я извлекла на свет свой очередной трофей — небольшую бутыль, на две трети наполненную красной жидкостью тёмного, можно сказать, вишнёвого оттенка. Впрочем, сейчас, в тёмной комнате, оттенок было не разобрать.

— Это что, настоящая кровь? — изумилась Лемма, с любопытством приглядываясь к бутыли.

— Нет, — честно призналась я, зачем-то перейдя на шёпот. — Это боршч. — Мне стоило немалого труда произнести название блюда восточной кухни, которая вошла в моду во дворце стараниями леди Инессы Эстли. Говорят, сама она, в свою очередь, пристрастилась к этой кухне, пока служила фрейлиной при леди Мирейе Альмиконте. — Я позаимствовала немного на кухне.

— Думаете, Орэнд не догадается? — с сомнением протянула принцесса.

Я пожала плечами:

— Мне кажется, что нет. В такой темноте непонятно.

— Что дальше?

Своим вопросом Лемма фактически давала добро на моё решение проблемы, и я с чистой совестью приступила к продолжению.

— Последняя часть жертвоприношения, — объявила я, доставая последнюю же из подготовленных мною деталей.

Принцесса изумлённо вскинула брови, увидев букет засушенных тюльпанов. Обзавестись этим трофеем оказалось сложнее всего, поскольку цветы за один день не засушить.

— Мёртвые цветы, — зловеще произнесла я, после чего резким движением швырнула букет в камин.

Взметнулись за чёрной решёткой языки пламени. Огонь шумно затрещал, с удовольствием поглощая подношение. Весело заплясали по гостиной тени.

Лемма поёжилась, напуганная, но в то же время довольная этим эффектом. Ведь именно ради такого всплеска эмоций она и соглашалась на ритуал.

— А теперь, — торжественно объявила я, — мы с вами должны открыть свои сердца для мятежного бога. Для этого каждая из нас должна произнести вслух нечто запретное. Нечто такое, что в повседневной жизни говорить недопустимо, но очень хочется, потому что давно накипело.

— Отлично. — Принцесса в предвкушении потёрла руки. Мучительно выдумывать, что бы такое сказать, ей явно не предстояло. Зажмурившись и сделав глубокий вдох, она прокричала, получая удовлетворение от каждого произносимого слова: — Мне осточертели платья в пол, осточертел дворцовый этикет и осточертел наш дворецкий!

Всё это было произнесено почти скороговоркой, на едином выдохе. Лично меня особенно заинтриговала неприязнь её высочества к дворецкому, но я сочла момент неподходящим для расспросов.

Принцесса замолчала, предоставляя высказаться мне. По-моему, она была вполне готова, не тратя времени на раздумья, сделать ещё двести-триста подобных заявлений, однако сочла, что трёх будет достаточно.

Сама я, конечно же, не стала стеснительно шаркать ножкой, а вместо этого громко и весело сообщила вселенной:

— Нарцисс — самовлюблённый, напыщенный осёл!

Отзвук моих слов сменила тишина, нарушаемая лишь тихим потрескиванием унявшегося пламени да тиканьем часов, размеренно отдававшимся в левом ухе, поскольку я стояла к ним боком.

— Вообще-то животным нередко дают цветочные имена, — глубокомысленно заметила Лемма. — Но вот чтобы цветок обозвали животным — такое, признаться, я слышу впервые.

— Это особенный цветок, — заверила я.

— Не сомневаюсь, — усмехнулась принцесса.

Я поглядела на часы. Пришлось как следует напрячь зрение, учитывая, что освещение в гостиной было достаточно скудным. Я заранее предупредила принцессу о том, что люстры гореть не должны.

Пять минут одиннадцатого. Ого, долго мы провозились!

— А теперь — призыв Орэнда, — объявила я начало кульминационной стадии мероприятия. — О, великий бог Орэнд! — воззвала я нудным голосом. — Услышь наш зов, прими наши дары и почти нас своим визитом!

Едва я договорила, гостиная погрузилась в кромешную тьму. Разом погасли все свечи, потух плясавший в камине огонь. Всё это случилось, конечно, не из-за прихода Орэнда, а оттого, что я нажала кнопку взятого с собой гасителя. Этот редкий магический прибор, разработанный в тайной службе Ристонии, позволял в одно мгновение погасить все огни в помещении — правда, достаточно небольшом. На гостиную её высочества его действия хватило с лёгкостью.

Лемма ахнула и инстинктивно вцепилась в моё плечо. Так мы и простояли, в темноте и тишине, около минуты. Я думала о том, что, если бы Орэнд действительно существовал, в чём я сильно сомневалась, с него бы вполне сталось и вправду явиться к нам, дабы высказать собственное возмущение столь неканоническим призывом. Или просто для того, чтобы вкусно поесть.

— И долго надо так ждать? — прошептала Лемма.

Я замешкалась с ответом. Сказать «пока не явится Орэнд» не поворачивался язык.

Но тут последовали события, избавившие меня от необходимости отвечать.

За распахнувшейся дверью возникла чёрная фигура в ореоле багрового пламени. Лемма завизжала. Признаться, я и сама содрогнулась в первый момент. Уже потом стало ясно, что источником колеблющегося огня являлся горевший в коридоре факел, а тёмной фигура казалась исключительно в силу своеобразного освещения. Вскоре глаза привыкли, и нам удалось разглядеть посетителя во всей красе.

Лорд Фернан Ромеро (а это, вне всяких сомнений, был именно он) стоял в проходе, держа в руках букет красных тюльпанов — любимых цветов её высочества, о чём герцогу успела рассказать Анита, а я, в свою очередь, узнала от служанки об этом рассказе. Лорд, безупречно одетый по последней моде, выбрал тёмные тона (вероятнее всего, преследуя цель не привлекать к себе излишнего внимания). Он был высок ростом, узкое лицо с прямым носом и чётко очерченным подбородком обрамляли волосы льняного цвета, опускавшиеся до плеч.

Переведя взгляд с меня на принцессу и обратно, герцог быстро определился и обратился к Лемме: