Атаку не нужно было поворачивать голову, чтобы взглянуть на существо, которое он продолжал считать своей сестрой. Его разум, как и ее, находился в огромном восьмиугольном глазу.

– Ты звала меня, сестра?

– Я произнесла твое имя, не больше, брат. – Остатков жизненных сил Джагак хватало, чтобы Четверо, которые Одно, могли подражать ее голосу.

– Ты кричала?

– Во сне. – Четверо помолчали, потом продолжили: – Болезнь. Мне снилось, что на этом острове есть что-то такое, от чего мне нездоровится.

– Разве такое возможно? Нам слишком мало известно об этих измерениях и существах, в них обитающих. Но никто из них по силе не может сравниться с Агаком или Джагак. Ничего не бойся, сестра. Скоро мы начнем.

– Уже все в порядке. Я проснулась.

Атак был озадачен.

– Ты говоришь как-то странно.

– Сон… – ответило существо, которое вошло в тело Джагак и уничтожило ее.

– Пора начинать, – сказал Атак. – Измерения смещаются, и время пришло. Ты почувствуй. Оно ждет, когда мы возьмем его. Как оно богато энергией! Какой будет наша победа, когда мы вернемся домой!

– Я чувствую, – ответили Четверо, и они действительно это чувствовали. Они чувствовали, как вся их вселенная, измерение за измерением, принялась вращаться вокруг них. Звезды, планеты и луны, измерение за измерением, во всей полноте энергии, которую желали заполучить Атак и Джагак. И в Четверых все еще была жива достаточная часть Джагак, чтобы они почувствовали сильный, хотя и преждевременный голод, который скоро, когда измерения займут нужное положение, будет утолен.

Четверо испытывали искушение присоединиться к Атаку в грядущем пиршестве, хотя они и понимали, что тем самым ограбят собственную вселенную, оставив ее без энергии. Звезды погаснут, миры умрут. Погибнут даже Владыки Закона и Хаоса, потому что являются частью той же самой вселенной. Однако ради овладения этой силой, может быть, и стоит пойти на такое чудовищное преступление… Четверо подавили в себе это желание и подготовились к атаке, прежде чем Атак поймет, что происходит.

– Начнем пир, сестра?

Четверо поняли: корабль очень вовремя доставил их на остров. Еще чуть-чуть, и они опоздали бы.

– Сестра? – В голосе Атака снова послышалось недоумение. – Что?..

Четверо поняли, что пора отсоединиться от Атака. Трубки и провода оторвались от тела Атака и втянулись в тело Джагак.

– Что такое? – Несколько мгновений тело Атака сотрясала дрожь. – Сестра?

Четверо приготовились. Они вобрали в себя воспоминания и инстинкты Джагак, а потому не были уверены, что смогут атаковать Атака в обличье его сестры. Но поскольку колдунья обладала способностью менять свой внешний вид, Четверо стали меняться, громко стеная, испытывая жуткую боль, собирая воедино все материалы своего украденного существа, и вот то, что имело вид здания, теперь превратилось в мясистую бесформенную плоть. Недоумевающий Атак смотрел на сестру.

– Сестра? Ты не больна?..

Здание – существо, которое было Джагак, заметалось, начало плавиться и рассыпаться. Оно мучительно завизжало.

Оно приняло свою форму.

Оно рассмеялось.

Четыре лица хохотали на гигантской голове. Восемь рук взметнулись к небесам в торжествующем жесте. Восемь ног пришли в движение, и над головой взлетел единственный огромный меч.

И существо побежало.

Оно неслось на Атака, а колдун из других миров все еще пребывал в своей неподвижной форме. Меч вращался с угрожающим гудением, и воздух пронзали лучи призрачного золотистого света, отраженные его лезвием. Четверо сравнялись с Агаком в размерах, и в этот миг они были равны ему по силе.

Атак понял, какая ему грозит опасность, и начал вбирать энергию. Неторопливое пиршество с сестрой отменялось. Он должен напитаться энергией этой вселенной, если хочет иметь достаточно сил для самозащиты, получить то, что ему необходимо, для уничтожения этого врага, убийцы его сестры. Атак забирал в себя энергию, уничтожая миры.

Но этого было недостаточно. Атак попытался прибегнуть к хитрости.

– Это центр твоей вселенной. Все ее измерения пересекаются здесь. Приди, ты можешь разделить со мной эту силу. Моя сестра мертва. Я принимаю ее смерть. Теперь ты будешь моим напарником. Имея такую силу, мы покорим вселенную, гораздо более богатую, чем эта.

– Нет! – сказали Четверо, продолжая наступать.

– Что ж, знай тогда, что тебя ждет поражение.

Четверо взмахнули мечом. Меч обрушился на фасеточный глаз в бассейне, являвшемся мозгом Атака. Бассейн этот бурлил, как недавно бурлил бассейн его сестры. Но Атак уже успел набрать силы и мгновенно оправился от удара.

Появились щупальца Атака и замахнулись на Четверых, но Четверо ударили по щупальцам мечом. Атак вобрал в себя еще энергии. Его тело, принятое смертными за здание, начало мерцать алым светом и излучать невыносимый жар.

Меч взревел и взмыл вверх, отчего черный свет смешался с золотым и столкнулся с алым. И все это время Четверо чувствовали, как их собственная вселенная сжимается и умирает.

– Атак, верни то, что ты украл! – сказали Четверо.

Плоскости, углы, кривые, провода и трубы мерцали темно-красным цветом. Раздался вздох Атака. Вселенная застонала.

– Я сильнее тебя, – сказал Атак. – Смотри!

Атак снова начал поглощать энергию.

Четверо понимали, что в эти короткие мгновения внимание Атака отвлечено. Четверо знали также, что они тоже должны подпитываться энергией из вселенной, если хотят победить Атака. И вот меч снова взмыл вверх.

Сперва меч двинулся назад для размаха, рассекая десятки тысяч измерений и впитывая в себя их силу. Затем он начал обратное движение. Меч готовился к удару, и черное сияние исходило от его лезвия. Меч готовился к удару, и Атак почувствовал это. Его тело начало изменяться. Черный клинок стремился туда, где находился огромный глаз колдуна, туда, где находился бассейн – мозг Атака.

Множество щупалец колдуна поднялись в попытке отразить удар, но меч легко разрубил их и ударил по восьмиугольному помещению, которое было глазом Атака, и вонзился в бассейн – мозг Атака, глубоко вошел в вещество, которое было органом восприятия колдуна. Меч впитал в себя энергию колдуна и передал ее своему хозяину – Четверым, которые Одно. И во вселенной раздался крик, и по вселенной прошла дрожь. И вселенная умерла, и в этот миг начал умирать и Атак.

У Четверых не было времени проверить, в самом ли деле мертв Атак. Они отправили меч назад, сквозь измерения, и везде, где проходил меч, энергия возвращалась. Меч вращался еще и еще, распространяя повсюду энергию. Меч, ликуя, пел свою песню победителя.

Сполохи черного и золотистого света уносились прочь, и мир поглощал их.

Одно мгновение вселенная была мертва. Но теперь, когда ей была отдана энергия Атака, она ожила.

Атак тоже был жив, но обессилен. Он тщетно пытался изменить форму. Теперь он частично напоминал здание, которое увидел Элрик, добравшись до центра развалин, но частично он напоминал Четверых, которые Одно: здесь была часть лица Корума, здесь – нога, здесь фрагмент меча. Словно Атак в конце решил, что Четверых можно победить, лишь приняв их форму, точно так же, как Четверо приняли форму Джагак.

– Мы столько ждали… – вздохнул Атак и умер.

И Четверо вложили свой меч в ножны.

Потом над руинами многих городов разнесся вопль, и по телу Четверых ударил такой сильный ветер, что оно вынуждено было встать на все восемь своих колен и опустить голову. Потом Четверо постепенно приняли форму Джагак, колдуньи, потом они оказались в бассейне с разлагающимся мозгом Джагак, потом поднялись оттуда, на мгновение зависли над бассейном и вытащили из него свой меч. Затем четыре существа разделились, и Элрик, Хоукмун, Эрекозе и Корум встали по четырем углам бассейна, сведя острия мечей в центре.

Вся четверка вложила свои мечи в ножны. Несколько мгновений они смотрели в глаза друг другу, видя там ужас и трепет. Элрик отвернулся.

В нем не было ни мыслей, ни чувств, связанных с тем, что только что произошло. Он не находил слов. Он стоял, недоуменно глядя на Ашнара Рысь, и спрашивал себя, чему это ухмыляется Ашнар, почему он жует свою бороду и скребет Лицо ногтями, а его меч лежит без дела на полу комнаты.

– Теперь у меня опять есть плоть. У меня есть плоть, – повторял Ашнар.

Элрик недоумевал – почему это Хоун Заклинатель Змей лежит, свернувшись клубком, у ног Ашнара и почему Брут, появившийся из коридора, вытянулся на полу, задергался и застонал, словно его потревожили во сне. В помещение вошел Отто Блендкер. Его меч был в ножнах. Глаза его были плотно закрыты, и он дрожал, обхватив себя руками.

Элрик подумал: «Я должен забыть все это, иначе сойду с ума».

Он подошел к Бруту и помог светловолосому воину подняться на ноги.

– Что ты видел?

– Больше, чем я заслужил за свои грехи. Мы оказались в ловушке. В ловушке этого черепа…

Брут заплакал, как маленький ребенок, и Элрик обнял высокорослого воина, погладил по голове, но не смог найти ни слов, ни звуков, чтобы утешить его.

– Нам нужно идти, – сказал Эрекозе. Глаза его помутнели. Он шел, спотыкаясь.

Поддерживая тех, кто не держался на ногах, направляя тех, кто потерял разум, оставив тех, кто погиб, двигались они по мертвым коридорам тела Джагак. Теперь на них не падали твари, которых создавала колдунья, пытаясь очистить свое тело от тех, кого он воспринимала как вторгшуюся в нее болезнь. В коридорах и помещениях теперь стоял холод, и воины были рады, когда, добравшись наконец до выхода, увидели развалины, тени, неизвестно чем образуемые, красное неподвижное солнце.

Отто Блендкер был, кажется, единственным из них, кто ни на миг не утратил здравого рассудка, пока они, без их на то согласия, находились в теле Четверых, которые Одно. Он вытащил факел из-за пояса, достал трут и поджег его. Скоро факел Отто разгорелся, и остальные подожгли от него свои. Элрик подошел к тому месту, где лежали останки Атака, и вздрогнул, узнав в чудовищном обездвиженном лице какие-то свои черты. Казалось, это вещество неспособно гореть – но оно загорелось. За ним занялось и тело Джагак. Огонь медленно поглощал их, и вверх устремились столбы пламени и бело-алого дыма, от которого небеса заволокло дымкой, затмившей розовый диск солнца.

Воины смотрели, как горят эти тела.

– Интересно, – сказал Корум, – знал ли капитан, зачем он посылает нас сюда.

– Подозревал ли он, как все будет? – добавил Хоукмун. Его голос был исполнен негодования.

– Только мы – только это существо – могло сразиться с Агаком и Джагак более или менее на равных, – сказал Эрекозе. – Другие средства здесь были бы бесполезны, ни одно другое существо не могло иметь тех свойств, той огромной силы, что была необходима для победы над такими необычными колдунами.

– Пожалуй что так, – сказал Элрик. Больше он не хотел говорить об этом.

– Будем надеяться, что ты забудешь эти события, как забыл – или забудешь – другие.

Элрик смерил его внимательным взглядом.

– Будем надеяться, брат, – сказал он.

В смешке Эрекозе слышалась ирония.

– А кто сможет это вспомнить? – И он тоже больше не сказал ничего.

Ашнар Рысь, который притих, когда занялся огонь, внезапно завопил и бросился прочь. Он подбежал к мерцающей колонне, а потом метнулся в другую сторону и исчез среди развалин и теней.

Отто Блендкер посмотрел на Элрика вопросительным взглядом, но альбинос покачал головой.

– Не имеет смысла преследовать его. Разве мы можем чем-то ему помочь? – Он посмотрел на Хоуна Заклинателя Змей. Этот воин в доспехах цвета морской волны был ему особенно по душе. Элрик пожал плечами.

Они пошли назад, оставив тело Хоуна там, где оно и лежало, и лишь помогая Бруту из Лашмара перебираться через развалины.

Вскоре впереди показался белый туман, и они поняли, что приблизились к морю, хотя корабля и не было видно.

У кромки тумана Хоукмун и Эрекозе остановились.

– Я не вернусь на корабль, – сказал Хоукмун. – Я чувствую, что сполна оплатил проезд. Если Танелорн где и есть, то искать его нужно только здесь.

– И я чувствую то же самое. – Эрекозе согласно кивнул.

Элрик посмотрел на Корума. Корум улыбнулся.

– Я уже нашел Танелорн. Я вернусь на корабль, в надежде, что он доставит меня к более знакомым берегам.

– Я надеюсь на то же самое, – сказал Элрик. Он все еще поддерживал Брута из Лашмара.

Брут прошептал:

– Что это было? Что с нами случилось?

Элрик покрепче сжал плечо воина.

– Ничего, – сказал он.

Когда альбинос повел Брута дальше, в туман, тот отстранился и сделал шаг назад.

– Я останусь, – сказал он и еще дальше отодвинулся от Элрика. – Извини.

Элрик пребывал в недоумении.

– Брут?

– Извини, – повторил Брут. – Я боюсь тебя. Я боюсь этого корабля.

Элрик попытался было вернуть Брута, но почувствовал на своем плече тяжелую серебряную руку Корума.

– Уйдем отсюда, друг. – Он улыбнулся мрачной улыбкой. – Лично я боюсь не корабля, а того, что осталось у нас за спиной.

Они бросили взгляд на развалины. Вдалеке виднелись остатки пожарища, и теперь там прибавились еще две тени – Атака и Джагак, такие, какими воины впервые их увидели.

Элрик вдохнул холодный воздух.

– Я согласен, – сказал он Коруму.

Единственным, кто решил вместе с ними вернуться на Корабль, был Отто Блендкер.

– Если это и есть Танелорн, то он совсем не такой, какой мне нужен, – сказал он.

Скоро они уже шли по пояс в воде. Перед ними снова возникли очертания корабля, они увидели капитана, облокотившегося на леер, капитан поднимал руку, словно приветствуя кого-то или что-то на острове.

– Капитан, – окликнул его Корум, – мы возвращаемся на борт.

– Добро пожаловать, – сказал капитан. – Да, добро пожаловать. – Слепое лицо повернулось к ним, когда Элрик протянул руку к веревочной лестнице. – Не хотите ли некоторое время поплавать в тихих местах, в спокойных местах?