– Согласен, – послышался снова голос Эрекозе. – Ужасает даже больше, чем ты можешь себе представить, друг Отто.

Элрик придвинулся к столу и отхлебнул еще вина. Его одежда немного подсохла, и физически он чувствовал себя гораздо лучше.

– Я рад, что этот туманный берег остался позади, – сказал Элрик.

– Берег-то остался, – сказал Брут. – Но вот туман – он всегда с нами. Туман словно следует за кораблем, или корабль, куда бы он ни плыл, сам создает этот туман. Мы очень редко видим землю, а когда все же видим – как сегодня, – то она Такая тусклая, как отражение в блеклом погнутом щите.

– Мы плывем по потустороннему морю, – сказал другой воин, протягивая к кувшину руку в рукавице. Элрик передал ему кувшин. – В Хасгхане, откуда я родом, есть легенда о Заколдованном море. Если моряк оказывается в его водах, он никогда не вернется домой, он обречен на вечные скитания.

– Боюсь, что в твоей легенде есть доля правды, Терндрик из Хасгхана, – сказал Брут.

– А сколько всего воинов на борту? – спросил Элрик.

– Шестнадцать, если не считать Четверых, – сказал Эрекозе. – Всего двадцать. В команде человек десять, и потом есть еще капитан. Ты его, несомненно, скоро увидишь.

– Четверых? И кто же они?

Эрекозе рассмеялся.

– Мы с тобой – двое из Четверых. Двое других в передней каюте. А если хочешь узнать, почему нас называют Четверо, то спроси капитана, хотя, должен тебя предупредить, его ответы не всегда понятны.

Элрик вдруг почувствовал, что его качнуло.

– Этот корабль развивает неплохую скорость, – сказал он, – если учесть, что ветра почти нет.

– Отличная скорость, – согласился Эрекозе.

Он поднялся из своего угла – широкоплечий человек неопределенного возраста, явно немало повидавший в жизни. Он был красив и, несомненно, участвовал не в одной схватке, потому что руки и лицо у него сплошь были покрыты шрамами, хотя и не изуродованы. Его глаза, хотя и глубоко посаженные и темные и, казалось, не имеющие определенного цвета, были странно знакомы Элрику. Он чувствовал, что когда-то видел их во сне.

– Мы не встречались раньше? – спросил Элрик.

– Возможно… или еще встретимся. Какое это имеет значение? Наши предназначения одинаковы. У нас одна судьба. И возможно, у нас есть и еще кое-что общее.

– Еще? Я не понял первую часть твоего высказывания.

– Ну, это и к лучшему, – сказал Эрекозе, протискиваясь между своих товарищей, чтобы перебраться на другую сторону стола. Он положил свою удивительно мягкую руку на плечо Элрика. – Идем, мы должны встретиться с капитаном. Он изъявил желание увидеть тебя сразу же, как ты появишься.

Элрик кивнул и поднялся.

– Этот капитан – как его имя?

– Он не назвал нам ни одного, – сказал Эрекозе.

Они вдвоем вышли на палубу. Туман был густой и мертвенно-бледный, как и прежде, лунные лучи больше не пятнали его. Дальний конец палубы был почти не виден, и, хотя Корабль двигался довольно быстро, ветра Элрик не почувствовал. Однако воздух был теплее, чем он ожидал. Альбинос последовал за Эрекозе вперед в каюту, находившуюся ниже той палубы, где располагался один из штурвалов-двойников, при котором находился высокий человек в одежде из стеганой оленьей кожи. Стоял он так недвижно, что напоминал статую. Рыжеволосый рулевой и глазом не повел, когда они проходили мимо, направляясь к входу в каюту, однако Элрик мельком увидел его лицо.

Дверь, казалось, была сработана из какого-то отшлифованного металла, который поблескивал, как выделанная шкура животного. Она была красновато-коричневой – и самой яркой из всего, что Элрик пока видел на корабле. Эрекозе легонько постучал в дверь.

– Капитан, – сказал он. – Элрик прибыл.

– Входите, – раздался голос, звучавший одновременно мелодично и как бы издалека.

Когда дверь открылась, наружу хлынул розоватый свет, который чуть не ослепил Элрика. Когда его глаза привыкли к освещению, он увидел очень высокого, одетого в светлое Человека, который стоял на ярком ковре в середине каюты. Элрикуслышал, как дверь закрылась, и понял, что Эрекозе остался на палубе.

– Ты пришел в себя, Элрик? – спросил капитан.

– Да – благодаря вашему вину.

В чертах лица капитана было не больше человеческого, чем в чертах Элрика. Они были тоньше и одновременно резче, чем черты мелнибонийцев, но в то же время имели какое-то сходство с ними – такой же овальный разрез глаз, такое же сужение лица к подбородку. Длинные волосы капитана ниспадали ему на плечи рыжевато-золотистыми волнами, а на лбу были подобраны обручем из голубого нефрита. Одет он был в светлую тунику и рейтузы, на ногах – серебряного цвета сандалии и серебряные ремешки до колен. Если бы не одежда, то он был бы точной копией рулевого, которого только что видел Элрик.

– Хочешь еще вина?

Капитан направился к сундуку в дальней стороне каюты около закрытого иллюминатора.

– Спасибо, – сказал Элрик.

Теперь он понял, почему глаза капитана не смотрели на него. Капитан был слеп. При том, что двигался он точно и ловко, было очевидно, что он ничего не видит. Он налил вина из серебряного кувшина и пошел в сторону Элрика, держа перед собой кубок. Элрик шагнул вперед и принял его.

– Я тебе благодарен за решение присоединиться к нам, – сказал капитан. – Большим облегчением было узнать, что ты с нами.

– Ты очень любезен, – сказал Элрик, – хотя должен сказать, что принять это решение мне было вовсе не трудно. Выбора у меня не было.

– Это я понимаю. Поэтому-то мы и причалили к берегу именно в том месте и в то время. Ты еще узнаешь, что все твои товарищи были в сходной ситуации, перед тем как подняться на борт.

– Ты, кажется, неплохо осведомлен о передвижениях многих людей, – сказал Элрик. Он так и не пригубил вина, держа кубок в левой руке.

– Многих, – согласился капитан, – во многих мирах. Насколько я понимаю, ты человек образованный, мой друг, так что ты сможешь понять природу моря, по которому плывет мой корабль.

– Пожалуй.

– Мы плывем между мирами. Большей частью между разными плоскостями одного и того же мира, чтобы быть точнее. – Капитан помолчал, отвернув свое слепое лицо от Элрика. – Ты должен понять, что у меня нет намерений мистифицировать тебя. Есть вещи, которых я не понимаю, а другие вещи я не имею права раскрыть тебе до конца. Я просто верю, и я надеюсь, ты сможешь уважать мой подход.

– У меня пока нет причин относиться к этому иначе, – ответил альбинос, глотнув вина.

– Я оказался в прекрасной компании – сказал капитан. – Я надеюсь, что вы и впоследствии, когда мы достигнем пункта нашего назначения, будете дорожить моим доверием.

– А что у нас за пункт назначения, капитан?

– Остров в этих водах.

– Должно быть, острова тут большая редкость.

– Верно. Когда-то он был никому не известен, и на нем не было тех, кто стали нашими врагами. Теперь, когда они его обнаружили и поняли его силу, нам грозит огромная опасность.

– Кому это нам? Вашему народу или тем, кто находится на этом корабле?

Капитан улыбнулся.

– У меня нет никакого народа, кроме меня самого. Я думаю, что речь идет обо всем человечестве.

– Значит, эти враги не принадлежат к роду человеческому?

– Нет. Они неразделимо связаны с человеческой историей, но, несмотря на это, они не испытывают к нам никаких добрых чувств. Когда я говорю «человечество», то использую это слово в широком смысле, включая в это понятие тебя и себя.

– Понимаю, – сказал Элрик. – Как называется этот народ?

– По-разному, – сказал капитан. – Извини, но сейчас я не могу продолжать. Если ты подготовишься к сражению, Можешь не сомневаться, я открою тебе больше, когда придет время.

Только снова оказавшись за красновато-коричневой дверью и увидев Эрекозе, шагающего навстречу ему сквозь туман, альбинос спросил себя – а уж не загипнотизировал ли его Капитан до такой степени, что он, Элрик, забыл о здравом смысле. Как бы то ни было, но слепец и в самом деле произвел на него сильное впечатление, и ему не оставалось ничего другого, как оставаться на корабле и плыть к острову. Он пожал плечами. Он всегда сможет изменить решение, если вдруг обнаружит, что обитатели острова вовсе не являются его врагами.

– Ну так что, ты еще больше сбит с толку? – улыбаясь, спросил Эрекозе.

– В некотором смысле да, в некотором – нет, – ответил Элрик. – Но мне почему-то все равно.

– Значит, ты чувствуешь то же, что и мы все, – сообщил ему Эрекозе.

И только когда Эрекозе отвел его в каюту перед мачтой, Элрик вспомнил: он ведь так и не спросил капитана, кто такие эти Четверо и для чего они нужны.

Глава третья

Несколько слов о Троих, которые Одно

Вторая каюта в точности повторяла первую, только находилась она по другому борту корабля. Здесь тоже расположились около дюжины человек – все, судя по их внешности и одежде, опытные солдаты удачи. Двое сидели рядом по центру правой стороны стола. Один, с обнаженной головой, светловолосый, выглядел как человек, много в жизни испытавший, другой лицом напоминал Элрика. На левой руке у него было что-то вроде серебряной боевой рукавицы, на правой – ничего. Доспехи его имели изящный и необычный вид. Он поднял взгляд на вошедшего Элрика, и в его единственном глазу (на втором была парчовая повязка) загорелся свет узнавания.

– Элрик Мелнибонийский! – воскликнул он. – Мои теории обретают смысл! – Он повернулся к своему товарищу: – Вот, видишь, Хоукмун, это тот самый, о ком я тебе говорил.

– Ты знаешь меня? – Слова этого человека застали Элрика врасплох.

– Посмотри на меня, Элрик. Ты должен меня узнать! В башне Войлодиона Гхагнасдиака. Вместе с Эрекозе. Хотя и с другим Эрекозе.

– Я не знаю такой башни. И имени такого не слышал. А Эрекозе я увидел здесь в первый раз. Ты знаешь меня и знаешь мое имя, но я тебя не знаю. Меня это приводит в замешательство.

– Я тоже не знал принца Корума, пока он не появился на корабле, – сказал Эрекозе. – Но он утверждает, что когда-то мы сражались вместе. Я склонен ему верить. Время в разных мирах не всегда течет одинаково. Принц Корум вполне может существовать в том, что мы называем будущим.

– А я-то надеялся отдохнуть здесь от таких парадоксов, – сказал Хоукмун, проведя рукой по лицу. Он мрачно улыбнулся. – Но тут, похоже, не отдохнешь. Миры здесь постоянно переходят из одного в другой, и даже наши личности могут измениться в любую минуту.

– Мы были Тремя, – сказал Корум. – Неужели ты не помнишь, Элрик? Трое, которые Одно?

Элрик отрицательно покачал головой.

Корум пожал плечами, тихо говоря себе:

– Ну, теперь мы Четверо. Капитан что-нибудь говорил об острове, на который мы должны высадиться?

– Говорил, – сказал Элрик. – Ты знаешь, кто эти враги?

– Мы знаем столько же, сколько и ты, Элрик, – сказал Хоукмун. – Я ищу место под названием Танелорн и своих детей. Возможно, еще и Рунный Посох, но в этом я не вполне уверен.

– Мы как-то раз его нашли, – сказал Корум. – Мы трое. В башне Войлодиона Гхагнасдиака. Он нам здорово помог.

– Я тоже многим обязан Рунному Посоху, – сказал ему Хоукмун. – Когда-то я служил ему. И дорого заплатил за это.

– У нас много общего, – вставил Эрекозе. – Я тебе уже об этом говорил, Элрик. Может, у нас и хозяева общие.

Элрик пожал плечами.

– У меня нет хозяев, кроме меня самого.

И удивился, когда все остальные разом улыбнулись.

Эрекозе тихо сказал:

– Мы склонны забывать о приключениях, подобных этому, как мы забываем сны.

– Это и есть сон, – сказал Хоукмун. – В последнее время я видел много подобных сновидений.

– Если хочешь знать, все это сон, – сказал Корум. – Все наше существование.

Элрика подобная философия мало интересовала.

– Сон или реальность, какая разница. Опыт, который мы приобретаем, в обоих случаях одинаков. Разве нет?

– Верно, – сказал Эрекозе со слабой улыбкой.

Так они проговорили еще час-два, потом Корум потянулся, зевнул и сказал, что хочет спать. Другие тоже почувствовали усталость, а потому вышли из каюты и спустились вниз, где у каждого воина было по койке. Растянувшись на своей койке, Элрик сказал Бруту из Лашмара, который забрался на койку над Элриком:

– Хорошо бы узнать, когда начнется эта битва.

Брут перевесился через край и уставился на альбиноса.

– Я думаю, скоро, – сказал он.

Элрик стоял в одиночестве на палубе, опираясь на леер и вглядываясь в море, – но море, как и весь остальной мир, Было затянуто белым клубящимся туманом. Элрик спрашивал себя – а есть ли вообще под килем корабля вода. Он поднял взгляд на парус, наполненный теплым и сильным ветром. Было светло, но он не мог определить, который теперь час. Рассказ Корума об их прежней встрече привел Элрика в недоумение, и он задавался вопросом – не мог ли он раньше видеть сны, похожие на этот, сны, которые он совершенно забыл по пробуждении. Однако бессмысленность подобных рассуждений скоро стала ему очевидна, и он обратился к вопросам Более насущным – что это за капитан ведет свой странный Корабль по не менее странным водам?

– Капитан, – услышал Элрик голос Хоукмуна и повернулся, чтобы пожелать доброго утра этому высокому светловолосому человеку с необычным шрамом посередине лба, – просит нас четверых к себе в каюту.

Из тумана появились двое других, и все вместе они направились в носовую часть корабля. Они постучали в красновато-коричневую дверь, и их тут же пригласили внутрь – капитан уже налил вина в четыре серебряных кубка. Он сделал движение рукой в направлении огромного комода, на котором стояло вино.

– Угощайтесь, друзья мои.

Они взяли кубки – четыре высоких, гонимых роком воина, и, хотя внешне они ничем не походили друг на друга, на каждом была некая печать, свидетельствовавшая об их принадлежности к одной категории людей.

Элрик обратил на это внимание. «Да, он один из них» – сказал он себе и попытался припомнить подробности вчерашнего рассказа Корума.

– Мы приближаемся к месту назначения, – сказал Капитан. – Скоро высадка. Я думаю, наши враги не ожидают нас, но сражаться с этими двумя все равно будет нелегко.

– С двумя? – спросил Хоукмун. – Только с двумя?

– Только с двумя, – улыбнулся капитан. – С братом и сестрой. Колдунами из другой вселенной. Из-за недавних нарушений в ткани нашего мира – тебе, Хоукмун, об этом кое-что известно, и тебе тоже, Корум, – на свободе оказались некие существа, обретшие такую власть, какой у них никогда не было. Но им мало этого, они жаждут еще больше власти, они хотят заполучить всю власть, какая есть в нашей вселенной. Эти существа безнравственны на свой манер – не так, как Владыки Закона или Хаоса. Они не сражаются за власть над Землей, как сражаются известные нам боги. Они только жаждут преобразовать основную энергию нашей вселенной и использовать ее для своих нужд. Я полагаю, что они питают честолюбивые планы относительно их собственной вселенной, которые смогут реализовать, если достигнут своих целей здесь. В настоящее время, несмотря на крайне благоприятные для них обстоятельства, они еще не набрали полной силы, но недалеко то время, когда они добьются своего. На человеческом языке они зовутся Атак и Джагак, и никакие из наших богов не имеют над ними ни малейшей власти. Вот почему был собран более мощный отряд – вы. Вечный Воитель в четырех своих инкарнациях – Эрекозе, Элрик, Корум и Хоукмун. Четыре – это наибольшее число, которое мы можем собрать в одном месте и времени, не рискуя спровоцировать новые разрывы в ткани бытия. Каждый из вас будет руководить четырьмя другими – их судьбы связаны с вашими собственными, и каждый из них по-своему великий воин. Хотя они и не разделяют ваших предназначений во всех смыслах. Каждый из вас может выбрать четырех, с которыми пожелает сражаться плечом к плечу. Я думаю, вы легко определитесь. Мы уже очень скоро увидим берег.