Кремлевский эндшпиль. Ликвидация Иблиса

Глава разведопераций на Ближнем Востоке сразу ухватил мысль директора и предложил использовать ситуацию в Саудовской Аравии, где престарелый монарх никак не отдавал бразды правления наследному принцу, руководившему королевской разведкой. «Принц не раз встречался с хозяином Кремля, безуспешно пытаясь склонить его к участию в коалиции против Тегерана и Багдада, – напомнил. – Имеет на него зуб. Кроме того саудиты располагают рычагами влияния на исламистов внутри России и канализируют их поддержку со стороны княжеств Персидского залива».

Прибывший из Японии глава разведцентра, координирующего работу по Китаю, с сомнением слушал главу разведки, поскольку затронутая боссом тема – отношения КНР с РФ – относились к наиболее закрытым секретам Пекина. «Идеально придумать заваруху в сфере военно-технического сотрудничества двух стран, – мечтательно произнес наконец, – только как в нее проникнуть?»

Глава 9

Самолеты

Сынишка лопотал важное и нечленораздельное. Папаша не сразу врубился, что Марк говорит с ним по-французски. Украинская душа, а её поскреби – внутри одессит с русско-еврейскими корнями, на дух не принимала лягушачий язык. Английский ей ближе, хотя и нешибко. На нем и последовал внезапный звонок редактора CNN, сумевшего добыть номер его мобильного.

– Мистер Красько, вы можете подтвердить или опровергнуть факт аварии на вашей шахте в Селитрограде?

– Откуда такая информация?

– Наш источник сообщил, что сейсмостанции зафиксировали землетрясение в данной точке. Локальный толчок, довольно мощный.

– И что?

– Город находится на Восточно-Европейской платформе – очень устойчивом участке земной коры. Там не отмечается естественной сейсмической активности.

– Видите ли, – начал Михаил, когда смартфон пикнул, – извините, у меня вторая линия. Перезвоните.

Начальник службы безопасности холдинга звучал коротко и зловеще.

– Взрыв на шахте, есть пострадавшие, ситуацию уточняем.

– Авария техногенная?

– Пока неизвестно, но на объекте взрываться нечему.

– А селитра не могла самопроизвольно детонировать?

– Никак нет. В породе она безопасна, на обогатительной фабрике порядок, склады готовой продукции не пострадали.

– Кто из руководителей на месте?

– Генеральный директор собирает команду.

– Вылетаю в Селитроград. Пусть встретят.

Сын смотрел грустно, огорченный. Не словами, а тем, что папа опять уезжает. Мальчик всегда чувствовал его предстоящий отъезд. Слабое знание русского тут не помеха. Зарыдав, бросился в спальню к маме, накладывавшей последние штрихи перед очередным покорением Парижа. Оно должно случаться каждый день, невзирая на события в Селитрограде или где-то там ещё. Пусть хоть потоп, а выход в свет по расписанию. Вечером намечался благотворительный гала-концерт в Opera Gamier, за пределами Франции известной, как Гранд Опера. Вика настаивала на участии пары Красько – будут СМИ, и не только французские. Именитые красавицы Европы съехались, чтобы продемонстрировать новые платья, драгоценности, результаты пластической хирургии, прирученных мужчин. Теперь бренд Lenka предстояло продвигать в одиночестве. «Бестолочь, – негодовала женская сущность Элен, – не может найти толковых менеджеров, чтобы они работали. Вечно сам расхлебывает проблемы, бросает меня одну в трудную минуту».

В самолете стюардесса принесла порцию виски – босс традиционно выпивал после взлета, а нередко и до. В ответ услышала обидное: «Дура, я не просил!» Когда она вышла, шарахнул ногой по креслу – оба не пострадали, чуть отлегло. Пилот, заготовивший прикол с «управлением» аэропланом из салона при помощи длинных веревок, разумно скрылся в кокпите. Михаил включил ТВ. Ожидаемо, CNN стенала по поводу «очередной катастрофы в России», спекулировала о числе погибших. Кадров с места еще не демонстрировала, однако общая расторопность настораживала. Параллельно Красько вел переговоры с офисом и случайно узнал от секретарши, что «господин Магомедов позавчера вылетел в Англию». «Ну, конечно! Сученок слинял подальше, – Красько сразу сделал вывод, поспешный, но точный. – Алиби заготовил. Только дал маху, рассказав о поездке и не заказав наш бизнес-джет. Ведь привык им пользоваться. И что с говнюком делать?»

Вопросительный знак повис на высоте 9000 метров над землей. В бурные 90-е висел бы недолго: оппоненты убирали друг друга быстро и кроваво. Нынче такое – моветон, в моде рейдерские захваты, прокурорские проверки, громкие суды, черный пиар. Только Магомед взрывом решил повернуть время вспять. «Ответить той же монетой?» Идея подняла настрой, заставила вспомнить давно забытые разборки. «Рано! Надо спасать бизнес и репутацию. С Магомедовым разрулю позже».

На меньшей высоте и медленнее двигался похожий самолет, почему-то летевший в аэропорт Абу Наклах по круговому маршруту, включающему несколько приземлений в странах Персидского залива. Сейчас машина снижалась над Катаром и внизу появилось большое сооружение, формой и расцветкой напоминавшее Мусе большие и малые половые губы.

– Что такое? – не удержался, поскольку улучшение самочувствия положительно затронуло и либидо.

– Смешной стадион, да? К чемпионату по футболу построили. Очень популярная картинка в интернете – люди со смеху помирают, – ответил сопровождающий спецслужбист. – Вы увлекаетесь футболом?

– Нет. Везете меня взглянуть на стадион?

– Нет, сбиваем со следа возможных ищеек Москвы. Вдруг следят за нами со спутника. А так им не узнать, где мы двое сойдем. В каждой точке члены экипажа ходят в здания терминалов, создают иллюзию высадки-посадки пассажиров. Разрешение русских камер не позволяет с орбиты опознать конкретного человека. Так, во всяком случае, американцы нас заверили.

Главарь террористов хотел бы выяснить, какова разрешающая способность космических шпионов США, но промолчал. Вряд ли Вашингтон, получивший контракт на охрану княжеств Залива, знакомит своих клиентов с такими данными. Ведь за ними он следит внимательно и постоянно. С кем ЦРУ решит поделиться информацией – вопрос открытый. Оставалось надеяться, что не с ФСБ. Американцы, конечно, кафиры, как и русские, только более полезные для дела великого халифата. По крайней мере, на данном этапе. Что будет завтра, один Аллах ведает. Хотя в дела насущные Аллах вмешивается редко. Насущным для Мусы являлось добраться до базы в Катаре и определиться со своим статусом.

Вечерний телеэфир Краснодара открылся репортажем о задержании коррупционера в погонах. Слезы на глазах пойманной с поличным следачки, пачка денег, перетянутая резинкой, мужественные бойцы группы захвата. Мельком застывшее от стресса лицо кабардинца, представленного зрителям в качестве мелкого правонарушителя, у которого вымогали взятку. «Торгаш», придя с рынка, отдыхал на диване. Увидев ТВ-картинку, ахнул. Позже навел справки через адвоката: тот, побеседовав с бомбилой и дознавателем, подтвердил, что речь идет о бытовой взятке. Задержанному клиенту рекомендовал пойти на сделку со следствием – дать показания и стать свидетелем по ментовскому делу.

Огромный ИЛ-96ПМУ летел Латинскую Америку. Официальный визит лидера нации на континент требовал сложной логистики: сотни человек обеспечивали безопасность, связь, транспорт; полдюжины самолетов везли людей, оборудование, автомобили. Хотя лайнер шел ночью над Южной Атлантикой в одиночестве, оно было условным: развернутые в этом полушарии военные корабли и самолеты-ретрансляторы обеспечивали ему постоянный контакт с Москвой. К тому же десятки пассажирских трансатлантических бортов пересекали океан параллельными курсами.

Маскируясь под один из них, в сотне километров чуть сзади и восточнее крался американский RC-135V/W — наблюдение за разговорами с Борта № 1 вели радиотехнические средства АНБ США. Кодированные серьезными шифрами сигналы позже попробует на зуб мегакомпьютер. Менее защищенные или открытые коммуникации перехватывались для прочтения в реальном времени. Именно этим занимались в гигантском комплексе зданий, чьи обсиданово-черные стеклянные стены возвышались над идиллическим сельским пейзажем штата Мериленд. Здесь за заборами из колючей проволоки под высоким напряжением и под вооруженной охраной расположилось Агентство национальной безопасности США. О масштабах его деятельности наглядно свидетельствуют не разоблачения в прессе и не его львиная доля в бюджете разведсообщества США, а парковка на 18 тысяч автомобилей.

Старший смены заметил «флажок» на мониторе и сосредоточил внимание на разговоре Президента России с его министром по чрезвычайным ситуациям, находящимся в Москве. Речевая информация, проходя через бортовой криптоблок, оцифровывалась, сжималась, пакетировалась, шифровалась, кодировалась от помех и выстреливалась в эфир по узкому лучу. Что осложняло перехват радиообмена, но не делало его невозможным. Последующая обработка порой давала полезные сведения, не сверхсекретные, но позволяющие быть в курсе текущих головных болей Кремля. Полезно знать как силу, так слабости русских.

– Взрыв произошел ровно в 12.07. Суббота на шахте – выходной день. Использование взрывчатки для проходческих работ не планировалось.

– Ты намекаешь на диверсию? – задал центральный вопрос Президент.

– Утверждать не могу, хотя она включена в число возможных версий, – осторожно ответил опытный глава МЧС.

– Пострадавшие?

– Двое погибших, двое в больнице.

– Шахтеры?

– Нет, случайные люди. Образовался провал на поверхности рядом с железнодорожной станцией. В него рухнула будка обходчиков. Они, скажем мягко, закусывали в тот момент.

– Прямо хоть не выезжай за рубеж, сразу ЧП. Сейчас уже поздно возвращаться, принимающая сторона не поймет. Ты свяжись с ФСБ.

– Уже в контакте. Отданы нужные поручения. Подключаются военные. Разбираемся.

– Жителям города надо помочь.

– Региональный штаб МЧС занимается.

– Чья шахта?

– ОАО «Росселитра», основной акционер – оффшорная компания, а фактически – Михаил Красько.

– Красько, говоришь. Не припомню. Подготовь справку или лучше пусть ФСБ пришлет, что на него есть.

– Будет исполнено.

Главный пассажир не сразу вернулся в спальню, знал: не заснет. По боковому коридору переместился в крохотный тренажерный зал и качал мышцы, пока не почувствовал усталость. Тогда и прилег. До посадки оставалась часа полтора.

Оператор АНБ постучал по клавиатуре, и материалы радиоперехвата отправились адресатам. Первый в списке – секретариат Директора национальной разведки США. Старший поежился – не из-за русской болтовни, волновало, что жидкий кофе остыл в кружке. «Черт, и когда центральный кондиционер наладят, холодно, как на Аляске! Или стакан-термос купить?»

Здание ФСБ на Лубянке знает каждый. На соседнее, одетое в серый гранит, обращают меньше внимания. В нем и днем, и ночью дежурит смена оперработников, в масштабах страны координирующих деятельность Федеральной службы безопасности. Поскольку ЧП имело признаки теракта, его раскручивали по полной программе. Аналитики тут же выдали на гора массу пикантного. Оказалось, что, хотя тамошняя селитра давно используется только на удобрения, раньше из нее изготавливалась взрывчатка для армии. Выяснилось, что нынешний владелец – известный бизнесмен с неоднозначным прошлым. Поскольку его самолет готовился к посадке в Селитрограде, тамошний райотдел ФСБ получил приказ взять субъекта под наблюдение.

Магомедов расслаблено брел по мосту Тауэр, позволяя ветру играть длинными локонами вороньего крыла. Наслаждался прогулкой в одиночестве. В Лондоне чувствовал себя в безопасности без обычных в России 2–3 телохранителей, не считая автоматчиков в джипе сопровождения. Вчера плодотворно потолковал насчет рефинансирования под залог акций «Росселитра». Из банковского здания-яйца через Темзу просматривался жилой комплекс с мариной. Яхты ему давно нравились, и в выходной решил туда прогуляться. Поглядеть, что покупают местные мультимиллионеры. Сам предпочитал ходить по Средиземному морю, мечтал получить диплом судоводителя. Карман завибрировал, что странно – деловой телефон дагестанец оставил в гостинице, взял только приватный.

– Как отдыхаешь, земляк? – дежурно поинтересовался Руслан.

– Скучно. Как в Москве? – Магомед сообразил, что последуют новости.

– ЧП по ТВ показывают. Включи телик, лучше с переводчицей. Жуткая авария в Селитрограде.

– В Селитрограде?!

– Именно. Шахта рванула.

Магомед бросился ловить такси – ни одно на мосту не остановилось. Только на другом берегу удалось взять кэб. По пути из отеля в аэропорт позвонил банкиру, тот сочувственно вздыхал, объясняя: после катастрофы о деньгах говорить бессмысленно. «Никто в такой ситуации не возьмет в залог пакет «Росселитры», разве, что китайцы – главные покупатели вашей продукции. Зато, если бы у вас имелись свободные средства, то можно было бы воспользоваться неизбежным падением котировок и дешево прикупить акций на бирже».

Красько добрался до места затемно. Потрясенный стоял на краю провала, точнее, метрах в ста – дальше, за оцепление не пустили. Лучи военных прожекторов терялись в клубах пыли и пара, выходящих из-под земли. Огромная дыра поглотила подъездные пути железнодорожной станции и находившиеся на них вагоны.

– Какая глубина?

– Метров двести-триста, – виновато ответил инженер, будто чувствуя ответственность за случившееся, – до старого верхнего горизонта.

– То есть, рухнула внутренняя полость шахты?

– Очевидно. Хорошо, что заброшенная выработка давно не эксплуатировалась, и там не было рабочих.

– Так отчего же? – Михаил озадачено почесал затылок.

– Либо диверсия с подрывом несущих колонн породы, либо вода их подмыла.

– Воду не откачивали?

– Насосы старые, повыходили из строя, а на шахте режим экономии.

– Молчи, идиот! Какая экономия! Вы всё делали по регламенту! Понял?

– Но комиссия …

– Я разберусь с комиссией.

Приблизившийся сзади опер из УФСБ напрасно напрягал слух: из-за шума съехавшихся машин ничего не смог разобрать.

Глава 10

Анализ

Ночь – время таинств. Черных, белых, серых, любых. И в ту секунду одно происходило внутри другого. То есть, уже отделившись, новое еще оставалось там, маскируясь под старое. Деталей еще не видно, просто нарастало свое собственное. Шло деление, усложнение, дистанцирование от носителя. Действовала геометрическая прогрессия: 1-2-4-8-16… Удвоение быстро уносило число на уровень астрономических величин. Своего становилось МНОГО.

Клетки, а они множились делением, – единицы биологического вещества, каждая с биохимией умопомрачительной сложности. Их комочек превращался в эмбрион. Зародыш жизни рос, двигаясь по пути, конечным пунктом которого должно стать еще одно «Я». Пока не способный быть отдельным, он уже был чужим, но не чуждым для хозяйки тела, приютившего ЧУДО. Он сам не видел, и не был видимым, хотя вдруг обрел иное существование, отличное от материнского. И женщина почувствовала это расхождение, словно могла следить за таинственным процессом.

Ксения проснулась. Что-то иначе. Степан мирно дышал рядом, в квартире тишина. Протянула руку, попить не вышло – бутылка на тумбочке пуста. Тихо встала и пошла в ванную. На полпути туда, в сети нейронов скользнула искорка сигнала, и мозг озарился вспышкой мысли: «Получилось!». Забыв о воде, нашла коробочку с тестом на беременность, присела на биде в излишней попытке убедиться в уже очевидном. «Есть! Плюсик!» Жирный, непреложный, ухмыляющийся. Итак, самое трудное – так она полагала – позади. Оставалось легкое – так она полагала – дотерпеть с новостью до утра, чтобы не разбудить мужа. Ах, да! Еще нужно выносить плод и родить.

Небоскреб Sinochemi — не самый эффектный в новой части Пудонга. Вид из окон на мутные воды Хуанпуцзян и набережные, правда, отличный – в ясную погоду. Нынешнее утро – хмурое – не располагало любоваться знакомым пейзажем. Паренек из южной провинции, чей климат и генетика одарили крупным носом-«кондиционером», как шутили северяне, за двадцать лет сделал стремительную карьеру в Шанхае. Увидев в выходные ТВ-репортаж об аварии в Селитрограде, директор по внешним связям приехал на работу готовиться к неизбежному обсуждению с руководством корпорации. Крупнейший китайский импортер удобрений не мог не озаботиться возможными последствиями.

К полудню поднятые по тревоге подчиненные пришли к заключению: цены на российскую селитру вырастут из-за вероятного закрытия пострадавшей шахты, котировки акций «Росселитры» рухнут. Это грозило проблемами в снабжении сельского хозяйства КНР и одновременно открывало возможности для агрессивных инвестиций на российском рынке.

Председатель обвел взором членов комиссии – никто не возражал.

– Итак, предварительный вывод: либо природная катастрофа, вызванная ненадлежащим содержанием шахты, либо диверсия, помноженная на то же ненадлежащее содержание.

Поднял руку руководитель следственной группы ФСБ.

– Заборы грунта и воздуха не указывают на использование взрывчатки, хотя при таком объеме селитросодержащей породы и запыленности обнаружить следы ВВ практически невозможно. Чтобы было лучше понятно: сырье из этих выработок использовалось для производства боеприпасов с 1930-х годов, даже в создании первых атомных бомб.

– Так ФСБ отвергает возможность теракта?

– Никоим образом. Мы продолжим оперативные и технические мероприятия по этой версии. Хотя есть обстоятельства косвенно свидетельствующие против нее. Во-первых, в Селитрограде никогда не фиксировалось проявлений терроризма. Во-вторых, взрыв, если таковой имел место, могли устроить только шахтеры. Они бы выбрали его местом нижние действующие выработки, где есть производственные запасы динамита. Украсть и перетащить их в верхний горизонт крайне непросто. Я верно говорю?

– Да, – поддержал главный инженер. – Когда пробьемся через завалы в складу ВВ можно будет утверждать точно, но по состоянию на день, предшествовавший аварии, склады взрывчатки были в полной сохранности.

– Что ж, – резюмировал председатель, – давайте решать, что делать с провалом. Он расширяется, захватывая новые участки на поверхности. Под угрозой товарная железнодорожная станция и прилегающие жилые дома.

Красько побагровел, наступал час расплаты: деньги потребуются немалые и платить ему. Офшорный кошелек предстояло серьезно потрясти. Потом встанет вопрос политической и личной ответственности, от которой холдинг кипрской юрисдикции не защитит. Нужно искать выходы на Кремль, входной билет туда будет стоить дорого.

Из четырех сотен сейсмостанций большинство расположены в районах потенциальных землетрясений: в Сибири и Дальнем Востоке. Почти все они гражданские и «смотрят» внутрь страны. Военные «глядят» вовне, прослушивая территорию США, Китая, Кореи и иных государств. После краха Варшавского договора и СССР посты в Европе утрачены. Служба специального контроля Минобороны РФ и Геофизическая служба РАН взаимодействуют по специальному протоколу, фильтруя возмущения земной коры в поисках ядерных взрывов.

Толчок в Селитрограде таковым не являлся, но по запросу МЧС данные заново проштудировали. Академики усмотрели первый инициирующий толчок, схожий с взрывом. Военные посчитали его слишком растянутым по времени, чтобы быть искусственным. Мнения разделись, оставляя пространство для фантазий и толкований.

Автоматизированные посты сейсморазведки НАТО напротив сконцентрированы вблизи границ России и кроме контроля за испытаниями атомного оружия имеют функцию наблюдения за любой военной активностью. За полвека работы они отлично откалиброваны: в банке данных есть референсные сведения по самым различным сейсмособытиям – от движения танковой колонны до падения самолета. Поэтому эксперты с высокой вероятностью отвергли возможность рукотворного подрыва заброшенных выработок. Только Москва об этом не спрашивала, а инициативно чувствительной информацией Брюссель, вернее Вашингтон, с ней не поделился. Оставил для собственного потребления.

Мария Шпагина ехала к Алехину-старшему без приглашения. Долго колебалась, узнав о болезни. Под его крылом она участвовала в недавней операции в Афганистане, поэтому всё же сочла необходимым посмотреть, чем можно помочь. По дороге надумала посоветоваться с Чудовым, своим бывшим начальником и крестным отцом.