Театр Абсурда

— Фантастика какая-то, — недоверчиво сказал Лихачёв, тщетно пытаясь разглядеть хоть кого-то в руинах. — Не слишком ли многое ты мнишь о беспородных шавках?

— Ты знаешь, мы тысячелетия выводим породистых декоративных домашних собак, заботясь лишь об их экстерьере. Там кругами ходят одни и те же, постепенно гниющие гены, и, как следствие этого, мы имеем фиксированные врождённые заболевания, и прогрессирующую тупость. А тут — идеальный природный полигон для демонстрационного естественного отбора. По улицам города бегает несколько десятков разных пород, которые постоянно и хаотично скрещиваются. Уже доказано, что самые умные и сообразительные — именно собаки перемешанных кровей. Представляешь, какая тут адская смесь? Коктейль Дьявола!

— Я думаю, ты несколько преувеличиваешь возможности стихийной селекции, — недоверчиво сказал Лихачев.

— А как же люди? — не согласился с ним Уваров. — Известно ведь, что существовали параллельно сразу несколько видов наших предков. Где остальные? Питекантропы не выдержали эволюционного испытания, от всех прочих остались только единичные снежные люди. Выжили только кроманьонцы и стали нами. Человек пока доминирует на Земле, но так ведь не может продолжаться вечно. Другие животные сами, и глядя на нас, тоже подтягиваются за нами.

— Ты полагаешь, у Человека появился конкурент?..

— Я это пока лишь подозреваю. Для утвердительного ответа мне ещё недостаёт нужной информации. Но я нутром своим интуитивным чую, что эта информация скоро обрушится на нас самой настоящей лавиной…

— Жуть какую-то ты нам пророчишь, — грустно усмехнулся Лихачёв. — Кошмарики — ужастики…

— А вот и авангард… — тихо сказал вдруг Уваров, отчего Лихачев круто, едва не упав, повернулся.

…Это определённо был шпиц или какой-нибудь шнауцер: то ли ризен, то ли миттель — Лихачёв просто держал в своей памяти термины, не привязанные к точным знаниям. Собака лениво выбралась из развалин, встала и просто смотрела на людей сверху вниз.

— Первая ласточка… — озабоченно предположил Уваров. — Сейчас подоспеют остальные стервятники…

…Интуиция его не обманула: на расстоянии метров пятидесяти от них, образуя почти замкнутое кольцо, откуда-то безмолвно вылезали всё новые и новые собаки.

— Их тут наверняка больше шестидесяти… — с тревогой сказал Лихачев. — У нас на двоих меньше патронов. Отбиваться придётся и врукопашную, если что. И почему они все молчат?..

— Команды такой не было… — мрачно решил Уваров, на всякий случай доставая из кармана пистолет.

— А Командарма среди них нет…

— Верховный сидит в своём штабе, видит нас оттуда, и решает, какому плану боевой операции отдать предпочтение в данном случае…

— Шуточки у тебя, капитан… — едко сказал Лихачёв, и тоже достал из кармана пистолет.

…В рядах окруживших не произошло замешательства. Она как-то разом и всё так же безмолвно все канули в породившие их развалины.

— Ты это видел?.. — сказал Уваров тихим голосом, полным громкого изумления. — Все — как один! Какая поразительная слаженность! И всё та же жуткая Тишина…

— Я уже перестаю сомневаться в твоих фантастических предположениях, — признался Лихачёв. — Это хорошо вымуштрованное боевое подразделение, и горе тому, кто окажется у них на пути без оружия… Надо побыстрее выметаться отсюда, Саша, и убедить городское начальство в настоятельно необходимости неотложных действий. К весне это будет уже армия из сотен или даже тысяч послушных воинов. И что нам потом делать?..

— Мы устроим массовую охоту, перебьём большую их часть, но это не будет нашей полной победой. Когда это требуется, Природа заставляет самок щениться максимальным количеством самок же, а те потом будут рожать будущих могучих бойцов-самцов. Они попрячутся, станут умнее, хитрее и изворотливее. И ещё более безжалостнее… И вслед за этим Командармом, даже если мы его и убьём, придут другие такие же военачальники — его ученики или дети…

— А если он способен читать вдобавок и наши мысли?.. — вдруг испуганно спросил Лихачёв.

— Этого я боюсь больше всего… — признался Уваров. — Тогда нам будет гораздо труднее с ними справиться.

— А ты не задумывался над тем, что всё это может быть неспроста? Перед гибелью динозавров после падения на Землю астероида, появились теплокровные млекопитающие, которые потом захватили планету. Может, грядёт очередной подобный катаклизм, в котором человечество не выживет, и Природа заранее готовит ему замену?.. Если действительно упадёт астероид или комета, наступит новый ледниковый период, а уцелевшие после катастрофы люди по большей части могут погибнуть от голода и холодов. У собак гораздо больше шансов выжить в экстремальных условиях, благодаря толстой шкуре и густой шерсти.

— А кто его знает… — пожал плечами Уваров. — Что мы вообще в этом смыслим? Изучаем причинно-следственные связи в теории, а практика может быть прямо у нас перед глазами.

— Надо уходить отсюда и не испытывать Судьбу на долготерпение, — сказал Лихачёв. — Пока нам дают такую возможность…

Они стали слаженно и медленно отступать тем же маршрутом, которым пришли, и их уже всерьёз пугали развалины, сжимавшие бывшую асфальтированную дорогу в узкую тропу на снегу.

…И тут на них набросились сразу с двух сторон…

— Засада!!! — дико заорал Уваров, одной рукой вскидывая руку с пистолетом, чтобы мгновенно снять его с предохранителя, выхватить второй рукой из кармана запасную обойму, и ещё наивно надеяться успеть прикрыть ею при необходимости уязвимое горло. Он уже понял, что хвостатый Командарм их позорно переиграл с помощью безобидной демонстрации, чтобы ослабить бдительность и внимание, и заманить в заранее подготовленную им ловушку.

Уваров с ужасом смотрел на летящих на них молчаливых убийц с оскаленными в слепой ярости клыками, с которых падала голодная или бешенная слюна, и абсолютно чётко осознавал, что жить им с Лихачёвым осталось максимум какие-то минуты, и можно только успеть подороже продать свои приговорённые жизни, чтобы ослабить армию беспощадного врага хоть ненамного, и хоть ненадолго дать людям возможность сориентироваться и принять нужные решения. На двоих в пистолетах около шестидесяти патронов против не меньшего количества атакующих, но если им дадут возможность перезарядить обойму, то только один раз, и в лучшем случае лишь одному из них…

…— А-а-а-а-а!!! — наконец, истошно заорал рядом Лихачёв и первым начал беспорядочно стрелять, куда попало. Уваров чуть помедлил с этим, удержав себя от паники неимоверным усилием воли, чтобы можно было поражать врагов прицельно.

Он как в родном полицейском тире положил на грязный снег восьмерых, выронил из пистолета опустевшую обойму, но левую руку, уже подносящую к нему запасную, на полдороги перехватили мощные клыки, с громким хрустом раздробив кость запястья. Правую руку с уже бесполезным пистолетом никто даже и не тронул. На Уварова набросились, вонзив острые зубы в плечи, ноги, и ничем не защищённое горло, и, уже падая на спину под тяжестью и энергией налетавших на него всё новых сильных тел, он с пронзительной ясностью услышал рядом с собой непродолжительный щенячий визг Лихачёва, сменившийся ещё более коротким предсмертным хрипом…

…Командарм вышел из своего «штаба» и долго смотрел, как его тренированные и голодные солдаты рвут на куски поверженных врагов, тяжело раненных и погибших в бою собратьев. Он слышал речь врагов перед боем, и, ещё не научившись её понимать, почувствовал в ней скрытую угрозу существованию своей разрастающейся армии, угрозу, от которой нужно было избавиться хоть на время… Чтобы зализать раны, набрать новых бойцов, и разработать стратегию и тактику будущих сражений…

На развалинах Империи волков обитает слишком много крыс…

АГРЕССИЯ

(Театр Абсурда 11)

Змея вползает в дом незаметно.

Мирза Бедиль

Рассказ написан 25 лет назад. Тогда это была пародия, в которой я попытался превратить человека в инопланетянина с помощью одной деформации языка, но сейчас она уже кажется мне пророческой…

Я хожу по улицам, и вижу всё больше надписей на английском. По ТВ показывают всё больше наших музыкальных групп с английскими названиями, и поющих не по-русски, и я понимаю, что ползущая агрессия — уже в разгаре, и что мы однажды все можем заговорить по — английски, даже не заметив перехода…

— …Однако, какие, всё-таки, наглецы! — сердито кричал Тиротон из ванной комнаты, стараясь перекрыть своим дряхлым голосом шум воды в кране. — Нахалы, можно сказать! — Мы вас поработим! Мы вас всех обратим в свою Веру! Вы станете нами, а мы — вами! Что такое, извольте вас спросить, они имеют в виду?! И кому они это нагло заявляют?! Нам, освоившим почти пол-Галактики?! И кто заявляет?! Эти, едва оперившиеся для полётов в Космосе птенцы?! Детский сад какой-то! От горшка — два вершка, а туда же! Не наигрались ещё в войнушку!

Он соскоблил со второй щеки остатки мыльной пены с суточной седой щетиной, отфыркиваясь, с удовольствием умылся холодной водой из-под крана, и, повертев перед зеркалом головой, остался собою частично доволен, а фрагментарно и восхищён.

Старая добрая опасная бритва — это вам не какая-нибудь там фотонная смолилка, после которой ты пару часов ощущаешь древесную жёсткость собственного лица, и запах себя палёного. Старая добрая опасная бритва — это гладкость кожи и прекрасный цвет щёк.

— Мы захватим вас незаметно для вас самих… — сердито бурча себе под нос чужие цитаты, Тиротон мысленным приказом закрыл водопроводный кран, и спрятал в шкафчик бритвенные принадлежности. — Как это, позвольте вас узнать?..

От питательного крема после бритья кожу лица приятно защипало, и Тиротон сразу почувствовал себя помолодевшим, как минимум, на две своих долгих жизни.

— Матильда, как ты себе представляешь захват, совершенно незаметный для нас самих?

— Как?.. — отозвалась жена с кухни. — Да очень просто, дорогой! Захватила же я тебя когда-то! Ты тоже этого не заметил!

— Н-ну, ты, как всегда, утрируешь… — недовольно сказал Тиротон, направляясь к ней. — Тут ведь совсем другое дело! Ситуация-то совершенно неординарная!

В широкой двери кухни он замер от неожиданности, и удивлённо уставился на стол, накрытый сегодня почти по-праздничному, и ещё сильнее благоухавший.

— У нас с тобой нынче, случайно, не юбилей ли свадьбы?.. — с сомнением спросил Тиротон, поспешно роясь в своей, основательно загромождённой склерозом и делами памяти. — Для меня было бы непростительным промахом забыть такое событие!

— О, нет, успокойся, дорогой! Это всего лишь семейное торжество по поводу твоего нового назначения. Маленький банкетик в честь коронованного спасителя Цивилизации.

Тиротон расплылся в довольной улыбке.

— Матильда, дорогая, ты меня опять незаслуженно балуешь. И не только желудочно…

— Вовсе нет, дорогой! Совсем нет! Я твоя жена и кому же, как не мне, положено лелеять и тешить твоё самолюбие! Честолюбие мужчин нуждается в поливе, как цветы в розарии. А честолюбие и самолюбие женщины всегда сыты карьеризмом её мужа.

Она сама разлила вино по бокалам.

— За тебя!

Они стоя выпили до дна.

— Забавно… — сказал Тиротон, подсаживаясь к столу и занимая руки столовыми приборами. — Скажи мне всё это кто другой, я бы, наверное, оскорбился, сочтя такую похвалу злой насмешкой или корыстной лестью. А от родной жены приятно слышать всё. Даже явную глупость…

— Ну не такая уж это и глупость, дорогой, если хорошенько разобраться, — возразила Матильда, не принимая по привычке последние слова на свой счёт. — Кандидатов на этот пост были сотни, а выбрали именно тебя. И почти единогласно!

— И всё-таки, любимая жёнушка, ты преувеличиваешь масштабы события, — нравоучительно начал Тиротон, начиная одновременно и трапезу. — Дело ведь не столько в способностях конкретного кандидата, сколько в его позиции. Просто я не поддался этой необъяснимой панике перед угрозой возможной инопланетной интервенции, и мои доводы в пользу лишь ограниченных мер безопасности оказались самыми убедительными. Наш народ любит считать затраты, а я свёл их к возможному минимуму.

— Ну а если ты действительно недооцениваешь противника, и всё может закончиться катастрофой?

— Зато ты его, похоже, переоцениваешь! — фыркнул Тиротом с полным ртом. — И даже в большей степени, чем мои оппоненты! — с возмущением добавил он, торопливо проглатывая, мешавший изрекать прописные истины кусок хорошо прожаренной ветчины. — Женщина не должна соваться в мужские драки. Это дело сильных, а не красивых! Матильда тактично и привычно промолчала, чувствуя, что слегка переборщила. Почти полвека замужества сделали её неплохим политиком в семейной жизни, однако поддерживать статус-кво на должном уровне ей удавалось далеко не всегда.

— Ты поддаёшься магии толпы, моя дорогая, — всё так же нравоучительно продолжил Тиротон, внимательно приглядываясь к незнакомому ему пока блюду под маринадом. — А толпа — это всего лишь Панургово стадо, и вся беда в том, что баранов в нём, чаще всего, бывает гораздо больше одного, поэтому оно распадается на множество отар, каждая из которых бежит за своим вожаком. И получается полный разброд, в то время как для гарантированной победы требуется, прежде всего, единство.

— А ты уверен в том, что твоя программа так уж надёжна? — робко прозондировала Матильда ситуацию.

— Я не сомневаюсь в её абсолютном успехе! — гордо заявил Тиротон, роняя на пол крошки и выпячивая из халата тощую грудь, покрытую седым мхом. — Вторжение должно было начаться шестого июля, а сегодня уже десятое! И где они, твои пришельцы?! Где?!

Он шутливо заглянул под стол, потом в вырез декольтированной кофточки жены.

— Да где же они?! Что-то я их не вижу! Даже в упор!

Матильда сердито, но не больно шлёпнула его ладонью по излишне шаловливой руке.

— Я совершенно серьёзно, а ты… Может, они просто сдвинули сроки или слегка переменили планы. Или даже они уже здесь, а мы этого просто не замечаем…

— Возможно. Но, скорее всего, нас элементарно запугивают. Берут, так сказать, на испуг. Однако мы — не робкого десятка планета! Мы уверены в своей мощи и всегда сумеем приструнить всякого, кто попытается нам угрожать! С помощью моей программы! Сбавляя накал страстей, Матильда помолчала, наливая мужу в чашку горячего чаю.

— Где они сейчас?..

Тиротон брезгливо усмехнулся в полупустую тарелку, как в лицо трусливому противнику.

— На сегодняшний день они даже дальше, чем были в момент своего наглого заявления! Струсили! А ведь утверждали, что их оружие невидимо, неслышимо и непобедимо! Каково?! Мы, конечно, прослушиваем Космос во всех диапазонах, но пока не заметили каких-либо отклонений от обычных показаний. Уверен, что это типичный блеф!

Матильда поставила на середину стола вместительную розетку с густым вареньем.

— Всё это — бумажные шутихи, милочка моя… — невнятно проговорил Тиротон, вторично вонзая опустевшую ложку в его малиновую сладкую плоть. — Ни атак, ни излучений, ни даже новых угроз. Мы им оказались не по зубам… Похоже, они ушли совсем. И ушли очень далеко. Запугивать тех, кто трусливее нас!

— Испугавшись твоёй непобедимой программы… — добавила Матильда для эффектности.

Тиротон с подозрением посмотрел жене в глаза, ища в них замаскированную насмешку, но там были только единомыслие и гордость. Если Матильда действительно тешила его честолюбие, то делала это весьма искусно и, главное, небезуспешно…

…— Может быть… Быть может… Будем не торопиться с выводами… Постов от авангардных с угрожающих сообщений нет пока…

— К Президенту пойдёшь сегодня ты?

— Нет нужды особой. Не ситуация экстремальная.

…— Д-о-б-а-в-и-т-ь е-щ-ё т-е-б-е? — спросила Матильда, видя, что чашка мужа опустела.

— П-о-ж-а-л-у-й-с-т-а, д-а, — не стал отказываться Тиротон от столь любимого им напитка. — У-д-а-л-с-я с-е-г-о-д-н-я ч-а-й т-е-б-е. В-с-ё и о-с-т-а-л-ь-н-о-е к-а-к.

…— Чепенья чехошь не?

Тиротон задавленно вздохнул.

— Сты я, тен, сибоспа… Юча лькото… — он тихонько прихлёбывал остывающий бальзам для его души, всё больше размякая.

— Зажердивайся не годнясе ыт, — традиционно попросила «Матильда», заранее зная, что просьба опять не будет выполнена.

«Тиротон» развёл тремя свободными руками.

— Виситза сие от немя не…

— Поминаю я, тственныйотве векочел ыт, он мода жнону ватьбы щеча…

— Чассей ен… Бедиться, жнону, сностьопа нимовала что…

«Матильда» встала из-за стола и принялась сдувать грязную посуду в мойку. «Тиротон» сидел, сыто нежась. Он не любил покидать кухню сразу после еды. Это был выработанный многими годами чревоугоднический ритуал частичного аскета. Он не злоупотреблял едой, но и не отказывал себе в её удовольствиях. И жена это прекрасно знала.

…— Машина придёт ско7о? — спросила «Матильда» как можно мягче. Она уже осторожничала и следила, чтобы в её речи трудно было найти намёк. У мужа в последнее время от сильнейшей нагрузки слегка барахлили и без того неважные нервы.

— Полча2а чере9.

— Дива8е на поле51.

«Тиротон» с сожалением встал.

— 8ет. Рас2лаблять2я нель9я мне.

— Хоче5ь ка2. Жда7ь те4я ско7ько во?

— Обы697 ка2.

— 9 жд985 бу32.

«Тиротон» благодарно чмокнул жену в колючую щёчку и пошёл переодеваться.