Мстислав Келдыш

После полета Юрия Гагарина я начал работать над книгой-интервью с крупнейшими учеными страны. Я спрашивал у них: «Какое влияние на развитие вашей отрасли науки окажет выход человека в космос?» К некоторым из ученых порекомендовал мне обратиться М. В. Келдыш. В частности, среди названных им фамилий были те, кто принимал участие в легендарном уже совещании, где создавалась научная программа для первых спутников Земли. И естественно, ученые с удовольствием вспоминали о первых своих шагах в исследовании дальнего и ближнего космоса. Но больше всего меня поразила их увлеченность будущим: теперь уже свою жизнь они навсегда связали с космосом.

Книга «Человек. Земля. Вселенная» после своего выхода пользовалась большой популярностью: космос тогда интересовал всех. Это было прекрасное, а потому неповторимое время!

Бесконечные пути в космос

Я долго искал образ, который смог бы выразить отношение Келдыша к науке. И объяснить, почему он стал служить именно ей.

Однажды он сказал о научном открытии и чувствах, которые испытывает человек, сделавший его: «Это напоминает мне Грига. Он шел полем и услышал, как простая деревенская девушка поет песню на его мелодию. И он понял, что его музыка стала частью ее души… Его творение вошло в народную душу… Вот такая радость овладевает и исследователем, когда он видит, что его открытие преобразует жизнь».

Келдыш знал и любил музыку, увлекался живописью (нет, не писал сам, а собирал репродукции и фотографии картин), бывал в театрах, хорошо знал литературу.

Хочу вернуться к тому дню, когда мы с Ярославом Головановым были в гостях у Всеволода Михайловича Келдыша. Мы пили чай, разговаривали о прошлом семьи, о ситуации в стране, о первых космических полетах.

Вдруг Всеволод Михайлович обратился ко мне:

– Правильно, что вы его раскритиковали! Это всегда полезно делать вне зависимости от того, какой пост занимает человек. А Мстислав, я уверен, реагировал на критику правильно…

Мне оставалось только покраснеть и утвердительно кивнуть. Действительно, сын его среагировал на мою заметку, опубликованную в газете, быстро и неожиданно.

Северный Кавказ. На строительстве обсерватории

Речь шла об Институте мерзлотоведения.

Н. С. Хрущев, как известно, человеком был решительным. Идей у него много, и он старался реализовывать их быстро, не очень-то считаясь с ситуацией. Одна из идей – переселить ученых из Москвы поближе к «объектам их исследований». Есть Институт мерзлотоведения? Отправить его в Якутск! Именно такое распоряжение главы государства получил только что избранный президент Академии наук. Келдыш начал его выполнять…

В «Комсомольскую правду» написали коллективное письмо специалисты по мерзлотоведению. Их было более 80 человек, и они убедительно показали, что такое решение ошибочно – погибнет одна из лучших научных школ.

Письмо мы напечатали, а я написал короткий комментарий, смысл которого был в том, что молодой президент не является специалистом в этой области, а потому допустил ошибку… Каково же было мое удивление, когда в тот же день Келдыш позвонил в редакцию и попросил меня приехать к нему побеседовать. И вот совсем молодой журналист сидит за столом с президентом Академии наук, попивает с ним чай, который был тут же любезно предложен, и выслушивает объяснения М. В., почему он считает верным перевод института в Якутск… Я с чем-то не соглашался, спорил, говорил какие-то глупости, но прославленный ученый терпеливо и обстоятельно объяснял свою позицию.

Потом мы при встречах вспоминали ту первую беседу, потому что Наталья Леонидовна Тимофеева – бессменный помощник Келдыша в академии – сказала, что Мстислав Всеволодович очень болезненно воспринял первую публичную критику в свой адрес и помнил много лет. Насколько я знаю, это был единственный случай, когда Келдыш уступил нажиму ЦК… Позже он сражался с «ведомством Суслова» бескомпромиссно, и это, безусловно, стоило ему многих лет жизни. А меня в президиуме академии называли «мерзлотоведом», и, честно признаюсь, мне слышать это приятно.

С академиком Л. А. Арцимовичем на Кавказе

А очерк о Теоретике Космонавтики так и не увидел свет в то время. Голованов пытался добиться разрешения на публикацию на самом верху. Но оттуда пришло твердое нет. Позже объяснили: нельзя работу академика Келдыша сводить только к космическим и ракетным исследованиям, мол, вклад его в науку намного шире и важнее…

Тогда такое объяснение показалось надуманным, формальным. Позже выяснилось, что оно имело право на жизнь, потому что работы Келдыша по атомной тематике не только не могли быть раскрыты, но о них в ту пору даже нельзя было упоминать.

Но все-таки главным в жизни (по-моему, и он так считал в то время!) было участие Келдыша в космических исследованиях. В 1961 году после полета Юрия Гагарина академик М. В. Келдыш стал дважды Героем Социалистического Труда. Так был отмечен его великий вклад в рождение, становление и развитие отечественной космонавтики.

С 12 апреля 61-го его начали называть Теоретиком Космонавтики. Неофициально, конечно. Но никто больше на звание это не претендовал.

В архиве нашел любопытный документ. Это секретный доклад С. П. Королева «О программе исследования Луны». В нем Сергей Павлович довольно подробно рассказал обо всех этапах изучения естественного спутника Земли – от запуска первых аппаратов для исследования магнитного поля Луны, фотографирования ее обратной стороны, посадки на поверхность и до полета первого экипажа сначала вокруг Луны, а затем и высадки на нее. Главный конструктор выделил такие слова: «Рассмотрение методики этих исследований, устройства аппаратуры, вопросы ее отработки и т. д. будут предметом отдельного рассмотрения на специальной комиссии АН СССР под председательством академика М. В. Келдыша».

Начинался 1958 год. До полета первого человека в космос и до известного выступления президента США Дж. Кеннеди о начале лунного проекта было еще три года. Всего четыре месяца назад был запущен первый искусственный спутник Земли, а Главный космический конструктор С. П. Королев и его соратник и друг Теоретик Космонавтики М. В. Келдыш уже планируют полеты на Луну и планеты.

Мстислав Всеволодович поручает курировать эти работы своему помощнику Михаилу Марову. «Вы молоды и только начинаете свой путь в науке, – сказал тогда ему Келдыш, – а потому именно вам предстоит понять, что происходит вне Земли».

С той поры Михаил Яковлевич Маров «прикован» к иным мирам.

Мы знакомы более полувека, давно уже установились дружеские отношения, а потому Михаил Яковлевич предельно откровенен.

Нашу беседу академик начал так:

– Мы распахнули мир космоса для будущих поколений! Как ни пафосно это звучит, но это именно так… Более полувека своей жизни я посвятил совершенно увлекательной, удивительной области – космическим исследованиям. Это случилось вскоре после запуска первого искусственного спутника.

– То есть история космонавтики писалась на ваших глазах и при непосредственном вашем участии?

– Мне посчастливилось работать под руководством двух выдающихся людей – сначала Сергея Павловича Королева, а потом Мстислава Всеволодовича Келдыша. А в науке – это создание математических моделей для совершенно новых сред, как ни необычно это звучит.

– Что имеется в виду?

– Миры, которые нас окружают в космическом пространстве.

– Миры?

– Я не оговорился: именно миры, так как их в действительности оказалось намного больше, чем представлялось ранее. И именно это открывалось каждый раз, когда завершался очередной эксперимент в космосе. В основе тех моделей, которые я создавал и развивал, лежит великая наука – механика, которая помогла нашей цивилизации порвать земное притяжение и выйти на просторы Вселенной. Не случайно, что «она родилась из стремления объяснить мир», как сказал один из французских философов. Эти слова очень мне близки… Космос – это многодисциплинарная область знаний. И есть главные направления в его познании: как устроен окружающий нас мир, какова структура Вселенной, что представляет собой Солнечная система? Все это помогает понять место нашей Земли в космосе, что обусловило ее уникальность. Наконец, важно понять законы развития Вселенной, ее особенности.

– Это же бесконечность?!

– Безусловно. Но в том и состоит прелесть космических исследований и космологии, что за очередным открытием скрываются новые, возможно, еще более великие и значимые. То есть мы идем по дороге, и при достижении одного горизонта нам открывается следующий. И в этом радость познания. Мир космоса удивительно красив, необычен и своеобразен, а потому путешествие по нему вызывает всегда возвышенные эмоции.

– Так начнем же!

– Итак, ближний космос. 100 километров от поверхности Земли – это атмосфера. И раньше считалось, что оттуда начинается «пустое» пространство. Оказалось – все не так! Там – чрезвычайно интересная и очень сложная среда, которая заполнена достаточно разреженным газом, взаимодействующим с солнечным корпускулярным излучением. Естественно, что с началом космических исследований мы начали заниматься моделированием этой среды. Родилась аэрономия – новая область науки, возникшая вскоре после запуска первого искусственного спутника Земли. Мстислав Всеволодович Келдыш был инициатором ее создания.

У геологов Камчатки

– И тогда академик Вернов, опасаясь (впрочем, как и положено настоящему ученому!) обвинений в скоропалительности выводов, не заявил об открытии радиационных поясов Земли. И «право первой ночи» досталось американцам, не так ли?

– Подобное в космических исследованиях, к сожалению, случалось не единожды… Моделирование среды вокруг Земли – сложный процесс. Мне по рекомендации Келдыша приходилось им заниматься вплотную, и во многом в этой области мы оказались первопроходцами. Много интересных результатов было получено. К примеру, как известно, изменение давления и температуры у поверхности даже на ничтожную величину приводит к стихийным бедствиям, вызывает ураганы и смерчи. А на высотах в 300–400 километров ситуация иная – колебания достигают несколько порядков, что имеет жизненно важное значение для условий работы спутников Земли, а теперь и орбитальных станций. Конечно, солнечная активность является определяющим фактором. Солнце постоянно «работает» – вспышки, протуберанцы и иные возмущения идут непрерывно, что сразу же сказывается на околоземной и земной «жизни». Магнитное поле Земли защищает нас от «солнечного ветра» – потоков плазмы, выбрасываемых нашим дневным светилом. В общем, «космическая погода» вокруг Земли чрезвычайно сложная, она постоянно меняется, а потому ее требуется прогнозировать. Без этого запускать корабли и обеспечивать надежную работу спутников просто невозможно. Тщательное изучение околоземного пространства позволяет нам довольно точно прогнозировать «погоду» в космосе. Кстати, намного точнее, чем это делают метеорологи.

– Почему?

– Наверное, в частности, и потому, что к исследованию околоземного пространства не только были привлечены лучшие ученые мира, но и создавалась уникальная аппаратура для спутников и ракет. Получилось так, что атмосферу свою мы изучили хуже, чем ближний космос.

– Но сейчас интерес не к ближнему, а дальнему космосу, очень дальнему, не так ли?

Президент АН СССР и его соратники: слева направо – главный ученый секретарь Г. К. Скрябин, вице-президенты П. Н. Федосеев, В. А. Котельников, М. Д. Миллионщиков, А. П. Виноградов

– Очевидно, вы имеете в виду Вселенную, которая простирается от Земли на более чем десять миллиардов световых лет?

– Да.

– Но начинается она от Земли! Значит, ближний космос – часть ее. Разделение чисто условное. Галактики – это звездные скопления. Особенный интерес представляет область скопления галактик, которая находится от нас на расстоянии два миллиарда световых лет. Она хорошо видна с помощью телескопа «Хаббл». В этом скоплении несколько миллионов галактик, каждая из них состоит из миллиардов звезд – фантастика!

– Как это все представить?! На мой взгляд, невозможно…

– Но нужно… А всего во Вселенной порядка ста миллиардов галактик. Причем это всего около пяти процентов видимого вещества, а еще существуют так называемые темная материя и темная энергия. Все это очень трудно представить, а потому у астрофизиков воображение должно быть безграничным! Космические аппараты позволили «проникнуть» во Вселенную, то есть произвести измерения и наблюдения, всего на сто миллионов световых лет.

– И там попытаться разобраться с Большим взрывом, то есть рождением нашей Вселенной, первыми мгновениями ее жизни?

– Мне кажется, что теория Большого взрыва претерпевает сейчас изменения. Дело в том, что выход в космос позволяет совсем иначе смотреть на процессы, идущие там. На мой взгляд, большинство ответов на тайны происхождения Земли, планет и различных систем как раз скрыто в ближнем космосе. Кроме Земли, есть еще семь планет. К сожалению, Плутон теперь разжалован астрономами и отнесен к астероидам. Жаль, конечно, что мы лишились девятой планеты в Солнечной системе, но спорить с Астрономическим советом невозможно…

– Итак, восемь планет. Что они могут нам рассказать о прошлом?

– М. В. Келдыш интересовался именно планетными исследованиями. Он дружил с Георгием Николаевичем Бабакиным, поддерживал этого Главного конструктора, под руководством которого создавались межпланетные автоматические станции. Как известно, планеты делятся на земную группу и планеты-гиганты. Особое внимание в первой из них привлекают Венера и Марс. Они антиподы и рассматриваются как два предельных состояния эволюции Земли. Если мы будем безрассудно уничтожать атмосферу, океан и растительность, то в конце концов может превратить планету в марсианские пустыни. Венера – иной мир… Долгие годы она считалась «сестрой» Земли, мол, там схожие условия, только чуть пожарче… Однако эта планета оказалась иной. В результате космических исследований выяснилось, что там на поверхности гигантские температуры и давления, а атмосфера плотная и непрозрачная. Температура на поверхности около 500 градусов Цельсия – в таких условиях некоторые металлы плавятся, – а давление почти сто атмосфер – такое же, как в океане на километровой глубине. Да и к тому же на Венере весьма экзотические облака – они из капелек серной кислоты. Так что мир совсем, мягко говоря, неблагоприятный. Мы об этом ничего не знали, и только космические аппараты позволили нам проникнуть в мир Венеры и попытаться разобраться, что же там происходит.

– Это было удивление или растерянность?

– В 60–70-е годы мне пришлось довольно детально знакомиться с тем, что представляет собой Венера. Честно говоря, поначалу даже не верилось, что мы открыли столь своеобразный и непривычный мир. Было ощущение чего-то фантастического. Почти физически мы ощущали, как на парашюте идет спускаемый аппарат. Атмосфера состоит из углекислого газа, точнее – почти из углекислоты. Необычно! И это состояние переходило от одного аппарата к другому, по мере того как мы постепенно приближались к поверхности Венеры. И наконец – посадка! Первые фотографии – мы своими глазами увидели этот мир!

– Но и сама посадка была оригинальная?

– Сначала мы спускались на парашюте. Потом на высоте порядка 70 километров парашют отцеплялся. Спуск продолжался на так называемом аэродинамическом щитке. Надо было быстрее пройти горячую атмосферу, чтобы космический аппарат не успел перегреться и подольше поработал на поверхности. Почти два часа продолжался сеанс связи, а температура была, повторяю, 500 градусов и давление 100 атмосфер. Аппарат передал цветные фотографии, провел исследование породы, определил ее элементный состав… Президент Академии наук очень гордился этими работами, постоянно приводил в пример работу конструкторов и ученых. Да и процесс посадки на Венеру был настолько оригинален, что не мог не вызывать восхищения. Келдыш не скрывал своего восхищения происходящим – он ведь имел прямое отношение ко всем программам по изучению Венеры.

– Не могу не напомнить, что первая информация с поверхности Венеры удивила всех! Идет сообщение, что аппарат начал измерять породу. Вдруг оператор сообщает, что это чистое железо… Все в недоумении: что же там такое? Оказалось, что щуп упал точно на крышку телекамеры, которая отстрелилась сразу после посадки…

– Все случалось… Потом пошли штатные измерения, были получены уникальные данные. Посадка на поверхность Венеры, безусловно, стала одним из выдающихся достижений в космических исследованиях. Удалось создать модель планеты, объяснить, почему там высокие температуры и каким образом там создавался так называемый необратимый парниковый эффект. Поверхность планеты также оказалась весьма необычной. В частности, там немало действующих вулканов, что свидетельствует о бурной «подземной жизни» на планете. До сих пор достижения нашей науки по Венере не перекрыты, и именно данные, полученные с наших аппаратов, являются основополагающими.

Военные моряки подарили Келдышу пилотку и она напоминала ему о детской мечте покорять океаны…

– Чего нельзя сказать по Марсу?

– Да, там ситуация иная. Атмосфера разрежена. Средняя температура минус 50 градусов. Поверхность планеты очень интересная, таит в себе множество загадок, хотя и абсолютно безжизненная пустыня. У нее красноватый оттенок из-за большого количества окислов железа. Они образовались во время эволюции этой планеты. Мы знали о Марсе мало, пока не начались его исследования с помощью космических аппаратов. Одно из крупнейших достижений отечественной науки и техники – спуск аппарата в атмосфере Марса и посадка на его поверхность. Это было в 1971 году.

– Зачем же искать там жизнь, если ее нет?

– Принципиальный вопрос: всегда ли Марс был таким, каким мы наблюдаем его сегодня? Мы видим большое количество признаков того, что когда-то по Марсу шли большие потоки воды. Очевидно, произошла какая-то то ли климатическая, то ли геологическая катастрофа приблизительно три с половиной миллиарда лет назад. Естественно предположить, что на Марсе был древний океан, который исчез потом. Что же случилось? Мы создали модель, которая позволяет представить те события, которые произошли на Марсе. Там была мощная атмосфера, но она постепенно «ушла» в космическое пространство, и потому Марс превратился в ту планету, которую мы сегодня изучаем.

– А Земле подобное грозит?

– Чтобы сказать да или нет, и надо исследовать иные миры!

– В том числе и планеты-гиганты?

12 апреля 1961 года. До старта Юрия Гагарина два часа…

– Конечно. Там происходят интересные процессы, и их надо изучать. К примеру, наблюдаются циклоны, которые по размерам превышают нашу Землю в несколько десятков раз и живут они тысячи лет. Особый интерес представляют их спутники. Там есть вулканы, которые извергаются на высоту до 300 километров. А у одного спутника Юпитера под ледяным панцирем в несколько десятков километров предполагается наличие океана, причем достаточно теплого. А у Титана условия близкие к земным, по крайней мере некоторые ученые не исключают там и наличия жизни. Там идет круговорот метана – образуются облака из него, есть и океаны, в которых есть примеси углеводородов. В общем, там немало органики, что, возможно, напоминает ту ситуацию, что была на Земле на первом этапе ее развития.

– Все-таки мне жалко Плутон…

– Да, он был разжалован из семейства планет… Однако недавно мимо него пролетел американский космический аппарат и сфотографировал поверхность Плутона. Оказывается, она сложена из аммонийных соединений с примесью льда. Это очень интересно вне зависимости от того, считать Плутон планетой или крупным астероидом. Между Марсом и Юпитером их очень много. Счет идет на миллионы. Отдельные из них дрейфуют, сближаются с Землей, а потому представляют опасность для нас с вами. Астероидно-кометная опасность – это реальность, хотя еще недавно она считалась мифом. Космические исследования доказывают, что ее надо учитывать, чтобы обеспечить будущее нашей планеты и существование на ней цивилизации.

– Иначе нас ждет судьба динозавров?

– Они погибли после удара астероида, а потому нечто подобное может произойти и в будущем. Кстати, взрыв челябинского метеорита лишний раз подтверждает, что трагедия может прийти из космоса. Залог безопасности человечества – это освоение околоземного пространства и иных миров.

– Можно подумать, что именно развитие нашей цивилизации привело к тому, что 4 октября 57-го года был запущен первый спутник Земли, а 12 апреля 61-го года совершил свой полет Юрий Гагарин?

– Это так и есть! Начало космической эпохи человечества – это принципиально новый этап развития цивилизации, который расширяет наши возможности до бесконечности. Уже сегодня нам известно более тысячи экзопланет, где может развиваться жизнь, аналогичная нашей. Значит, стоит задача установить контакт с нашими соседями по Вселенной. Сегодня подобное хотя и представляется фантастикой, но оно может стать реальностью – такое в истории случалось не единожды. Так что фантазируйте!

– И это чувство подарил нам полет Гагарина?

– Безусловно! Один из астронавтов, побывавших в Звездном городке, сказал: «Гагарин всех нас позвал в космос». Он имел в виду только космонавтов и астронавтов, которых уже более пятисот. Однако я считаю, что к ним нужно присоединить тысячи, а точнее, миллионы людей, которых он вывел за собой на космические просторы. Я имею в виду тех, кто работал ради его полета. А в принципе – он вывел в космос все человечество! И в этом одна из граней полета Юрия Гагарина, о чем мы никогда не должны забывать. А также и о том, что рядом с ним были С. П. Королев и М. В. Келдыш, которые и открыли ему дорогу в космос.

С Сергеем Павловичем Королевым они были не только соратниками, но и близкими друзьями. Келдышу и Королеву обязана наша Родина тем, что мы запустили первый искусственный спутник Земли и первого человека в космос. Не будь этих двух людей, без сомнения, мы так и остались бы вторыми…

Впрочем, как это и случилось, когда одного из них не стало…

Из воспоминаний Н. Л. Тимофеевой:

«За несколько дней до операции Сергей Павлович приехал в академию. Он был грустный и просидел у президента очень долго. Когда вышел, немного посидел с нами и сказал, что ему предстоит операция. Чувствовалось, что это его очень тревожит. Через несколько дней он позвонил по телефону Мстиславу Всеволодовичу, но тот отсутствовал. Сергей Павлович попросил передать ему привет и сказать, что он уезжает в больницу, машина уже ждет.