Знание — сила, 2006 № 03 (945)

Все гробницы имеют общие черты; размещение основного захоронения в отдельном помещении (камере), отделенном от других комнат; украшение камер, где помещены богатые погребальные приношения, мозаичными панно с разнообразными сюжетами и элементами живописи; среди приношений — символы высокой (высшей?) власти; каменные посохи, диски, миниатюрные колонки, повозки; устройство алтарей огня в непосредственной близости от гробницы; захоронение в гробницах разных животных — верблюдов, телят, баранов, лошадей и собак; значительные человеческие жертвоприношения (от трех до десяти — пятнадцати человек); тайники с золотыми и серебряными погребальными приношениями.

В большинстве гробниц находились так называемые "дарохранительницы" — крупные деревянные ящики, стены которых в двух случаях изнутри украшены гипсовыми мозаичными вставками. Они стоят в непосредственной близости или прямо на погребенных. Можно предполагать, что внутри них находились личные украшения, а возможно, и одежда.

Насильственный характер смерти рабов-слуг, погребенных здесь же, подтверждается позой: неестественное положение почти всех костяков, положение на коленях нескольких убитых слуг и размещение убитых под полом на глубине сорока — пятидесяти сантиметров.

Необходимо сказать о некрополе в целом. Раскопано 3 тысячи могил, в археологии это не часто встречается. Могильник огромный, копали его пять лет. Могильник убедил специалистов и прежде всего Сарианиди в том, что мы имеем дело с высоко развитой цивилизацией, потому что 90 процентов находок были месопотамские, значит, корни все-таки оттуда. Очень интересная деталь: в 6 процентах могил внутренняя поверхность обожжена, причем полностью, с образованием твердой корочки. В этих могилах, как выяснили мы, антропологи, П01ребены были люди с физическими недостатками — безрукие, недоразвитые дети, карлики. Эти могилы отнесены на окраину некрополя, как у православных, например, могилы самоубийц. Но у древних иранцев, будущих зороастрийцев, огонь, вода и земля считались чистыми стихиями, их нельзя было осквернять, а уж тем более трупом физически неполноценного человека. Поэтому землю обжигали, создавая преграду между трупом и землей. Такое действие было возможно и необходимо только у людей, приверженных зороастризму.

Это сильно поддержало наши с археологами представления о том, что такое Маргиана.

Интересно, что еще сто лет назад иранцы, у которых зороастризм был запрещен, обмазывали могилы своих покойников изнутри бетоном, чтобы не осквернять землю. Это чисто зороастрийская традиция, которая в самом начале была у древних иранцев. А погребальные традиции, пожалуй, самые стойкие, время над ними не властно, они существуют тысячелетия. Православный никогда не похоронит своего близкого, как мусульманин, и наоборот.

Таким образом, можно уверенно говорить, что некрополь принадлежит древним иранцам еще до прихода в Иран, куда они пришли в X — IX веках до нашей эры, а здесь, в Маргиане, они еще у себя на месопотамской прародине в конце III тысячелетия до нашей эры.

Еще доказательства. Своего покойника зороастрийцы вносили в комнату, которую мы сегодня назвали бы моргом, через дверь. Там обмывали тело, но, пишет Авеста, чтобы вынести тело, нужно было позвать человека, и он должен был пробить брешь в стене. Читая Авесту, мы думали, что это — литературное преувеличение. Но в нашем комплексе погребальных обрядов мы нашли обычную дверь и рядом, в полутора метрах — пробоину в стене. Нашли и трубу, по которой сливалась грязная вода после омовений, чтобы не осквернить землю. Одним словом, найдено много "реплик" из Авесты, почти буквальных, подтверждающих, объясняющих Авесту, отчасти и Ригведу. Понятно что, когда они жили в Маргиане, это был единый народ, они еще не разделились на иранцев и индийцев.

Вернемся к некрополю. Гробницы грабили по много раз, и все равно что- то оставалось — грабители всегда спешили. Уже тогда было хорошо известно, что придут любители легкой наживы и заберут все, что увидят. Поэтому родственники проявляли чудеса выдумки и хитрости, и именно благодаря этому мы сегодня можем делать наши открытия. На видное место они клали вещицы недорогие и яркие, броские, которые в первую очередь и хватали грабители.

А вещи серьезные и важные для загробной жизни они прятали в тайники. Тайники сооружали под полом гробницы, чаще всего в ногах покойного. Иногда их устраивали глубоко, один тайник оказался на глубине в один метр. В нем было 24 сосуда; только серебряных — 17, 2 — золотых, остальные - керамические. Один серебряный весил 4 килограмма. Золотые по килограмму. Все это, чтобы показать статус покойного, человека очень богатого. Поскольку люди эти верили в загробную жизнь, они давали с собой умершему все, что ему могло понадобиться, и в первую очередь, конечно, лошадь с телегой, без этого человек не смог бы жить. Во дворе, рядом с домом-камерой (все это под землей) была не только лошадь, там были и два верблюда, была и собака, то есть отправлялись они в дальний путь хорошо экипированными. Гробницы камеры украшались прекрасной мозаикой. Кое-что удалось реконструировать — это удивительно красивые, великолепно художественно выполненные сцены охоты; эти мозаики относятся к концу III тысячелетия до новой эры и являются самыми древними мозаичными композициями.

Мы не знаем, очищали ли кости, прежде чем похоронить покойника, вероятнее всего — да. Могилы грабили по несколько раз, и грабители не церемонились. Непонятно иногда даже, были ли здесь просто кости или костяки целиком.

Могильник совершенно уникальный, есть аналогии только со знаменитым могильником из Ура, и явные заимствования многих деталей в погребальном обряде совершенно очевидны. Но Ур был столицей мира, и вполне естественно, что Маргиана многое восприняла от него.

Еще одна важная вещь: лошади в то время были редкостью, они только-только начали появляться в домашнем хозяйстве, лошадь имели очень богатые люди, и, естественно, на них дрова не возили — держали только для парадных выездов, поэтому царям и обожествленным героям приносили в жертву жеребенка. Такого жеребенка мы нашли весной 2005 года, где в одной из гробниц он лежал в окружении погребальной керамики. Это первый случай, когда мы находим похороненного жеребенка в царском некрополе. Понятно, что это было царское захоронение; были и другие тому подтверждения, например, огромный, в метр высоты, каменный посох, толстый цельнокаменный — очевидный символ власти. Эта могила была очень сильно ограблена. Те золотые вещи, которые мы нашли, были собраны вместе как будто в мешок, который обронил грабитель. В этой комнате тайники были сделаны не в полу, а в стенах, и грабители очистили их, не входя в камеру, с внешней стороны. Но несмотря на грабительские набеги, два клада, что мы нашли, можно считать богатейшими для этого времени. На одном из сосудов — совершенно изумительные рисунки, прекрасно изображенные животные в движениях, явно символических. Все веши — мирового класса. Техника, в которой они сделаны, выдает местных мастеров, представляющих великолепное искусство Бактрии и Маргианы. Это и позволяет говорить о том, что могильник — царский, а Маргиана — одна из ярких и высокоразвитых цивилизаций своего времени.

Когда создавался некрополь, он, очевидно, возвышался над местностью, был как-то обозначен, заметен. Но прошли тысячелетия, и холм сравнялся с землей. Мы нашли его совершенно случайно.

В ФОКУСЕ ОТКРЫТИЙ

Михаил Вартбург

Молекулярные чудеса

Лифт видели? Ну, такая здоровая стальная коробка, 8 лошадей, 40 человек, одно фортепиано, на восьмой этаж без возражений, если техника не откажет? А молекулу? Ну, маленькая такая, в микроскоп не разглядишь, состоит из атомов? Так тут недавно один югослав, ну, ладно, бывший югослав - Баджич фамилия, придумал лифт из молекулы!

Есть, оказывается, в природе такие длинные молекулы, по форме похожие на палочку. Есть и другие — похожие на кольцо, оно так и называется — "ароматическое кольцо", или, там, бензольное. И вот этот Балжич предложил взять три молекулярных палочки, соединенные основаниями, вроде три колонны из фундамента торчат, а сверху насадить на них три кольца, соединенных в центре, чтоб каждое кольцо наделось, значит, на свою палочку. Теперь, если все это поместить в среду с переменной шелочностью- кислотностью и ее искусственно изменять, то кольца эти с нижнего уровня по палочкам, как по направляющим, медленно-медленно поднимаются вверх, пока не достигнут верхнего уровня — такого места на палочковидных молекулах, где они, эти кольца, будут находиться в устойчивом состоянии, никуда двигаться не надо. Но если свойства среды менять в обратном порядке, только постепенно, тогда эти три кольца поползут вниз, пока не дойдут уже до нижнего уровня и там остановятся. Разве не лифт?

Настоящий молекулярный лифт, и работать может бесконечно, пока мы будем снаружи энергию подавать, а он себе за наш счет будет свою работу проделывать — всякую там атомную и молекулярную мелочь вверх-вниз таскать. Ну, не на восемь этажей, а всего на семь ангстремов, какая разница, — машина! Механизм! Главное — безотказный, на пол пути не застрянет, техника вызывать-ждать не надо. Молодец Баджич!

Но только и в Британии, понимаете, не хуже. Один такой англичанин, и фамилия типично английская — Хоторн, даже Баджича превзошел. У Баджича органические молекулы сложные все-таки, а этот Хоторн другую машину сделал, только на неорганических молекулах. Хоть и попроще, конечно, а тоже работает. Он такую молекулу химически соорудил, металлокарборан называется: в середке атом никеля (отсюда и "металл" в названии), а сверху и снизу к этому никелю две конструкции из атомов присоединены. В каждой конструкции по 11 атомов: пять снизу, соединенных в виде пятиугольника, пять сверху таким же пятиугольником, верхний к нижнему привязан химическими связями, а к нему еще один атом прикреплен совсем наверху, как звезда на елке. В нижнем пятиугольнике два атома — углерод, карбон по-английски, а 9 остальных — чистый бор. по-английски тоже "бор" будет, отсюда и "карборан".

И что интересно: у этого металлокарборана тоже есть две устойчивых формы, и он может из одной в другую переходить и гам оставаться. Ему для этого всего-то и нужно, чтобы электрон к никелю присоединили снаружи или фотоном света осветили: верхняя конструкция — раз! — и повернулась относительно нижней на 140 градусов. А отнимешь электрон или снова фотоном осветишь—она обратно повернется, в исходное состояние. Та машина, Баджича, она как лифт работает, а эта, Хоторна, — бери выше! — как включатель-выключатель! Или того лучше — как дигитальный элемент. Не повернута нижняя конструкция относительно верхней — это как О, повернута — как I. Хоть целую память на таких молекулах собирай, целый, значит, молекулярный компьютер!

И куда это только мы идем такими вот темпами?! Не иначе, как прямиком в наномеханику, вот что я вам скажу. К микрокомпьютерам да к микророботам, только люди и будут в натуральную величину, а всего остального и глазом не увидишь — только в микроскоп! Вот славно-то будет: человек себе идет, а вокруг невидимые машины шуруют, суетятся, работают на него, охраняют, лечат — совсем, как у Лема в фантастике. Одно слово — нано!

ИСТОРИЯ НАУЧНОЙ МЫСЛИ

Сергей Смирнов

Век XVII. Время Кеплера

Начало в "3-С" № 2,2006 г.

Восемь лет прошло с тех пор, как умерли Галилей и Ришелье, а в революционной Англии родился Ньютон. Отгремела Тридцатилетняя война, английская революция вошла в стабильный режим диктатуры Кромвеля. Многие англичане готовы примириться с новой властью — благо, она уважает собственность и терпит разные культы христианского учения. Показательны карьеры двух математиков: Джона Валлиса и Томаса Гоббса. Первый — вундеркинд по части расчетов, сын бедного священника — смолоду выбрал церковную карьеру, стараясь не вмешиваться в политику. Но революция все перевернула вверх дном. Талант Валлиса оказался востребован в шифровальном деле, при штабе парламентской армии. Валлис стал даже членом парламента, и в этом качестве голосовал против казни Карла I Стюарта. Этот поступок зачтется математику через десять лет, когда Карл II вернется в Англию по зову бесхозного парламента — Валлис займет пост королевского капеллана. И сыграет важную роль вучреждении Королевского Общества в 1662 году — наравне со своим младшим другом, Робертом Бойлем.

Иная судьба выпала Гоббсу. Он родился в год разгрома Великой Испанской Армады (1588), в юности путешествовал по Италии и попал под влияние Галилея. Позднее пожилой роялист стал учителем математики у королевских детей - включая будущего Карла II. Вместе с ними Гоббс очутился в эмиграции — на содержании у французского правительства. Но сейчас кардинал Мазарини готов признать диктатора Кромвеля; почему бы безработному Гоббсу не вернуться на родину, где ему ничто не грозит? Он, кажется, понял глубинную суть революционного процесса: люди не умеют жить без поклонения тем или иным богам и драконам! Бога могут звать Христом, Аллахом или Буддой; священным драконом может служить британская монархия, секта пресвитериан или революционная армия, нареченная Новой Моделью.

Исаак Ньютон

Карл I

У всех драконов есть общая черта: толпы людей собираются вокруг них, образуя партии, церкви или наши. Революция сокрушает одних драконов — только для того, чтобы заменить их другими, тоже требующими жертв. Можно ли приручить и воспитать дракона так, чтобы он не пил лишней крови? Вероятно, да — но это будет не проще, чем приручить слона или кита! Даже сложнее: ведь мало кто ценит льва за его дикий нрав, а от королей и диктаторов ждут прежде всего благодетельного страха.

Пора выразить эти мысли в книге, назвав ее "Левиафан" — по имени библейского морского чудища! Затем можно переселиться внутрь нынешнего британского дракона, именуемого Республикой (Commonwealth) и постараться выжить в этой среде, ибо иной родины не дано...

Жаль, что математик Гоббс не владеет искусством красивой речи и бойкого письма! Будь его книга написана так, как писал Макиавелли — она тоже стала бы бестселлером на все времена! В грядущие века Гоббса славили бы, как первооткрывателя Социальной Мегасферы, паразитирующей на Человечестве снаружи — как Микрофлора паразитирует внутри отдельного человека...

Галилео Галилей

Оливер Кромвель

Впрочем, Микрофлору еще не открыли: для этого нужны очень хорошие микроскопы.

Построить их сложнее, чем хороший телескоп. Но скоро упорный британский механик Роберт Гук займется этим трудным изобретением. Тем же делом займутся ровесники Гука: Марчелло Мальпиги в Италии, Антон Левенгук и Ян Сваммердам в Нидерландах.

К концу века микроскопия живых тканей станет очередной "горячей точкой" вечно юного естествознания. А пока бал правят астрономы. Великому Кеплеру повезло трижды: он открыл законы движения планет вокруг Солнца, он наблюдал огромную яркую комету (ее потом назовут именем Галлея) и поразительно яркую Новую звезду (такое чудо опять вспыхнет возле нашей Галактики через 380 лет).

Но Кеплеру не довелось обнаружить во Вселенной иные группы тел, обращающиеся вокруг центрального светила: спутники планет или кратные звезды. На них можно проверить универсальность трех законов Кеплера!

И вот, Джованни Риччоли в Болонье открыл звезду-спутник у хорошо знакомого Мицара — довольно яркой звезды в Большой Медведице.

Скоро в той же Болонье Джованни Кассини измерит периоды обращения спутников Юпитера с помощью маятниковых часов и подтвердит справедливость законов Кеплера в этом случае. Точность таблиц Кассини будет такова, что его коллега Оле Ремер сумеет рассчитать по ним скорость света!

Но пока гелиоцентричная картина Вселенной, нарисованная Коперником и Кеплером, не считается общепризнанной. Составляя первые карты Луны, тот же Риччоли и немец Ян Гевелий назвали крупнейшие кратеры в честь классиков: Гиппарха, Птолемея и Тихо Браге. Более скромные объекты получили имена новаторов — Аристарха и Коперника; но имя Кеплера на Луне пока не уместилось, всему свое время!

Исганн Кеплер

Еще два человека не подозревают, что их имена со временем попадут на карту Луны - это Отто Герике из Магдебурга и лейденский студент Христиан Гюйгенс.

Этот талантливый юноша скоро откроет кольцо Сатурна и угадает, что оно может состоять лишь из пыли, снега и камней. Гюйгенс также первый оценит расстояние до Сириуса, сравнивая яркость этой звезды с яркостью Солнца. Наконец, Гюйгенс изобретет и построит первые точные часы с маятником. Без этой новинки астрономы бессильны в решении многих насущных задач! А еще Гюйгенс составит и решит первое дифференциальное уравнение колебаний маятника или обращения планеты вокруг Солнца... Вот такая молодежь подрастает на плечах у покойного Кеплера, Галилея и их здравствующих учеников.

Видимо, самый упорный из них — Отто Герике, нынешний губернатор Магдебурга, восстановитель родного города после кошмаров Тридцатилетней войны. Услышав об измерениях давления атмосферы, проведенных Эванджелистой Торричелли в скромной трубке с водой или ртутью, Герике решил поставить более яркий и впечатляющий опыт. Он уже построил первый (плохонький) вакуум-насос и готовит "Магдебургские полушария", которые не смотуг разделить две четверки лошадей.

Эту природную силу нужно использовать на благо людей!

Между делом Герике заметил, что колокольчик не звенит в вакууме, свеча там не горит, а мышка не выживает. Почему? Это — темы для молодых исследователей, вроде Гука и Бойля в Англии...

А еще есть странные свойства электрических зарядов. Герике открыл два сорта зарядов, которые "съедают" друг друга. Он также заметил, что два одинаковых заряда не притягивают, а отталкивают друг друга — хотя два разных заряда притягиваются. Почему? Полную ясность в этом вопросе наведут лишь Планк и Эйнштейн в начале XX века. Перед этим весь XVIII будет заполнен измерением электрических эффектов, замеченных магдебургским инженером и градоначальником. Не зря его имя попадет на карту Луны!

Кстати, неутомимый литератор Сирано де Бержерак уже описал воображаемое путешествие на Луну с помощью многоступенчатой ракеты. Как легко опережает фантазия писателя упорные поиски инженеров и скучные расчеты экономистов!

Что, если сообщить Бержераку, что первые люди ступят на Луну лишь через триста лет? А их ракета будет построена для переброски из Америки в Европу некой сверхбомбы через Южный полюс?

Вряд ли удалой француз удивится - человеческая натура мало меняется с веками!

Покойный Декарт легко узнал бы себя и своих коллег в членах коллектива Бурбаки, которые "сдублируют" старика Евклида в далеком XX веке. Тихий умник Ферма, укрывшийся в родной Тулузе от политических безумств Парижа, тоже нашел бы своих двойников в XX столетии. Индиец Рамануджан и француз Гротендик, японец Танияма и англичанин Уайлз... Все они будут создавать новые математические миры из подручных, давно знакомых предметов — чисел и фигур, которые (как недавно выяснили Декарт и Ферма) двойственны друг другу.

Декарт начинал с кривых на плоскости и превращал их в алгебраические уравнения, освоенные Виетом полвека назад.

Роберт Бойль и Роберт Гук

Ферма стартовал от натуральных чисел вслед за стариком Пифагором с острова Самос и чуть более молодым Диофантом из Александрии. В отличие от них, Ферма владел позиционной записью чисел и многочленов. Это расширило ансамбль его мысленных образов настолько, что он шутя решает многие задачи, недоступные мудрейшим эллинам.

Так они научились строить циркулем и линейкой правильный пятиугольник, но остановились в бессилии перед семиугольником. Ферма же глубже вник в природу простых чисел и сообразил, что полезнее будет строить правильный семнадцатиугольник. А за ним — многоугольники с числами сторон 257,65537 и так далее.

Все эти простые числа имеют вид, 22к+1. Вероятно, эти и только эти многоугольники подчиняются циркулю и линейке!

Как можно доказать эту красивую гипотезу? Для начала нужно заменить точки плоскости комплексными числами. Итальянцы давно их придумали. но не смогли придать им явный геометрический смысл. Ферма тоже на это не способен, ибо он не общался ни с одним из итальянских первооткрывателей. Комплексные числа остаются чем-то вроде "Левиафана" Гоббса. Приручить их в одиночку Ферма не успеет и не доживет до образования Академии наук, которая впервые объединит весь ученый люд Франции. В итоге построение правильного семнадцатиугольника отложится на сто пятнадцать лет пока на европейской сцене не появится Карл Гаусс, превосходящий Ферма мощью математического воображения. Но это будет совсем иная эпоха — освещенная и вздыбленная другими революциями.

ПОНЕМНОГУ О МНОГОМ

Любви все возрасты покорны

Вот уже более 700 лет во многих странах мира 14 февраля отмечается самый романтичный праздник года, который с особым волнением ждут все влюбленные, — День святого Валентина.

Скептики утверждают, что День святого Валентина, так полюбившийся россиянам, придумали хитроумные менеджеры, чтобы увеличить объем продаж в период между рождественскими праздниками и следующими торжествами. На самом деле все было иначе. Во времена императора Клавдия II в Риме объявился проповедник Валентин. Он защищал христиан, а главное — словно по волшебству, исцелил юношу от эпилепсии, а девушку от слепоты. За такие "подвиги" он был приговорен к смерти и обезглавлен 14 февраля 269 года. Христиане возвели его в ранг святого, тем более что исцеленные им юноша и девушка пламенно влюбились друг в друга.

В средневековой Европе эта романтика очень понравилась. И к разным праздникам прибавился еще один — 14 февраля. Его назвали Днем всех влюбленных. В первые века существования праздника его отмечали очень просто. Считалось, что в этот день девушка первая может открыть свое сердце мужчине. И еще, что первый мужчина, которого она встретит в этот день, должен стать ее женихом. Символом Дня святого Валентина стала фиалка. Этот цветок считался талисманом влюбленных. А "валентинки" — красочные открытки с изображением влюбленной парочки — присылали с непременной надписью: "I love you". Ну, а девушка, которой посчастливилось набрать целый ворох анонимных признаний, может считать себя героиней дня. И, конечно, в этот день нельзя появляться на глаза своей любимой без подарка. Им может стать любая вещь, но обязательно в виде сердечка: конфеты и пирожные, женские украшения и безделушки — чего только не выдумала индустрия для того, чтобы помочь нам один раз в году объясниться в любви.