Волшебный мяч

Димка представил, как Санька Фёдоров, Зина, Наташа, весь класс каждый день получает единицы… И у него дух захватило!

— Действительно, — сказал Димка, — тогда тройка была бы как пятёрка, двойка — как тройка, единица стала бы положительной оценкой.

И как только он подумал об этом, Лень окончательно овладела им: Лень всегда овладевает человеком, когда он начинает обвинять товарищей в своих неудачах, а плохие знания выдавать за хорошие.

6. Что произошло на большой перемене

Когда после урока физкультуры ребята вернулись в класс, то обнаружили, что Димы нет в школе.

Никто вначале не поверил. Ещё такого с Димкой не случалось, чтоб он удирал с уроков.

— Наверное, заболел и его отпустили врачи, — сказал Санька Фёдоров.

— Но портфель остался, — сказала Наташа. — Глядите, его ручка, тетрадь по арифметике и моя тетрадь… Он наполовину списал моё домашнее задание. Я ему не разрешала, он сам взял.

— Как не стыдно! Видел бы Юрий Гагарин!

— Он — нечестный пионер!

— Где он? — заволновались ребята и побежали по школе искать Димку. Заглянули в буфет, в раздевалку, в библиотеку, где на большой перемене меняли книги. Санька Фёдоров полез зачем-то на чердак, но дверь на чердак была закрыта на огромный висячий замок. За такой замок Димка не мог проникнуть на чердак.

— Нет нигде!

Ребята задумались.

Событие произошло невероятное, и дежурная по классу Зоя не знала, что сказать учительнице.

— О, посмотрите! — вдруг крикнула она и показала на стенную газету.

Стенная газета висела на прежнем месте. Всё на ней было, как утром: статья пионервожатого о летних каникулах, вырезка из «Советского спорта» о предстоящей Олимпиаде-80, но вместо карикатуры на Димку и старушку Лень — чистое место. Вернее, ученик, изображавший Димку, оставался на месте, пустое место было там, где должна была красоваться старушка с поганкой на голове. Ни одной, самой лучшей резинкой в мире нельзя так хорошо стереть.

— Я собственной рукой рисовал, — сказал Санька Фёдоров и пощупал то место, где прежде была нарисована Лень. И уши у него от удивления зашевелились, но никто не засмеялся, было не до смеха.

Тут в класс случайно заглянула школьная уборщица тётя Даша. Она много лет работала в школе и досконально знала, что может произойти с учеником во время учёбы: ученики во все времена очень похожи друг на друга, всегда среди них есть отличники и неуспевающие, встречаются озорники и любители разговоров, нерадивые, вроде Димки, которые норовят списать у товарища, бывают и любители подсказок, шпаргалок… Когда тётя Даша взглянула на стенгазету, она сразу схватилась рукой за сердце, сразу села на учительский стул и сразу поняла, что произошло.

— Погибает ваш товарищ! — сказала она, чуть не плача от огорчения. — Ой, лихо пришло! Потеряете вы на всю жизнь своего товарища Диму!

— Как так? — забеспокоился класс. — Он в аварию попал? Он смертельно заболел?

— Очень просто, — сказала тётя Даша, продолжая держаться за сердце, — останется он на второй год, чует моё сердце.

— Разве так теряются? — не поверили ребята.

— Именно так и теряются на всю жизнь, — подтвердила тётя Даша. — Вы в четвёртый перейдёте, он в третьем застрянет, и всё. Никогда не догонит вас. И в разное время вы будете школу оканчивать.

— Не может быть! — не поверили ребята.

— Может! — сказала твёрдо тётя Даша. — Если вы его немедленно не спасёте. От Лени его надо спасти! Видно, кто-то из вас помог ей пробраться в нашу школу.

Ребята замолчали, потому что каждый думал над словами уборщицы, но никто не хотел признаваться. Санька Фёдоров чувствовал свою вину в том, что не пригласил Димку в футбольную команду. Ещё в первом классе, когда мальчишки играли в футбол, Димка попросился защитником, а Санька прогнал: «Уходи! Ты бегать не умеешь!» Зоя винила себя в том, что слишком поздно подняла вопрос о Димке на редколлегии — давно надо было бы его пропесочить, чтоб не ленился.

Каждый находил у себя кусочек вины… У одного кусочек, у другого кусочек… В сумме получалась целая огромная вина. Конечно, больше всех был виноват сам Димка. Но за это он теперь и страдал.

Наташа тоже думала: «Ах, зачем я вчера его одного оставила!»

В общем, у всех настроение испортилось. Что делать?

— А где он сейчас? — спросила Зоя.

— Лень им овладела, — сказала тётя Даша, — значит, увела с собой.

— Куда увела?

— Этого не знаю, — сказала тётя Даша, — мною Лень никогда не владела. Я всю жизнь работаю за себя и за вас, за многих. Хотя, постойте, слышала я, что годов пять назад, может, и больше, был похожий случай в какой-то школе, номера не помню. Там овладела Лень чуть ли не целым классом. Исправляли класс. Точно исправляли. Шуму было на всех совещаниях.

— Как исправляли?

— Не скажу. Куда-то ходили, что-то говорили, может, писали… Ходили точно! Тут не заходишь, забегаешь.

— А куда ходили? В гороно?

— Ходили туда, где Лень приютилась, и боролись с ней.

— И мы пойдём! — заявили ребята. — Будем бороться! Мы её победим. Мы Димку спасём… на второй год не дадим остаться. Только где эта Лень приютилась.

— Искать надо, не лениться! — сказала тётя Даша.

— Тоже верно! Будем искать! Пошли искать на все четыре стороны!

— Всем нельзя! — объяснила тётя Даша, поглядывая на ручные часы, потому что пора было давать звонок на урок. — Если все броситесь на все четыре стороны, в школе никого не останется. Опять шум будет. Под ответ попадёте и меня подведёте. Пусть кто-нибудь один идёт, борется за класс. Если не справится, может на подмогу позвать.

— А кто пойдёт?

— Наташа должна, — сказала Зоя. — Она мне вчера по телефону звонила, что она — шеф. И с Димкой за одной партой сидит.

— Я… я… — замялась Наташа, дело-то принимало неожиданный оборот.

— У меня уроки по музыке, — сказала она.

— Уроки у тебя будут вечером, — сказал Санька Фёдоров. — Я бы пошёл, но мы с ним в принципиальной ссоре. Пойдёшь ты!

— Как я пойду? Куда я пойду? Я боюсь! — сказала Наташа, первый раз в жизни пытаясь уклониться от поручения.

— Тут бояться нечего, — успокоила её тётя Даша. — Что вы делали на прошлом уроке?

— Играли в баскетбол… В спортзале.

— Тогда дайте Наташе баскетбольный мячик, — сказала тётя Даша. — Так думаю: если Дима от мяча прятался, значит, мяч и должен знать, куда Дима делся. Мячи — народ горячий, всюду свой нос суют. В окно мне сколько раз залетали, не сосчитать. Ты, Наташа, когда выйдешь из школы, то пасани мяч впереди себя. Он след Димы найдёт. Покатится, ты за ним, только не отставай. В учительской скажу, что дала тебе общественное задание и отпустила с уроков. Теперь хватит совещаться, пора за парты садиться.

Тётя Даша пошла в коридор, дала звонок, начался третий урок.

На прощание ребята предложили Наташе пионерский горн.

— Зачем он мне? — начала отказываться Наташа, — и так тяжело с двумя портфелями. Ещё горн.

— Бери, — сказали ребята. — Если совсем худо придётся, дашь сигнал. Мы услышим и прибежим на выручку. Самое главное у пионеров — дружба и взаимовыручка. Запомни это!

7. Про то, как баскетбольный мяч показывал дорогу

Вышла Наташа из школы, бросила мячик — чуть толкнула рукой, он и покатился, как клубок ниток, дорогу указывает.

Бежит, катится мячик, Наташа за ним еле поспевает…

Чтоб веселее было идти, она запела песню:

Шли ребята походным строем, Видят: друг их замедлил шаг. Встали рядом: «Ну, что с тобою? Если трудно — давай рюкзак!..» Мы дружно шагаем из класса в класс, Помня с уроков первых: Много друзей окружает нас — Смелых, весёлых, верных… И если товарищ ошибся вдруг, Случайно свернул с дороги, Помни, что ты — настоящий друг, Будь, если надо, — строгим!

Прошла она двор родного дома, соседний двор, вышла на незнакомую улицу, затем остановилась на трамвайной остановке.

Подъезжали разные трамваи, люди садились в них, выходили, а мячик лежал у ног, не шевелился. И вдруг подъехал грузовой трамвай, сзади к нему прицеплена платформа, на платформе лежали железобетонные балки, панели, видно, трамвай вёз их в новый микрорайон, на строительную площадку, где дома строятся.

Мяч подпрыгнул и оказался на платформе. Наташа догадалась, что ей необходимо сесть именно на этот трамвай.

Она подбежала к головному вагону и всё-всё рассказала вагоновожатому. Про себя, про Димку, про бабушку, про то, что случилось на первом и втором уроках. Попросила подвезти.

Вагоновожатый тоже в детстве учился в школе, он отлично понял обстановку и согласился подвезти Наташу.

— Садись, девочка, поехали по моему рабочему маршруту!

Конечно, по инструкции подобного делать не разрешалось: возить посторонних, но бывают исключения из правил, как в русском языке. Наташа в данный момент оказалась исключением.

Девочка встала рядом с вагоновожатым. И поехали они по городу. Всё дальше и дальше от школы, всё ближе и ближе к месту, где Лень приютилась, куда из-за своей неосмотрительности попал ученик третьего класса Дима. Назывался тот край страной Ленивией.

8. Про тех, кто жил в стране Ленивии

А жили в этой стране одни лодыри, что ни в сказке сказать, ни пером описать.

Это было царство Лени. Не то чтобы целое царство-государство, а так. Серединка на половинку, в общем, не поймёшь толком, что такое, — тихий тёмный уголок, огороженный старым, трухлявым забором. Бывает, что среди новых светлых многоэтажных домов притаилась деревянная избушка, увитая хмелем. Вот и Ленивия притаилась, спряталась, вроде бы и незаметна она среди девятиэтажных домов, вроде бы её и нет, а на самом деле есть.

Слушайте, что произошло с Димкой.

Как известно, им овладела Лень, взяла за руку и повела за собой. Димка и не заметил, как она проходными дворами, ходами-переходами, а где и на красный свет, не слушая милицейских свистков и ругани шофёров, привела его к своей стране. Чтоб не обращали внимания на её поганку, она сверху платочком прикрылась, вроде бы у неё высокая модная причёска. Привела Матушка Лень Димку к трухлявому забору, нашла парадный вход в страну — постучала в старую, скрипучую, оторванную доску.

— Открывай ворота! Встречай госпожу Лень, Верный Страж!

Она достала табакерку, понюхала табак, чихнула.

За забором никто не отозвался, только было слышно, как гудела большая ленивая муха.

— Ох, вечно у нас безобразие! — виновато улыбнулась старушка. — Верный Страж, ты слышишь меня, твою госпожу?

— Откуда я знаю, может, ты это вовсе и не ты? — донёсся хриплый голос. — Ходят тут разные. Надысь кот забежал, а поутру змий с неба свалился.

— Какой такой змей? — заволновалась старушка, прилаживая глаз к щели в заборе.

— Знамо какой, летательный. Страху натерпелись.

— Где змей, не вижу? — вертелась у щели старушка — подглядывать ей было очень неудобно.

— На проводах, видишь, висит. Какой мальчишки пущают. Запустили змея, а он в проводах запутался.

— А… — сказала старушка, отходя от щели. — Напугал. Хорошо, что мальчишки за ним не прибежали. Было бы сражение! У-у-у! Всех бы в паутине испачкала.

Вдруг она неожиданно тонким голосом завизжала:

— Открывай ворота! Я тебя!..

— Слышу! Слышу! Бегу! Тороплюсь! Ах, шишку чуть не набил, — послышался тот же вялый голос, но никакого движения за забором не было.

— Со мной мальчик пришёл, — продолжала кричать Матушка Лень. — Смотри, какой он воспитанный. Спокойный! Красавчик!

— Некогда мне, — опять прозвучал хриплый голос, — я спать хочу. Пущай сам открывает, раз красавчик.

— Он не простой красавчик, он ленивый!

— Я ленивее, — продолжал препираться Верный Страж. — Аж самому страшно, до чего лодырь, противно смотреть со стороны.

— Нет, он ленивее!