Про Костю даже рассказывали, что он однажды чуть ли не целый километр полз на коленях за каким-то ничтожным жучком, чтобы выяснить путь его передвижения. И хорошо еще, что жук быстро утомился и забрался в земляную норку, а то бы Костя мог ползти за ним невесть сколько.

Но на этот раз опытное просо не очень радовало Костю. Оно выглядело не лучше, чем в поле у колхозников.

Костя заявил юннатам, что если они и дальше так будут ухаживать за просом, то из их опыта ничего путного не получится.

– Ну, а как за ним ухаживать? Как? – расстроилась Варя. – Я вот и агронома спрашивала, и бригадиров, и Федора Семеновича перед отъездом в город – все говорят, что правильно ухаживаем.

– Может, оно и правильно, да толку мало, – стоял на своем Костя. – Раз уж по заданию колхоза работаем, так вот какое просо выгнать надо – по пояс! Чтобы ахнули все!

Витя Кораблев, который записался в просяную бригаду только потому, что там работала Варя, от души рассмеялся:

– А по маковку не хочешь? Ох, и затейливый ты, Ручей гремучий!.. Все-то тебе не по душе да не по сердцу!

И он принялся уверять юннатов, что просо растет нормально и нечего им слушать Ручьева.

Но Костя все же настоял на том, чтобы послать письмо в Москву, Андрею Новоселову, и спросить у него, как ухаживать за просом.

Сын конюха Тимофея Ивановича, бывший ученик высоковской школы, а теперь научный сотрудник Всесоюзной академии сельскохозяйственных наук имени Ленина, Андрей Новоселов охотно поддерживал с юннатами переписку, присылал им семена, давал советы.

Письмо Андрею было послано, но ответ почему-то задерживался.

Как-то раз Костя зашел к деду Новоселову, чтобы узнать, не было ли от Андрея какой весточки.

– Давненько сынок не писал, – ответил старик. – Похоже – срочное задание выполняет.

– Вот и нам Андрей не отвечает! Мы его насчет проса спрашивали.

И Костя рассказал о неудачном юннатском опыте на пришкольном участке.

– А ты бы, Костюшка, по колхозам походил. Вот в «Заре», говорят, неплохое просо растет, – посоветовал дед Новоселов.

Мальчик отправился в Соколовский колхоз «Заря», но ничего поучительного там не обнаружил. Потом он побывал еще в нескольких колхозах, и повсюду посевы проса выглядели не лучше высоковских.

Только в отдаленном денисовском колхозе «Реконструкция» Костя случайно обнаружил небольшую делянку с хорошо разросшимися стеблями проса. Он разыскал заведующего хатой-лабораторией, старика Свешникова, и принялся расспрашивать, как тот ухаживал за просом.

– Уход обыкновенный, – ответил Свешников. – Я только посеял его немного иначе. Вспомнил, как мой отец советовал: «Сей просо редко – попадешь метко. Чтобы каждому стебельку просторно было». Я так и сделал. А оно, видишь, тоже небогато как выросло.

– Все равно лучше нашего, – признался Костя. – И выше, и стебли сильнее… А мы вот не догадались так посеять.

Он вернулся домой вконец расстроенный. Как видно, их опыт с просом в этом году не удался. Придется с будущей весны начинать все заново. А жалко, что лето пройдет впустую!

Несколько дней Костя не показывался на просяной делянке, отсиживался дома и упорно что-то обдумывал.

Варя к этому времени ушла с пионерами в поход и ухаживать за просом поручила Вите Кораблеву. Он начал с того, что созвал всю «просяную бригаду» на прополку.

Явился и Костя. Он предложил вместе с сорняками вырвать половину кустов проса.

– Простору им нет, растениям… Задыхаются они, – пояснил он.

Ребята удивились, а Витя пренебрежительно отмахнулся:

– Начинаются фокусы! Много ты понимаешь, агроном участковый!

– А ты послушай, что Свешников из Денисовки говорит…

– Дай тебе волю, Ручей гремучий, ты наломаешь хворосту! – И Витя заявил, что ухаживать за просом будут по старой инструкции.

Но Костя не успокоился. Однажды утром Кораблев застал его на второй просяной делянке, что находилась в дальнем углу пришкольного участка. Мальчик безжалостно прореживал посевы проса.

Витя вышел из себя. Он закричал, что не позволит Ручьеву самоуправничать и губить на делянке посевы.

– Уходи прочь! Я бригадир… я отвечаю!

Витя забежал сзади, изловчившись, схватил Костю за плечи и потащил с делянки.

– Не тронь лучше! – вырвался тот.

Витя побежал за юннатами.

Когда они собрались, Костя уже успел проредить почти всю делянку.

Ребята ахнули: вырванные из земли хорошо прижившиеся стебли проса валялись в куче вместе с сорняками.

– Смеется над нами Ручьев! – возмутился Витя. – Мы работали, старались, а он повырывал все с корнем!

Юннаты обвинили Костю в озорстве, в неорганизованности и других смертных грехах. Они грозили исключить его из «просяной бригады».

В спор вмешался староста юннатского кружка Митя Епифанцев. Он сказал, что Костя Ручьев излишне погорячился, но он прав: юннат потому и юннат, что он всегда ищет новое, придумывает, испытывает. И пусть Костя заканчивает опыт с просом по-своему: удастся – хорошо, не удастся – он из этого извлечет серьезный урок.

Юннаты переглянулись: Митя, пожалуй, ловко придумал! Вот теперь Костя сам себя и высечет. Кому же не ясно, что с делянки, где вырвана половина посевов, хорошего урожая не получишь!

– Пусть отвечает, коли так, – согласился Витя. – Можем вторую делянку навечно закрепить за Ручьевым. А осенью мы еще поговорим о его дисциплине…

С этого дня Костя стал работать один. Он попытался перетянуть на свою сторону Пашу Кивачева и Васю Новоселова, но те отказались.

– Замутилось у нас все. Больше шума, чем дела. Отпишусь, я, пожалуй, из юннатов, – сказал Паша. – Давайте лучше в колхозе работать. Там дела поважнее.

И Костя согласился с приятелем. В бригадах шла трудовая страда. Каждый день ребятам находилась какая-нибудь работа: то они бороновали пары, то пололи хлеба, то сушили и сгребали на лугу сено.

На уход за опытным просом у Кости не хватало времени. Прореженная делянка все гуще зарастала сорными травами.

Костя понял, что из его опыта ничего дельного не получится, махнул на делянку рукой и больше не показывался на пришкольном участке.

Глава 7. НА «КАТЕРЕ»

Все утро Колька Ручьев пропадал неизвестно где. В полдень он прибежал домой, выпил наспех кружку молока, отрезал ломоть хлеба, прихватил из чугунка пяток картошек в мундире и принялся засовывать их в карман.

Костя тоненько присвистнул. Нет, так дело не пойдет! Что же поделаешь, если нет у них теперь ни отца, ни матери. Но обед есть обед, и он должен проходить не хуже, чем в других семьях, – чинно, неторопливо, в положенное время.

Да и к тому же, зачем он сегодня утром старался, готовил щи из свежей капусты, бегал к соседке то за советом, то за луком? Смешно, в самом деле, обедать одному, самому себе подливать щей из чугунка, самого себя угощать и похваливать!

– Колька, стоп! – голосом, не допускающим возражений, приказал Костя и загремел заслонкой у печи. – Обедать будем все вместе. Сейчас Сергей придет.

– Так я же сытый! – взмолился Колька. – А потом, мне и по делу бежать надо.

Костя насмешливо оглядел братишку: удивительно, до чего деловой человек стал этот Колька! Один вид чего стоит – рубаха измазана землей, руки зазеленились.

– Ты что, Колька, в команду пластунов записался? Или за горохом к кому-нибудь лазил?

– Такими делами не занимаюсь, – обиделся братишка. – Я, можно сказать, ваши грехи покрываю.

– Какие еще грехи? – Костя застыл с ухватом в руке.

– Да, да… Запустили свое хваленое просо, а мы поли за вас, гни спину!

– Меня это теперь не касается, – нахмурился Костя.

– Понятное дело: загубил вторую делянку и носа к юннатам не показываешь. Выдохся, все пары вышли!

– Это кто говорит так? – Костя грозно шагнул к брату.

– Витя Кораблев говорит. – Колька на всякий случай подался поближе к двери. – Вот погонят тебя из юннатов, будешь знать!

Решив, что брат наголову разбит его доводами и теперь не посмеет силой усаживать за стол, Колька шагнул к двери.

– А обедать все равно будешь! – настойчиво сказал Костя.

Колька готов был возмутиться такой несправедливостью, но тут в избу вошел старший брат, Сергей, рослый, скуластый парень с крупными чертами лица.

– Как на катере? – Сергей снял пиджак, повесил его на гвоздь у двери и, оставшись в одной линялой матросской тельняшке, мельком оглядел избу. – Вижу, вижу: полный порядок. И команда вся в сборе. Тогда свистать на обед. Корми, Костя!.. А ты, Микола, полей мне. Не в службу, а в дружбу.

Скрепя сердце Кольке пришлось покориться.

Захватив ведро с водой, Сергей вышел в проулок, снял тельняшку.

Колька лил брату на шею студеную воду и обдумывал, как бы это половчее пожаловаться на Костино самоуправство. Но на руках Сергея, опушенных золотистыми волосами, так молодо и легко играли и перекатывались желваки мускулов, что мальчик невольно засмотрелся.

«Сильный он у нас… морячок! – с уважением подумал Колька. – Кого хочешь поборет и морским узлом завяжет».

Он потрогал тугой бицепс на правой руке Сергея и вздохнул. Когда же у него будут такие мускулы?

Да и вообще, старший брат у них деловой, серьезный, таким можно только гордиться. Во время войны Сергей был бравым старшиной первой статьи на торпедном катере «Удалой», заслужил три боевых ордена и пять медалей, а сейчас он работает председателем правления колхоза.

Только брат почему-то редко вспоминает о своей матросской службе, а все больше рассказывает Косте и Кольке о том, что у них в колхозе к Новому году будет пущена в ход электростанция, начнет работать свой радиоузел, появятся три грузовые машины…

Спору нет-это, конечно, хорошо, но нельзя же забывать и про боевые дела на фронте!

Что до Кольки и Кости, то они могли часами рассказывать приятелям о наградах Сергея, о его матросской службе, о подвигах торпедного катера «Удалой» и просто о море. В их представлении оно было картинно-синим при солнце, фиолетовым – вечером, свинцовым – в бурю. Опасной, тяжелой, но вечно солнечной, вольной казалась им жизнь на море.

Не желая, чтобы матросская слава брата так скоро забылась, Костя с Колькой поддерживали ее, как могли, – старую бревенчатую избу с резными наличниками на окнах называли «катер» и по всякому поводу старались объясняться на морском языке: по утрам не будили друг друга, а «свистали побудку»; пол не мыли, а «драили палубу»…

Умывшись, Сергей с братьями сел обедать. Он достал книжку, положил ее на край стола и зачитался. Щи он ел, не глядя в тарелку.

Колька решил созорничать – отодвинул тарелку в сторону, и Сергей, точно слепой, долго шарил ложкой по столу. Братишка прыснул в кулак.

– Не балуйся, Микола! – погрозил ему пальцем Сергей, обнаружив проделку.

Обедать Кольке стало скучно. Он наспех поел щей и покосился на дверь. Но Костя сегодня был на удивление хлебосолен-то и дело подкладывал Кольке хлеб, под ливал густых дымящихся щей.

– Кушай, Микола, поправляйся! Смотри, щи-то какие – в звездочках, с мясом…

– Сережа, – не выдержал Колька, – чего он меня, как гуся на убой, откармливает! Это он нарочно… я знаю. Из-за проса все!

Но Костя и глазом не повел, а только деловито заметил Сергею, что Кольке надо поправляться.

Сергей на минуту вскинул голову:

– Правда, Микола, отощал ты у нас за лето. Ешь больше! – и опять опустил глаза в книжку.

А обеду, казалось, не будет конца. После щей Костя подал картошку с грибами, потом молоко.

Когда наконец отяжелевший Колька выбрался из-за стола, его потянуло подремать. Но он стойко преодолел этот соблазн и, тяжело передвигая ноги, вышел из избы.

На свежем ветерке он быстро взбодрился, заглянул с улицы в окно, показал Косте кукиш и весело пропел:

А вы просо сеяли, сеяли…

А мы его выполем, выполем!..

– Что это он? – удивился Сергей.

– Пообедал крепко, вот и веселится! – хмыкнул Костя.

После обеда Сергей мельком взглянул на часы: «Ага, минут сорок можно!», достал тетрадь, пузырек с чернилами и принялся что-то писать.

Он учился на первом курсе заочного сельскохозяйственного института и использовал для занятий каждую свободную минуту.

Костя, на цыпочках передвигаясь по избе и обходя наиболее скрипучие половицы, бесшумно убрал со стола посуду, подмел пол.

На полочке, между окнами, он заметил стопку ученических тетрадей. Мальчик заглянул в одну, в другую. Это были тетради Сергея по химии, математике, ботанике.

Писал Сергей крупными кособокими буквами, строчки загибались книзу. Встречались и кляксы, тщательно затертые резинкой. Тетради были аккуратно обернуты в газету, в каждой лежал листок промокашки.

«Как у Кати Праховой», – подумал Костя о своей однокласснице, аккуратные тетради которой учителя всегда ставили ребятам в пример.

Просмотрев тетради, Костя стал спиной к печке, скрестил руки и принялся наблюдать за Сергеем.

А любопытно, когда здоровый, плечистый парень сидит над тетрадями и книжками, пыхтит, ерошит волосы, дергает себя то за кончик носа, то за губы, поминутно клюет пером в пузырек с чернилами!..