Людмила Алексеевна кивнула. Что она могла сказать? Согласившись на сделку, она потеряла право диктовать условия. Теперь она могла только следовать им.

Из дневника Зои

Она снова по врачам ходит. Вчера сидела и плакала тихо на кухне. Она меня не заметила, а у меня аж мурашки по коже забегали, так жалко ее стало. Видно, плохие новости получила. Обычно она делиться со мной своими проблемами, а тут замкнулась совсем. С чего бы это? Может, я что-то не так сделала, кто знает. И муж ее нервный все время, наверное, ссорятся опять из-за ребенка. Слышу иногда, как он шипит на нее, а она вспылит на секунду, а потом опять к нему тянется. Странные они все-таки. С виду такая пара — залюбуешься, а изнутри все непонятно на чем держится. По крайней мере, мне непонятно. Наверное, только Полина и вытягивает этот брак.

Я сейчас посвободнее, книги стала читать. Опять-таки Полина снабжает. Читаешь и думаешь — какая у людей бывает жизнь! Насыщенная, яркая, не то, что моя. Как родилась серой мышкой, так живу. Хотя грех жаловаться — за этот год я столько полезного узнала, что никакая школа не научит. Только вот хочется чего-то еще, сделать нечто значительное. Это я от Полины заразилась, она вечно стремится переворот какой-нибудь совершить. У меня планы не такие масштабные, но я тоже могла бы совершить что-то более заметное, чем убирать квартиру да посуду мыть. Я все чаще думаю, что достойна лучшего в этом мире, что я ничем не хуже окружающих меня людей. Они этого не понимают, им их снобизм мешает, но я знаю, что достойна другой жизни. Однажды Полина сказала про кого-то, что вот мол, из гусеницы выросла бабочка. А может быть, это и про меня? Может, я тоже всего лишь гусеница, которая может превратиться в бабочку? Почему нет? Надо лишь немного приложить усилий, а, вернее, много усилий, очень много. Но ведь это того стоит. И я буду над этим работать. Пообещала себе.

Если вы спросите мое изумрудное мнение, то ответ меня затруднит. Я, конечно, с огромным интересом наблюдал за развитием событий. Такого поворота событий я, признаться, не ожидал. Я живу на этом свете так много лет, что привык ко всему привычному и знакомому, как мир. Эти новомодные веяния со смешиванием генов и борьбой с природой меня пугают. Хотя, во все времена было что-то новое, что настораживало и отталкивало, но современная медицина зашла так далеко, что даже мы, странники через века, не в силах осознать все последствия. Решение Полины меня и обрадовало и насторожило. Более тесное сплетение судеб моей хозяйки и Полины могло привести как к упорядочиванию вещей, так и к абсолютному хаосу. Моя изумрудная интуиция подсказывала мне, что колесо калейдоскопа вот-вот опять сдвинется и в окошке покажется другая картинка. Совсем другая. А составляющие картинки об этом и не подозревают.

Глава 6

Не все то золото, что блестит.

Как начать разговор с Зоей, Полина себе даже не представляла. Сначала она решила прощупать почву. На удачу вечером Никита ушел на деловой ужин и сказал, что задержится допоздна. Полина пригласила Зою поужинать вместе где-нибудь в уютном местечке. Они пошли в таверну, маленькую, с тихой музыкой, идеальное место поговорить. Поначалу они говорили о том, о сем, обсуждали проблемы клуба, всякие сплетни. И только когда они уже перешли на кофе и десерт, Полина решилась приступить к волнующей ее теме.

— Знаешь, врачи сказали мне, что я не могу иметь своего ребенка. — неожиданно сказала она.

— Это правда? — Зоя опешила. Она знала, что Полина вновь возобновила свои попытки забеременеть, но такого не ожидала. — А они точно все проверили? Может, есть еще шанс? Может, стоит заграницу съездить и там провериться?

— Нет, — покачала головой Полина. — Не поможет. Этот вердикт окончательный. К сожалению, но мой организм не производит нужные для ребенка яйцеклетки.

— Чего не производит?

— То, из чего получаются дети.

— А-а-а. Мне очень жаль. — Зоя не знала, что еще сказать. Ей действительно было очень жаль. Но что она могла поделать?

— Но шанс все-таки еще есть.

— Есть? Значит, не все потеряно? — в голосе Зои звучала искренняя надежда.

— Нет, не все. Я могу использовать клетку женщины-донора.

— Как это?

Полина простыми словами объяснила Зое процедуру.

— Но я пока не могу решиться. — в заключении вздохнула Полина.

— Почему?! В чем проблема? Ты же так хочешь ребенка?

— Проблема в том, что я боюсь рожать ребенка от неизвестного человека. Просто какой-то психологический страх, и все тут. А вдруг эта какая-нибудь психопатка скрытая, или еще что, чего я не знаю. Я так не могу. Из-за этого тяну пока с походом к врачу.

— А как же ты тогда сможешь все это проделать? Ну, я имею в виду, если боишься неизвестного донора?

— Вот не знаю, думаю пока. А ты бы что предложила?

— Ну, не знаю. А в каком случае ты бы не боялась?

— Если бы знала, чья это клетка. Если бы хорошо знала саму женщину, доверяла ей, симпатизировала ей. Это же будет мой ребенок как никак.

— Ну, тогда надо найти такую женщину.

— Надо. Но не всякий согласится на это. Не каждый поймет меня.

— Но почему ты так думаешь, Полина? Чего тут не понять? Любой из твоих друзей захочет помочь тебе, разве не так?

— Не знаю. Мало ли. Может, это я себя накручиваю. Но пока мне боязно с кем-то даже заговаривать. Да и вообще я не хочу об этом распространяться, ведь если все получится, то незачем будем всем подряд знать, что это, ну скажем так, не совсем мой ребенок. Ты тоже никому не говори, ладно?

— Да что ты! — Зоя обиженно выпрямилась. — Конечно, не скажу. Можешь об этом не беспокоиться.

Полина наблюдала за реакцией Зои. Та пока еще не совсем понимала, к чему весь этот разговор, но почва для размышлений была, по всей видимости, готова. Поэтому она не стала дальше углубляться в эту тему, решив вернуться к ней немного позже.

Зоя в эту ночь не спала. Она все думала о разговоре с Полиной. Интересно, как чувствует себя женщина, которой сказали, что она не может иметь детей? Наверное, это очень страшно. Хотя, смотря, какая женщина. Но Полина, с ее страстью к материнству, наверняка очень страдает. Потом она подумала о том, что надо непременно Полине помочь. И такими же необъяснимыми путями, как к Полине пришла мысль использовать Зою в качестве донора, к Зое пришла мысль стать этим самым донором. Почему? Может, потому, что она всегда чувствовала себя обязанной ей и всегда мечтала отблагодарить, может потому, что просто посочувствовала ей. По-женски, по-человечески. Заснула она уже под утро, приняв твердое решение поговорить с Полиной и предложить свою помощь.

Утром, едва дождавшись ухода Никиты, она подошла к Полине и, взволнованно схватив ее за руку, что было совершенно несвойственно для поведения Зои в отношении хозяйки.

— Полина, я думала всю ночь и решила предложить тебе свою помощь.

Полина сделала вид, что не совсем понимает ее.

— Ты о чем?

— О нашем вчерашнем разговоре. Я могу попытаться помочь тебе. Если ты этого хочешь, конечно, — покраснела Зоя.

— Боже мой, Зоя, это было бы просто идеально! Но… Ты уверена, что хочешь сделать это для меня?

— Да, — взгляд Зои был прямой и открытый. — Я была бы счастлива сделать это для тебя.

— И сколько бы ты хотела за это?

— Ты с ума сошла? После всего, что ты для меня сделала, ты можешь говорить о таких вещах? Не обижай меня так.

— Извини. Просто, если бы я не спросила, это было бы несправедливо. Мы можем пойти с тобой к врачу уже сегодня. Только… — Полина хотела бы сказать, что от Никиты она это утаит, но передумала. Это не к спеху.

— Что?

— Да так, ничего. Спасибо тебе Зоя. Спасибо, что согласилась помочь. Надеюсь, наши усилия будут не впустую. Пойду звонить в клинику!

Конечно, Полина верно поставила на простодушие Зои. Ведь та даже ни на минуту не засомневалась в правдивости Полининых слов, не почуяла никакого подвоха. Мне, при всей моей симпатии к Полине и привязанности к Зое, эта идея не совсем нравилась. Все-таки, что ни говори, а ложь есть ложь. И это всегда чревато неприятностями. Даже если эта ложь во благо. А Полина в данном случае была уверена, что ложь эта во благо. Во благо ребенка, во благо Полины, которая будет жить спокойно, и Зои, которая будет избавлена от возможных в будущем моральных терзаний.

Зоя же в данный момент чувствовала себя счастливым человеком. Не будь этой ситуации, возможно, у нее никогда бы не было шанса отплатить Полине за ее отношение. Барьер, которого так усердно придерживалась Зоя, словно треснул. Она вдруг почувствовала себя так, словно перешла с Полиной на другой уровень отношений. Намного ближе и теплее.

Продав кое-что из своих драгоценностей, Полина расплатилась с Людмилой Алексеевной. Если вдруг возникнут вопросы, можно всегда придумать что-нибудь. Зоя подходила по всем параметрам и эпопея началась.

Из дневника Зои

Свершилось! Вот он, тот момент, которого я так ждала. И я его не собираюсь упускать. Я решила помочь Полине. Сама не могу в это поверить и не до конца понимаю, как это все работает, но она сказала, что врачи могут подсадить к ней мою клетку и тогда она сможет родить ребенка! Это просто чудо какое-то. И я — я могу стать часть этого чуда! Ура современной медицине! Неужели все теперь изменится? Если это получится, я, наконец, смогу отплатить Полине за все. А я так переживала, что никогда не сделаю этого. А теперь — теперь мы станем не просто подругами, мы станем по-настоящему близки, как я и мечтала. Наверное, это как когда твой лучший друг умирает, а ты спасаешь ему жизнь. Я чувствую себя именно так. Я понимаю, что это немного эгоистично с моей стороны так радоваться. В конце концов, не было бы Полининого несчастья, не было бы у меня этой возможности. А с другой стороны, почему я должны стыдится своих чувств? Ведь если у Полины будет ребенок, это же настоящее счастье, и я буду к нему причастна.

Я пью разные таблетки, мне делают уколы, говорят, все идет хорошо. Полина носится со мной, как с писаной торбой. Мне даже неловко. Я вдруг ощутила странное желание тоже родить ребенка. Наверное, это все вина тех гормонов, которые мне вкалывают. Куда мне сейчас ребенка? Вот встану на ноги, тогда и подумаю об этом. Хотя я всегда думала — если бы я оказалась на месте моей матери, как бы я поступила? Оставила ли бы ребенка при полной безнадеге? Думаю, что да. Всегда можно найти выход. Если уже зародился ребятеныш — ему надо дать жизнь. Вон как Полина мучается — а все от того, что не дает бог детей. Но ничего, теперь все будет по-другому, все изменится к лучшему. Все происходит, словно во сне. Моя жизнь еще никогда не была такой насыщенной и полной впечатлений. У меня вырастают крылья!!!!!

Полина усердно ходила с Зоей в клинику, они всем говорили, что Зоя ходит туда для моральной поддержки Полины. Никто, даже самые близкие друзья и родственники, не знали правды. Инна предлагала тоже сходить с ними, но Полина отказалась, сославшись, что сильно нервничает и не хочет никого в это втягивать. Никиту вызвали лишь однажды и больше его обещали не беспокоить. Еще его попросили подписать все необходимые бумаги. Он вел себя с таким видимым раздражением, что Людмила Алексеевна поинтересовалась, хочет ли он вообще ребенка или нет?

— Не обращайте внимания, Людмила Алексеевна, он просто уже тоже устал от всего. Мы ведь уже так долго мучаемся. — отвлекла ее Полина. — Мужчины никогда терпеливостью не отличались, правда ведь?

Все шло по задуманному плану, в итоге получили даже больше эмбрионов, чем нужно.

— Мы их всех заморозим, а потом используем три для первой попытки, и два оставим для второй. — Людмила Алексеевна была довольна результатом.

Последующие две недели Полина усиленно имитировала попытки забеременеть, Зоя смотрела на нее счастливыми и преданными глазами, молясь, чтобы все прошло хорошо. По истечении третей недели Полина вернулась домой в полном упадке и сообщила, что попытка не удалась.

— Но как же так? — сокрушалась Зоя, расстроившись до глубины души. — Ведь они все проверили, сказали, что все нормально?

— Я и сама не знаю точно, в чем там дело. Но они сказали, что на следующую попытку лучше попробовать другого донора, чтобы больше не рисковать. И я, наверное, соглашусь на анонимного. — Полина прикусила язык, увидев как искренне огорчилась Зоя. Ей вдруг захотелось рассказать всю правду, но она вовремя себя остановила. Ее цель — защитить ребенка от ненужных огорчений в будущем, и ради этого она будет молчать. Если она сейчас поддастся на эмоции, в последствии это может обернуться трагедией не только для нее, но и для всей их семьи. И даже для самой Зои.

Из дневника Зои

Я — неудачница. Я — не-у-дач-ни-ца. Надо повторять себе это почаще, чтобы в следующий раз не быть такой идиоткой и не питать иллюзии. И как я могла быть такой наивной и забыть об этом? У меня трагедия. Впрочем, как всегда в моей жизни. Ничего хорошего не получается, даже когда очень этого хочется. Врач сказала, что мои эмбрионы, как они их называют, не прижились. Почему? Я задала себе этот вопрос тысячу раз. Полина не смогла ответить на него, да она и сама, наверняка расстроена, чего ее мучить еще больше. Я ничего не понимаю, я просто раздавлена. Полина как-то сразу отдалилась от меня. То ли от огорчения, то ли еще что. Не знаю. Но мне самой так плохо от всего этого, даже не могу объяснить свои ощущения. Я так искренне хотела помочь. И теперь, когда ничего не вышло — я опять никто в этой семье. Я опять ходячая швабра с тряпкой, не более. Полина никогда этого не скажет, но я же знаю! Мне никогда не выбиться из этой трясины. Сколько бы я ни старалась, сколько бы не училась у Полины всему, сколько бы не читала умных книжек, я все равно буду сидеть на том месте, на котором сижу. Мы ходим с ней по разным выставкам и приемам, но никто, НИКТО не смотрит на меня, как на равную, после того, как узнают мое положение при Полине. Никто не хамит, все предельно дружелюбны, но не более. Я понимаю, это реальность мира, в котором я живу, но я не понимаю, почему в этом мире я живу по одну сторону, а такие, как Никита и Полина — по другую. Я не понимаю. Я люблю Полину, но расстояние между нами всегда будет мешать нам. Всегда. И даже не стоит делать попытки сократить его. Я — серость, иногда мечтающая о ярких красках. Видно, я из той породы гусениц, которые так и живут всю жизнь гусеницами, подыхая в какой-нибудь склизкой луже вместо того, чтобы порхать, наслаждаясь высотой и солнечными лучами. Иначе почему я до сих пор на самой последней ступеньке шуршу лапками?

Никите Полина сказала, что первая попытка не удалась, но это нормально, у них есть еще в запасе несколько попыток.

— И что, мне опять туда тащиться? — отвращение на его лице даже насмешило Полину.

— Нет, они заморозили то, что осталось с прошлого раза, и используют это. Не волнуйся, можешь жить спокойно. Хотя, я удивлена, я-то думала, что тебе процедура сбора …ммм… материала нравится! — подразнила она его со смехом.

— Ну, конечно, особенно в больничных условиях с пробиркой в руке — я просто в восторге, дорогая! Давай лучше на деле займемся производством, может у нас даже лучше получится! — он потащил ее в спальню, стаскивая c с нее на ходу футболку.

Следующая, на этот раз настоящая попытка удалась, что было удивительно, так как обычно успех достигается со второго-третьего раза.

— Вы, я смотрю, правильного донора выбрали, Полиночка! Чтобы с первого раза и все так хорошо! Если продержимся еще пару-тройку месяцев, то можно будет совсем успокоиться.

Людмила Алексеевна смотрела на расплывшуюся в улыбке клиентку с умилением, радуясь вместе с ней удаче

Добившись своей заветной цели, Полина испытывала странные ощущения. Радость от того, что она, наконец, носит в себе ребенка, смешивалась со страхом за будущее, неуверенность в том, каким будет ребенок, будет ли какая-нибудь разница от того, что он генетически не принадлежит ей? Но, по мере того, как беременность продолжала развиваться, все негативное постепенно отступало на задний план и все ее существо заполнялось самыми обычными чувствами, присущими всем ожидающим своего желанного первенца. Всем знакомым и родственникам, и даже родителям Полины, было сказано, что попытки врачей удались и Полина теперь в ожидании их с Никитой малыша. Все, естественно, поздравляли, радовались за них, Никита вздохнул с облегчением, теперь-то его оставят в покое. Как ни странно, он пока не испытывал особых чувств к младенцу в утробе, может быть «ненатуральность» его зачатия играла тут определенную роль. Но Полина, хоть и замечала это, не особо расстраивалась. В конце концов — о ребенке всегда больше всего мечтала она, а не он, и она своего добилась. А он… Он потом полюбит малыша, ведь он же отец, родитель, и даже более настоящий, чем она! Жизнь продолжалась. Все были счастливы и довольны. Судьба вновь показало свое ласковое личико.

Из дневника Зои

Полина беременна. Какое это, должно быть, счастье для нее! Она вся светиться. Она гладит свой живот, пьет витамины, читает журналы для беременных. Я рада за нее. Но я к этому не причастна. И ее поведение только подчеркивает этот факт. Нет, ее отношение ко мне не стало хуже, но появилась некая отстраненность. Или она слишком увлеклась своим положением, которого так долго ждала, или ее интерес ко мне пропал, как бывает, когда игрушка надоела и больше не нужна. Теперь у нее есть новый объект внимания, и вся ее энергия уходит туда. А я? Я в этом мире всем чужая.

Недавно Полина принесла ультразвуковой снимок ребеночка. Он такой крохотный, но уже все различимо — ручки, ножки, все это видно, удивительно, такой крошечный и хрупкий, что дух захватило. Я вдруг подумала, а если бы это был ребенок из моей клетки, моя частичка, мой малыш? Чтобы я почувствовала? Мучилась ли бы от того, что не я его ношу? Что отдала другому человеку? Ведь получилось бы, что я сознательно отдала своего ребенка в чужие руки.

Вот что, Зоя, сказала я себе сегодня, это очень даже хорошо, что ты не имеешь ко всему этого никакого отношения. То, что это не мой ребенок — лучше для всех нас, и в первую очередь для меня. Я подумала, что я, возможно, пожалела бы о своем решении, если бы увидела малыша, выросшего из части меня, без права любить его, как своего. Пусть лучше мы не будем так близки с Полиной, как мне того хотелось, это все же лучше, чем терзания всю жизнь по поводу ребятенка. Хочешь спать спокойно, сказала я себе, живи обычной жизнью и не лезь во всякие дебри, в которых ты не разбираешься.

Еще и муж ее, змей, добавляет проблем. Я его только так про себя и зову — змеем. Он и впрямь на него похож. Все высматривает, вынюхивает что-то, а что — не пойму. Я в их отношения не лезу, всегда в сторонке от них держусь, чего он опасается? Так и не могу понять. Какой от меня может быть вред? Мне все время кажется, что он поджидает, когда же я глупость какую-нибудь совершу, что бы Полине доказать, что я идиотка. То заметила, как он чеки от покупок внимательно просматривает, проверяя мои расходы, то, словно нарочно, крупные суммы денег на виду оставляет или драгоценности. Однажды всполошил весь дом, что его часы крутые пропали. Все кричал, что эксклюзивная серия и так далее. Конечно же, тень на меня упала. Я к нему подошла и напрямую сказала, что не брала часы. Полины рядом не было. А он вдруг говорит: «А если я докажу?». Я вспыхнула, но и разозлилась не на шутку. Сказала, что тоже смогу доказать. Имела в виду свою невиновность. А он отчего то побледнел, глазенки сузились от ярости, затрясся аж. Прошипел, что я с огнем играю и ушел. Вечером того же дня часы нашлись. После этого мы с ним вообще не общаемся, а мне так и лучше. Хотя до сих пор не поняла, с чего он так взбеленился.

Собрания Гурман клуба возобновились. Полина не сбавляла энтузиазма, беременность протекала нормально и не отнимала, а прибавляла ей сил. Через несколько месяцев Людмила Алексеевна сказала, что теперь уже риск минимален, все показатели прекрасные и Полина в ней уже не нуждается.

— Если что — сразу звоните, Полиночка, желаю вам удачи!

— Спасибо. Думаю, теперь все получится!

Они рассчитались и расстались довольная каждая по-своему. Тайне происхождения малыша ничего не грозило.

Полина чувствовала себя прекрасно и Джульет решила предложить ей съездить с ней в Париж, развеяться.

— Почему бы тебе не смотаться со мной во Францию? — сказала она ей на очередном клубном обеде. — Хотя бы на две-три недели, а потом уже приедешь и будешь сидеть безвылазно дома вплоть до родов. Еще вспомнишь свой беззаботный отпуск без детей, поверь мне. Врачи тебя отпустят? У тебя же все нормально, насколько я знаю?

— Врачи-то отпустят, я думаю, но… Никита вряд ли сможет… — замялась Полина.

— А я тебя приглашаю, тебя одну, я знаю, что твой муж ни сам не ездит отдыхать, ни тебе не дает, работает, как проклятый. Разве так можно? Работа дается человеку, что бы обеспечивать радости жизни, а не для того, чтобы стать этой самой радостью. При таких доходах сидеть дома — это преступление. Ну, досуг Никиты — это не мое дело. Но ты — о тебе я забочусь больше, чем о твоем драгоценном муже. Тебе нужна перемена обстановки. Поживешь у меня, у нас просторный дом под Парижем, тебе будет уютно. Я тебе покажу кучу интересных мест. А уж так делать шоппинг, как это вдохновенно делаю я, никто не умеет! Плюс — попробуешь новые французские блюда, тебе ведь это интересно? Тебе страшно повезло, что нет токсикоза и ты можешь есть все, что хочешь.

— Я подумаю, — неуверенно сказала Полина, — я никогда так надолго не уезжала от мужа. Разве что с мамой на две недели в Турцию ездили…

— Турция с мамой и Париж со мной — это несравнимые вещи, дорогая. Абсолютно несравнимые! Я заказываю билеты на следующей неделе, дай мне знать о своем решении.

Никита, как ни странно, был совершенно не против, и даже очень поддержал идею.

— Конечно, езжай. Лето под Парижем — классно проведешь время! Завидую! Если бы я мог тоже оторваться от дел, но ты же знаешь… — виновато добавил он.