— Нет, она сказала, что так я буду в большей безопасности. Я и не настаивал, чтобы не возбудить у нее подозрений.

— Зато, могу поспорить, она возбудила у тебя кое-что другое, а. Куп?

Он вспылил.

— Не будь вульгарной, Рена!

— Ха-ха! Какие мы деликатные! — Ухмылка ее была мерзкой. — Небось пробовал затащить ее в постель, не удалось, так ведь? И сразу вспомнил о воспитании. Кроме того, я слышала, что уж если Купер Мейо затащил женщину в постель, то вытянет из нее все, что захочет.

Купер отпил виски из своей кружки, не глядя на Рену.

— Так что же ты намерен делать? Будешь стоять здесь лагерем всю жизнь, пока она не появится? — В ее голосе звучала издевка.

— Я искал следы, наводил справки. Рано или поздно кто-нибудь сообщил бы, где она.

— Да черт побери, Куп, ее могли схватить бандиты!

Ее, может, и в живых-то уже нет! И что мы будем делать?

— У тебя есть предложения? — спросил он. — Может, попробуешь пустить в ход колдовство?

— Может, и попробую, — спокойно отозвалась Рена. — Если ты будешь и дальше просиживать здесь задницу, далеко мы не уйдем. Тебе известно, что я пустила все свои деньги на это дело. Если расходы не окупятся, я разорюсь.

— Ты можешь разориться в любом случае, даже если город и будет найден. Я начинаю думать, что все это — пустая трата времени. Мередит убеждена, что ничего ценного в смысле добычи при раскопках мы не найдем.

— Эта девица Лонгли — дура, — сказала Рена. — Она из тех ученых придурков, которых интересуют только мертвые города и прочая дрянь, оставшаяся после покойников.

— Да уж, тебя в этом никто не обвинит, Рена.

— Ты прав, черт побери! А сарказм тебе не к лицу, Куп. Ведь я-то знаю, что ты жадюга почище моего. Разве только, — она бросила на него проницательный взгляд, — ты не втюрился в эту Лонгли…

— Ни в кого я не втюрился, — буркнул он, невольно отводя глаза.

— Как бы там ни было, я убеждена, что сокровища существуют и что их хватит, чтобы мы с тобой стали богатыми людьми.

— Это твоя интуиция сработала?

— Да, интуиция, и потом я кое-что поизучала. Оказывается, известно, что древние племена изготовляли множество всяких вещиц из золота, поэтому этот древний город — если мы его найдем — вполне может быть набит битком разными серебряными и золотыми изделиями. Нам нужно одно — отыскать его. Тогда мы с тобой, — она положила руку ему на плечо, — сможем уехать куда захотим и делать все, что пожелаем.

В ее голосе появились знакомые хриплые нотки, и Купер понял, к чему клонится дело. Он разрывался надвое: он хотел Рену, и в голове у него мелькали воспоминания о былой близости, но в то же время мысль о Мередит заставляла его чувствовать себя виноватым.

Рена спросила тихо:

— Ты все еще хочешь этого, правда, милый?

— Да, конечно.

Она подошла ближе и потерлась об него.

— Прошло уже… сколько же? Почти две недели, дорогой. Это большой срок.

Купер хорошо знал Рену и сильно сомневался, что все это время она сохраняла ему верность. Рена же, став на цыпочки, поцеловала его горячими и требовательными губами. Иногда она казалась по-мужски твердой и неподатливой; но мгновение — и вот она желанна и мягка.

Купер отогнал мысли о Мередит и вернул Рене поцелуй с грубым пылом.

— Ах, узнаю моего Купа, — пробормотала она.

Она прижалась к нему, и он ощутил ее твердые груди.

Он повернул к палатке вместе с Реной. Они пренебрегли непрочной раскладной кроватью и занялись любовью прямо на жесткой земле, впервые не сняв с себя одежду.

Купер забыл обо всем, погрузившись в котел пыла и страсти. Он быстро удовлетворил свою похоть, и его охватило уныние. Он с трудом сдерживался, чтобы не выдворить Рену из палатки.

Он лежал на спине и дивился самому себе. До сих пор подобные встречи с этой женщиной давали ему освобождение от скопившегося напряжения, и он расставался с Реной легко, без эмоциональных всплесков. Почему же теперь все иначе?

Причин могло быть много: он огорчен и растерян из-за исчезновения Мередит, чувствуя себя виноватым; планы Рены утрачивали для него привлекательность; он сомневался в существовании сокровища; чары Рены, хотя она и сохраняла власть над ним, ослабевали.

Рена зашевелилась, провела опытной рукой по его телу, и Купер мысленно посмеялся над собой — тело отозвалось на эти прикосновения. Все было так, как сказал какой-то мудрый человек: дух может быть силен, но плоть слаба.

— Давай хотя бы устроимся поудобнее. Земля очень жесткая, — сказал он, протягивая руку, чтобы стянуть с кровати одеяло.

Теперь они разделись, но ласки их были не менее пылки и страстны, чем в первый раз.

Когда они, наконец насытившись, лежали рядом, Рена тихо проговорила:

— Скажу тебе еще раз, Куп, рискуя, что ты опять взовьешься… ты создан для меня.

Купер ухмыльнулся:

— Думаю, не я один.

Рена издала раздраженный возглас:

— Что ты хочешь этим сказать? Неужели тебе все время хочется говорить гадости? Я никогда не притворялась, что я ангел. Я знала многих мужчин и, может быть, узнаю еще многих. Но я же не требую от тебя клятвы в верности, так чего ради ты требуешь ее от меня? «

— Ты права, — угрюмо отозвался он. — Наверное, мы достойны друг друга.

— Я предпочитаю думать, что мы дополняем друг друга.

Купера охватила дремота, и он ответил не сразу. Ему по-прежнему было как-то не по себе.

— Рена!

— Да, Куп?

— Насчет этой карты, которую украли у Мередит, как она заявила… Ты ничего об этом не знаешь и не имеешь к этому никакого отношения?

— Почему все навязчиво спрашивают меня об этом?

Да пошевели ты мозгами, ради Бога! — взорвалась она. — Да будь эта проклятая карта у меня, стала бы я попусту терять время? Я уже давно была бы на месте.

— Да-а, наверное, ты права. — Купер вздохнул. — И никаких идей насчет того, кто мог ее стянуть?

— Лонгли могла тебе солгать.

Купер хмыкнул:

— Зачем ей это?

— Понятия не имею, но как же она направляется в этот затерянный город, если у нее нет карты?

— Она говорит, что восстановила ее по памяти.

— Хорошая же у нее память. Остается надеяться только на это, иначе она напрасно тратит свое время, да и наше тоже. Единственный, кто еще мог бы стащить у нее карту, — это ее брат.

— В таком случае он уже там…

— Это и беспокоит меня, черт возьми!

Купер молчал. И вдруг он услышал, что дыхание ее стало тяжелым. Он почувствовал, что Рена вновь повернулась к нему и положила руку ему на грудь. Пробормотав что-то, она прижалась к нему, свернувшись клубочком, словно ища покоя и утешения. Такого он никак не ожидал от Рены Вольтэн.

Первым его побуждением было сбросить с себя ее руку и отодвинуться, но он не сделал этого. Так они и уснули.

Купера разбудил крик ярости. Он вскочил, от смущения щуря глаза. Черт возьми, он проспал! Солнце уже встало. Рена все еще лежит рядом. Она тоже проснулась и села — ее голые груди вздрагивали.

Но главное — Купер увидел Мередит Лонгли. Наклонив голову, она заглядывала в палатку. Глаза у нее сверкали от гнева.

— Мередит! — Купер радостно улыбнулся. — Как я рад, что вы вернулись целой и невредимой.

— Вижу, что рады. Вижу, что вы страшно беспокоились обо мне. И еще я вижу, как вы проводили время вместо того, чтобы искать меня. — И она указала на Рену жестом обвинителя.

Наконец в голове у Купера прояснилось, и он понял, что буря вот-вот собьет его с ног.

— Но я действительно искал вас, Мередит, — сказал он. — Видит Бог, искал.

— А она вам помогала искать? Вы это собирались сообщить мне? — Голос Мередит звенел от негодования.

— Нет. Конечно, нет. — Купер уже совсем проснулся, и одновременно проснулся его норов. — Я не виделся с Реной до вчерашнего вечера.

— А почему я должна вам верить? Если вчерашний вечер — ваша первая встреча, то быстро же вы уложили ее в постель, а?

— Слушайте, леди босс, — резко сказал Купер, — я работаю у вас, это верно, но моя личная жизнь, черт возьми, никого не касается!

— Нет, касается, когда в моей экспедиции происходят подобные вещи! Если вы хотите употреблять эту шлюху, — бросила она уничтожающим тоном, — волоките ее в джунгли, где ей и место!

Рена безмятежно улыбалась.

— Почему вы так рассердились, Лонгли? Куп — всего-навсего ваш служащий, не более. Или это не так?

Мередит вспыхнула и крепко прикусила губу. И проговорила уже спокойнее:

— Да, вы, пожалуй, правы, мисс Вольтэн. Но ведь… это непорядок. Я не желаю, чтобы мои сотрудники общались с теми, кто почему-то следует за нами. Вы оказались здесь по какой-то причине. По какой?

— Вы зашли слишком далеко, Мередит. Зачем оскорблять человека? — сказал Купер.

— Ничего страшного, Куп. — Рена дотронулась до его руки. — Пусть выльет на нас весь свой яд. Откровенно говоря, меня удивил ее эмоциональный выброс, — добавила Рена с невинным видом. — Харрис Броудер называет вас ледяной девой. Посмотрел бы он на вас сейчас.

— Броудер! — воскликнула Мередит. — Что вы знаете о нем?

— Ну как же, Харрис Броудер здесь, он со мной. Вы возражаете? Насколько мне известно, вы его вышвырнули с работы.

Мередит впилась в Рену глазами.

— Но почему он с вами?

— Может быть, ему просто нравится мое общество. — Рена улыбнулась жесткой улыбкой. — Можете спросить у него сами, если хотите. Мой лагерь всего в паре миль отсюда.

— Мне нет никакого дела до Харриса Броудера, — отчеканила Мередит. Потом жестом указала на выход:

— Я хочу, чтобы вы убирались отсюда, мисс Вольтэн. Оденьтесь, и чтобы через десять минут вашего духу здесь не было. В противном случае я велю вышвырнуть вас за пределы моего лагеря. — И повернувшись, Мередит скользнула под полог палатки.

Купер натянул брюки.

— Куп… — Рена погладила его по руке. — Как это повлияет на наши планы?

— Откуда мне знать, черт возьми? — Его злость обратилась на Рену. — Проклятие! Незачем было тебе сюда приходить! Теперь Мередит знает, что ты околачиваешься поблизости, и задумается, что тебе здесь нужно!

— Мне показалось, что ты был доволен, увидев меня вчера вечером.

Конечно, она была права, но Купер решил промолчать. Он надел рубашку, обулся.

Рена и не думала одеваться, ее не смущало, что она обнажена и мозолит всем глаза. Она злобно прошипела:

— Не противоречь мне, Куп. Решишься — пожалеешь.

— Не в этом сейчас дело, Рена. Посмотрим, удастся ли мне вообще уладить все это. А тебе лучше действительно одеться и смываться отсюда, пока не поздно.

И, не взглянув на Рену, он поднырнул под полог. Мередит стояла неподалеку, а рядом с ней, к досаде Купера, — Рикардо Вильялобос.

Он направился к ним. Услышав звук его шагов, Мередит обернулась, и ее лицо застыло в ледяной непроницаемости.

— Я должен перед вами извиниться, леди босс, — произнес он с обезоруживающей — так ему казалось — улыбкой. — Хоть я и не считаю, что вы обязаны заботиться о моей нравственности, я, конечно, поступил дурно…

— Ваши извинения приняты, мистер Мейо, но это ничего не значит, поскольку вы покинете лагерь вместе с вашей подругой.

— Мне бы этого не хотелось.

— Все уже решено. Вы уволены.