Брат императоров

– Слышь, мохнатик, а это не родственная тебе порода псов? Уж больно похоже вы разговариваете.

Обижаться Отелло было некогда. Он уже выстрелил. Затем сразу же – из второго арбалета. Старший брат действовал аналогично, и, отстрелявшись, оба даже смотреть на результаты своей стрельбы не стали, сразу ринулись к мостику, уводящему с данного массива. А уже им в спину неслись грохот разрывов, взбешенный рев, визг и предсмертные завывания.

Ничего иного разведчикам и делать-то не оставалось. Не вступать же с этими косматыми существами в диалог? И не пытаться же с ними наладить торговлю, затеять обмен? Если они друг друга не щадят, то любого чужака на месте съедят без соли и без лука. Пусть даже нет у них дубинки из бамбука.

Проскочив заросли и пробежав по мостику, друзья оглянулись уже в его конце, на удобном пятачке с несколькими комками вязкой глины по сторонам. И замерли на месте, скорей от неожиданности. Правда, руки, словно имея собственные мозги, тут же принялись сноровисто перезаряжать арбалеты.

– Да что там у них стряслось? – недоумевал Дмитрий. – Мы убили их императора? Или его любимую фаворитку?

– Е-е та-а! – вернул Чернявый недавнюю подначку.

– Какие же они мне братья? – обиделся парень. – Да я таких, как они, даже будь их четверо, на такого, как ты, не променяю! – Но тут же добавил: – Разве что на… пятерых. Гы-гы!

Все заросли ходили ходуном. Оттуда неслись такие хоровые завывания и массовые рычания, что создавалось впечатление: кенмедей там сотни тысяч! И все они сейчас спешат разделаться с чужаками. Да и первые несколько особей уже выскочили на мостик и со всех четырех лап, размахивая дубинками в третьей паре конечностей, торопились проверить у гостей подорожные бумаги. И как-то сразу понималось: эти существа погоню не прекратят, со следа не собьются, и скорость движения у них, ну, может, только чуточку меньшая. А выносливость?.. Выносливость дикарей проверять не хотелось, особенно носясь по незнакомым и неведомым окрестностям.

Ибо сразу мчаться в сторону дома будет самым глупым и преступным делом.

Вот друзья и решили, не сговариваясь, несколько остудить пыл преследователей, проредить их личный состав, а то и вообще всех перестрелять к той самой ядреной бабушке. Ну и начали поочередно вести прицельную, очень выверенную стрельбу. Очень старались, чтобы одним взрывом сносилось с мостика три, а то и четыре кенмедя. Но хотеть – одно, а в действительности получалось… еще лучше. Порой…

Конечно, лучше всего было бы обвалить, разрушить взрывами сам мостик. Но увы и ах! Он состоял из куска «вечной» породы, и стрелять по нему – только напрасно жечь болты.

В чем еще была некоторая прелесть сшибки взрывом с моста атакующих тел. Все они, падая вниз, попадали в особую зону притяжения массива. И здесь эта зона, несмотря на странность трех глыб, оказалась вполне идентичной и привычной. А именно: если сбить существо, относящееся к здешней фауне и к животному миру, с какой-то опоры-моста-акведука над верхним полушарием массива, то это существо не падало резко вниз. Подчиняясь здешним законам, оно отлетало по дуге в сторону и чуть дальше от массива. Отец сравнивал такой полет с запуском тела или объекта на космическую орбиту. Затем, не прекращая орбитального движения, тело резко набирало скорость и падало где-то в противоположной точке массива, на нижнем полушарии. И там, уже по другим законам, разбивалось насмерть.

Что могло спасти такое существо, «упавшее» невесть по какой замысловатой траектории? Только оказавшееся у него на пути скопление распушенной глины, тучка мягкого песка или массив вязкого облака живицы. Но потом еще следовало бы выбраться с этого облака (вновь не упав с него!), точнее, аккуратно и медленно спуститься на твердь по иным предметам или временно возникающим образованиям. Или дождавшись от облака прикосновения к массиву.

В общем, сражение велось очень красиво. С точки зрения разведчиков, конечно же. Что трупы, что оглушенные особи, что просто поскользнувшиеся и не удержавшиеся на мостике кенмеди падали вниз по орбитальной дуге, уходящей за близкий горизонт. И где-то там, на невидимом полушарии крайнего валуна, находили свой печальный конец. Причем их падение, рядами и колоннами, прекрасно видели из зарослей иные дикари, копошащиеся и подтягивающиеся к месту событий. Потому что печальный и горестный вой усиливался каждый раз, когда два-четыре тела соплеменников срывались с моста и, размахивая шестью конечностями, устремлялись на встречу с предками.

В конце концов даже дикие монстры осознали всю бесперспективность своих действий и приостановили самоубийственный порыв самых отчаянных мастеров оглобельного боя. Зато около сотни обитателей мангровых зарослей скопилось довольно близко, прямо под площадкой с разведчиками. Там тоже оказалась довольно приличная полянка, которую заполнили орущие дикари, они задрали вверх и дубинки, и рычащие головы. И стали подпрыгивать синхронно всем стадом. На нескольких иных полянках, поменьше, уже вовсю пылали костры, а на них на массивных вертелах жарились какие-то туши. То есть кто-то уже отвоевался, кто-то уже празднует. Как говорил отец: кому война, а кому – мать родна.

Присмотревшись к этим тушам на кострах, зоркие разведчики с ужасом обнаружили, что это трупы тех самых дуэлянтов, забитых на полянке. Или тех, кто первыми попал под разрывы хрустальных болтов.

Но что еще почувствовал Дим со стороны скачущих на поляне, так это явную опасность. Внизу однозначно скапливалась в ком негативная энергетика.

– Да эти дикари никак против нас колдуют! – изумился он вслух и тут же принял решение уходить отсюда как можно скорей. – Отдохнул? Тогда сматываемся, пока чем-то гадким не накрыли или пока по дальним окрестностям не обошли нас со спины.

Но друг был несколько иного мнения и просто так прощать угрозу для своей жизни не собирался. Жестами и своими многозначительными гласными буквами он указал, что надо делать, и сам первым приступил к подготовке. По трезвым рассуждениям, шесть болтов из порядочно оскудевшего запаса было жалко до слез, но удачный итог того стоил. Так что вскоре край площадки, на которую мост опирался одним концом, оказался грамотно заминирован по линии намечаемого раскола.

Разведчики отошли подальше, прицелились и выстрелили. Но еще до этого краем глаза заметили, как от толпы скачущих дикарей вверх стало вздыматься желтоватое марево. Все-таки и эти существа обладали какой-то магией! И однозначно создали нечто опасное, способное повредить чужакам.

Да только взрыв расставил все на свои места. Здоровенный кусок прослойки лопнул, отвалился и полетел вниз. За ним плавно и величественно рухнул и сам мост. Слаженный рев из сотен глоток тут же перешел в визг панического ужаса. Медитирующие дикари кинулись врассыпную, топча друг друга и сшибая напрочь крепкие мангровые заросли. Но тут уже, как говорится, каждому свое. Кому суждено сгореть на костре, тот в кислоте не утонет.

Громадный кусок выступа и опускающийся мост прошли сквозь желтый туман, по пути развеяв его, и с набором скорости рухнули на мечущуюся толпу.

Как ни торопились приятели, но и они застыли над линией свежего разлома, всматриваясь вниз и пытаясь прикинуть, насколько массовы жертвы среди кенмедей. И только благодаря этому заметили начавшиеся изменения.

Если тоннели, связующие все три шара массивов, остались неподвижны относительно своего прежнего положения, то все шарообразные тверди быстро прокрутились в разные стороны на определенное количество градусов. Самая дальняя – на девяносто вправо. Средняя – на шестьдесят влево. И та, на которой велись боевые действия, – на тридцать вправо. После чего вся эта связка покрылась полупрозрачным коконом зеленоватого цвета и с устойчивым ускорением двинулась прочь.

Все дикари, несмотря на свое состояние или ранения, попадали ниц и лежали не шевелясь.

Дим с Чернявым тоже опустились на колени, осторожно заглядывая на сколотый выступ, дабы лучше рассмотреть удаляющийся массив. В тот момент их легко могли покрошить на груду черепков подкравшиеся сзади враги, настолько ребята поразились увиденному чуду. Здесь?! В Пятом слое Эфира? Косматые дикари управляют подобным магическим агрегатом?! Подобное никак не умещалось в сознании.

Так что лишь минут через пять приятели встали на ноги, переглянулись в недоумении, и Дим подвел итог увиденному:

– Надо все рассказать отцу. Что он на это скажет?

– И а-ам с-с-с! – последовала подсказка от мохнатика.

– Ну да, куда ж без мамы и наших милых сестричек. Да и Булат, будь он с нами, наверняка что-нибудь важное на этом массиве рассмотрел бы. А то и понял бы, как все взаимодействует… Представь только, нам попадается такой массив!.. А?.. И мы на нем летим в нижний слой, потом в третий, во второй!.. А там уже и до мира Изнанки рукой подать!.. И потом…

Кажется, друг таких восторгов и мечтаний не разделял. Да и вообще он фантазий не понимал, а действовал строго приземленно. Вот и сейчас, похлопав товарища по плечу, ткнул пальцем в пролетающую рядом медузку и показал ладонью, как трепещет его сердце. Мол, время-то бежит, давно пора возвращаться. А ты тут медуз ловишь упавшей вниз челюстью.

Пришлось сворачивать радугу мечты, бежать следом, внимательно посматривая на оставленный след да не забывая следить за окружающей обстановкой. Дикари-то улетели, но и без них в Эфире хватало агрессивных сущностей.

Слава светлым демонам (или человекам, как мать добавляла), за пять часов пути никто им дорогу не перекрыл, и ни единого болта потратить больше не пришлось. А совсем недалеко от дома и трофей знатный попался. Здоровенный лессонг, съедобный удав, мясо которого считалось деликатесом. Лессонга ребята зарубили своими мачете, носимыми в специальных ножнах на спине.

Пришли домой уставшие, измученные, но нагруженные отличным мясом и с ворохом новостей. А чтобы никого не обидеть, свое повествование начали сразу в кухне, где сами и помогали снимать ценные отрезки нежной кожи с удава и готовить мясо. Остальное мясо мариновалось впрок и откладывалось на следующую трапезу.

Рассказывал в основном Дмитрий, которому товарищ часто поддакивал. Но были моменты, когда и Отелло указывал на пропущенные детали в повествовании, и тогда докладчик покладисто описывал каждое действие повторно, но уже во всех нюансах.

Когда повествование подошло к концу, а дополнительные вопросы из зала иссякли, мать с тревожным ожиданием посмотрела на отца. Это расценивалось как факт признания ею своей несостоятельности в данном вопросе. Знаний ей явно не хватило.

А вот Семен Загребной и по этому поводу высказался вполне уверенно:

– Чтоб я так жил, если это не космический корабль! Только его космос – это весь Эфир. А ведь мы даже представить до сих пор не можем, сколько здесь слоев, как далеко они простираются в стороны, какой они толщины, в какой вселенной все они находятся, куда летят, как двигаются, как взаимодействуют, есть ли между ними непреодолимые границы… и так далее и тому подобное. А вот то, что на этом корабле проживают дикие кенмеди, практикующие каннибализм, ни под какие параметры не подходит. Разве что можно пофантазировать на эту тему…

– Вот и мне кажется, – оживился Дмитрий, – что все эти косматые монстры в зарослях – нелегальные поселенцы на тверди. Слишком уж они боязливо и покорно встретили толчки прокручивающихся сфер, а потом и общий старт корабля. А ведь по логике должны были бежать во внутренние пещеры и там прятаться…

– Аз-за! – подсказал Отелло.

– Точно. Наказание! Они все себя повели так, словно испугались и над ними нависла угроза наказания. Лежали и не шевелились. Значит, доступа им в пещеры нет. Значит, ими кто-то управляет… И эта попытка нас околдовать чем-то неизвестным: не иначе как дикарей кто-то этому специально обучил. А зачем? Чтобы кенмеди хоть как-то защищали внешнюю оболочку космического, как сказал отец, корабля. И кто тогда, получается, живет внутри? Не иначе как могущественные шабены – изучающие Эфир изнутри, так сказать. И как теперь с ними выйти на контакт?.. Вот тут нам всем и придется хорошенько подумать.

– Наконец-то, – обрадовался отец. – Мне уже показалось, что ты будешь отвечать на свои вопросы до самого конца, пока не объяснишь все тайны во вселенных. Хе-хе! Ну а по поводу контакта… Как думаешь, если сидящие внутри корабля шабены приняли решение оттуда улететь, то почему именно? Учитывая, что у них имелась возможность вас рассмотреть и оценить.

– Понятно почему, – опечалился старший сын. – Категорически не захотели с нами общаться.

– Вот именно! И как бы нам страстно ни захотелось подобного общения, придется о нем забыть. Корабль улетел далеко и навсегда. Ну, разве что…

– Появится новый корабль! – высказал свое мнение Булат. – И вы сразу начнете попытку контакта правильно.

– Это как? – насмешливо на него прищурился Дмитрий.

– А не станете убивать живущих в зарослях созданий.

Ответ поразил всех. Да и возмутил порядочно. Охотники вообще демонстративно хмыкнули и замолчали. Но чем дольше царило в помещении молчание, тем больше все задумывались над советом мелкого «видящего». Что-то дельное было скрыто в глубине этого совета. Иначе никак и не получилось бы, ведь ребята защищались, но… Начинать знакомство с убийства хозяев или даже с умерщвления их одомашненного скота – тоже не дело.

А что тогда?

Ели деликатесное мясо лессонга – и думали.

Глава 21

Оживленная переписка

Даритель дал о себе знать на четвертый день после памятного боя ребят с косматыми кенмедями. Большая часть семейства в тот день находилась в полях, работая на ниве сельского хозяйства. Точнее, кто работал, кто руководил, кто охранял, но считалось, что трудятся все.

Далековато забрались, почти на дальний край капустного поля, выбирая то, что осталось не вытоптанным после сражения с десантом монстров. Мать шла впереди и лихими ударами мачете сшибала растущие на уровне колена кочаны. Причем не все подряд, выбирала только созревшие. Старший сын шел следом за ней и складывал капусту в мешки. Ну а мохнатик, облегчившийся только до набедренной повязки, уносил сразу по два мешка собранного урожая в дом.

Вокруг сборщиков постоянно крутилась Кэрри, держащая один изготовленный к стрельбе арбалет в руках, а второй висел у ней в петле на спине.

Вот в один из моментов, когда все четверо собрались в дальней точке поля, со стороны наблюдательной башенки послышался звук сигнального рожка. По прерывистости сигнала, это понималось как «Тревога! Все сюда!». Не умела Алла издавать рожком громкие звуки, но и этого хватало, чтобы сборщики урожая со всех ног бросились к дому.

У матери свой арбалет имелся, как и у Дмитрия, а пес забрал второй арбалет у Кэрри. Слава светлым демонам, стрелять ни в кого не пришлось, а вот в изрядно знакомой воронке опять клубилось мрачное марево черной дыры.

На этот раз пробой был вдвое меньше обычного, да и продолжительность сократилась порядочно. Квартет арбалетчиков только-только успел к схлопыванию творимого колдовства. Ну и они же первыми успели заглянуть в воронку, раньше отца с Булатом рассмотрев на ее дне очередную посылочку. Весьма оригинальную, кстати, как по общей форме и подаче, так и по содержимому.

Коробка из стекла с гранями по полметра. В ней, на полочках в три слоя, красиво упакованные продукты. В том числе и жестяные банки с яркими наклейками на них. Ну и поверху лежал большой кусок пергамента с посланием, развернутым текстом к читателям.

Но все это выяснилось не сразу. Потому что, помня предыдущие сюрпризы, все скопом в яму не ринулись и присланные угощения на месте разбирать не стали.

Как это было ни рискованно и не совсем оправданно с этической точки зрения, но первым к посылке спустился обвязанный веревкой под мышками Булат. Все-таки более сильного специалиста по просмотру сути вещей в семье не было. Он же и сделал первую экспертизу всего, в том числе и самой коробки.

– Это не стекло! – заявил он уверенно, после тщательного просматривания посылки со всех сторон. – Но самое главное, что во всем этом нет ни единой метки. Взрывчатки или ядов я тоже не обнаружил. Считаю, что можно доставать посылку наверх. А хотите, я вам сразу прочитаю текст послания?

Отец, присевший у края воронки, хотел. Ну и малый стал громко и выразительно читать. Благо, помимо русского, знал и основной язык Изнанки. Мать не только дочерей готовила в великосветские дамы, но и сыновьям спуску в учебе не давала.

– «Приветствую вас, уважаемые коллеги Семен Загребной и трияса Люссия! Надеюсь, что у вас все хорошо и вы в полном здравии!»

Послание начиналось более чем вежливо и уважительно. Да и конкретное именование объекта переписки говорило о многом.

– «И прошу меня извинить, что настолько задержался с ответом. Но этот ваш последний розыгрыш с застывшим каучуком сильно выбил меня из графика работ и полностью вывел из строя полигон гипроспективного манипулирования. А он, я вам признаюсь, у меня огромный…»

Булат перестал читать и глянул в сторону отца:

– Па, что такое «гипроспективного»?

– Хм! – озадачился тот. – Настолько хорошо русский язык я и сам не знаю. Наверное, что-то связанное с пробоем Эфира. Читай дальше!

Малый продолжил:

– «…И вот пришлось долго очищать полигон от налипшей гадости, а потом еще и тщательно изучать каждый кусочек застывшего, очень меня удивившего каучука. Только так мне удалось отыскать ваше воистину информативное письмо. А вот прочитав его и тщательно проанализировав, я понял, насколько грубо ошибался, принимая вас за дикарей или за пройдох-аферистов, дорвавшихся до запретных знаний. Отныне я готов вам помочь и приложу все свои усилия, опыт и знания, чтобы вырвать вас из Эфира. Точнее, у меня есть возможность изъять вас из Пятого слоя, где вы находитесь, а потом забросить в первый, который мне тоже хорошо знаком. А вот как вам быть дальше – не знаю, моих знаний не хватает. Потому что о мире Изнанка я никогда не слышал и как в него попасть из Первого – понятия не имею. Так что дальше вам придется уже решать проблему самим. А я, со своей стороны, обязуюсь вам предоставить все нужные ингредиенты, накопители и прочие соответствующие действию составляющие. Думаю, что, отдав их вам по себестоимости, я заслужу вашу искреннюю благодарность и право когда-нибудь попросить вас об ответной услуге…»

– Вот это уже ближе к сути! – заметно обрадовался Семен, прервав чтение сына. – По себестоимости он отдаст, как же! Но раз проявил подобную меркантильность, то с ним можно иметь дело. Пусть лучше жадный стяжатель, чем маньяк-бессребреник.

Поняв, что спич слушателя окончен, Булат пожал плечами (выросши при коммунизме единственной семьи, он никак не мог понять тонкостей финансовых и товарно-денежных взаимоотношений иных общественных формаций) и вновь уткнулся взглядом в строчки:

– «…К тому же вы сразу сможете хотя бы частично оплатить ваше спасение, отправляя мне в воронку призыва интересующие меня ингредиенты и образцы животного мира. В первую очередь это горный хрусталь, лайкр, тот же каучук и громадные монстры, четверку которых вы мне уже любезно предоставили в качестве аванса. Кстати, отправляю вам ответный подарок, чтобы вы не чувствовали себя ущемленными в оплате за свой труд. Тем более что представляю, как у вас там напряженно с продуктами питания. В следующей посылке подберу нечто более внушительное, особенно в плане количества. Ну и надеюсь, что все наши дружеские шутки со взрывами остались в прошлом. Если уж работать, то с полной отдачей и на полном серьезе.

Следующий пробой я устрою завтра, и, если получу от вас подтверждение о сотрудничестве (а то и поставку заказанного мною по списку), передам в следующий раз полную инструкцию, что вам делать и как согласовать свои действия со мной. Потому что сложности при создании пробоя и манипулировании сил между слоями возникают неимоверные. Малейший просчет в этом может привести к непоправимым последствиям.

Засим позвольте откланяться, с уважением, ваш Райзек Бавэл.

Постскриптум: кстати, не удивляйтесь моему знанию вашего русского языка. В наших базах данных я отыскал программу по его изучению и использованию. Информация по вашему миру у нас имеется практически полная.

Еще раз: всего наилучшего!»

Закончив громко читать, Булат устало выдохнул:

– Все, конец письма.

То есть и заканчивалось послание более чем конструктивно. Оно вселяло оптимизм и надежду. Оговорена дата ближайшего контакта. Названы интересующие Райзека Бавэла позиции. Высвечено его отношение к структуре начавшегося сотрудничества. Оглашены некие обязательства и цена всего вопроса.

Кое-что удалось понять. Точнее, получить подтверждение предварительным логическим выкладкам. А именно: сам Райзек никак не может видеть то, что захватывает в воронку своего пробоя. Как и возвращаться повторно он не может на то же самое место без специальной метки. Но если метка падает в воронку, то пробой схлопывается, так толком ничего полезного и не перебросив.

Кое-что вызвало кучу вопросов и тем для предстоящего обсуждения. Например: что такое «запретные знания»? Зачем ему нужны монстры? Для чего? Ведь наверняка он довольно быстро определил их разумность и для чего-то собрался использовать. Или уже использует? Что господин Бавэл знает о Земле? Неужели все-все-все? Ну и многое другое по мелочи.

Ну а пока следовало решить, что делать с подарками, и тщательно продумать ответное послание. Поэтому Булат покинул воронку, а вниз уже спустились Семен с самым сильным в семье, с Отелло. Страховал их наверху Дим.

– Пластик! – заявил авторитетно отец, пощелкав ногтем по «прозрачному стеклу». – Консервы! – охарактеризовал он банки с цветными этикетками. – Копчености, сыр, масло, сливки, печенье и… еще что-то съестное. – И описал иные продукты, упакованные в тонкую, прозрачную пленку. Да и пленку он позже потыкал пальцем со странным, каким-то особо грустным вздохом: – Полиэтилен. Прочный. Отличного качества. Значит, и химия в мире Дарителя развита до высокого уровня.

– Ну и чем ты расстроен? – заметила его грусть супруга, когда они уже на кухне более тщательно изучали каждую упаковку и содержимое банок. – Вроде письмо от этого Бавэла все расставило на свои места.

– Ну да, вроде радоваться надо. А вот не лежит у меня душа к подобному сотрудничеству, и все. Интуиция настойчиво шепчет, что главные неприятности от Дарителя еще впереди.

– А что нам остается? Волей-неволей приходится рисковать, чтобы выбраться отсюда в нормальный мир. И что мы потеряем, если пока согласимся на все его условия? Отправим ему кой-чего из списка, дождемся от него подробных инструкций и уже тогда решим окончательно, связываться с ним или нет.

– Да, так и сделаем… Но еще меня пугает странная мешанина в уровне развития мира этого Райзека. Химия у них развита – на уровне. Но тогда почему не могут синтезировать растительную живицу по уже имеющемуся образцу? Консервная, в частности, и пищевая промышленность – у них как в сказке, изобилие. Но при этом нужда в монстрах. Информация у них существует по иным мирам – а это уже степень высшей, контролирующей цивилизации. Но при этом понятия «трон» и «королевская власть» у них скорей всего не существуют. Хотя тут я могу ошибаться как о наличии такой власти, так и о факте ее неприятия существами, шагнувшими на верхние ступеньки своего развития. Ну и что означали его слова «запретные знания»?

– У меня это тоже не укладывается в сознании, – призналась трияса. – На Изнанке, естественно, своими знаниями никто из шабенов делиться с коллегами не спешит. Даже старается всегда занизить свой уровень, говоря о нем. Но чтобы знания о магии вообще считались запретными?.. Да ты же сам окончил вместе со старшими детьми Масторакс знаний. И у вас сведения об уровнях и всех тонкостях умений читались отдельным курсом, вы по этим темам сдавали экзамены.

– Вот и я говорю: там, где такие запреты на колдовство или на владение оружием существуют, общество не может быть здоровым и проповедовать высшие идеи гуманизма или тотального равноправия. А значит, и честность у «сильных мира того» отсутствует как понятие вообще.

Дети тоже присутствовали при этом разговоре, кроме пса, стоящего на посту, но участия в нем не принимали. Просто слушали да пытались вникнуть в хитросплетения философии о власти и демократии.

Но уже при написании ответа Дарителю принимали участие, пусть и поочередно, все без исключения.

О своих сомнениях в честности господина Бавэла не написали ни слова. Но и свою радость по поводу возможного скорого выхода из Эфира выразили скупыми, практичными словами.

Зато предложили для торговли и оплаты за услуги много чего дополнительного, о чем те же супруги до попадания сюда даже и не слыхивали. В частности, Семен решил в первой отправке дать коллеге несколько кусков «вечного» материала, сопроводив их должным описанием: «…насыщенного синего оттенка. Это вещество, прошедшее длительное преобразование в центре одного из процессов нашего Пятого слоя, имеет уникальную прочность и не поддается обычной обработке. Сами мы не имеем возможности полностью и досконально исследовать сей крайне редкий ингредиент ввиду отсутствия надлежащего научного и механического оборудования. Надеемся, что у вас оное отыщется и что вы предоставите нам свои выводы по этому вопросу».

– А почему ты написал, что он «редкий»? – изумилась Алла. – Его вон сколько вокруг.

– Да так бывает, доча. Для кого-то камни – это мусор под ногами. А для других – драгоценные, баснословно стоящие бриллианты. Вдруг и здесь так окажется? Все-таки по прочности они идентичны, а по вязкости на порядок выше, чем алмазы.

– Разве ты «вечные» кусочки вещества изучал? – удивлялась Кэрри. – Не ты ли заявлял, что они ни к чему не пригодные?

– Так у нас и в самом деле нет надлежащих лабораторий для толковых исследований и должных инструментов для его обработки. Иначе те же самые болты арбалетные наделать могли бы для охоты. А что мне о структуре этого синего мусора ничего не известно, то об этом кричать на каждом перекрестке – не следует. Глядишь, и дядя Райзек нам что-нибудь да подскажет по доброте своей душевной. И мы же на этом неплохо заработаем. Может быть…

Послание, вкупе с горным хрусталем и кусками «вечного» вещества затолкали в небольшое облако живицы. Ну и само облако в воронку перенесли, предварительно повозившись там со срезкой мешающих протуберанцев.

И вновь стали ждать.