Брат императоров

– А не пора ли нам, братики, в Хаюкави? Представляю, что там творится во время нашего долгого и неожиданного отсутствия. И что думают о нашей отлучке наши благоверные.

Глава 17

Кто кого?

Несмотря на ожидания чего-то неожиданного или неприятного, а также широкий фронт предстоящих работ, семейству Загребных удалось выспаться от всей души. Первым проснулся Семен, по совокупности десятка признаков прикинул, что удалось поспать часов шесть. Но будить больше никого не стал, тихонько отправившись на главный пост наблюдения. Раньше бывали случаи, когда младшие, да и старшенькие изредка, засыпали на вахте.

Но в этот раз дисциплина оказалась на высоте. Булат хоть и зевал, рискуя выломать челюсть, но бдел, исправно посматривая по сторонам.

– Без происшествий! – доложил он отцу. – И облака живицы ведут себе нормально.

Как раз по облакам наблюдатель ориентировался, не приближается ли опасность столкновения снизу массива. Все-таки взгляд мог ухватить только верхнее полушарие, а нижнее никак не просматривалось. Зато согнанные туда в огромном количестве облака живицы своими толчками друг о друга и разлетом в стороны заблаговременно предупреждали о приближающейся опасности.

– Молодец! – похвалил папа младшего ребенка. – Тебя сменить?

– Если надо тебе помочь, то да. А так могу еще и час, и два простоять. Пусть остальные выспятся.

– Да нет, я за хрусталем в нижний слой. Туда ты никак не достанешь. Присматривай пока…

Ушел в свою лабораторию и только настроился на проникновение в иную реальность все того же Эфира, как примчалась заспанная Люссия:

– Ты чего всех не разбудил? – сразу напала она с претензиями. – Тут такое творится, работы столько!..

Не дождавшись никакого ответа, кроме изучающего взгляда, сразу же умчалась на кухню с криками:

– Подъем, лентяи! Если не хотим, чтобы нас отсюда выжили разные нехорошие редиски, надо сегодня поработать в поте лица!.. И завтра…

– Ма-а! – послышался недовольный голос Аллы. – А что такое «выходной день»? Это когда чуть меньше работы и спишь на полчаса больше?

Под эти вопросы Дим и проснулся. У каждого была своя персональная комнатка, но дверей как таковых не было совершенно. Разве что спальни родителей и девочек прикрывали плотные коврики, сплетенные из растительных волокон.

Сейчас в проеме арки, ведущей к нему в спальню, парень увидел мохнатика, уже облачившегося в свои одежды. Для него они шились из самой прочной кожи, благо выбор в этом мире качества, толщины, фактуры и цвета имелся феноменальный. Обилие тварей порождало целый пласт производства и выделки шкур. Даже нижнее белье шилось умелыми руками триясы и ее дочерей из тончайшей, мягонькой и в то же время прочной кожи болотных варанов.

– Е-е… а-ать? – в своей немногословной манере поинтересовался друг.

– Конечно, оставлять! – возмутился парень, вскакивая на ноги и спешно начиная одеваться. – Когда это я от завтрака отказывался в твою пользу?.. Обжора… Выспался?

– О-о! – поднятая лапа с большим пальцем вверх говорила без слов об отличном самочувствии и готовности горы сворачивать. А вот другая лапа дублировала иную жалобу, поглаживая красноречиво живот: – Ас-ся!

– Ха! Я тоже проголодался! Но тут мы сами виноваты. Надо было встать пораньше и на кухне самим что-то приготовить.

– Не-е!.. А-ам! – опечалился здоровенный и явно голодный увалень.

– Ну да, маму я тоже боюсь, – с прискорбием согласился Дим, уже протискиваясь мимо огромного приятеля в коридор и понижая голос. – Особенно когда она нас застает на кухне с личной инициативой. Поэтому мне иногда кажется, что титул «трияса» переводится как «наиглавнейший и наигрознейший повар-кормилец всего мира».

– И-и-и! – последовало несогласие.

– Длинно?.. Хе! Зато правда.

К расстройству парней, завтрак еще оказался не готов. Зато их, для разогрева аппетита, послали заделать хоть парочку отверстий на третьем уровне. Отправились. Заделали четыре щели. Позавтракали кашей с вкуснейшими побегами синего перца и с огромными кусками мяса. Порции были не ограничены, ели от пуза. Видно было, что мать не жалела домашнюю птицу и самые лучшие стратегические запасы продуктов, откармливая главных работников, словно на убой.

Затем очередная порция работы.

Обед. Снова работа. Ужин. Короткий сон.

И так три дня. Отдыхали минут по десять, когда после приема пищи прогуливались к воронке с облаком и осматривали его со всех сторон. Попутно обсуждали, почему Даритель бездействует так долго и пойдет ли он вообще еще раз на контакт. По всей логике получалось, что пойдет. А почему бездействует? Загадка! Может, в отъезде? Или умер? Или просто ему от насморка нездоровится?

Хотя какой может быть насморк у шабена такого высочайшего уровня? Так, к слову пришлось.

Примерно на четвертые сутки все основные авральные работы были выполнены. Дом превращен в неприступную крепость. Конечно, относительно неприступную. Если сюда нахлынут стада неизвестных монстров, да тех же джонлов, то любая твердь распадется на куски под их натиском. Да и мелкие хищники, если ринутся сюда тысячами, прогрызут все к едреной бабушке.

Кстати, кто такой Едрен и откуда у него такая бабушка, отец никогда не признавался. Утверждал, что это просто идиоматическое выражение.

Сам он совершил тоже трудовой подвиг, от которого осунулся и похудел. Выбрал столько горного хрусталя, что сделал пятикратный запас взрывающихся болтов к арбалетам, относительно прежнего запаса. Казалось, что «маловато будет!», – но некоторую затяжную войнушку можно было выиграть. Если постараться…

Ну и мать не только готовкой и домашним хозяйством занималась. Будучи лучшей в умении управлять витающими вокруг сущностями, она собрала по экватору полушарий массива до ста новых облаков растительной живицы. И для каждого из них приготовила сразу по три персональные тучки с молниями. А главный сюрприз этих обломков – нахождение внутри каждого по несколько глыб легко детонирующего красного угля.

Задумка была проста, примером послужила западня для Дарителя. Сразу три тучки настолько быстро разгоняли облако, что им получится торпедировать любой приближающийся объект. При ударе – взрыв, если и не наносящий особого урона живой силе противника, то загаживая его «корабль» прикипающим, быстро застывающим каучуком.

Трое младших детей семейства в основном дежурили на посту. Хотя иногда по мере своих сил помогали и на общих работах. И отцу помогали, и матери, почерпнув попутно несколько умений и раскрыв в себе по парочке возможностей.

Например, Булат перенял у отца умение намагничивать ударную головку болта, что провоцировало взрыв всего «снаряда». Но при этом у него стало вдруг так получаться намагничивание, что общая бризантность взрыва увеличивалась. Не значительно, всего процентов на двадцать, но, если смотреть на это с точки зрения масштабных военных действий, – польза невероятная.

Кэрри научилась управлять тучками, инициируя в их толще клубок молний и давая молниям выход с нужной стороны объекта.

Алла научилась производить искорку, тоже взрывного свойства, а потом отправлять ее на большое расстояние. Ибо двести метров – это был недостижимый предел даже для ее родителей. Те только и могли продержать искорку на дистанции пяти метров от себя, а тут дочь резко пошла на такой рекорд.

– Обстоятельства заставляют их резко взрослеть, не в пример обычным детям, – со вздохом констатировала Люссия при разговоре с мужем. И сразу перешла к жалобам: – И мне все трудней воспитать из дочурок великосветских дам. Они вдруг стали дикими, излишне самостоятельными и норовящими оспорить любое наше распоряжение. Как по мне, то Дим с Чернявым гораздо послушнее, чем их маленькие сестры…

– Все утрясем, – покладисто согласился Семен, – пусть только немного опасность спадет, да с этим Дарителем разберемся.

На четвертые сутки уже все собрались возле воронки. Только Чернявый в этот момент оказался в смотровой башенке, подменяя вызванного вниз Булата. Все-таки мальчишка лучше всех видел свойство вещей и опознавал такие метки, которые никто рассмотреть не мог.

Стали решать по поводу сапфира, так и остающегося в подлокотнике трона.

– Он нами до сих пор не тронут, поэтому Даритель и выжидает! – озвучил Дим не только свое, но и мнение названого брата. – Надо камень вынуть. Еще лучше просто уронить в облако.

– Отдавать запросто такой великолепный накопитель? – возмущался отец.

– Можно его и сюда подтащить, – напоминал Булат. – Просто пока в руки не брать и ближе чем на десять метров к нему не подходить.

– Устами ребенка глаголет истина! – огласила мать известную истину. Дочки с ней согласились, искренне порадовавшись за братика.

Так что пришлось разбирать провисшие нити, открывать горловину мешка и рычагом выталкивать сапфир из тайника. Получилось! После чего довольный своей предусмотрительностью Семен стал сдергивать мешок с чисто символических креплений. Но увы! Те словно приросли к трону и окрепли.

– Боюсь, нить порвется! – констатировал глава семейства с огромным сожалением.

Зато Дим тут же нашел выход:

– Так для чего мы оставили здесь самые длинные удочки?.. Сейчас я мешок подтолкну!

И вскоре уже ровно срезанным торцом бамбукового ствола пытался порвать крепления, сталкивая мешок по направлению натянувшейся до предела нити. Все ждали, что у него получится, но никто не смог предугадать дальнейших событий.

Мешочек все-таки отклеился от трона, но из-за сильного натяжения нити не просто прилетел к ногам присевшего от неожиданности Семена, а пролетел в метре у него над головой и приземлился метрах в пятнадцати от места нахождения семейства.

Вот в этот момент и рвануло!

Глава 18

И как поступить?

Вернувшись в Хаюкави, императоры и императрица устроили общее совещание расширенного состава, пригласив на него не только супруг и консорта со старшими наследниками, но и лиц, наиболее приближенных к тронам. Потому что новость являлась секретной и таковой должна была оставаться еще какое-то время.

Духи тоже присутствовали, да в их лояльности никто и не сомневался.

Первая сложность, связанная с безопасностью плавания и последующего «становления стопы» на новом материке, как-то не заняла слишком много времени в спорах и обсуждениях. Если уж на то пошло, можно и место выбрать, которое людям удобно для схода на берег, и все военно-морские силы привлечь к этой операции. Если встал бы вопрос ребром и была бы такая необходимость, в глобальном сражении объединенный флот людей и демонов скорей всего разгромил бы глубоководные силы чудовищ. Другой вопрос: какой ценой? По подсчетам специалистов и знатоков, пришлось бы пожертвовать половиной всего флота. После таких потерь завоевание Асмадеи теряло всякий смысл.

А жителям Изнанки нашлось бы чем воевать на море. За двадцать лет, имея перед собой такой образец, как «Лунный», доставшийся от демиургов и восстановленный Семеном Загребным и его командой, люди и демоны построили до шестидесяти подобных кораблей. Да две сотни более мелких, зато более скоростных и маневренных. А уж глубинных бомб и прочего оружия уничтожения наделали столько, что на всех глубоководных чудовищ хватило бы с избытком.

Так что, собрав весь флот в единую армаду, можно было не бояться какой-то там ловушки. Адмиралу Гладу не было смысла врать, он тоже был обо всех надводных кораблях потенциального противника осведомлен изумительно.

А вот со сроками эпохального присоединения Асмадеи в круг всеобщих интересов вышла значительная неувязка. На то, чтобы собрать все корабли, оснастить их чем полагается да набрать полуторные экипажи с соответствующим десантом и колонистами, хватило бы одного месяца или чуть более. Но! Именно в дебатах о сроках реального выхода армады и сломали наибольшее количество копий спорящие.

Первым стал требовать отсрочки выхода Виктор Алпейци. И срок поставил: три месяца. Именно столько ему требовалось по всем сутяжным законам и древним правилам, чтобы навечно оставить своих потомков на троне рыцарской вольницы. И стоял на своем твердо, до победного конца. И это при его-то маниакальной тяге к разным сокровищам и городам глубокой древности!

Хотя ему как раз больше всех возражали его родные и близкие. Наследник пеной изошел, доказывая отцу, что трон и корона императора никуда не денутся, а такое великое деяние, как присоединение Асмадеи, должно совершиться не позже чем в месячный срок.

Сына, как ни удивительно, горячо поддержала мать. Учитывая легендарную стервозность итальянки, семейные разборки получились далекими от высокой дипломатии, уважительности к собеседнику и достойного примера для подражания младшему поколению. В порыве гнева Бьянка Лотти даже предыдущую ночь припомнила, когда подвыпивший император несколько фривольно позволил себе флиртовать с чужими фрейлинами.

Но Первый Рыцарь напоминал в споре скалу, которую пытаются сокрушить волны и ветер. Конечно, за тысячелетия они любую скалу снесут, но столько жить Виктор не собирался. И в данный момент твердо указал своей возлюбленной и матери своих детей, кто в доме хозяин. Еще и пригрозил со всей резкостью, что по возвращении домой примет некие меры против особо дерзких и наглых особ. Учитывая, что когда-то он лично приказал казнить Бьянку и она изрядно намучилась в темнице, пока ее тайно не спас Загребной, любые угрозы могли претвориться в жизнь.

Супруга резко сникла, припомнив, что свекра давно уже нет, и хотела сделать хорошую мину при плохой игре. Заулыбалась и приготовилась пошутить на тему истинной власти в доме, но наткнулась на смертельно опасный взгляд Виктора и благоразумно замолкла. Поняла, что перешла некую границу, за которой легендарный рыцарь, двадцать лет выбивавший из игры за трон всех своих врагов, ни перед чем не остановится в решении принципиальных вопросов.

Все остальные свидетели и непроизвольные слушатели семейной ссоры больше смех сдерживали да глаза закатывали. Алексей с Федором брата знали как облупленного и ничего не боялись. Ну а Виктория, имей желание, могла бы и брата сразу успокоить, и невестке ротик заткнуть нужными напоминаниями. Но не лезла в семейные разборки, лишь время от времени похихикивая над особо удачными перлами дипломатического злословия.

Но там все ясно, от империи Жармарини мнение было одно: через три месяца.

Мнение императора Иллюзий прозвучало наиболее четко: хоть завтра в поход! Его поддержала прекрасная Коку (хотя все женщины, восседающие за столом, являлись образцами красоты для всего континента) и старший наследник. Они уже открыто потирали ладошки, представляя себе, как будут экипировать свои личные корабли и школить команду. Только вот, глядя на императрицу, становилось заранее жалко ее матросов и флотских офицеров. Неуемная и кипучая деятельность бывшей главы департамента культуры всей империи стала притчей во языцех. Все чиновники вздрагивали только при упоминании того времени, но еще сильней они вздрагивали, когда уже нынешняя императрица наведывалась в свое любимое ведомство с неожиданной проверкой, новаторскими идеями и с намерениями сформировать новые или распустить старые отделы.

И самой популярной молитвой этих чиновников была такая:

– Дай светлые демоны нашей императрице еще двойню детей! Или тройню… И чтобы каждый год!

Потому что при наличии младенцев вся кипучая деятельность в основном сосредотачивалась в императорском дворце.

То есть семейство не возражало, а большая часть – горела желанием. Но тут, впрочем, как всегда, свое веское слово сказали духи. При всем негативном отношении людей к их занудству и дотошности, следовало признать, что они еще ни разу не посоветовали что-то плохое или идущее вразрез с интересами государства. Да и сейчас они возражали не голословно, а приводя убийственные доводы:

– Нельзя верить этим морским чудовищам! Вы все, да и мы тоже, для них чужды и противны. Для них мы все – не более чем корм. Поэтому следует принять все возможные меры по безопасному вояжу к Асмадее. И у нас наклевывается по этому поводу шикарная возможность удачно схитрить и обмануть адмиралов на конечном этапе путешествия…

– Эко они у тебя заговорили, – вполголоса подметил Алексей, наклоняясь к брату. – И наклевывается у них, и схитрить для них, как два пальца об асфальт…

– Моя школа! – ухмыльнулся Федор. После чего махнул почтительно замолкшему духу. – Продолжай. Только не затягивай, сразу переходи к конкретике.

– Перехожу. Нами уже давно ведутся в подземельях попытки восстановления летающих платформ. Конечно, большие, с огромной автономностью полета, восстановить в обозримом будущем не получится. А вот несколько малых платформ, имеющих радиус полета до тридцати, а то и сорока километров, мы вот-вот поставим «на крыло». Грузоподъемность у них небольшая, десять, максимум пятнадцать человек, но этого будет достаточно, чтобы сделать скачок с корабля на континент и зафиксировать условие «первого шага».

– Отлично! – запрыгал от нетерпения император Иллюзий. – Это сразу меняет все расклады! И когда мы можем провести первые испытания?

– Учитывая весь комплекс проверочных и испытательных тестов, не ранее чем через два месяца.

– У-у-у! – возмущался не только Алексей, но и все присутствующие. – Умеете же вы обнадежить, а потом тут же обломать все чаяния и ожидания народа!

– Лучше сразу обозначить реальные сроки работ, чем потом испытать на себе гнев вашего императорского величества за нерадивость и неуместное прожектерство.

– Как же, боитесь вы моего гнева! – ворчал император чисто для порядка. – Так и трясетесь от страха.

– Потому и не трясемся, что не допускаем нерадивости в своей деятельности и всегда выполняем согласованные с вами планы. Как и прописано в тысячелетних законах нашей великой империи.

– Ну вот, ты ему слово, он тебе десять. – Федор сделал жест рукой, чтобы его больше не прерывали. – Но в любом случае, козырь против возможного коварства морских монстров у нас будет с этими платформами неубиваемый. Так что мы готовы подождать.

От империи Справедливости, или, как ее еще называли, Закатной империи Справедливости, мнение было самым конструктивным и покладистым:

– Мы готовы выступить в любой момент, какой определит большинство.

Так что если Алексей и участвовал в общих диспутах или спорах, то лишь как третейский судья или как рассудительный советчик. Правда, порой он не удерживался от забавной фразы или шуточки, тем самым вызывая смешки и провоцируя разрядку за круглым столом.

С владычицей Зари вроде тоже не ожидалось проблем, когда она высказалась о своих планах:

– Как по мне, то я бы уже завтра отправилась в плавание! – Она с детства была непоседой, лезла вслед за братьями в каждую заварушку, розыгрыш или приключение.

Но тут неожиданно слово взял Зиновий Карралеро, обращаясь в первую очередь к венценосной супруге:

– Виктория Семеновна! – это лично им признавалось страшным официозом, употребляемым вот на таких подобных совещаниях и привнесенным на Изнанку из иного мира. Когда он так говорил, на щеках у его жены появлялись ямочки, а ее братья сдерживали изо всех сил рвущиеся наружу смешки. Со стороны это смотрелось очень эпатажно: влюбленный, обожающий взгляд мужчины и крайне уважительное обращение из его уст в адрес боготворимой им женщины по имени-отчеству.

Но ни разу еще смех ни у кого не вырвался; высшего Командора Цепи, а ныне консорта никто никогда не обидел. Да и Алексей в таких случаях показывал братьям кулак, угрожая расправиться с каждым, кто обидит его вернейшего союзника, искреннего друга и боевого товарища.

– …Хочу напомнить, – продолжал тем временем Зиновий, – что крайне важные дела в ближайшие пару месяцев требуют твоего личного присутствия в столице. Причина основная тебе известна, сама же все это затеяла: смена династий и принятие вассальной клятвы от новых правителей королевств Сожженной Пыли, Медвежьего и Чистого Огня.

– Ну и правильно затеяла! – апеллировала императрица к согласно кивающим братьям, заламывая пальчики на ухоженных ручках. – За три последних года – семь заговоров и девять попыток вооруженного бунта против имперской власти! Хорошо, что Витя своих самых буйных рыцарей отправлял на помощь моей армии. А то бы не знаю, как справилась. Да и жертв было бы – страшно подумать.

– Мармеладка, для тебя – любой каприз! – улыбнулся донельзя довольный Витя.

– Ну и кстати, что касается Виктора Семеновича, – продолжил консорт империи Зари, уважительно кивая императору Жармарини. – Теперь наша очередь сделать ротацию воинских сил так, чтобы он к моменту своей пожизненной коронации имел вокруг себя преданные формирования, а самых буйных отослал куда подальше, на окраину континента. Мы ведь это тоже детально оговаривали…

– Если надо, то я лично пойду крошить твоих врагов саблей из лайкра! – уверенно заявила Виктория своему брату. – Только ткни пальцем на тех, кто попытается оспаривать твои указы!

Красиво прозвучало, все умилились от такой сестринской самоотверженности. Но никто и хмыкнуть не посмел с небрежением или недоверием. В свое время Виктория лихо сражалась не только в первых рядах своей армии, но и давала отпор подлым атакам наемных убийц. Про нее легенды не только в империи Салламбаюр ходили, но по всему континенту певцы баллады распевали.

Виктор уже согласно кивал и протягивал руку сестре, готовый призвать под свои знамена, как Зиновий вновь вмешался, отвлекая все внимание на себя:

– Хочу напомнить, Виктория Семеновна, что защищать вашего уважаемого брата есть кому. А вот принять присягу в точно оговоренные для этого дни и недели – кроме тебя, некому. Ну и народ не поймет, если каждое празднество после присяги не сможет лицезреть свою несравненную владычицу Зари.

– А может, моего двойника загримировать?..