Вечный пасьянс

— А кого?! — рявкнул рыцарь, не убирая меч из-под носа колдуна.

— Одного старинного приятеля, с которым мы… хм… вместе проходили… прикладную биологию!

— Да! — покрутил головой сэр Стенвуд. — Век живи — век учись. Никогда не слышал, что биология может быть прикладной!

Ярость его уступила место удивлению, и меч променял свободу на тесные объятья ножен.

Колдун не стал пояснять клиенту, при каких обстоятельствах его седалище было приложено к биологическому объекту с колючками по всему телу — Тома интересовал совершенно иной аспект: почему сэр Стенвуд не отправился по адресу?!

— Повторим… Внимание! Сэр Стенвуд — квантор, ментор, комментатор!

Все осталось, как и было до заклинания.

— Ничего не понимаю! — Мерлин Твенти взялся руками за голову. — Формулу посыла я перевел точно, а уж послать куда подальше, владея формулой…

Он подозрительно посмотрел на рыцаря.

— Ты, парень, случайно не заговоренный?

— Есть немного, — смутился драконоборец. — Чтобы муж не догадался, дама сердца окружила мое истинное имя защитными чарами. Я поклялся, что никому никогда не раскрою псевдонима!

— Чего-чего, а подобной подлянки я от тебя не ожидал, — не на шутку обиделся потомок великого чародея. — Теперь мне все понятно. Я посылаю сэра Стенвуда, а сэр Стенвуд вовсе не сэр Стенвуд, а какой-то самозванец без имени, которого и послать-то невозможно…

Он тряхнул сэра лже-Стенвуда за грудки.

— Ты хоть понимаешь, что наделал, подлая душа?!

Рыцарь пожал металлическими плечами.

— Я же тебе объяснял, человек в железном футляре, главное в теории относительности — объект, а ты не объект, ты — фикция! Непоименованный объект перестает являться объектом приложения потусторонних сил…

— Если я скажу настоящее имя, магия исполнится?

— Если ты скажешь настоящее имя, малыш с консервной банкой на голове, я сначала пошлю тебя без всякой магии и только потом пущу в ход теорию относительности!

— Но я же давал клятву!

— Ничем не могу помочь. Либо нарушить клятву и фьють — к китайскому дракону, либо…

— Была не была! — махнул рукой клятвопреступник. — На самом деле меня зовут сэр Ланселот Самый Младший!

— Это меняет дело, — торжественно заявил Мерлин Твенти. — Мой прославленный предок в своих мемуарах с приязнью говорил про твоего знаменитого прародителя… Итак, сэр Ланселот Самый Младший — квантор, ментор, комментатор!

На сей раз три волшебных слова упали на благодатную почву подлинного имени. Воздух в помещении сгустился и стал горячим, как в турецкой бане. Рыцарь и конь стали уменьшаться, уменьшаться, уменьшаться, пока не превратились в игрушечных.

Потом между ними возник такой же игрушечный смерч. Он закружил человечка и лошадку в бешено вращающееся колесо. Немного погодя раздался вибрирующий звук, будто лопнула струна на грифе популярного в Испании щипкового инструмента, шесть букв по горизонтали, и сэр Ланселот исчез, только его и видели…

По странному совпадению, а совпадения всегда странны, в этот момент последняя песчинка скатилась из верхней колбы в узкое горлышко песочных часов.

— Пора!

Том Твенти одернул камзол, так что накладные недовольно зашуршали, придал лицу восторженно-игривое выражение и мысленно зачитал фундаментальное заклинание Кибелы-Реи, запрещенное к использованию магами-стажерами, не достигшими шестнадцати зим.

Мышеловка выбралась из-за ящика, встала на попа, подпрыгнула вверх и превратилась в изящную длинноногую леди с ледяным выражением на лице. Сквозь прозрачное подвенечное платье просвечивали поднятые груди с сосками, напоминающими полузрелые вишни, в ореховых волосах таинственно мерцал флер-д-оранж, а вместо сережек уши красавицы защемляли два обручальных кольца, одно из которых было на три размера больше другого.

Новобрачная плавно освободилась от колец в ушах только для того, чтобы они переместились на безымянные пальцы жениха и невесты.

Сами собой вспыхнули свечи в старинном медном шандале, помнившем, наверное, времена Круглого Стола.

Со двора грянул свадебный марш Мендельсона в исполнении окончательно выдрессированной барабанщицы.

В дверь заглянул старина Билл с бутылкой коллекционного шампанского, которую он долго коллекционировал для подобного мероприятия.

— Свидетеля вызывали? — осведомился он учтиво и, не дожидаясь ответа, экзотическим приемом ура-кэн снес горлышко бутылке. — За счастье молодых!

Бывшая Мисс Мышеловка запустила тонкие пальчики себе в декольте, и те выбрались наружу с тремя хрустальными бокалами на длинных витых ножках.

Том вопросительно глянул на супругу.

Изломом соболиной брови новобрачная дала добро на умеренное потребление алкоголя в рамках свадебного обряда, уж больно момент соответствовал торжеству — не каждый день человек берет в жены собственную мышеловку.

— Кто же теперь мышей промышлять будет? — воскликнул дворник, когда пузырьки коллекционного полностью растворились в его расшатанной кровеносной системе.

Новобрачные оцепенели. Над узами Гименея повис дамоклов меч некорректного вопроса. В гнетущей тишине песочные часы продолжали тикать, будто адская машинка времени.

И здесь в комнату эдакой легкомысленной бабочкой впорхнула воспитанница старины Билла. Она прямиком подкатилась к жениху и потерлась о его негнущиеся колени, словно новоявленная кошка. Том сомнамбулически опустил ладонь и провел вдоль теплого гибкого хребта. От глаз невесты не ускользнул тот факт, что ласка была приятна обоим действующим лицам…

Надо отдать должное Мисс Бывшей Мышеловке — она церемонилась недолго. Одной рукой цепко ухватила за холку самозваную кандидатку в кошки, другой же вкатила оглушительную оплеуху муженьку. Блеющее от обиды и неразделенного чувства создание мощным броском было возвращено на исходные рубежи, сиречь двор с полковым барабаном, над которыми давно прекратился дождь.

— Ты уж извини, Билл! — держась за обесчещенную щеку и жалко улыбаясь, промямлил Твенти. — Я тут подумал и решил, мы вполне без котов в доме обойдемся. Правда, дорогая?

— Понимаю, — посочувствовал дворник, потер на прощание обшлагом медаль и вышел за дверь, где несостоявшаяся соперница меланхолично выбивала копытом выходной марш из «Аиды».

Невеста дождалась, когда дворник прикроет за собой дверь, сняла фату и положила на фолиант, из которого ее супруг черпал мудрость.

Жених засуетился, наклонился к зеркалу, зачем-то высунул язык, потом оттянул нижнее веко и задушено прокашлялся.

Невеста, облизывая кончики пальцев, тушила свечи.

«И как ей не больно!» — подумал Том, но тут же сообразил, что трудно мерить человеческими мерками набор из дощечки, пружины и крючка.

Тут-то его и настигла целеустремленность невесты, стремящейся поскорее обрести статус законной супруги. Том не стал кочевряжиться и сдался на милость повелительницы мышей, коз и колдунов на договоре…

Среди ночи он внезапно проснулся и на цыпочках, чтобы не дай бог не разбудить строгую свою половину, выбрался в нужник. Но не тривиальный метаболизм тянул его туда, а подспудная мысль, что он упустил нечто чрезвычайно важное, когда искал манускрипт основателя династии Мерлинов.

Он перерыл хранящееся в сундуке барахло и обнаружил старинный портрет, с которого важно взирал мужчина в старинном костюме и высоком колпаке со звездами. Сначала ничего необычного Том не разглядел, но чем дольше он пялился на изображение в свете чадящей свечи, тем большее волнение испытывал.

Во-первых, мужчина на портрете, а Том подозревал, что это сам Мерлин Первый, собственной персоной, был точной копией самого Твенти, во-вторых, на его лицо стало накладываться лицо сэра Ланселота, окутанное какой-то дымкой, но, мало того, в-третьих, поверх этого начал проступать фас сельского озорника, в свое время превращенного в дракона. Черты всех троих адекватно вписывались в контур головы мужчины средних лет в старинном костюме.

— Что же это получается? — вслух спросил колдун.

А получалось следующее: Том Мерлин, сэр Ланселот и шалунишка Рептиль, прозванный так после превращения, составляли одно целое. Это вытекало непосредственно из теории относительности: если у некоторого числа объектов схожие имена, то эти объекты суть подмножества одного единственного объекта. Фамилия у Тома — Мерлин, у рыцаря — Ланселот, что в совокупности давало объединенное прозвище Мерлинселот, куда двумя соседними буквами «р» и «л» входило имя последнего из троицы — «ЭрЭль». Такова диалектика, и ничего здесь не попишешь…

На супружеском ложе Мерлин продолжал размышлять о природе человека: «…должно быть, все мы где-то немножко рыцари, где-то — колдуны, иногда в нас пробуждается дракон, и неповторимость индивида зависит от пропорции, чего в данном индивиде больше: дракона, колдуна или рыцаря…»

Он посмотрел на мерно вздымающуюся грудь жены и добавил философически: «…а в женщине — козы, мышеловки или дамы сердца!»

Белое пятно на красном фоне

«…Когда становится совсем невмоготу и Племя не может самостоятельно решить возникшие проблемы, прибегают к помощи Виртуального Брата, который до этого обитает только в сознании соплеменников.

Виртуальный Брат появляется в пустыне и телепатически призывает кого-нибудь из страждущих, чтобы довести через него Абсолютный Совет. После выполнения своей миссии Виртуальный Брат превращается в песчаную скалу, совершенно не отличимую от других песчаных скал.

Страждущий узнает Виртуального Брата по белому плюмажу, украшающему его благородное чело. Старики утверждают, что когда перья из плюмажа падут на песок, Виртуальный Брат перестанет приходить…»

Записано со слов Чели Гри, Повторного Вождя в урочище Снежных Дождей, Элизиум, Марс.

«Каждое появление В. Б. становится для коренных жителей Марса долгожданным праздником. Оно тщательно фиксируется в рукописных свитках и служит отправной точкой для последующего периода жизни. Хронологию марсиан можно уподобить слоям камбия на срезе дерева, но промежутками между слоями являются не обороты планеты, а приходы В. Б.»

Краткая Марсианская Энциклопедия, ст. «Виртуальный Брат, ритуальный обряд аборигенов»

Кеннет Уильям Дуглас спустился с трапа, отдал ручную поклажу суетливому носильщику из местных, похожему на гигантского богомола, пересек бетонные плиты посадочной площадки, прошел сквозь стеклянную коробку астровокзала и оседлал скоростного жука на воздушной подушке — оптимальное транспортное средство для перемещения по красным пескам четвертой планеты солнечной системы.

В курносой кислородной маске, противопыльных очках и мохнатой шубе до пят землянин выглядел хищным зверем в наморднике. К слову сказать, звери на Марсе не водились. Эволюция остановилась на насекомых. В отличие от людей, которые вели свою родословную от приматов, разумные марсиане происходили от богомолов.

Жук плавно нес седока по улицам марсианской столицы, не снижая скорости на поворотах. В связи с недавно постигшим Марс бедствием — пыльным ураганом небывалой силы (Кеннет прочел об этом в газетах еще до отлета) тротуары были полны беженцев из пострадавших районов. Кто-то тащил коконы с куколками, где-то стихийно образовывалась очередь за благотворительной подкормкой, всюду сновали чиновники из службы Общественного Вспомоществования. Одним словом, столица напоминала растревоженный муравейник.

Над головой Дугласа на большой высоте проносились пауки-светильники. Солнечного тепла и света не хватало даже в разгар марсианского дня — сказывалось порядочное расстояние до светила. Архитектура столицы навевала мысли о несхожести цивилизаций, волею судеб соседствующих в одной планетной системе. Серые громады усеченных конусов, сложенных из бесчисленного количества шестигранников, напоминали землянину африканские термитники, виденные им в каком-то географическом еженедельнике. Причудливая вязь марсианского алфавита, покрывавшая все без исключения здания, будила ассоциации с извилистыми ходами жучков-древоточцев.

Кеннет Уильям Дуглас терпеть не мог насекомых. Будь его воля, перенес бы съезд в какое-нибудь иное место. Впрочем, тогда вряд ли состоялся бы его феноменальный рекорд! Марс так Марс!

Жук остановился у стеклянной двери гостиницы. На ступеньках маялся носильщик с чемоданом.

«Интересно, каким образом он успел раньше меня?»— удивился Кеннет, слезая с седла. Несколько мелких монеток успокоили аборигена, и он исчез вслед за жуком в лабиринте городских улиц.

Портье встретил нового клиента традиционным «добро пожаловать!» и протянул ключ от номера, который абонировали для Дугласа устроители съезда. «Вежливые все какие, козявки!» — непонятно откуда возникшее раздражение захлестнуло землянина, и он чуть не вывихнул верхнюю конечность портье, выдирая ключ. Не оглядываясь, Кеннет быстрым шагом направился к шахте скоростного лифта. Конечно, при желании рекордсмен мог бы подняться на свой этаж и без помощи данного подъемного приспособления, но Кеннет не желал, чтобы о его возможностях пресса разнюхала прежде официальной регистрации рекорда секретариатом съезда. Кроме того, он был не в духе и очень устал.

Номер ему тоже не понравился, хотя блестевшая эмалью раковина свидетельствовала, что это номер «люкс». Вся Солнечная Система знала, как марсиане дорожат каждой каплей воды. В центре комнаты размещалось монументальное сооружение под покрывалом, в котором с трудом можно было узнать место для сна. Марсиане, видимо, считали, что жители Земли большую часть времени проводят в горизонтальном положении. В изголовье чудовищной постели притаился старинный аппарат для акустической связи. На Земле подобному анахронизму самое место в музее, но на красной планете система видеосвязи еще не получила достаточного распространения.

Кеннет сбросил шубу на пол, снял маску, из бокового отделения чемодана извлек портативные напольные весы — рекордсмен должен следить за собственным весом. Стрелка привычно замерла на 180 фунтах.

Вот теперь можно и отдохнуть. Дуглас очень устал и от рекорда, и от нервного напряжения, в котором пребывал вплоть до посадки. Он сдернул с постели покрывало и нырнул в прохладу свеженакрахмаленного белья. Больше всего он желал, чтобы его никто не беспокоил…

Внезапно в дверь постучали.

«Кого это дьявол принес? — подумал землянин недовольно. — Неужели журналисты узнали о моем прибытии? Что-то слишком рано…»

Стук повторился.

«Не буду открывать! — решил Дуглас твердо. — Я еще не приехал, ведь могли меня задержать, скажем, на астровокзале?!»

Стук слился в непрерывную барабанную дробь. Кому-то во что бы то ни стало требовалось повидать землянина.

«Все равно ведь не отстанут!» — понял он нехитрую истину и рявкнул в сторону двери:

— Сейчас!

Рекордсмен сосредоточился. Для этого ему пришлось даже закрыть глаза. Когда он открыл их снова, перед ним зиял бездонной чернотой зрачок плазмострела — оружия архаичного, но способного превратить в пепел любую органику. Кеннет ни секунды не сомневался, что плазмострел заряжен.

— Попался, Хитрый и Стремительный! Я все-таки настиг тебя! — завопил владелец плазмострела, вихляясь вокруг ложа в экзотическом танце. На марсианине были просторные одежды в пурпурную клетку. Кеннет вспомнил, что такой танец и такая одежда прежде всего говорят о высоком ранге данного представителя Племени. Вполне возможно, посетитель носил звание Повторного Вождя.

— В чем дело, э… — землянин никак не мог вспомнить подходящей к случаю марсианской формулы вежливого обращения.

— В чем дело? В чем дело? — непрошенный гость довольно похоже передразнил Дугласа. — Я Таки Эта, Оседлый Магистр обводного канала № 65. Тебе, гнусный пожиратель молока, о чем-нибудь это говорит?!

Кеннет У. Дуглас не любил, когда с ним вели беседы в подобном тоне. Не будь плазмострела, он нашел бы способ утихомирить наглеца. Но посмотрев марсианину в глаза, составленные из множества фасеток, в каждой из которых отражалось искаженное изображение лежащего на кровати человека, Дуглас понял, что разумный богомол не раздумывая пустит в ход свое оружие. Оставалось одно — терпеливо ждать, пока недоразумение не будет выяснено. В том, что это недоразумение, Кеннет не сомневался ни секунды. Его явно принимали за кого-то другого! Хотя… возможно, это имеет отношение к его мировому рекорду?

— Оседлый Магистр? — Дуглас пожал плечами. — Честно говоря, я плохо разбираюсь в иерархии Племени…

— Нет! — возразил Магистр. — Главное в моем вопросе не мой титул, а место — обводной канал № 65!

«Белое пятно на красном фоне! Вот оно что. Не может быть!» Дуглас посмотрел в отверстие, откуда каждую секунду могло выплеснуться раскаленное до звездных температур облачко, и пытался ответить себе на один вопрос, один-единственный, но от которого зависела его жизнь: сумеет ли его тело среагировать и увернуться от всесжигающей плазмы, если воспользуется своими феноменальными способностями?!

Выходило так на так. 50 % благополучного исхода, да и то только в том случае, если нервная система полностью восстановилась после мирового рекорда. Подобная перспектива его не устраивала.

— Обводной канал № 65 — это название местности? — переспросил человек, чтобы затянуть разговор. Может, портье вдруг придет в голову навестить недавно прибывшего постояльца?! Это можно устроить — однонаправленный телепатический сигнал тревоги. Внезапно портье почувствует, что его что-то беспокоит, какая-то беспричинная тоска, связанная с бесцеремонным землянином, но все же землянином. Он поднимется…

— Ты угадал, клянусь ганглиями! Обводной канал № 65 — это название местности, хорошо знакомой тебе местности, вонючий живодер!

— Вы что-то путаете, милейший, я никогда прежде не бывал на вашей родине!

— Обводной канал № 65 — место, откуда я принял зов Виртуального Брата. Это было трое суток назад. Чудовищный ураган нанес большой урон Племени, и Виртуальный Брат появился и позвал страждущих, чтобы передать Абсолютный Совет. Я поспешил, но опоздал. Ты успел убить Виртуального Брата!

— Боже милостивый, что за чушь! Всего час назад я прибыл с Земли на рейсовом лайнере «Принцесса тумана». Вы можете навести справки в регистрации астровокзала. Моя фамилия Дуглас, Кеннет Уильям Дуглас, маклер посреднической конторы «Мак-Грегори, Дункан и Дуглас», Ворд-хауз, Мейпл-стрит 47, Оттава, Земля.

— Меня не интересуют твои идентификаторы. Вы, земляне, усложняете собственную жизнь никому не нужными символами. Я знаю, ты убил Виртуального Брата. Племя не получило очень важного для него Абсолютного Совета. Ты заплатишь за свое преступление жизнью!

Дугласа перестала забавлять настойчивость нежданного визитера. Он понял, что это серьезнее, чем показалось вначале. Ему стало не до смеха.

— Почему вы решили, что именно я убил вашего Виртуального родственника? Примите мои искренние сожаления, но никто не может быть уверен на 100 % в том, чего не видел собственными глазами!

— Я видел собственными глазами бездыханное тело без плюмажа на голове! — взвизгнул марсианин.

— Но вы не видели, кто сделал его бездыханным! — парировал землянин.

— Но у меня есть кое-что в запасе! — злорадно заявил Магистр, достал из складок своего одеяния увесистый сверток и швырнул его на пол. От удара сверток раскрылся и на потолке вспыхнули зеленые кольца вокруг зыбкого силуэта.

— Что это? — спросил землянин, но не успел он это произнести, как понял, что это такое. Прежде маклеру из Оттавы не доводилось видеть интерференционные следы на потолке.

— Главная улика. Отраженный след башмака, взятый мною с отпечатка рядом с неживым телом Виртуального Брата. Брат никогда не превратится в скалу и никогда не раскроет тайны Абсолютного Совета, — в голосе марсианина послышалась неземная тоска.

— Господи, да поймите же вы наконец, мистер Оседлый или Как-вас-там-кличут, меня не было на Марсе трое суток назад и двое суток назад и сутки назад! В это время я летел рейсовым Земля — Марс и находился от обводного канала № 65 и от любой другой точки вашей планеты на расстоянии двадцати миллионов миль. Я просто физически не мог оставить след на песке планеты, от которой был так далеко. Мое присутствие на «Принцессе тумана» могут подтвердить члены экипажа и, по меньшей мере, человек десять пассажиров, с которыми я познакомился во время полета!

— Примерь лучше след, убийца!

Дуглас вдруг отчетливо припомнил, что в марсианской юриспруденции начисто отсутствует принцип презумпции невиновности. Племя не подозревает, не тратит сил на сбор доказательств, оно точно знает, кто совершил преступление. У тех, кто вершит правосудие, есть дар постижения вины — так называемое ойтлике. Но, черт побери, этот дар относится только к преступникам-марсианам!