На десятый день моих каникул мы с Билли легко вскарабкались высоко в горы в сгущавшемся сумраке, когда белые тонкие облака подернулись розовым золотом над бассейном Торонто. Весна в Сьерра-Анха непередаваемо хороша. Цветут золотом юкка, медвежьи ягоды и толокнянка, крохотные колибри с аметистовыми шейками суетятся над цветами, желая в последний раз перекусить перед сном, и вечерняя песня сверчка разносится над каньонами и столовыми горами.

Прекрасное место отдохновения, а главное – до крайности отличное от столицы Содружества Планет Человечества.

Я уехал из Торонто в состоянии полного истощения. Никто, кроме моей ближайшей помощницы, Джейн Неллиган, не знал, куда я направляюсь, а ей было настрого приказано никому не открывать моего места пребывания. Я велел служащим ранчо не обращать на меня никакого внимания, и они подчинились – со мной имел дело только конюх, ухаживавший за Билли, и кухарка Розалия, которая трижды в день снабжала меня едой и держала язык за зубами.

Я заслужил немного тишины и покоя. Более чем за два года бескровной войны космического масштаба, которую концерн «Оплот» вел против «Галафармы», наконец был подготовлен гражданский иск для вынесения судебного решения. Теперь от Верховного Суда Содружества требовалось провести три заседания и вынести вердикт в деле, которое пресса называла корпоративным процессом века, Давид против Голиафа.

Крохотный «Оплот», самый молодой и маленький из «Ста концернов», предъявлял иск «Галафарме», одному из старейших магнатов. Мы обвиняли их в похищении информации, подкупе служащих «Оплота», промышленном шпионаже, воровстве данных и использовании их во вред противнику – в общем, километровый списочек подобных радостей. Согласно Статуту 129 Межпланетного Коммерческого Кодекса, «Оплот» претендовал на возмещение нанесенного ущерба по закону – а именно всех мыслимых и немыслимых активов объединенного концерна «Галафарма», включая и 5345 их быстро развивающихся планетарных колоний.

Победив, мы завладели бы «Галафармой». Проиграв, могли бы надеяться только, что обвинители из Содружества хотя бы применят свои меры, чтобы защитить нас от здоровенной дубины концерна. Надежды на удачу было мало. Важнейшие улики исчезли, главные свидетели были мертвы или пропали без вести. Единственный человек, кто мог бы лично указать «Галафарме» на ее преступления, был задействован как основной свидетель в гражданском иске «Оплота».

Если бы «Гала» победила, ее юристы не теряли бы времени и немедленно предъявили бы «Оплоту» встречный иск, на долгие годы блокируя рост и производительность своего крохотного соперника – а может, и разрушив его до основания.

Как временно исполняющий обязанности юридического главы корпорации «Оплот» я нес полную ответственность за успех нашего дела, все время ведя закулисную работу. Не то чтобы я просил об этой должности! Напротив, дрался изо всех сил за право ее избежать. Но мой отец, Симон Айсберг, и старшая сестра Ева – официально выражаясь, председатель правления «Оплота» и старший исполнительный директор, – надавили на меня, упирая на то, что я имел дело с подобной ситуацией.

Мой старший брат Даниил, бывший консул и секретарь корпорации, сейчас не мог возглавить подобную тяжбу. Еще не обвиненный официально шпион «Галафармы», Дан содержался под охраной, до бровей накачанный наркотиками, в Зимородковом Угодье в северных лесах Онтарио, и упрямо продолжал отрицать собственную вину.

Никто из младших чинов управления «Оплота» не был способен управлять таким крупным комплексом, не имея подготовки к судебным делам вроде этого. А нанять отдельную команду юристов не представлялось возможным. В деле были особенности, в которые не хотелось посвящать посторонних – например, подозрение, что именно Дан послужил причиной смерти нашей матери, действуя по приказу «Галафармы».

И все это имело тайную связь с халуками: политический динамит, собиравшийся сработать как раз сейчас, когда синекожие ублюдки вовсю налаживают торговые связи с Содружеством…

Симон и Ева усмотрели единственную подходящую кандидатуру на пост военачальника «Оплота» – того, кто владел основной долей концерна, верного члена семьи и хорошо тренированного юриста – хотя и не практикующего, – знакомого с делом до мельчайших подробностей.

Асаил Айсберг, к вашим услугам.

Стараясь не дать заманить себя в мышеловку, я напомнил им, что не являюсь членом суда Содружества и не сравнюсь с тамошними виртуозами. Даже с гражданством у меня были проблемы, на моем счету числилось порядком уголовных делишек. В глазах закона я был не более чем преступником, проходящим испытательный срок. Для средств массовой информации – неудачником, хотя и весьма харизматичным; гадким утенком в выдающейся семье, печально известным горлопаном с эксцентричными политическими взглядами. Ни в коем случае мне не следовало лично представлять «Оплот» перед трибуналом.

Нет проблем, успокоили меня Симон и Ева. Им нужен только мой опыт общения с корпоративными преступниками, обретенный во время быстро прервавшейся карьеры исполнительного офицера в Межпланетном Секретариате по торговле. Перед судом с готовыми требованиями собирался выступить целый штат талантливых помощников. Если угодно, я мог вообще не показываться на горизонте, управляя происходящим через специальные датчики.

Я скулил, упрашивал их, как только мог. Разве недостаточно, что я с полдюжины раз рисковал жизнью, поддерживая «Оплот» против «Галафармы»? Разве не я вызволил Еву из рук похитителей, которые собирались полуклонировать ее и захватить власть в «Оплоте»? Разве не я спас самого Симона от судьбы похуже, чем смерть, в безымянной тюрьме, известной как «Ковентри Блю»? Неужели этого им не довольно? Я не желал горбатиться долгие годы над замысловатым судебным процессом. У меня имелись другие планы на будущее.

– Какие, например? – бушевал мой отец. – Разворошить еще одно осиное гнездо со своими треклятыми реверсионистами? А может, вернешься на ту несчастную планетку в Шпоре Персея, будешь купаться в море?

Я предложил ему проваливать ко всем чертям. Он в ответ посоветовал мне произвести сексуальный акт с самим собой. С этого момента дискуссия пошла под гору.

Мы с Симоном имели долгую историю столкновений лоб в лоб – впервые это произошло пятнадцать лет назад, когда я категорически отказался вступить в семейную корпорацию. Сейчас он обвинял меня в эгоизме и отсутствии сыновней верности. Он вытащил на свет мою несчастную докторскую диссертацию в Юридическом университете Гарварда, которой я был ему хоть в какой-то степени обязан.

Наконец, после очередной порции площадной брани, старый осел сообщил мне, что если я брошу «Оплот» (читай – его, Симона) в трудную минуту, то окончательно утвержу всех во мнении, что я не более чем жалкий ублюдок, трясущийся за свою задницу, и т д., и т п.

Я был близок к тому, чтобы предложить Симону засунуть свой акт Джона Вейна так глубоко, как это только возможно, – но тут моя сестра Ева приказала нам обоим заткнуться. А потом пустила единственную стрелу, попавшую мне в самое сердце и положившую конец всем моим уверткам.

– Аса, неужели ты забыл, что убийство нашей матери было спровоцировано председателем «Галафармы»? Дан был только марионеткой в руках Алистера Драммонда. Может, нам и не удастся доказать виновность Драммонда в преступлении, даже если окажется, что он выжил; но его концерн все еще строит козни против нас. Неужели ты не хочешь восстановления справедливости – ради мамы?

Ах ты, черт… Черт, это единственное, чего я хотел.

Так я и впрягся в это дело.

И пахал на износ полных два года. И когда дело наконец было передано в судебную палату, увидел, что у нас есть отличный шанс на победу.

Я направлял Билли, своего коня, вдоль каньона Медвежьей Головы в сторону приметного пика, который мы звали Медной Горой. 2071 метр высотой, это самая высокая вершина поросшего кустарниками хребта возле южной границы Небесного ранчо.

Когда мы были детьми, нам с братом и сестрами запрещалось залезать на Медную Гору из-за опасного заброшенного золотого рудника на ее восточном склоне. Конечно же, именно там мы устроили свой любимый секретный штаб. Он был нашим укрытием, когда мы играли в разбойников, или логовом инопланетных чудовищ, когда мы становились Зональным патрулем. У входа в рудник я однажды убил чернохвостую гремучую змею, которая напугала мою младшую сестренку Вифанию. В другой раз братец Дан, рискуя головой, исследовал полуразрушенный боковой туннель и обнаружил немного блестящего минерала, который объявил настоящим золотом. Дану вообще всегда везло – пока он не вырос и не поддался на искушения сумасшедшего шотландца.

Который теперь, возможно, погребен в глубине этого самого золотого рудника. А возможно, и нет.

Три года назад, пытаясь сохранить свою подыхающую конспирацию, Алистер Драммонд едва не убил всю мою семью и остальных участников совета директоров «Оплота»: он взорвал наш особняк на Небесном ранчо. Потом негодяй попытался удрать, укатив к Медной Горе; я погнался за ним и едва не упустил его – но Алистер все же не улизнул от возмездия, свалившись в заброшенную шахту. С помощью бластера я вызвал на его голову хороший обвал.

Однако проблема в том, что нам так и не удалось найти под обвалом тело Драммонда.

Я объехал ущелье между Медной Горой и Пиком Медвежьей Головы на западе. Я все направлял коня вперед, пока проехать не стало затруднительно; потом вытащил пару силовых окуляров из седельной сумки и внимательно исследовал с их помощью обрывистые склоны Медной. Но, конечно же, не нашел ничего нового. Даже следы последних раскопок были на другой стороне горы.

– Ну, Билли, как по-твоему? Есть ли из этой чертовой шахты еще один выход? В детстве мы такового не находили, хотя облазали всю проклятую дыру вдоль и поперек.

Конь предпочитал держать свое мнение при себе.

Я вздохнул и убрал окуляры. К черту Алистера Драммонда. К черту все, что имеет отношение к «Галафарме» и к процессу. Я сюда приехал, чтобы расслабиться. Я обогнул гору, выбирая удобное место для того, чтобы насладиться закатом солнца над Медвежьей Головой. Небо на западе пламенело алым золотом, пурпурные стрелы облаков разбегались в стороны, словно лучи. Огонь заката увядал медленно, и я долго сидел в седле, глядя в небо и опустошая свой разум, очищаясь от ненужных мыслей. Билли тем временем произвел опустошение иного, более телесного рода, после чего начал пощипывать зеленые ветки. Промчалась в погоне за жуком быстрая летучая мышь. В горах стояла потрясающая тишина.

Через некоторое время мой конь тихонько заржал и стал прядать ушами. Он прислушивался к странному звуку ниже по склону. Я тоже что-то услышал – неравномерное металлическое позвякивание, будто ложечкой стучат по чашке кофе. Очень неестественный звук. Минутой позже в поле зрения появилась круглая черная штуковина размером с мячик для гольфа, ковыляющая по каменистой тропке на тонких членистых ногах. Два крысиных глаза поблескивали в сумерках, сенсоры деловито шевелились.

Паук-шпион. Он подобрался совсем близко и замер метрах в четырех от моей удивленной лошади.

– Добрый вечер, гражданин Асаил Айсберг, – сказала машинка. – В мои цели не входит угрожать вам или причинить вред. Пожалуйста, удостоверьтесь в этом с помощью оружия.

Робот транслировал людской голос. Должно быть, тот, кто его послал, выслеживал меня с помощью сателлита с момента, как я вышел из дома. Небесное ранчо не озаботилось тем, чтобы обзавестись наземной технологией оптической маскировки, хотя имело в своем распоряжении полный арсенал сенсорных сигнализаций и защитных средств против вторжения.

– Ты нарушаешь границы частного владения, – сообщил я, послушно вытаскивая из кобуры у седла свой фотонный карабин «Телохранитель Финнила».

Оружие автоматически включилось и просканировало наглую чужую машинку.

Объект безоружен, сообщило мое ружье. Но я все равно прицелился.

– Повторяю! – заволновался Паук. – Я не собираюсь угрожать вам или причинять вред!

– Отлично. Но я тебя, кажется, не приглашал. Назови хоть одну причину, почему бы мне не прострелить этот детский мячик.

– Это будет противозаконный поступок, – недовольно сказала машинка. – Вы вышли за границы частного владения Небесного ранчо на девятнадцать метров и находитесь на государственной территории.

– Может, и так, – согласился я, опуская ружье.

В этой гористой, труднопроходимой местности с границами дело обстояло странно, их никто особо не отмечал, не было ни значков, ни заграждений, а силовые ограждения нелегко заметить, потому что я отключил седельную систему сигнализации несколько дней назад – надоело слушать ее жужжание, стоило мне хотя бы заступить ногой за черту.

– Кто ты такой и зачем следишь за мной?

– Джордан Сенсенбреннер из «Уличной газеты», к вашим услугам! Не могли бы вы сказать несколько слов о сегодняшнем решении Верховного Суда Содружества относительно процесса «Оплот» против «Галафармы»?

У меня отвисла челюсть.

– Вердикт уже вынесен? Бог ты мой, всего за десять дней? И что решили?

– Вы хотите сказать, что ничего не знаете?

– Я в эти дни был совершенно отрезан от внешнего мира. Наслаждался, можно сказать, заслуженным отдыхом. Вы скажете, наконец, что произошло?

Голос Паука зазвучал уклончиво:

– Возможно, вы не знаете даже о сенсационном заявлении Симона Айсберга? Газета хотела бы знать ваше мнение на этот счет.

– У меня при себе есть канал передачи данных и дисплей. Почему бы вам не скинуть мне информацию? Когда вынесли вердикт?

– Гм-м… Возможно, стоит договориться об обмене информацией. Вы дадите мне интервью насчет происходящего, а я за это ознакомлю вас с материалами, предназначенными к выпуску на нашем сайте этим вечером. Там содержатся детальные описания процесса, включая решение, вынесенное час назад, и заявление вашего отца. Договорились?

У чертовых журналистов больше наглости, чем в зубе мудрости у кашалота. Этот конкретный экземпляр начинал меня не на шутку раздражать, так что я поднял «Финнилу» и взорвал выстрелом камешек в дюйме от Паука.

Робот отпрыгнул в сторону и мгновенно окружил себя миниатюрным силовым полем.

– Вы не имеете права! Представители прессы неприкосновенны! Я же исполняю свой профессиональный долг!

– Я имею право делать, что хочу, и плевать на последствия. Ты пытаешься давить на меня, Джордан Сенсенбреннер. Многие скажут тебе, что это не самое разумное действие.

– Уверяю вас, в мои намерения не входило…

– Этот крохотный щит, который ты выставил, может, и защитит тебя от лазерного выстрела – но не от грубой физической атаки. Предположим, я запинаю твою дорогую игрушку в нору койота и привалю сверху камнем? Или просто раздавлю ее ногой и вываляю в конских яблоках, которые только что навалил мой Билли? Порадует ли это главного редактора?

Паук убрал защитное поле. Теперь он заговорил уже по-другому:

– Гражданин Айсберг, кажется, наше интервью проходит не по плану…

– Здесь не проходит никакого интервью. Так, разговор по законам Дикого Запада. Повторяю, мне было бы очень интересно узнать новости раньше, чем они окажутся в Планете. Я, конечно, могу поехать домой и оттуда наладить связь с башней «Оплота» в Торонто, но на это уйдет еще несколько минут. Так что я был бы очень обязан вам, если бы вы просто поделились со мной новостями по доброте душевной, безо всякого торга. Возможно, ваш босс одобрил бы такой поступок.

– Ну, хорошо, – неохотно отозвался Паук и назвал мне код доступа сателлита.

Я поставил дисплей на луку седла, активировал антенну и расширил экран, ввел данные и нажал кнопку «ЗАГРУЗИТЬ». Через мгновение я уже читал раздел «Газеты», посвященный единогласному решению Суда.

Объединенный концерн «Галафарма» признавался виновным по всем пунктам, без права повторной апелляции к Суду.

Возможность компенсации ущерба, причиненного «Галафармой» «Оплоту», все еще существовала, но ведущие члены трибунала сходились в предположении, что крупнейшей в галактике компании фармацевтической и генной технологии пришел капут. Все права и привилегии «Галафармы» передавались «Оплоту», что мгновенно превращало нашу семейную фирму в ведущую компанию Большой Семерки.

Несколько обозревателей приписывали победу «Оплота» непревзойденной стратегии его закулисного старшего юридического директора, непревзойденного Асаила Айсберга. По слухам, он лично захватил главного свидетеля процесса, используя нетрадиционную методику. Я закончил читать и перевел взгляд на Паука.

– Неплохо, Джордан. Можете написать, что я весьма польщен и доволен вынесенным вердиктом, который укрепляет мою веру в судебную систему СПЧ. Хорошо, что все существующие корпорации, в особенности те, чей высокий статус тем или иным образом влияет на чистоту методов СПЧ, находятся в сфере действия закона.

– А вы всегда подчиняетесь законам, гражданин Айсберг? – язвительно спросил Сенсенбреннер. – Ходят слухи, что свидетель Оливер Шнайдер…

– Следующий вопрос.

– Прежде вы должны ознакомиться с заявлением своего отца. Я бегло просмотрел сопутствующие статьи о ходе процесса, ища имя Симона. Наконец нашел, прочитал заголовок – и едва не выругался от изумления.

ПРЕДСЕДАТЕЛЬ ПРАВЛЕНИЯ КОРПОРАЦИИ «ОПЛОТ», ПРАЗДНУЯ ПОБЕДУ НАД «ГАЛАФАРМОЙ», ЗАЯВЛЯЕТ О СВОЕЙ ОТСТАВКЕ В ПОЛЬЗУ СЫНА-ДИССИДЕНТА.

Статья Джордана Сенсенбреннера

Торонто, Земля, 19 апреля 2236 года.

Сегодня, в день исторического торжества концерна «Оплот» над корпорацией «Галафарма», председатель правления «Оплота» Симон Айсберг, 88 лет, заявил: «Это счастливейший момент в моей жизни». После принесения поздравлений своей команде юристов председатель сделал сенсационное заявление:

– В течение последних нескольких лет «Оплот» стоял на грани краха, но с честью выдержал битву и получил мощный стимул к расширению. Мы выросли из узкопрофильной межзвездной корпорации в объединенный концерн – и все благодаря великолепной команде исполнителей, возглавляемой моей дочерью Евой Айсберг, старшим исполнительным директором «Оплота». Я горд, что мне выпала честь поспособствовать нашему возвышению, так же, как и тем, что являюсь одним из сооснователей «Оплота».

Оглядываясь назад, на времена, когда я, мой брат Ефан и наш партнер Дирк Вандерпост отправились в Шпору Персея в поисках удачи, могу со всей честностью заявить, что мы и мечтать не могли о таком дне, как сегодняшний.

Нам было довольно того, что наша крохотная звездная корпорация сводит концы с концами и успешно сопротивляется халукским и квастским пиратам.

Но времена меняются. Сейчас обе эти расы поддерживают с СПЧ торговые отношения. В Шпоре имеется 219 процветающих планет «Оплота», каждый месяц открываются новые, предназначенные для человеческой колонизации и экономического развития. Я краснею от радости при мысли, что дожил до такого дня.

Сейчас «Оплот» пережил величайший кризис и оказался на самой верхушке, и я принял решение, что пришла пора наконец отойти от руководства и дать дорогу молодой крови. Я хочу уволиться с должности председателя правления. На это место я прочу своего сына, Асаила Айсберга. Без его неоценимой помощи «Оплот» никогда бы не выстоял против «Галафармы». Без него мы никогда не выиграли бы этот процесс.

Я еще не сообщил Асе о своем решении, так что оно станет для него сюрпризом. Но я уверен в том, что он примет бразды правления – равно как и в том, что «Оплот» в будущем ожидает только процветание.

Далее следовало подробное описание моей разношерстной деятельности. Сенсенбреннер весьма бегло описывал мою карьеру дивизионного старшего инспектора в СМТ, где я принадлежал к сработанной группе храбрецов, занимавшихся отловом акул бизнеса, живущих под эгидой СПЧ. Напротив же, мое разжалование, увольнение из полиции и жизнь изгоя были прописаны на редкость детально. Джордан даже проинтервьюировал некоторых моих наиболее мстительных знакомых с планетки Стоп-Анкер: они красочно описали меня тех времен как вечно пьяного изгоя.

В историях о спасении Евы из рук похитителей и захвате Оливера Шнайдера в нелегальном рейде на планету квасттов Дагасатт акцент был сделан на то, как небрежно я отношусь к закону – к тому времени я был уже восстановлен в гражданстве. А вот о моей роли в разоблачении Алистера Драммонда статья умалчивала.

Потрясающий дар Кати Вандерпост – она передала мне свою долю акций «Оплота» – поднял меня на один уровень с ведущими политическими заправилами. Автор статьи представления не имел, почему я использовал почти весь огромный доход от материнского наследства на пользу неудачливой партии реверсионистов. (А я всего-навсего держал обещание, данное матери, – продолжать ее спонсорскую деятельность, покуда интересы партии совпадают с моими собственными юношескими идеалами, которых я держался еще в бытность свою полицейским.) Джордан признавал, что целых десять месяцев я поднимал изрядный шум, атакуя трусливый симбиоз Правления Содружества и Большого Бизнеса, пока процесс против «Галафармы» не отвлек меня от политики.

Статья кончалась размышлениями на тему того, какого курса я намерен придерживаться теперь.

Если б они только знали…

– Пока я не могу ответить на ваш вопрос, – сказал я Сенсенбреннеру. – Мне нужно хорошенько подумать. Могу подарить вам только одну цитату: я не собираюсь делать ничего, что противоречило бы основным принципам партии реверсионистов, и также не желаю полностью забывать политику. – Я не удержался и добавил: – Возможно, под моим руководством концерн «Оплот» использует свою силу для проведения в жизнь реверсионистской философии.

– Но ведь… большинство реверсионистов проповедует жесткое ограничение политического влияния «Ста концернов» – что, говоря откровенно, разрушает галактическую структуру экономики!

Я рассмеялся.

– Я замечал, что некоторые зелоты нашей партии в самом деле придерживаются таких взглядов. Мой собственный взгляд на проблему не настолько радикален. Тем не менее уже около двух веков Большой Бизнес эксплуатирует звезды, по минимуму согласуясь с Содружеством. Я хотел бы в большей степени подчинить «Сто концернов» Совету. По большому счету – выборным представителям человечества. Пусть разумные расы, желающие торговых контактов с человечеством, подчиняются нашим условиям – к взаимной выгоде обеих сторон. Я могу понять претензии тех рас, чьи исконные планеты колонизированы человечеством, и готов помыслить над тем, как сделать подобное сотрудничество полезным для всех. И над урегулированием отношений, в том числе и торговых, с изначально враждебно относящимися к человечеству расами.

– Вы говорите о каллейни, о джору, йтата, а также квасттах, гражданин Айсберг? Или о халуках?

– Без комментариев.

– Вы в самом деле собираетесь проводить в жизнь реверсионистские принципы, будучи председателем «Оплота»?

– Если решу занять эту должность – да, я попробую. Мой покойный дядюшка, Ефан Айсберг, который был первым главой «Оплота», одним из первых предпринимателей во вселенной начал нанимать инопланетных работников на тех же условиях, что и людей, и за такую же плату. Я уверен, что только благодаря его политике «Оплот» добился процветания в Шпоре Персея, в то время как «Галафарма» и другие наши соперники потерпели там поражение и были вынуждены отступить.

– Но большинство экономистов и финансистов не верят, что такой подход докажет свою состоятельность в мирах Рукава Ориона, не говоря уж о Кольце Стрельца…

Я махнул пауку рукой, делая знак заткнуться.