Железная звезда (ЛП)

Мрачные трофеи — косточки пальцев, отрезанные уши — свисали с разгрузок и патронташей.

Некоторые бойцы Кровавого Договора держали в руках лазвинтовки с примкнутыми штыками, другие воздевали копья, секачи или шипастые молоты, предназначенные для боя в окопах. Завывания врагов мгновенно усилились, стоило им заметить имперских солдат.

— Вперед, сломаем им хребет! — крикнул комиссар. — Император хранит!

Гаунт перестал спотыкаться, даже наоборот, побежал быстрее, поднимая и нацеливая болт-пистолет, отводя назад руку с мечом. На несколько чудесных мгновений усталость оставила Ибрама, просто упала с его плеч. Комиссар чувствовал себя так, что мог бы в одиночку справиться с Архиврагом, так, словно вновь стал юношей, перед которым лежала целая Галактика.

Дважды выстрелив, он сразил пару атакующих бойцов Кровавого Договора, и враги отлетели в сторону, будто отброшенные ударом шарового тарана.

А затем Гаунт оказался посреди остальных неприятелей. Взмахнув силовым мечом, комиссар ловко рассек чью-то глотку, отбил в сторону секач, метнувшийся к его лицу, а затем прямым ударом вонзил клинок в тело нападавшего. Вокруг вились образы, очертания силуэтов — пришло время смертоубийства, ближнего боя лицом к лицу, в котором нет места пощаде и раскаянию. Ибрам достаточно часто сталкивался с Кровавым Договором архонта Гаура, чтобы понять — эти противники бьются, как волки, и редко отступают. Многие из них были отлично натренированными имперскими гвардейцами, перешедшими на сторону неприятеля по своей воле или заманенными прочь от света Трона извращенными уловками Хаоса. В целом, Кровавый Договор являлся одной из немногих сил во всем воинстве Архиврага, обладающих должной военной подготовкой и дисциплиной.

Вокруг Гаунта врывались в бой остальные Призраки, чёрные силуэты, подсвеченные серебряными проблесками колющих штыков. Выстрелы в упор из лазерного оружия сбивали с ног тела, и мертвецы с глухим шумом валились в трясину. Неясные фигуры боролись, обхватив друг друга.

Застрелив ещё одного врага, бросившегося на него с копьем, комиссар пригнулся, увернувшись от окопной палицы, едва не проломившей ему череп. Пинком сбив противника с ног, Гаунт рубанул его клинком Сондара, рассекая плечо, ключицу и позвоночник. Ещё один боец Договора возник у локтя комиссара, и тот, быстро развернувшись, ударил хаосита в горло рукоятью и навершием меча. Враг отступил, задыхаясь, и Гаунт довершил дело изящным выпадом истинного мастера фехтования. Тут же на Ибрама кинулись ещё двое — ржавый штык задел предплечье комиссара, разрывая рукав утепленного плаща, и он выстрелил кое-как, наудачу. Несмотря на это, болт попал в цель и оторвал нападавшему ногу ниже бедра. Второй солдат Кровавого Договора рубанул секачом сверху вниз, но Гаунт сблокировал удар силовым мечом, и клинок разрубил оружие врага надвое. Резким движением отведя назад правую руку, комиссар нанес противнику глубокую резаную рану груди, из которой мгновенно хлынул фонтан крови. Хаосит рухнул на колени, дернув к небу скрытым под маской лицом, и Гаунт снес ему голову с плеч.

— Передай своим повелителям в аду, что Призраки явились за ними! — крикнул он во тьму.

Лазерные заряды, мелким раскаленным дождем сыплющиеся через дымовую завесу, оставляли шипящие, быстро затягивающиеся следы в жидкой грязи. Неподалеку звучала хриплая отрыжка огнемётов, а издали, с речного берега, доносилось жабье кваканье миномётов Кровавого Договора и треск автопушек, из-за которого казалось, что там работает какая-то адская дробилка.

Оглядываясь по сторонам, комиссар пытался составить картину боя, но дымовая завеса скрывала всё — Гаунт мог различить лишь неясные очертания фигур, обступающих его в полумраке. Кто-то выпустил осветительную ракету, и она повисла в небе, дрожа и покачиваясь, словно вторая, более яркая железная звезда — но и это не улучшило видимость.

Кровь комиссара взыграла. Встретив лицом к лицу и прикончив ещё троих солдат Архиврага, Гаунт узнал ярость, пробудившуюся в его сердце — старую ярость, созданную из отваги и целеустремленности. Ибрам уже начинал бояться, что утратил их, за последние годы комиссару стало казаться, что его огонь угас, не оставив в душе ничего, кроме горячей золы.

Но теперь некое дыхание страсти раздуло угли, вновь разожгло пламя. С ноткой грусти Гаунт понял, что чувствует себя настоящим человеком, лишь оказываясь в безумии битвы — его угасшая душа вспыхнула вновь, уставшие руки и ноги стряхнули изможденность и боль, разум очистился. Жизнь Ибрама, сама суть его существования как имперского солдата, скрывалась здесь, полная жизни и дрожащая от возбуждения в исступлении боя.

Лишь идя по лезвию бритвы между жизнью и смертью, Гаунт обретал остроту чувств. Лишь в смерти он мог жить.

Офицер Кровавого Договора — этогаур — вырвался из пепельного дыма. Здоровый ублюдок, под заляпанным кровью плащом которого бугрились перевитые канаты мышц, он носил гротескную маску из грязного золота. По громадному двуручному мечу в руках этогаура стекала кровь имперцев.

Рыча, хаосит озирался в поисках нового гвардейца для потрошения.

— Я здесь, гачий сын! — крикнул ему Ибрам Гаунт.

XVI

Доктор Курт склонилась над своим пациентом. Полевая медицина не относилась к изящным искусствам, и хирургическая одежда Аны измаралась в крови.

— Не понимаю, — произнесла военврач, — всё жизненные показатели четкие и стабильные, но он как будто ускользает от меня.

Дорден положил руку ей на плечо.

— Мы сделали всё, что могли.

— Нет.

— Ана, у нас тут сотни раненых, которым нужна помощь. Может…

— Нет, — решительно ответила Курт, — я не собираюсь сдаваться.

— Посмотри на его раны, — сказал Дорден, кивком указывая на истерзанного пациента. — Кровавый Договор сделал свое дело — так же жестоко, как и всегда.

— Ещё остался шанс, — возразила она, потянувшись за чистым скальпелем. — Шанс есть всегда.

XVII

Испустив какой-то гнусный боевой клич, этогаур, похваляясь силой, умело крутанул над головой двуручным мечом. Оружие оказалось силовым, и по всей длине блестящего клинка затрещали разряды энергии цвета индиго, напоминавшие вздутые электрические жилы.

Магазин в болт-пистолете Гаунта опустел и у него не было времени на перезарядку. Это вполне устраивало комиссара, он хотел разобраться с врагом в поединке на мечах.

Этогаур бросился в атаку, и Гаунт поднял клинок Иеронимо Сондара, парируя первый взмах противника. Отраженный удар тяжелого двуручника оказался настолько мощным, что запястье комиссара вздрогнуло, а сам он вынужденно изменил стойку на более устойчивую. Противник оказался быстрым и явно умелым мечником — этогаур выказывал истинное мастерство владения клинком, даже таким чудовищным, массивным оружием, предназначенным для грубой резни, а не подобной дуэли.

Гаунт отразил ещё три резких выпада, искусно играя мечом, в то время как этогаур использовал вес клинка для все более мощных ударов. Офицер Договора плавно переходил от одного замаха к другому, меняя хват на рукояти и вращая двуручник вокруг себя, чтобы вложить в оружие максимальную убойную силу.

Очередной удар должен был разрубить комиссара напополам, но Гаунт остановил меч этогаура плоскостью клинка и тут же толкнул противника от себя, лишая момента инерции. За счет своей грубой силы хаосит воздел двуручник и вновь попытался взмахнуть им. Его меч был вдвое длиннее клинка Сондара, этогаур выигрывал в расстоянии и силе ударов.

Хлюпая сапогами в трясине, Гаунт обогнул противника и оказался слева от него. Этогаур начал разворачиваться, но комиссар нанес быстрый режущий удар, который офицер Договора парировал с огромным трудом и, оказавшись в неудобной позе, потерял равновесие.

Пока враг пытался встать в правильную стойку и снова поднять двуручник, Гаунт рубанул его мечом Сондара. Силовой клинок рассек длинную рукоять, прошел через правое запястье этогаура и начисто срезал все пальцы на его левой ладони.

Хаосит издал какой-то лающий звук, не веря в случившееся. Он отступил на шаг, обливаясь кровью, хлещущей из обрубка правой руки и с остатков левой ладони, и уставился на Гаунта через прорези грязно-золотой маски, ожидая смертельного удара.

Комиссар направил острие меча на этогаура.

— Беги. Беги и скажи им: «Явились Призраки Танит, и они убьют вас всех».

Завыв, офицер Договора повернулся и уковылял в туман, скуля от страха и боли.

Гаунт позволил себе улыбнуться. По его лицу текли кровавые слёзы.

Повернувшись, комиссар заметил поблизости Призрака, атакованного двумя бойцами Кровавого Договора. Бросившись на помощь, он разрубил хребет первому воину Архиврага, а второго выродка, воспользовавшись моментом, прикончил ударом штыка отбивавшийся гвардеец.

— Ты цел? — спросил Гаунт у Призрака, вытаскивавшего из трупа свой клинок.

— Всё в порядке, сэр, — ответил солдат, и комиссар узнал в нем Белтайна, своего адъютанта.

— Рад тебя видеть, Бел. Как держишься?

— Положение весьма скверное, не так ли, сэр? — спросил адъютант с пепельно-бледным лицом.

— Со мной всё будет в порядке, Бел.

— Сэр, я думаю…

— Да?

— Что-то не так.

Рассмеявшись, Гаунт указал на клубы дыма, языки пламени и трупы, валяющиеся в грязи.

— Сам догадался, да?

Белтайн покачал головой.

— Я хотел сказать, что слышал странные сообщения по воксу. Здесь мы сломили волю врагов к сопротивлению, но, кажется, с фланга к ним подходят подкрепления.

— Ещё Кровавый Договор?

— Нет, сэр. Судя по вокс-перехватам, это Сыны Сека.

Гаунт похолодел. Бойцы Кровавого Договора дрались как демоны, их когорты собирались архонтом Гауром с определенной целью — создать противовес Имперской Гвардии на театре военных действий в Мирах Саббат.

Командующий Анкванар Сек — ужаснейший из заместителей архонта, — вдохновившись примером Договора, создал собственные элитные войска. Комиссару приходилось видеть его Сынов в деле на… где же это было… Гереоне, да, точно, на Гереоне. Сыны Сека оказались даже более стойкими бойцами, чем Кровавый Договор, и обладали тягой к жестокостям и зверствам. Призракам ещё только предстояло испытать сомнительное удовольствие от встречи с ними на поле боя.

— Где Роун? — спросил Гаунт.

— Не могу знать, сэр.

— Ну, а Баскевиль? Даур? Колеа?

— Не могу связаться с ними по воксу, — ответил адъютант.

— Дай мне хотя бы Корбека!

Белтайн странно посмотрел на комиссара.

— Что такое? — спросил Гаунт.

— Сэр, полковник Корбек… погиб пять лет назад.

Комиссар помедлил.

— Да, конечно. Конечно, он мертв…

— Сэр?

— Бел, нам нужно занять этот мост до наступления ночи.

Адъютант посмотрел наверх, в небо, скрытое дымовой завесой.

— И когда это будет, по вашему мнению?

— Не знаю. Мы просто должны занять мост.

— Я уже не понимаю, где он находится, — ответил Белтайн.

— Вон в той стороне, — комиссар показал себе за левое плечо. — Мост близко, Бел, так что беги назад и собирай основные силы полка. Найди Роуна и Колеа, убедись, что они готовы к наступлению. Передай, что Сыны Сека обходят нас с фланга, и что я вместе с авангардом Призраков наступаю в направлении моста.

— Разумно ли это, сэр?

— Мост — наша цель, Белтайн, нам нужно захватить его. Скажи Роуну, что я собираю всех Призраков, кого только могу отыскать, и веду их к переправе. Майор должен прикрыть наши задницы от фланговой атаки. Соберись, Бел, здесь нет ничего сложного, это тебе не звездолёты строить!

Кивнув, адъютант подхватил лазган и повернулся, собираясь выполнять приказ, но вдруг остановился и протянул Гаунту руку.

— Бел?

— На случай, если мы больше не увидимся, — сказал Белтайн, — хочу, чтобы вы знали, сэр: для меня было честью служить с вами.

Комиссар пожал ему руку.

— А для меня было честью служить с тобой, Дуган. Но мы ещё увидимся.

— Да уж, хотелось бы, — ответил адъютант, припускаясь по грязи прочь.

Гаунт смотрел на него до тех пор, пока Призрак не скрылся за дымовой завесой. Повернувшись, комиссар вновь направился к переправе.

В грязи повсюду валялись трупы бойцов Кровавого Договора, и некоторые тела уже почти утонули в бездонной трясине. Гаунт был уверен, что обнаружит впереди взводы Призраков, но не находил и следа своих солдат. Гвардейцы ведь наступали вместе с комиссаром, так куда же, фес, они подевались?

Перезарядив на ходу болт-пистолет, Гаунт продолжил ковылять вперед. В воздухе пахло рекой, небо скрывалось за клубами и завитками дыма, все звуки и отголоски битвы утихли.

У него снова начали болеть глаза. Комиссар мало что мог разглядеть в проклятом дыму.

А потом он увидел Нессу.

XVIII

Несса Бура, один из лучших снайперов под началом Гаунта, воевала в рядах сопротивления во время осады Вервун-улья, а после освобождения города присоединилась к Призракам.

Сейчас она, заняв позицию для стрельбы в грязном окопе на берегу реки, водила лазганом в поисках цели. В результате массированных бомбардировок во время битвы за Вервун-улей, Несса совершенно лишилась слуха.

Сидя одна, без наводчика, она совершенно не замечала подбирающегося сзади бойца Кровавого Договора с занесенным мачете.

Наведя болт-пистолет, Гаунт отстрелил хаоситу голову, и Несса подпрыгнула от неожиданности, когда тело рухнуло рядом с ней. Повернувшись, она подняла длинный лазган.

«Это я», жестами показал комиссар, и Несса опустила оружие.

— Вы застали меня врасплох, — произнесла она со своим чудесным, немного носовым акцентом.

— Уж лучше я, чем, он, — заметил Гаунт.

Коснувшись щеки комиссара, Несса повернула его лицо к себе.

— Чтобы я могла видеть, — потребовала она. — Видеть ваши губы!

«Прости», знаком ответил комиссар и присел в окопе рядом со снайпершей, оставаясь лицом к ней.

— А где все остальные? — спросил он.

Несса покачала головой.