Думай, как Билл Гейтс

В той же статье он описывает, как правительство «может предложить услуги там, где рынок не в состоянии этого сделать, и таким образом обеспечить страховочную сетку». Кроме того, некоторые проблемы требуют столь значительных ресурсов для их разрешения, что даже такие богатые организации, как Фонд четы Гейтс, не имеют шансов помочь в одиночку. Дополнительные миллиардные субсидии из госбюджетов имеют огромное значение. Понимает Гейтс и то, что у частных компаний и правительств есть ограничения в отношении инноваций, поскольку они опасаются связать себя непосильными обязательствами. В этом промежутке, утверждает Гейтс, можно «найти обширное, неисследованное пространство для инноваций, отдача от которых будет фантастической. Это пространство является благодатной почвой для того, что я называю „Каталитической Филантропией“».

Как и следовало ожидать, Гейтс не боится браться за самые сложные задачи. Некогда он задался целью сделать так, чтобы компьютер был в каждом доме. В качестве мецената он не менее амбициозен. В мире, где примерно два с половиной миллиарда человек живут менее чем на два доллара в день (стандартная черта бедности) и где доход предопределяет здоровье, образование и уровень смертности, нет недостатка в проблемах, за которые можно взяться. Как он и Мелинда пишут на сайте их Фонда: «Уоррен Баффетт однажды дал нам отличный совет в отношении филантропии. Он сказал – не занимайтесь беспроигрышными проектами. Возьмитесь за действительно сложные».

Характерно, и очень важно, что Гейтс готов столкнуться с неудачами. «Мы не только миримся с этим, – пишет он, – мы готовы к этому, потому что считаем, что сущностная роль филантропии заключается в том, чтобы сделать ставку на многообещающие концепции, которые правительства и бизнес не могут себе позволить». На его взгляд, функция филантропа весьма проста – она состоит в том, чтобы «дать старт». «Я убедился: для меня это лучшая работа в мире. Столь же захватывающая и азартная, как все, что я когда-либо делал». Его подход заключается в том, чтобы бескорыстно решать серьезнейшие проблемы нашего времени с той же энергией и эффективностью, что были характерны для него в коммерческих предприятиях. И это изменило облик филантропии навсегда.

Фонд Билла и Мелинды Гейтс

Наши цели состоят в помощи самым бедным (в мире) и в повышении качества образования (в США). Половину своих средств мы тратим на всемирное здравоохранение.

Сайт Фонда Билла и Мелинды Гейтс

В 1994 году Гейтс продал часть своих ценных бумаг, чтобы основать Фонд Уильяма Гейтса, названный в честь его отца, помогавшего в этом проекте. После смерти жены Гейтс-старший пытался пережить утрату, разбирая горы корреспонденции с различными просьбами о помощи, поступавшими его сыну. Фонд внес упорядоченность в эту деятельность. В 2000 году Гейтс-младший объединил эту организацию и прочие свои благотворительные проекты в Фонд Билла и Мелинды Гейтс. К 2014 году это был, без сомнения, крупнейший институт филантропии в мире, с активами, превышающими 42 миллиарда долларов. Более того, он стал эталоном благотворительной практики в новом тысячелетии.

Вера в то, что жизнь каждого человека равноценна, – краеугольный камень в работе Фонда. Своей верой в равенство людей Гейтс во многом обязан родителям. В 2008 году на шоу Чарли Роуза он говорил о влиянии его отца на подходы организации к работе: «Мой отец подавал пример тем, что он делал… Он один из тех, благодаря кому существует Фонд, так что я хотел бы быть достойным его».

На сайте Фонда есть такие слова: «Помочь всем людям вести здоровую и продуктивную жизнь». Фонд взаимодействует с множеством партнеров – правительствами, коммерческими компаниями и неправительственными организациями – для того чтобы «справиться с рядом тяжелейших проблем: крайней бедностью и отсутствием медицинской помощи в развивающихся странах, а также недостатками американской образовательной системы». С этой целью Фонд, действуя весьма избирательно при выборе проектов, фокусируется на значительных проблемах, с которыми люди сталкиваются на протяжении всей их жизни. Также он поддерживает только те начинания, где его содействие существенно меняет расклад сил, давая шансы на успех. Фонд, например, не выделяет средства на борьбу с раком, поскольку в этом направлении уже сделаны огромные инвестиции и любые дополнительные поступления окажут лишь минимальное воздействие.

Можно говорить о том, что Фонд в особенности заинтересован в финансировании инновационных и экспериментальных подходов к решению проблем. Например, он инвестировал «в разработку новых технологий, помогающих фермерам развивающихся стран выращивать больше продовольствия и получать большую выручку, в новые инструменты для профилактики и лечения смертельно опасных заболеваний, новые методы, помогающие преподавателям и студентам на занятиях».

Штаб-квартира Фонда находится в Сиэтле, при этом его дополнительные офисы открыты в Вашингтоне (США), Абудже (Нигерия), Аддис-Абебе (Эфиопия), Пекине (Китай), Дели (Индия) и Лондоне (Великобритания). Запущены четыре основные программы выделения грантов: «Программа глобального развития», «Глобальная программа здравоохранения», «Глобальная политика и содействие» и «Программа для Соединенных Штатов». Последняя фокусируется на вопросах доступа к образованию, в то время как международные инициативы направлены на борьбу с голодом и крайней нищетой, а также болезнями (главным образом с помощью программ массовой вакцинации).

Фонд выделяет ежегодные гранты, равные десятой части всего бюджета США, на оказание помощи. В 2006 году друг Гейтса (и один из попечителей Фонда) Уоррен Баффетт пообещал передать Фонду акции в его холдинге Berkshire Hathaway на 34 миллиарда долларов (В 2010 году казна Фонда пополнилась благодаря пожертвованию Баффетта примерно на 37 миллиардов долларов). В Фонде работает 1200 сотрудников, и с момента появления, по состоянию на сентябрь 2014 года, было распределено 31,6 миллиарда долларов, включая 3,6 миллиарда за один лишь 2013 год, израсходованных на проекты в более чем ста странах мира. Собственные финансовые дела Гейтса также не должны прийти в упадок, чтобы деньги не иссякали еще на протяжении долгого времени. Гейтс намерен передать 95 % своего состояния Фонду с условием, что эти средства будут потрачены в течение двадцати лет после его смерти либо после смерти Мелинды (в зависимости от того, что произойдет позже).

Гейтс настоял на том, чтобы организация действовала в рамках того же энергичного подхода, что он требовал от Microsoft. Он чувствует себя вознагражденным за эти усилия. Как сообщил Гейтс журналу Businessweek в 2009 году, он «обнаружил те же волшебные составляющие, что заставляли любить работу в Microsoft …». «Мне приходится учиться новым вещам. Собирать вместе лучших людей, рисковать, чувствовать, насколько значительным может быть результат, – вот то, что объединяет мою предыдущую и нынешнюю работу».

Вызов, который бросают запутанные проблемы, поиск логических решений и преодоление широко распространенного скептицизма с тем, чтобы внедрить эти решения, – вот то, что является общим в его коммерческих начинаниях и деятельности в качестве филантропа. Как и следовало ожидать, когда речь идет о такой влиятельной организации, у Фонда хватает критиков. Было немало претензий его инвестициям, причем кое-кто обвинял Фонд в поддержке компаний с не самой лучшей репутацией с точки зрения защиты окружающей среды или деловой этики. В частности, звучали утверждения, отвергнутые Гейтсом, что средства направлялись фармацевтическим компаниям, не желающим поставлять их продукцию в развивающиеся страны за разумные деньги.

Гейтс, однако, признает, что случайные промахи неизбежны. В ежегодной информационной рассылке Фонда за 2009 год Билл и Мелинда пишут: «Недостаточная обратная связь означает, что мы как Фонд должны быть еще более внимательными при выборе целей и быть искренними сами с собой в тех случаях, когда их не удается достичь». В книге 2011 года «Чтение со звездами. Чествование книг и библиотек» Гейтс признает: «Знаете, многое в филантропии идет не слишком успешно». Тем не менее за свою короткую историю Фонд способствовал ощутимым переменам к лучшему – от инновационных библиотечных проектов в Соединенных Штатах до международных программ по вакцинации, которые позволили сохранить сотни тысяч, а быть может, и миллионы жизней.

Гейтс, начав с нуля, стал крупнейшим игроком на технологическом рынке, и ему удалось сделать то же на поприще филантропии. Как заметил один из экспертов в этой области Майкл Эдвардс, «сфера благотворительности может обескровить сама себя, выставляя все в слишком мрачном свете… Гейтс предложил более позитивный подход. Он стал образцом для подражания и крупнейшим филантропом».

Креативный капитализм

Какую бы степень эгоизма мы ни предположили в человеке, природе его, очевидно, свойственно участие к тому, что случается с другими, участие, вследствие которого счастье их необходимо для него, даже если бы оно состояло только в удовольствии быть его свидетелем.

Адам Смит, «Теория нравственных чувств», 1759

В 2008 году Билл Гейтс выступил на представительном Всемирном экономическом форуме в Давосе, где рассказал о своей теории «Креативного Капитализма», дающей надежду преодолеть многие из проблем, с которыми борется его Фонд. В основе своей эта теория содержит идею о том, что государственные, частные и некоммерческие организации работают вместе (существенное отличие от классической модели американского капитализма), чтобы создать систему, в которой вознаграждаются усилия тех, кто стремится преодолеть глобальные вызовы. Как он сказал собравшимся в Давосе: «Этот гибридный двигатель, состоящий из расчета и заботы о других, может послужить гораздо бόльшему кругу людей, чем просто корысть или содействие отдельно друг от друга».

В значительной степени это перекликается с теориями Адама Смита, одного из отцов основателей современной экономики, а в особенности – с идеями, выраженными в его основополагающей работе «Богатство народов». Гейтс поясняет:

«Кто-то может возражать против подобного типа рынка, основанного на социальных переменах, сказав, что, объединяя чувства и расчет, мы не увеличим благосостояние, а, напротив, сократим его. Креативный Капитализм связывает воедино заботу о судьбе других людей с нашими собственными интересами так, чтобы в выигрыше оказались все».

Это были сильные слова, учитывая, что сказаны они такой «иконой» американского капитализма, как Гейтс, построившим свой бизнес с нуля, чтобы стать самым богатым человеком на планете, признававшимся в том, что он является приверженцем капиталистической модели. Например, в книге Синтии Кроссен «Богатые. Как они стали ими», вышедшей в 2000 году, в частности, есть такая цитата Гейтса: «Люди недооценивают эффективность капиталистических механизмов, удерживающих в узде зарвавшиеся компании. Даже самые преуспевающие». Поэтому было особенно впечатляющим услышать от него, что финансовые инструменты сами по себе как триггер перемен не могут преодолеть все общественные проблемы. «Прибыль не всегда достижима, когда бизнес пытается обслуживать наиболее бедных», – говорит Гейтс. Он предполагает, что рынок на самом деле может стимулировать социальные перемены, не руководствуясь лишь соображениями выручки. Компании могут извлечь выгоду, которая не обязательно должна сразу выражаться в финансовых показателях. «В подобных случаях должен быть другой рыночный стимул, – продолжает Гейтс, – и этот стимул – признание. Признание укрепляет репутацию компании и воздействует на клиентов. Прежде всего привлекая в организацию хороших людей».

Его приверженность креативному капитализму непосредственно перетекает в область интеллектуальной собственности, которая оказывается особенно спорной из-за неопределенности границы между личным интересом, обусловленным капитализмом, и стремлением к общественному благу. Наиболее оголтелые критики Гейтса доходят до того, что считают его соучастником сговора элит развитых стран, защищающих свои патенты и порабощающих более отсталые нации путем дорогостоящего лицензирования жизненно важных лекарств и сельскохозяйственных технологий. Подобные утверждения вполне можно охарактеризовать как параноидальные. Гейтс признает, что вне зависимости от того, какой сектор технологий мы рассматриваем, – от близкой ему индустрии ПО до фармакологии и аграрного сектора, – научные разработки и исследования обходятся очень дорого. Поэтому ясно, что инвесторы нуждаются в возврате своих средств.

Хотя технологические достижения сделали мир лучше для всех (в частности, Гейтс возлагает огромные надежды на биотехнологии, рассчитывая, что они продолжат динамично развиваться), степень и скорость этих улучшений была неодинаковой. Как он выразился, «наибольшие изменения увидели те, кто менее всего нуждался в них, а те, кто нуждался более всего, увидели самые незначительные улучшения, и это особенно справедливо в отношении тех, кто живет менее чем на один доллар в день». Он описал часть этой проблемы так:

«Когда заболевания влияют и на богатые и на бедные страны, процесс „просачивания“ технологий в конце концов затрагивает даже беднейшие регионы, поскольку высокая стоимость разработки окупается сперва в развитых государствах, а после истечения срока патентов их по остаточной стоимости продают в другие страны, так что в итоге все извлекают прибыль».

Таким образом, классическая капиталистическая модель гарантирует, что самые бедные все получают последними. Согласно видению Гейтса, креативный капитализм поможет сократить эту неприемлемую задержку. Его стремление к действиям было очевидно всем: «Я оптимист. Но я нетерпеливый оптимист».

Задействуй знаменитость

Должен признать, тогда я не посчитал это первоочередной задачей.

Билл Гейтс о попытках Боно с ним встретиться

Так уж сложилось, что Билл Гейтс не славится большим личным обаянием. Однажды у Джона Леннона спросили, является ли Ринго Старр величайшим барабанщиком в мире, на что тот якобы ответил, что Ринго даже не лучший барабанщик в «Битлз». Вспоминая такую фигуру, как Стив Джобс, по аналогии можно сказать, что Гейтс даже не самый харизматичный гик среди руководителей технологических корпораций. Однако, даже если это и так, он всегда уверенно принимал на себя роль общественного деятеля.

Гейтс не гипнотизировал публику во время анонсов нового программного обеспечения, добиваясь той почти рок-н-ролльной экзальтации у аудитории, как это удавалось Джобсу. Но зато, когда речь идет о действительно серьезных, глобальных проблемах, Билл Гейтс всегда убедителен и точен. В интересах его Фонда он постоянно использует свое имя и репутацию, а также контакты среди воротил бизнеса и политических небожителей, добиваясь признания в самых авторитетных организациях, таких как ООН.

Не всегда очевидно, насколько Гейтсу приятно прибегать к помощи знаменитостей, но, если это содействует достижению его целей, он готов это сделать. В первую очередь он знает, что знаменитости – это известность, а известность означает влияние. Поэтому он использует свой собственный звездный статус и славу других знаменитостей для защиты интересов тех, кто беден и чей голос не слышен. Например, в своем ежегодном послании 2011 года, написанном, когда международная экономика еще не оправилась от последствий тяжелого кризиса, Гейтс заявил, что «самые бедные не смогут прийти в правительства, чтобы сказать о своих проблемах, поэтому я хочу помочь им заявить о себе».

Вне всяких сомнений, самой влиятельной знаменитостью, с которой Гейтсу удалось завязать дружбу, является Уоррен Баффетт. Тем не менее самым раскрученным, не сходящим с газетных страниц знакомым Гейтса, вероятно, можно считать фронтмена группы «U2» Боно, на протяжении продолжительного времени организующего различные компании по борьбе с бедностью и распространением СПИДа в Африке. Неслучайной в этой связи можно считать полученную ими вместе с Мелиндой Гейтс награду журнала Time «Персоны года-2005».

Альянс Гейтса и Боно мог бы показаться странным, и на самом деле поначалу все шло к тому, что ему не суждено появиться. Именно Боно попытался связаться с Гейтсом. Он уже знал Пола Аллена и попросил представить их друг другу. После того как его просьба осталась без внимания, Боно решил, что Аллен просто предпочел проигнорировать ее. В действительности Аллен обратился к Гейтсу, но тот не заинтересовался предложением, поскольку решил, что речь идет о бывшем муже Шер, Сонни Боно.

Тем не менее, когда Боно и Гейтс в конце концов встретились, между ними сразу наладилось сотрудничество. Гейтс вспоминает их первую встречу: «На меня произвело сильное впечатление то, что он действительно знал, о чем говорит, и демонстрировал неподдельное стремление добиться цели. Это было удивительно. После этого мы стали отличными „сообщниками“ в большом деле». В свою очередь, Боно говорит: «Я не смог бы сделать ничего, из того что я делаю, если бы не Фонд Гейтса».

ONE LOVE

Гейтс помог Боно с его инициативой ONE (международная организация по пропаганде и агитации, охватывающая более 6 миллионов человек, занятая борьбой с крайней бедностью и профилактикой заболеваний, главным образом, в Африке) и компанией RED. Это программа, организованная совместно с крупными международными корпорациями, такими как Converse, Armani и GAP, жертвующими на нее часть прибыли. Она позволила собрать несколько сотен миллионов долларов на закупку медикаментов для лечения пациентов, страдающих от СПИДа. Кто мог предположить, что рок-звезда и компьютерный гений создадут вместе такую мощную команду?

Гейтс также существенно повлиял на подход Боно к филантропии. В интервью журналу Forbes в 2013 году, говоря о своей склонности рассматривать все нюансы глобальных проблем, используя факты и статистику, Боно говорит:

«Это я лишь притворяюсь Биллом. Я ирландец, у нас все в порядке с эмоциями. Вы просто испытываете все более сильные эмоции, и это может идти по нарастающей. Я же научился быть активистом, отталкивающимся от фактов, чтобы прорваться через все это д…мо и разобраться, что действительно работает, а что – нет. Я не последователь традиции хиппи, мол, „давайте возьмемся за руки, и мир станет лучше“. Мне больше по душе панк-рок. На самом деле мне нравится математика. Она просто невероятна!»

Но, пожалуй, самым важным экспериментом Гейтса по вовлечению звезд в филантропию является инициатива Giving Pledge (Клятва Дарения), подготовленная с Мелиндой и Уорреном Баффеттом. Ориентированная на миллиардеров, эта инициатива объединяет огромные состояния и самых известных людей. Отправной точкой послужило обещание Баффетта передать на благотворительность 99 % своего состояния и намерение четы Гейтс поступить так же с 95 % собственных средств.

Подписавшие клятву – миллиардеры или те, кто претендует на этот статус, – обязуются передать не менее 50 % своих богатств на добрые дела. При том, что это не юридический договор, а скорее моральное обязательство, не всем легко его принять на себя. На закрытом анонсе инициативы, сделанном во время обеда, организованном Дэвидом Рокфеллером в Университете Рокфеллера от имени семьи Гейтсов в 2009 году, список знаменитостей включал в себя бизнесмена и бывшего мэра Нью-Йорка Майкла Блумберга, финансиста Джорджа Сороса, Теда Тернера (чей вызов, брошенный некогда Гейтсу, вернулся теперь с лихвой) и телезвезду Опру Уинфри.

Компания стала публичной в 2010 году, и по состоянию на январь 2015 года к ней присоединились 128 человек. Среди них и Марк Цукерберг, основатель Facebook, который стал миллиардером в 23 года – подвиг, на фоне которого Гейтс выглядит едва ли не бездельником. Учитывая сходство их карьерного пути, Цукерберг обратился к Гейтсу с вопросами о том, как лучше организовать собственные проекты в области филантропии. Гейтс с удовольствием выступил в роли наставника, и это еще один альянс знаменитостей, который может принести миру огромную пользу.

Цели филантропии: обеспечить образование и равенство возможностей

Деньги с какого-то момента не имеют для меня ценности. Их ценность полностью определяется возможностью создать организацию и предоставить ресурсы наиболее бедным.

Билл Гейтс, Daily Telegraph, 2012

В мире, где, говоря словами Джорджа Оруэлла, некоторые равны более, чем другие, показательно, что самый богатый человек на Земле совершенно потрясен неравенством в распределении ресурсов и возможностей, которое разделяет нашу планету. Его приверженность делу борьбы с этими проблемами сквозила в обращении к Гарвардскому университету, которое Гейтс огласил в 2007 году:

«Величайшие достижения человечества – это не его открытия, а то, как эти открытия применяются для сокращения неравенства. Сокращение неравенства – с помощью демократии, сильного государственного образования, качественного здравоохранения и широких экономических возможностей – это и есть величайшее достижение человечества».

Это его убеждение проявляется по-разному. Фонд Гейтса, например, выступает в роли неутомимого борца за повышение качества образования и доступа к программам планирования семьи во всем мире. Это, как уверены в Фонде, базовые права человека. В то же время Фонд стремится дать фермерам в развивающихся странах инструменты и навыки, которые повысят эффективность их труда и, как следствие, благосостояние. Кроме того, Фонд последовательно поддерживает Альянс за Финансовую Доступность, который пытается обеспечить банковскими услугами тех, кто лишен к ним доступа. Альянс рассчитывает, что, благодаря таким технологиям, как мобильная связь, финансовые услуги станут доступными самым бедным жителям планеты, давая им возможность расплатиться за критически важные услуги, такие как медицинская помощь, и в целом лучше распоряжаться своими деньгами.

Все эти инициативы призваны разрешить проблемы, с которыми сталкиваются жители развивающихся стран. Однако Гейтс убежден, что образование более чем что-либо еще является ключом к сокращению неравенства. Более того, он уверяет, что должно быть обеспечено равенство образовательных возможностей повсеместно в самих США вне зависимости от социального статуса или финансового благополучия студентов. Поэтому Гейтса очень огорчает популярность истории о том, как он ушел из Гарварда. В 1996 году он пишет в New York Times:

«Меня очень беспокоит, когда я слышу, как молодые люди говорят о том, что не хотят идти в колледж, поскольку я не закончил образование. С одной стороны, я получил прекрасное образование, даже если не оставался в университете достаточно долго, чтобы получить диплом. С другой, мир становится все более конкурентным, специализированным и сложным каждый год, что делает высшее образование столь же критически важным, каким некогда было среднее».

Когда его альма-матер вручала Гейтсу почетную степень, чувство юмора не покинуло его: «Я ждал больше тридцати лет, чтобы объявить: отец, я всегда говорил, что я вернусь и получу диплом». Словно чтобы подчеркнуть, что до своего ухода из университета он был прилежным студентом, Гейтс добавил: «Я посещал множество семинаров, на которые даже не был записан».

Наравне с его верой в образовательные институты, следует отметить оптимизм Гейтса в отношении способности молодых людей использовать образование. Как Гейтс указывал в своей колонке для New York Times, он полагает, что дети должны получить качественные элементарные знания.

«Я из числа тех, кто считает, что дети должны знать, как умножать, используя бумагу и ручку, даже если калькуляторы могут прекрасно сделать это за них. Но в то же время у меня нет сомнений в том, что компьютеры способны помочь детям гораздо лучше развить их интеллектуальный потенциал».

Его собственный опыт, обретенный на тернистом пути к вершине индустрии программного обеспечения в 70–80-е годы, убедил его в том, что у молодых людей не должно быть барьеров на пути достижения цели.

«Когда я был молод, я не знал ни одного пожилого человека, – сказал он изданию Wired в 2010 году. – Когда мы совершили микропроцессорную революцию, там не было ни одного старика, ни одного». И с печалью продолжил: «Странно, какой возрастной стала эта индустрия». Его стремление окрылить молодежь наиболее точно сформулировано в комментарии, который он дал Майклу Мейеру из Newsweek в 1994 году: «Молодые люди проявляют бóльшую готовность учиться, [чтобы] предлагать новые идеи».

Гейтс не забывает о тех возможностях, которые были у него потому, что он родился в двадцатом веке в относительно состоятельной американской семье. «Мне посчастливилось воспользоваться готовностью этой страны дать шанс молодому человеку», – сказал он аудитории в Колумбийском университете, выступая в 2009 году. Человек, добившийся всего сам, Гейтс никогда не сбрасывает со счетов удачу, сопутствовавшую его успеху, и потому он стремится предоставить больше возможностей тем, кому повезло меньше.

Цели филантропии: борьба с болезнями

Заболевание, от которого не существует эффективной терапии, является неразгаданной тайной.

Билл Гейтс, New York Times, 1996

Возможности тем не менее не стоят ничего, если здоровье не позволяет воспользоваться их преимуществами. Поэтому еще одна большая кампания, развернутая Фондом Гейтса, направлена на борьбу с заболеваниями, в особенности теми, от которых страдают жители развивающихся стран и которые почти не встречаются в благополучных государствах. В 2005 году он так обозначил задачи:

«Глобальное здравоохранение остается нашей долгосрочной программой. До тех пор, пока мы не облегчим бремя, лежащее на бедных, не сократим разрыв между ними и нами, это всегда будет оставаться нашим приоритетом. Я не так глуп, чтобы утверждать, что это произойдет быстро. Но это наша цель».

Чтобы иметь надежду на успех миссии, Гейтс наладил тесные контакты с правительствами, международными организациями и фармацевтическими компаниями, стойко защищая интересы Фонда, в тех случаях, когда с каким-то из этих институтов возникают эксцессы.

Кроме того, он сохраняет хладнокровие, придерживаясь рационального подхода в распределении денег Фонда, всегда анализируя отдачу от инвестиций. Иначе говоря, его интересует, где эти деньги с наибольшей вероятностью окажут самое значительное влияние на ситуацию. Если это звучит несколько цинично, следует учитывать, что Гейтс поддерживает гораздо более рискованные предприятия, чем многие другие благотворительные организации (не говоря уже о правительствах), решаясь оказать содействие в тех случаях, когда он и его коллеги уверены, что у них есть шансы на успех. Его методы работы были обозначены в послании 2005 года: «Мы проанализировали двадцать главных смертельных болезней. В своей деятельности мы исходим из стоимости спасения в расчете на одного человека и реальную отдачу с точки зрения улучшения ситуации».

Очевидной целью стала борьба с малярией, так как эта болезнь распространена практически исключительно в бедных странах. Западная Европа избавилась от нее к концу 30-х годов прошлого века, а в Соединенных Штатах малярия считается побежденной с 1951 года. В то же время в 2012 году малярией в мире были заражены 2,7 миллиона человек, из которых 627 тысяч умерли. Не менее 90 % случаев были зарегистрированы в странах к югу от Сахары, при этом 77 % заболевших было менее пяти лет. Однако ситуация не выглядит безнадежной. К 2012 году, по сравнению с 2000 годом, заболеваемость снизилась на 25 %, а смертность – на 42 %, главным образом, благодаря инвестициям в диагностику, лечение и профилактику.

Это очень серьезный вызов – бороться со смертельно опасными, разрушительными заболеваниями, давая миру надежду обретения эффективных средств против них. И это именно то, для чего Фонд был создан, работая теперь с большой самоотдачей. Он выделил 2 миллиарда долларов на целевые гранты и еще 1,6 миллиарда передал Глобальному фонду по борьбе со СПИДом, туберкулезом и малярией. СПИД – это еще одно важнейшее поле битвы для Фонда Гейтса. Хотя это заболевание серьезно повлияло на цивилизованный мир, в развивающихся странах – особенно к югу от Сахары – эффект от него был куда более разрушительным. Например, в 2013 году число людей, живущих с ВИЧ или СПИД, оценивалось в 35 миллионов человек, из которых 25 миллионов находились именно в этом регионе. Поэтому Фонд Билла и Мелинды Гейтс пожертвовал к настоящему моменту уже 2,5 миллиарда долларов на борьбу с этим недугом.

Тем не менее организация не ограничивается борьбой лишь с заболеваниями, названия которых у всех на слуху, она поддерживает также программу противодействия инфекционным заболеваниям, о которых мало кто говорит. По состоянию на 2015 год программа охватывает 18 таких заболеваний, угрожающих в общей сложности миллиарду человек. В каждом конкретном случае Фонд исходит из того, что широкое применение лекарств, наблюдение за состоянием здоровья людей и борьба с переносчиками инфекции (контроль над насекомыми и паразитами, распространяющими возбудители) могут серьезно сократить масштаб проблемы и урон от этих заболеваний. Среди недугов, с которыми работает Фонд, онхоцеркоз («речная слепота») – патология, возбудителем которой являются гельминты (глисты). О ней редко можно услышать в западных средствах массовой информации, однако онхоцеркозом поражено около 18 миллионов человек в мире, главным образом в Африке и Южной Америке. Среди других заболеваний в списке Фонда лихорадка Денге, японский энцефалит, вирус папилломы человека, висцеральный лейшманиоз (лихорадка дум-дум), анкилистомидоз, дракункулёз, лимфатический филяриатоз и африканский трипаносомоз (сонная болезнь).

От юношеской мечты водрузить компьютер на каждый стол в мире Гейтс пришел к гораздо более амбициозной и бескорыстной цели – спасти жизни миллионов незнакомых ему людей.

Борьба с полиомиелитом

Вы действительно можете взять и избавиться от болезни раз и навсегда, как мы сейчас поступаем с полиомиелитом.

Билл Гейтс, Daily Telegraph, 2011

Вполне возможно, что величайшим достижением Гейтса будет то, что он сыграет ключевую роль в избавлении мира от полиомиелита. В 1988 году заболевание было распространено в 125 странах, и каждый год для 350 тысяч человек – главным образом, детей – заканчивалось параличом. В том году состоялся запуск Глобальной инициативы по ликвидации полиомиелита, которая пропагандировала программу иммунизации. В это трудно поверить, но в итоге удалось добиться снижения заболеваемости на 99 %. В 2012 году было отмечено менее тысячи новых случаев полиомиелита в мире и произошло знаменательное событие – было объявлено, что Индия свободна от этого недуга. Была достигнута цель, которую многие считали недостижимой. На сегодняшний день эта болезнь встречается только в трех странах – Пакистане, Афганистане и Нигерии.

Невозможно переоценить значение этого достижения. Прежде лишь однажды в человеческой истории был случай полной победы над инфекционным заболеванием в результате спланированной кампании – уничтожение оспы в 70-х годах двадцатого века. Многие организации играют важную роль в борьбе с полиомиелитом, но вклад Фонда Гейтса можно назвать одним из наиболее значительных. Рассчитывая на полное искоренение недуга, в 2013 году Гейтс объявил, что планирует потратить почти 2 миллиарда долларов в предстоящие 6 лет, для того чтобы удалось завершить эту большую работу.

Этот очень характерный, с точки зрения подхода Гейтса к решению проблем, проект, однако все еще далек от завершения. Например, в 2013 году были отмечены новые вспышки заболевания в Сомали и растерзанной войной Сирии, где сдержать их не было никакой возможности. Более того, Гейтс столкнулся с официальным политическим противодействием своим начинаниям, в особенности в Пакистане, где исламистские группы объявили программы вакцинации заговором Запада с целью стерилизовать коренное население.

Однако Гейтс полон решимости завершить начатое. Журналисту Нилу Твиди в 2013 году он заявил следующее: «Полиомиелит – это особый случай. Поскольку, как только удастся его искоренить, больше не придется тратить деньги на борьбу с ним, это инвестиция во все последующие времена». Он также не намерен останавливаться на достигнутом:

«Особое значение имеет то, что, покончив с полиомиелитом, мы высвободим ресурсы, чтобы переключиться на малярию и корь».

В начале своей карьеры Гейтс искал баги в программном коде. Полиомиелит может стать самым большим багом, исправленным им.

Гейтс и вера

Я по-настоящему верю в религиозные ценности.

Билл Гейтс на шоу «20/20», 1998

Выросший в обществе, где нетрадиционные верования могли стать серьезной проблемой, Гейтс весьма осторожно говорит о собственных религиозных взглядах. Можно привести его рассуждения, озвученные во время программы «20/20», уже процитированной в начале этой главы: «Я был воспитан как религиозный человек. И моя жена и я считаем, что своим детям мы тоже будем прививать эти ценности… Но глубокие вопросы о Боге, как вы знаете, это не то, на что лично я могу дать ответ».

В детстве Гейтс посещал церковь в Сиэтле, известно, что он выучил наизусть Нагорную проповедь, к чему его, впрочем, подталкивали. Также Гейтс говорил о том, что он читает Библию, которую, как правило, можно найти в гостиничных номерах, если под рукой нет других книг. Тем не менее ничто из вышеперечисленного нельзя считать доказательством глубокой веры. В девяностые годы он сделал несколько заявлений, которые свидетельствуют о серьезном скептицизме в отношении религии, укоренившемся у Гейтса во многом из-за отсутствия твердой доказательной базы (что, как он признает, свойственно любой вере). Так, например, в 1997 году он говорит журналу Time: «Если подумать о распределении временных ресурсов, религия не так необходима. В воскресное утро есть много других важных дел».

Тем не менее он никогда не соглашался с тем, чтобы исключить саму возможность существования Бога. Когда журналист Time поинтересовалась у него, верит ли он в Бога, Гейтс ответил: «Возможно, ведь никогда не скажешь наверняка, что Вселенная существует только для тебя. А если так, надо признать, для меня все складывается очень неплохо». За два года до этого он сказал Дэвиду Фросту: «Что касается поступков, я придерживаюсь научного подхода к тому, почему и как происходят различные вещи. Я не знаю, есть ли Бог или нет, но я думаю, что религиозные принципы довольно действенны». В том же году он признает возможное взаимопроникновение науки и религии, сказав Ларри Кингу: «Хотя я не религиозный человек, то изумление и восхищение, которое у меня вызывает человеческий разум, ближе к религиозному благоговению, чем к бесстрастному анализу».

Тут заметно и влияние Мелинды, которая была воспитана в католической традиции и осталась верующей, даже несмотря на то, что из-за пропаганды программы планирования семьи в развивающихся странах ей пришлось пойти на конфликт с Ватиканом. Между тем в 2013 году, в интервью Нилу Твиди, Гейтс говорил о необходимости начать переговоры с официальными ведомствами в Пакистане, для того чтобы договориться о защите сражающихся на переднем краю битвы с полиомиелитом активистов, которых Гейтс описал как «женщин, занятых богоугодным делом».

В 2014 году вышло его большое интервью журналу Rolling Stone, в котором Гейтс по-прежнему отказывался от однозначных высказываний на этот счет. Он тем не менее отказался о того, чтобы отрицать присутствие божественного в его жизни. Например, он описывал борьбу с глобальным неравенством как моральную кампанию, «своего рода религиозную веру». Также он сказал: «Религиозная мораль, я думаю, чрезвычайно важна. Мы воспитали своих детей на религиозных принципах». И когда его напрямую спросили, верит ли он в Бога, Гейтс ответил:

«Я согласен с такими людьми, как Ричард Докинз, в том, что человечество испытывало потребность в мифе о творении… Сегодня наука заняла многие ниши, – хотя и не все, – которые прежде заполняла религия. Но загадочность, красота мира так поразительны и научного объяснения его происхождению нет… Я думаю, что есть смысл верить в Бога, но какие именно решения в своей жизни мы принимаем по-другому из-за веры, я не знаю».

Чем старше становится Гейтс, тем, похоже, меньше уверенности он испытывает, что кто-то поприветствует его по завершении земного пути. Тем не менее его, кажется, вполне устраивает идея, что вера задает полезные моральные рамки для тех, кто все еще в поте лица трудится в этом мире.

Наследие Гейтса

Наследие – это глупость. Я не хочу иметь наследие.

Билл Гейтс, Daily Mail, 2011

Возможно, скромность заставляет Гейтса утверждать, что его не волнует, каким он останется в памяти людей, однако он говорил об этом неоднократно. Например, в 1995 году он сказал Washington Times: «Я не преследую каких-то определенных целей в том, что касается восприятия меня людьми. Я никогда не высказывал своих пожеланий в отношении того, что люди должны думать обо мне».

Когда его подталкивают к разговору на эту тему, он иногда прибегает к самоиронии: «Кто знает, каким я войду в историю? Быть может, как человек, игравший в бридж с Уорреном Баффеттом. Или меня вовсе забудут». В то же время, после приведенного в начале этой главы заявления, Гейтс в интервью журналистке Каролин Грэхэм добавляет: «Если люди увидят, что, благодаря нашим вложениям, детская смертность сократилась с девяти миллионов человек в год до четырех, это будет классно». Можно сказать, что в зрелые годы Гейтса меньше интересует его личная известность, нежели осознание того, что он оставит этот мир в лучшем состоянии, чем когда он в него пришел. Правда, однако, заключается в том, что Гейтс преуспеет и в том и в другом.

Хотя его карьера в Microsoft, несомненно, была обусловлена – по крайней мере отчасти – жаждой признания и финансового успеха, Гейтс никогда не испытывал чрезмерного беспокойства из-за того, что думают о нем люди. В конце концов, у него не слишком много свободного времени для размышлений о своих былых успехах, и, кроме того, Гейтса в какой-то степени можно назвать бунтарем. Более того, многие годы в роли публичной фигуры сделали его весьма скептичным в том, что касается необходимости соответствовать чьим-либо представлениям. Как он сказал в интервью Newsweek в 1999 году:

«Если кто-то успешен, люди склонны давать этому простые объяснения. Так появляются мифы. Людям нравятся разные байки. Да, я напористый. Я энергичный. Я хочу знать, каково наше положение на рынке. Но когда где-то всплывает что-то типа „ультраконкуретный“, это звучит бесчеловечно. Я читаю такое и говорю: „Я не знаю этого парня“.»

Гейтс из той редкой породы людей, которые увлеченно живут в настоящем моменте, но они при этом все время намечают для себя цель, определяя, чего можно добиться в будущем. Прикидывать, что остальные могут подумать о его поступках, когда его уже не будет рядом, означает для такого человека попросту отвлекаться от куда более важной задачи – добиться максимума здесь и сейчас. Притом, что Гейтс мотивирован, целеустремлен и подчас не останавливается ни перед чем, преследуя свои цели, он также наделен жизнерадостностью и оптимизмом. Как он выразился в своей книге «Дорога в будущее»: «Я думаю, что это прекрасное время, для того чтобы быть живым. Никогда еще не было так много возможностей, чтобы делать вещи, немыслимые прежде».

Эту тему он затронул и два года спустя, в 1997 году, в своей колонке для New York Times:

«Научная фантастика повествует о том, как однажды сотни людей взойдут на борт огромного космического корабля и проведут многие годы в странствиях к звездам… Может быть, и так, но я бы на такой корабль не сел. Я остаюсь здесь. У нас есть озера. У нас есть реки. У нас есть горы. Земля восхитительна в сравнении со всем, что можно найти в радиусе пары световых лет».

И без сомнения, это хорошо, что его наследие не слишком занимает Гейтса, поскольку то, какими мы запомнимся другим, никто не может контролировать – даже Билл Гейтс. Но его путь в зрелые годы позволяет утверждать, что история воздаст ему должное. Он не первый человек, который сделал имя и состояние в бизнесе, а затем начал новую жизнь в роли филантропа, но никто за последние сто с лишним лет не смог осуществить это столь впечатляющим образом, как он. Подтверждением тому, какую высокую оценку уже сейчас получает деятельность Гейтса, может служить опрос, проведенный в начале 2015 года компанией YouGov для журнала Times. Почти 14 тысячам респондентов из тринадцати стран мира было предложено назвать человека, которым они восхищаются более всего. Абсолютным победителем стал Билл Гейтс, набравший 10,1 % голосов и опередивший Барака Обаму, за которого проголосовали 9,3 % опрошенных. Ни один другой кандидат не набрал более 4 %.

Эти последние строки написаны в Microsoft Word, на компьютере с операционной системой Windows, и сейчас уже трудно вспомнить время, когда разработки Гейтса не влияли на нашу повседневную жизнь. А его многомиллиардное состояние поможет продлить и улучшить жизнь миллионов обездоленных людей в мире, став свидетельством достойно прожитой жизни. И это, конечно, более чем внушительное наследие.

Выборочная библиография

• Crossen, Cynthia, The Rich and How They Got T at Way: How the Wealthiest People of All Time – From

• Genghis Khan to Bill Gates – Made Their Fortunes, Crown Business (2000)

• Erickson, Jim and Wallace, James, Hard Drive: Bill Gates and the Making of the Microsoft Empire, John Wiley & Sons (1992)

• Gates, Bill, Business @ the Speed of Thought: Succeeding in the Digital Economy, Penguin (1999)

• Gates, Bill, The Road Ahead, Viking (1995)

• www.gatesfoundation.org

• www.gatesnotes.com

• Ichbiah, Daniel and Knepper, Susan L., Making of Microsof: How Bill Gates and His Team Created the Worlds Most Successful Software Company, Prima Publishing (1991)

• Kinsley, Michael, Creative Capitalism, Simon & Schuster (2008)