– Наконец-то!
Такса невозмутимо семенила вслед за хозяином. Мадам Гудериан подняла с пола стопку книг и поставила внутрь сооружения.
– Vite note 2, мадам! Vite! – В порыве экзальтации Рихтер умоляюще заломил руки.
– Послушайте, – резко сказала мадам Гудериан. – Когда вы прибудете на место после трансляции, вам следует как можно быстрее отойти в сторону метра на три-четыре и прихватить с собой вашу собаку. Ясно? В противном случае вы будете возвращены назад в виде мертвого тела и рассыпетесь в прах.
– Понял! Мадам, скорее, скорее! Поторопитесь!
Дрожа, мадам Гудериан села за примитивный пульт управления и привела врата времени в действие. В пространстве внутри «беседки» между зеркалами возникло поле, и голос поэта внезапно умолк, словно кто-то выключил телевизор. Вдова опустилась на колени и принялась молиться, затем поднялась и, собравшись с духом, выключила энергию.
Зеркала исчезли. «Беседка» была пустой.
Мадам Гудериан с облегчением вздохнула, аккуратно выключила свет в погребе и поднялась по ступеням наверх, теребя в кармане небольшой голубой прямоугольник – чек на предъявителя в Лионском банке.
После Карла Йозефа Рихтера были и другие посетители.
Первый же щедрый гонорар позволил мадам Гудериан оплатить счета за похороны мужа, внести налог на наследство и рассчитаться со всеми долгами. Через несколько месяцев, когда нескончаемый поток посетителей помог мадам Гудериан в полной мере осознать коммерческий потенциал врат времени, она даже организовала для своих гостей нечто вроде пансионата. Она купила участок земли по соседству со своим домиком и построила на нем прелестную маленькую гостиницу. Любимые розы мадам Гудериан были высажены и на новом участке; несколько родственников принялись помогать ей по хозяйству. К изумлению скептически настроенных соседей, гостиница процветала.
Правда, дотошные соседи поговаривали, будто не все посетители мадам Гудериан возвращаются: иных вроде бы никто больше не видел. Впрочем, с уверенностью этого никто не утверждал. Не исключено, слух пущен злыми языками по той простой причине, что мадам имела обыкновение требовать плату вперед.
Минуло несколько лет. Мадам Гудериан прошла курс омоложения, и в своей старой жизни отличалась каким-то особым строгим шиком. Благотворные изменения коснулись и самого древнего сельского городка во Франции, раскинувшегося в долине у подножия горы, на которой располагался пансионат мадам Гудериан. Впрочем, в середине XXI века аналогичные изменения претерпели и все крупные населенные центры Старого Мира. Следы безобразной технологии, наносившей непоправимый ущерб окружающей среде, постепенно исчезли с лика большого города у слияния Роны и Соны. Промышленные предприятия, службы быта и транспортные системы были упрятаны в подземные инфраструктуры. Излишки городского населения Лиона переселялись на новые планеты, а на месте опустевших трущоб и мрачных пригородных районов возникали зеленые зоны. Среди лугов и лесов были разбросаны утопающие в зелени садов небольшие поселки и более крупные жилые массивы с тщательно продуманной планировкой. Исторические здания Лиона, живые свидетели жизни города на протяжении его более чем двухтысячелетней истории, были заново отремонтированы и напоминали драгоценности в искусной оправе. Лаборатории, официальные учреждения, представительства деловых людей и коммерческие предприятия располагались в старинных зданиях, реставрированных по последнему слову строительной техники, или в новых зданиях, спроектированных и возведенных с таким расчетом, чтобы их архитектура не дисгармонировала с находящимися по соседству памятниками старины. Автострады, по которым в стародавние времена с ревом мчались автомашины, уступили место бульварам и загородным виллам. А когда колонисты из далеких миров начали возвращаться в Старый Мир в поисках своего этнического наследия, в городе появилось великое множество увеселительных заведений, целые улочки мелких лавочек и различного рода культурных фондов.
Прибывали в Лион и другие гости. Их интересовало одно: как найти дорогу в гостиницу на западном склоне горы, которая теперь называлась «Приют у врат», где каждого посетителя приветствовала владелица пансионата мадам Гудериан собственной персоной.
В первые годы, когда мадам Гудериан еще рассматривала врата времени как доходное предприятие, она установила для своих клиентов простые критерии. Будущий путешественник во времени должен провести в «Приюте» по крайней мере двое суток: мадам Гудериан с помощью компьютера проверяла общественный статус посетителя и его психосоциальный профиль. Мадам не допускала к вратам времени тех, кто пытался скрыться от правосудия, у кого были нарушения психики, а также тех, кто не достиг двадцати восьми лет (последнее требование объяснялось тем, что столь серьезный шаг, как переселение в плиоцен, требовал духовной и физической зрелости). Мадам Гудериан зорко следила за тем, чтобы никто не захватил с собой в плиоцен оружие или какие-нибудь другие средства принуждения. С собой разрешалось брать только не подлежащие разборке механизмы, приводимые в действие солнечной энергией. Тем, кто был явно не подготовлен к выживанию в дикой первобытной среде, мадам Гудериан предлагала предварительно приобрести необходимые навыки и лишь после этого помышлять о путешествии в плиоцен.
По зрелом размышлении, мадам Гудериан выдвинула еще одно условие, которому должны были удовлетворять женщины, вознамерившиеся отправиться в плиоцен.
– Attendez note 3, – со своей неподражаемой прямотой заявляла мадам Гудериан посетительницам, – какая участь неизбежно уготована женщине в той давней эпохе. Ее предназначение состоит в том, чтобы вынашивать и рожать одного ребенка за другим до тех пор, пока тело не износится. Все свое время женщина должна ублажать своего повелителя и исполнять все его прихоти. Мы, современные женщины, полностью овладели функциями нашего тела и обрели способность управлять ими по своему усмотрению. Мы в состоянии защитить себя от любого насилия, в чем бы оно ни проявлялось. Но что стало бы с вашими дочерьми, которые могли бы родиться у вас в ту древнюю эпоху? Ведь вы не располагаете технологией, которая позволила бы вам передать им свою свободу в регулировании репродуктивной функции. А как только возникают древние схемы биологического функционирования, возвращается и древнее рабское мышление. Когда ваши дочери достигнут зрелости, их, несомненно, ждет рабство. Неужели вы хотите, чтобы вашему любимому ребенку была уготована такая судьба?
Не обошлось и без парадокса.
На протяжении многих недель после отбытия Карла Йозефа Рихтера мадам Гудериан была серьезно обеспокоена мыслью о том, что те, кто отправляется в прошлое, могут основательно подорвать стабильность современного мира, ибо прошлое сказывается на настоящем. Но потом мадам Гудериан успокоила себя мыслью о том, что такой парадокс не может возникнуть, так как прошлое уже оставило свой отпечаток в настоящем, а все вместе, и прошлое и будущее, находится в добрых руках Господа Бога.
Но и на волю случая полагаться не следует.
Люди, даже прошедшие курс омоложения высокообразованные люди Галактического века всеобщего согласия, не смогут оказать сколько-нибудь значительного влияния на плиоцен или любой другой более поздний период, если они будут лишены способности к самовоспроизведению. И с учетом тех социальных преимуществ, которыми пользовались женщины, намеревавшиеся отправиться в плиоцен, мадам Гудериан приняла твердое решение требовать от всех дам, желающих совершить путешествие во времени, отказа от материнства.
Тем же, кто пытался протестовать, мадам Гудериан заявляла:
– Никто не спорит с тем, что, отказываясь от материнства, вы жертвуете частью своей женской натуры. Разве я не понимаю этого? Ведь мне выпала горькая участь матери, похоронившей двух своих детей. Но вы не можете отрицать очевидного: мир, в который вы намереваетесь отправиться, сильно отличается от того мира, в котором мы живем здесь и сейчас. Вы попадете в незнакомый мир, к которому совершенно не приспособлены, своего рода суррогат смерти, где нет места нормальному человеческому существованию. Раз вы настаиваете на том, чтобы отправиться в Изгнание, то за последствия придется отвечать вам и только вам. Если же у вас не иссякли жизненные силы, то вам лучше бы остаться здесь. Только тем, кто полностью разочаровался в нашем современном мире, следует искать забвенья среди теней прошлого.
Выслушав столь темпераментную речь, сулившую им мрачные перспективы, женщины, выразившие желание отправиться в плиоцен, погружались в глубокую задумчивость и по зрелом размышлении соглашались принять условие мадам Гудериан или навсегда покидали «Приют у врат» с тем, чтобы никогда больше не возвращаться. Число мужчин, желавших отправиться в далекое прошлое, примерно в четыре раза превосходило число женщин, прибывавших в «Приют». Мадам Гудериан это не очень удивляло.
Существование врат времени привлекло внимание местных властей через три года после того, как «Приют у врат» принял первых гостей, в связи с несчастным случаем, происшедшим с одним из тех, кому было отказано. Но искусные адвокаты из Лиона сумели доказать, что заведение мадам Гудериан не нарушает ни местных, ни галактических законов: согласно выданной лицензии, «Приюту» разрешается выполнять функции пансионата, транспортного агентства, психосоциальной консультации и бюро путешествий. Впоследствии местные власти время от времени предпринимали попытки запретить или ограничить деятельность «Приюта», но всегда были вынуждены отступить из-за отсутствия прецедентов и… доходов, поступавших в местную казну от заведения мадам Гудериан.
– Я работаю из сострадания, – заявила однажды мадам Гудериан на одном из очередных расследований. – То, что я делаю, еще каких-нибудь сто лет назад было бы немыслимо, но сейчас, в Галактическом веке, – поистине благословенье Божие. Достаточно хотя бы бегло ознакомиться с досье тех несчастных, чтобы понять, насколько они не вписываются в наш быстро меняющийся современный мир. Такие люди, такие психосоциальные анахронизмы, не приспособленные к тому веку, в котором они родились, существовали всегда. Но до обнаружения врат времени они не могли даже надеяться на то, чтобы как-то изменить свою судьбу.
– Уверены ли вы, мадам, – спросил председатель очередной комиссии, – что врата времени ведут в лучший мир?
– Не знаю, но во всяком случае они ведут в мир более простой и совершенно отличный от нашего, гражданин председатель, – с достоинством ответила мадам Гудериан – И этого, по-видимому, достаточно для моих клиентов.
Записи в книге регистрации постояльцев «Приюта» велись с неизменным тщанием и со временем стали неоценимым сокровищем для статистиков. Выяснилось, например, что большинство тех, кто прошел через врата времени, были люди высокообразованные, интеллигентные, социально неустроенные и обладавшие изысканными эстетическими запросами. Все они были людьми романтического склада. Большинство среди них составляли жители Старого Мира, а не выходцы из поселений на других планетах. Многие путешественники во времени зарабатывали себе на жизнь, занимаясь профессиональной деятельностью в области науки, техники и других сферах, требующих высокой квалификации. Этнический состав выражавших желание отправиться в плиоцен довольно пестрый. Среди них значительное число англосаксов, кельтов, германцев, славян, латиноамериканцев, представителей коренного населения Америки, арабов, турок, народов Центральной Азии и японцев. Коренные жители Африки встречались довольно редко, зато афроамериканцев было предостаточно. Плиоценовый мир манил к себе полинезийцев, но не обладал привлекательностью для китайцев и индодравидов. Среди тех, кто принял решение бежать от настоящего, атеистов больше, чем верующих; но среди самых ревностных сторонников идеи путешествия в прошлое нередко встречались фанатики или консерваторы, разочарованные современными религиозными тенденциями, в особенности официальными актами Галактического Содружества, объявлявшими вне закона и запрещавшими революционный социализм, джихад или любую разновидность теократии. Бежать в прошлое изъявляли желание многие нерелигиозные евреи, но встречались и одиночки-ортодоксы. Среди тех, кто намеревался отправиться в плиоцен, непропорционально большое число составляли мусульмане и католики.
Психопрофили путешественников во времени свидетельствовали о том, что значительная доля их отличалась большой агрессивностью. Среди клиентов мадам Гудериан встречалось немало таких, которые отбыли незначительные сроки в местах лишения свободы за мелкие преступления, но более крупные злоумышленники явно предпочитали оставаться на современной сцене. Небольшой, но постоянный процент отбывающих в прошлое составляли несчастные влюбленные как гомосексуальной, так и гетеросексуальной ориентации. Как и следовало ожидать, среди выразивших желание отправиться в плиоцен были лица, склонные к нарциссизму и к необузданным фантазиям. Некоторые из этих людей заявлялись в «Приют» в костюме и гриме Тарзана, Робинзона Крузо или красавицы дикарки Покахонтас, равно как и других персонажей из богатой истории Старого Мира.
Некоторые собирались в путешествие, наподобие Рихтера, со спартанским прагматизмом. Другие непременно желали захватить с собой «нетленные сокровища» – целые библиотеки старинных книг, напечатанных еще на бумаге, музыкальные инструменты и звукозаписи, арсеналы оружия или обширные гардеробы. Более практичные предпочитали брать с собой продукты, семена растений и орудия труда для обустройства будущего жилища в духе Робинзонов. Коллекционеры и натуралисты непременно хотели взять с собой все свои принадлежности. Писатели отправлялись в плиоцен, прихватив гусиные перья и бутыль чернил или, на худой конец, диктофоны с огромным запасом пленки и блокноты для записей. Люди более легкомысленные предпочитали брать в плиоцен деликатесы, спиртные напитки и психотропные вещества.
Мадам Гудериан старалась делать все возможное, чтобы избежать осложнений при переправке разнообразного имущества своих подопечных в плиоцен: приходилось считаться с ограниченным объемом «беседки», составлявшим примерно шесть кубических метров. Она настоятельно рекомендовала путешественникам во времени объединять свой багаж с целью его более равномерного распределения. (Особенно охотно ее советам следовали цыгане, индейцы некоторых племен и русские староверы.) Однако многие предпочитали отправляться через врата времени в одиночку, независимо от кого бы то ни было. Встречались и такие, кто ставил романтические идеалы превыше практических соображений или ни за что не хотел расставаться с милыми сердцу фетишами.
Мадам Гудериан следила за тем, чтобы у каждого отбывающего в прошлое был по крайней мере минимальный запас всего необходимого для жизнеобеспечения, и регулярно посылала сквозь врата времени медикаменты. В остальном путешественники могли полагаться только на Провидение.
В течение почти шестидесяти пяти лет и двух жизней, последовавших за курсами омоложения, Анжелика Гудериан лично оценивала психосоциальное состояние своих клиентов и принимала решение относительно их отправки в плиоцен. Скаредность, с какой она в первые годы взимала плату с решивших пройти сквозь врата времени, мало-помалу исчезла, уступив место состраданию и сочувствию к тем, кого она обслуживала; размеры гонорара отошли на задний план, и нередко плата вообще не взималась. Между тем число желавших отправиться в плиоцен неуклонно росло, и мадам Гудериан пришлось завести длинный список терпеливо ожидавших своей очереди. К концу XXI века сквозь врата времени навстречу неизвестной судьбе прошло более девяноста тысяч беглецов из настоящего.
В 2106 году мадам Гудериан сама отправилась в плиоценовый мир. К тому времени путешествие в прошлое получило ставшее общепринятым название – Изгнание. Анжелика Гудериан прошла сквозь врата времени в рабочем халате, в котором любила копошиться в саду, с небольшим рюкзаком и саженцами своих любимых роз. Будучи француженкой, мадам Гудериан всегда с неодобрением, чтобы не сказать с презрением, относилась к заполонившему Галактическое Содружество стандартному английскому языку, и ее прощальная записка была написана, разумеется, по-французски. Единственная строка, оставленная мадам Гудериан, гласила: «Plus qu'il n'en faut» note 4.
Представители землян в Галактическом Консилиуме не одобряли мнения большинства отправившихся в Изгнание («С меня хватит»), но не могли не признать, что врата времени выполняют важную социальную функцию, предоставляя выход тем, кто не вписывается в современное общество. И врата времени было решено оставить, реорганизовав процедуру прохождения, сделав ее более гуманной и эффективной. Никаких объявлений или рекламы о существовании подобной услуги не делалось. Сведения о вратах времени распространялись только среди тех, кто по роду своих занятий был вынужден соприкасаться с социально аномальным поведением.
Этическая проблема выдачи разрешения на добровольное Изгнание в плиоцен сама собой отодвинулась в дальний ящик. Проведенные научные исследования убедительно показали, что парадокс времени возникнуть не может. Что же касается судьбы тех, кто выразил желание отправиться в прошлое, то, останься они в своем времени, их участь была бы незавидной.
ГЛАВА 9
Пока космический корабль совершал перелет из Бревонсюр-Мирикон на Землю, Брайан Гренфелл обдумывал, что и в какой последовательности он будет делать по прибытии. Прежде всего позвонит Мерси – прямо из космопорта на острове Анст, как только пройдет контроль, позвонит и напомнит о том, что она обещала отправиться с ним на прогулку под парусом. Встретиться можно в пятницу вечером в Каннах. Тогда он успеет заскочить в лондонскую штаб-квартиру и оставить материалы последней конференции, а также заглянуть к себе домой и взять кое-что из одежды и, разумеется, лодку. Метеорологи обещали на следующие три дня великолепную погоду, и можно было бы отправиться в плавание на Корсику или даже на Сардинию.
И тогда, где-нибудь в укромном уголке, на залитом лунным светом Средиземном море под тихую музыку он вырвет у нее согласие выйти за него замуж.
– Говорит капитан. Через пять минут мы войдем в нормальное пространство над планетой Земля. При переходе через интерфейсы возможны кратковременные неприятные ощущения. У пассажиров с особо тонкой чувствительностью они могут вызвать дискомфорт. Если кому-нибудь потребуется анодин, прошу вас, не колеблясь, обращаться к вашим стюардам и стюардессам. Помните, что наша главная задача – выполнить все ваши пожелания. Благодарю вас за то, что вы выбрали нашу компанию «Юнайтед».
Гренфелл наклонился к микрофону коммуникатора:
– Глендесерри и Эвиан.
Как только напиток был подан, он залпом выпил его, закрыл глаза и принялся думать о Мерси. Печальные глаза цвета моря с темными ресницами. Темная медь волос, обрамляющих бледное лицо с высокими скулами. Тело стройное, как у ребенка. Фигура высокая и изящная в длинной зеленой мантии с летящими вслед лентами чуть более темного цвета. Он явственно слышал ее голос, живой и глубокий, каким тот звучал, когда они прогуливались по саду после средневековой инсценировки.
– На первый взгляд, Брайан, любви не существует. Есть только секс. По крайней мере, так кажется на первый взгляд. И если мои костлявые прелести воспламеняют тебя, то мы можем… полежать. Ведь ты очень мил, а мне так необходим комфорт. Но прошу тебя, не говори о любви.
А он все же говорил. Ничего не мог с собой поделать. Ясно понимал нелогичность своего поведения, наблюдал самого себя с позиции отстраненного холодного наблюдателя и все же ничего не мог с собой поделать. Не мог, ибо знал, что любит ее и что полюбил с самой первой встречи. Осторожно подбирая слова, Брайан попытался объяснить это Мерси, чтобы не выглядеть полным идиотом. Но она только рассмеялась в ответ и потянула на усыпанную опавшими яблоневыми лепестками лужайку. Их страсть доставила обоим острое наслаждение, но не принесла ему облегчения. Она овладела всеми его помыслами. Ему необходимо было находиться рядом с ней или влачить жалкое существование.
Только один день удалось ему провести вместе с ней! Только один день перед тем, как отправиться на важную встречу на полтроянской планете. Она хотела, чтобы он остался, они могли бы походить вместе под парусом, но обстоятельства вынудили его тогда покинуть ее. Безмозглый идиот! Ведь она нуждалась в нем! Как он мог оставить ее одну?
Только один день…
Старый приятель Брайана Гастон Дешамп, с которым он случайно встретился в одном парижском ресторане, пригласил его убить свободное время и посмотреть на Овернские празднества из-за сцены. Гастон, директор инсценировки, называл празднества дурацкими упражнениями по прикладной этнографии. Такими они и были, пока Гастон не представил его Мерси.
– А теперь мы возвращаемся к тем счастливым дням всеобщего ликованья, – произнес Гастон после того, как совершил вместе с гостем ознакомительную прогулку по имению и замку. Директор провел Брайана к высокой башне и рывком отворил дверь в комнату, откуда осуществлялось управление сложным механизмом празднеств. И там сидела она, Мерси.
– Возможно, вам приходилось встречать моего приятеля, чудо-работника, заместителя директора празднеств, а это – самая средневековая из дам, живущих ныне в Галактическом Содружестве… Мадемуазель Мерседес Ламбаль!
Она посмотрела на Брайана из-за пульта управления и улыбнулась, поразив его в самое сердце…
– Говорит капитан. Мы входим в нормальное пространство над планетой Земля. Вся процедура займет всего лишь две секунды, поэтому прошу вас стойко перенести кратковременный незначительный дискомфорт вместе с нами.
Дзинь!
Зубнаябольмолотомпоголовекостедробилка.
Дзинь!
– Благодарю вас за терпение, леди и джентльмены, а также уважаемые пассажиры всех остальных полов. Мы совершаем посадку в космопорте Анст на прекрасных Шетлендских островах планеты Земля ровно в 15. 00 по среднему планетному времени.
Гренфелл скорчил гримасу и заказал еще одну порцию напитка. На этот раз он потягивал напиток не торопясь. В голове совершенно неожиданно зазвучала старинная песенка, и он невольно улыбнулся тому, насколько точно слова песенки подходили к Мерси:
Я встретил девушку. Она
Была прекрасна и мила.
С тех пор минуло много дней,
Но мысли все мои о ней!
Нужно добраться до Ниццы подземным экспрессом, а оттуда долететь на «яйце» до Канн. Мерси будет ждать его на набережной этого тихого старинного города в своем зеленом сценическом одеянии. В ее глазах все то же выражение мягкой печали, а сами глаза, глубокие как море, будут менять свой цвет, становясь то зелеными, то серыми. Пошатываясь под тяжестью битком набитой спортивной сумки и корзины с припасами для пикника (шампанское, сыр, сосиски с начинкой из гусиной печени, масло, хлеб, апельсины, вишни), он подойдет к ней и споткнется, а она в ответ улыбнется.
Он извлечет из сумки лодку, а любопытные мальчишки будут толпиться у них за спиной. (С тех пор как семьи среднего достатка снова открыли для себя Лазурный берег, на набережной всегда хватало мальчишек.) Он, Брай, присоединит к лодке тонкую трубку от крохотного насоса и бросит аккуратно сложенную кипу серебристо-черной декамольной пленки на воду. Медленно, как во сне, на воде вырастет восьмиметровая яхта: киль, корпус, палуба, кокпит. Затем он надует рангоут и такелаж, румпель и руль, успокоитель качки. Все это, словно по мановению волшебной палочки, возникнет из декамольной пленки и сжатого воздуха. Автомат на набережной наполнит киль и успокоитель качки ртутью, остальные емкости – дистиллированной водой, добавив массу к жесткой микроструктуре декамоля. Он, Брай, возьмет напрокат фонари, навигационное оборудование, подъемную стрелу, якорь и прочие вещи, необходимые в плавании, заплатит капитану порта за разрешение на выход в море, даст мелочь мальчишкам, чтобы те не плевали в кокпит.
Мерси взойдет на борт. Они отплывут и при попутном свежем ветре дойдут под парусом до Аяччо! И в один прекрасный день, пока они будут в плавании, он убедит ее, и она согласится выйти за него замуж.
Когда космический корабль совершил посадку на прекрасных Шетландских островах, температура была шесть градусов Цельсия и дул пронизывающий северо-восточный ветер. Набрав номер телевидеофона Мерседес Ламбаль, Брайан услышал бесстрастный голос автоответчика:
– Абонент выбыл.
В панике Гренфелл наконец добрался по видеофону до Гастона Дешампа. Директор инсценировки сначала говорил уклончиво, потом сердито и наконец заговорил извиняющимся тоном:
– Видишь ли, Брай, эта проклятая леди от нас ушла. Бросила все и ушла. Буквально на следующий день после того, как ты улетел, – месяца два назад. По правде говоря, ее уход создал массу проблем – в самый разгар сезона, понимаешь?
– Но куда она могла отправиться, Гастон?
На экране видеофона Дешамп отвел глаза в сторону:
– Куда, куда! Через врата времени, будь они прокляты, в Изгнание. Знаешь, Брай, мне становится тошно, когда я об этом думаю. Чего ей не хватало? Правда, последнее время она была не в себе, но никто не подозревал, что все зашло так далеко. Мне очень стыдно. К тому же средневековье она знала и чувствовала, как никто другой.
– Понятно. Спасибо, что сказал. Мне очень жаль.
Он прервал связь и продолжал сидеть в будке видеофона, антрополог средних лет с вполне установившейся репутацией в научных кругах, с добродушным лицом, тщательно одетый, с портфелем, набитым Трудами Пятнадцатой галактической конференции по теории культуры. Двое симбиари, прибывшие на том же космическом корабле, терпеливо ждали несколько минут, когда же он выйдет из кабины, а потом забарабанили по стеклу, оставляя зеленые потеки.
Брайан Гренфелл жестом извинился перед симбиари и повернулся к видеофону.
– Информация о каком городе вас интересует?
– О Лионе, – ответил Брайан.
Брайан отправил по почте материалы конференции в лондонскую штаб-квартиру и взял в Лондоне свой летательный аппарат. Хотя все розыски он преспокойно мог провести, оставаясь дома, Брайан в то же день вылетел во Францию. Остановившись в гостинице «Галакси-Лион», он заказал на ужин печеного лангуста, апельсиновое суфле, бутылку «Шабли» и сразу же приступил к поиску нужной литературы.
Библиотечный автомат в его номере выдал удручающе длинный список книг, диссертаций и журнальных статей о вратах времени Гудериана. Брайан бегло просмотрел разделы, посвященные физике и палеобиологии, и сосредоточился на разделах «Психоаналогия» и «Психосоциология», но потом передумал, решив, что подобное верхоглядство недостойно Мерс. Брайан опустил свою карточку в щель библиотечного автомата и заказал всю литературу, значившуюся в списке. Автомат послушно выплюнул столько книг, брошюр, отдельных оттисков и прочей печатной продукции, что при желании ими можно было бы в шесть слоев покрыть пол в обширном гостиничном номере, где остановился Брайан. Он методично рассортировал литературу и принялся пролистывать одни издания, вчитываться в другие, задремывая над самыми скучными и объемистыми. Через три дня Брайан затолкал всю литературу обратно в библиотечный автомат. Заплатил по счету за гостиничный номер, вызвал «яйцо» и в ожидании летательного аппарата поднялся на крышу отеля. Прочитанное отложилось в его разуме, но еще не обрело ни формы, ни структуры. Брайан понимал, что подсознательно он отвергает саму мысль об Изгнании и все связанное с ним, но от этого ему было не легче.
Да, там, в Изгнании, разбитые сердца исцеляются, а память о несчастной любви исчезает, даже о такой необычной любви, как его любовь к Мерси. Инстинктивно Брай чувствовал, что все обстоит именно так. Тщательно взвесив все аргументы за и против, опираясь на информацию, почерпнутую из литературы, Брай принял решение. Теперь он знал, что делать.
О Мерс! Любимая! Как далека ты сейчас от меня – гораздо дальше, чем самая далекая окраина Галактики.
И все же. И все же!
ГЛАВА 10
Известие о том, что Стейн Ольсон уходит, не огорчило никого, кроме Джорджины. В последний день его работы на Лиссабонской станции они здорово напились.
– А что, если нам заняться любовью в жерле вулкана? Как ты на это смотришь, милый?
Стейн ласково пробормотал, что она спятившая с ума толстуха, но Джорджина заверила его, что знает одного парня, который за соответствующее вознаграждение согласится смотреть в другую сторону, пока они залезут в исследовательскую машину – типа аварийной, только гораздо мощнее – на станции в Мессине, а там неподалеку есть штольня, которая прямиком ведет в центральное жерло Стромболи.
Почему бы и нет? Они взобрались в машину, и парень преспокойно позволил им угнать ее со стоянки. Что из того, что стоило это удовольствие шесть килобаксов? Зато и ощущение было ни с чем не сравнимое – спуск в потоке раскаленной лавы! Лежишь себе в рубке и смотришь, как за смотровым иллюминатором медленно поднимаются разноцветные пузыри газа, словно стая медуз в котле с томатным супом.
– Ох, Джорджина, – обессиленно простонал Стейн, лежа в прострации на полу рубки после исступленной близости. – Иди ко мне.
Джорджина перекатилась по мягкой обивке на полу рубки. Отблески за иллюминатором отбрасывали цветной узор на белую кожу. Гигант викинг зарылся лицом в пышной груди Джорджины и блаженно замолк.
– Стейн, милый. У меня трое красивых детишек, и с моим генетическим показателем я могла бы родить еще троих, если бы захотела. Я счастлива, как устрица в высокий прилив, что могу забавляться со своими детками, что могу прокладывать туннели для силовых кабелей, что занимаюсь любовью с мужчиной, который не боится, что я его съем. Ну сам посуди, к чему мне Изгнание? Мне нравится этот мир, здесь, сейчас. Хочешь лететь на какую-нибудь другую планету – пожалуйста, лети себе на все четыре стороны! Земляне плодятся и размножаются во всех уголках Галактики, и человеческий род прямо на глазах превращается в нечто фантастическое. Кстати, ты знаешь, что у одного из моих ребятишек обнаружились метапсихические способности? Теперь такое случается довольно часто. Впервые со времен старого каменного века биология человека развивается одновременно с человеческой культурой. Как же я могу покинуть такой мир, милый? Это просто невозможно.
Стейн отодвинулся от Джорджины и вытер слезы, очень недовольный своей слабостью.
– Тогда позаботься, чтобы я не посадил ничего в твоем огороде, бэби. Мои гены вряд ли отвечают твоим стандартам.
Джорджина взяла обеими руками его лицо и поцеловала:
– Я знаю, почему ты уходишь, Синеглазый. Но я также видела твой психосоциальный профиль. Что бы ты ни думал, там нет никаких порочащих записей относительно наследственности. Попади ты в детстве в другие условия, все было бы в порядке, милый.
– Животное. Он назвал меня мерзким животным, способным только убивать, – прошептал Стейн.
Джорджина ласково прижала его голову к себе:
– После смерти жены он сам не свой и не понимает, что говорит. Попытайся простить ему, Стейни. Попытайся простить себе.
Поделиться книгой: