Странная женщина (сборник)

А скоро и новое чудо случилось – Серёгу женила на себе одна женщина из Подмосковья. Предпринимательница, у неё свой бизнес был. Дама строгая, крутая на расправу. Отмыла, почистила Серёгу, заставила его кодироваться. Увезла к себе, подальше от той компании, с которой он хороводился на заднем дворе, среди гаражей. Этот задний двор, кстати, из мужского клуба по интересам превратился в лихие 90-е в жутковатое местечко, притон под открытым небом.

И вот, как только Ира освободилась от страстей, её пожиравших, от мучительной, злой любви, от самого человека, эту любовь вызвавшего, Сергея, так Ирина жизнь сразу стала налаживаться.

Словом, наступили мир и тишина. Ира, получив образование, теперь работала бухгалтером. А поскольку всегда отличалась ясным умом, то работодатели её быстро оценили. За несколько лет Ира сделала неплохую карьеру, от простого бухгалтера в жэке до главбуха на большом московском рынке. Там её ценили на вес золота. Рискованная работёнка, навидалась всякого. Но зато платили хорошо, Ира даже смогла продать однушку и купила трёшку – пусть на окраине, но в хорошем, чистом районе.

Дочь Маша училась на одни пятерки и росла умной, спокойной девочкой, с плохими компаниями не водилась, читала книжки дни и ночи напролёт.

Одно только горе посетило Ирину семью – промучившись ещё несколько лет, умерла мама. Это был удар, конечно, но он не сумел выбить Иру из колеи.

В начале двухтысячных жизнь в стране уже наладилась. Ира ушла с рынка на работу в совместное предприятие, где обстановка была спокойнее и меньше проблем. Женщина получила права, купила приличную иномарку, одевалась в хороших магазинах, ездила с Машей на отдых за границу.

О том, чтобы вступить в брак второй раз, Ира даже не мечтала. Она к своим сорока годам полностью освободилась от иллюзий и видела людей насквозь. И легко могла представить, что вышло бы из тех или иных отношений, какое будущее её бы ждало. Идеальных мужчин не существовало, а жертвовать хоть капелькой своей свободы и независимости Ира не желала.

Она часто вспоминала своё прошлое и сама себе ужасалась каждый раз. Как она могла связаться с Сергеем? Почему ей нравилось купаться в той грязи? Быть униженной и избитой? Зачем понадобилось столько лет терпеть всё это безобразие?

Наверное, всё потому, что родители в своё время не поговорили с ней, ещё девочкой, об ужасах семейной жизни с таким вот негодяем и садистом. А может, родители и не видели всей той грязи, что творилась вокруг, – потому что сами были счастливы! И вообще, в те времена женщины слишком уж цеплялись за мужчин. Быть одной считалось несчастьем ещё большим, чем быть рядом с алкоголиком.

Вероятно, именно поэтому родители не протестовали в своё время против брака Иры и Сергея, из тех же «средневековых», устаревших соображений – ну как же их девочка будет матерью-одиночкой, её надо поскорее выдать замуж…

Теперь мнение общества переменилось. Уж лучше быть женщине одной, чем рядом с каким-то уродом. Но всё равно, сколько ещё вокруг несчастных, то ли сражённых дурью, то ли охваченных одержимостью девушек и женщин… Ломают свои судьбы и судьбы детей, цепляясь за негодяев.

А книги? Как в них преподнесена любовь? Враньё! Всё враньё…

Поэтому Ира считала своим долгом как матери вести с Машей частые беседы на тему семейной жизни и любви.

Ира объясняла дочери: не стоит идти за желаниями. Надо быть умнее и расчётливее, иначе можно всё потерять – как потеряла когда-то она, Ира.

Слава богу, Маша, при всей своей склонности к художественной литературе с её романтичными героями, росла умной девочкой. К тому же дочь помнила несчастливые годы жизни с отцом и потому избегала знакомств с «плохими» мальчиками – знала, чем это может закончиться.

Маша после школы поступила в Литературный институт. Она писала стихи. Преподаватели находили в ней талант. Хотя, конечно, в наше время стихами не проживёшь… Маша собиралась работать в издательстве, а в свободное время писать стихи, что мудро – и без куска хлеба не останется, и для души дело будет.

Красива Маша была необычайно. От матери ей досталась стройная фигура, роскошные волосы, от отца – чёрные цыганские глаза и лоснистые брови. Тихая и одновременно смешливая девушка. Умная и лёгкая. Необидчивая и озорная…

Парни бегали за ней табунами, но Маша, воспитанная строгой матерью, не теряла головы. Было у неё несколько юношеских романов, но, к счастью, Маша подонков сторонилась, выбирала приличных мальчиков. И потом, Ира держала под контролем личную жизнь своей дочери.

После института Маша, как и рассчитывала, нашла себе место редактора в хорошем издательстве, занимающемся детской литературой.

И в её жизни появился Володя.

Маша с ним познакомилась на вечеринке у друзей.

Потом привела домой, к матери – показать.

Сказать, что Ира была потрясена, пообщавшись некоторое время с молодым человеком, – это ничего не сказать. Ира была сражена. В хорошем смысле. Потому что Володя представлял собой того самого идеального мужчину, о котором Ира мечтала – но не для себя уже, а для дочери. Словно высшие силы стремились вознаградить Иру за все её мучения, послав столь чудесного зятя!

Итак, подробно о Володе.

Тридцать лет – ни больше, ни меньше для современного жениха. Прекрасный возраст, когда ещё не успел дров наломать, но и некоторый опыт приобрёл. Высокий, статный. Не урод (в люди с ним выйти не стыдно), но и не красавец (уже жене спокойнее будет). Из хорошей семьи. С хорошим образованием. При хорошей должности – начальник отдела в крупном банке. И, судя по всему, Володя был из тех современных мужчин, что не ленились, любили работу и всеми силами стремились сделать карьеру. Но и не трудоголик, готовый поступиться интересами своих близких.

Опрятный. Скромный. Вежливый. Аккуратный. Законопослушный даже в мелочах. Абсолютно лишённый агрессии, которой отличаются «плохие» мальчики.

Не курит и не пьёт.

И главное. Судя по всему, Володя был представителем того редкого типа мужчин, который отличается моногамией. Да, у него до Маши, насколько могла узнать Ира, было несколько романов – но романов вялотекущих, коротких (когда совсем уж без романов, то тоже подозрительно). И только с Машей Володя расцвёл. Её он любил по-настоящему – пылко, самозабвенно, жертвенно.

Он был очень, очень чуток с Машей. Читал ей стихи, делал подарки, устраивал романтические сюрпризы… То есть не только словами, но и делами доказывал свою любовь.

Володя сделал Маше предложение и намекнул, что мечтает о детях.

Ну разве это не идеальный мужчина?!

– Если ты его отвергнешь, то будешь круглой дурой, – сказала Ира дочери, когда та пришла с ней посоветоваться. – Я тебя, конечно, заставлять не собираюсь, но лучше мужчины ты не найдёшь.

– А я и не собираюсь от Володи отказываться! – испугалась Маша. – Он такой надёжный, добрый! С ним очень спокойно. Как за каменной стеной.

Они поженились – Маша и Володя. Ира на свадьбе плакала от счастья, а все Володины друзья удивлялись – надо же, какая удача, повезло мужику… Мало того, что женился на красавице, так ещё и теща обожает своего зятя!

Маша ушла жить к мужу. Да, кстати, у Володи имелась собственная квартира.

Ира чувствовала себя абсолютно счастливой. Её личная жизнь потерпела крах, зато у Маши – она удалась.

Через год в молодой семье родилась девочка, ещё через год – вторая. Здоровенькие и красивые малышки-погодки… И беременности, и роды у Маши протекали без проблем и осложнений. Без боли и страданий. Девчонки – Лиза и Катя – оказались некапризными, спокойными. С ними практически не было проблем.

Кроме того, Маше помогала нянька, да и сама Ира частенько сидела с внучками.

Чувства Володи не изменились за всё это время. Он продолжал нежно и пылко любить Машу. Он не изменял ей, не преподносил тех подленьких «сюрпризов», на которые способны большинство мужей. А сама Маша, словно в благодарность мужу, оставалась всё такой же воздушно-прекрасной, как в девичестве. Материнство никак не отразилось на её внешности.

Отношения же Володи и Иры стали ещё лучше, ещё крепче. Ире он был как близкий родственник, как сын, которого у неё никогда не было.

Володя частенько заезжал к Ире с подарками и просто так, повидаться, посоветоваться. Мнением тёщи он чрезвычайно дорожил, считая Иру мудрой женщиной.

Словом, Ира купалась в счастье, радуясь тому, как счастливы её близкие.

…Это случилось осенью. Катя ещё посещала детский садик, подготовительную группу, а Лиза уже пошла в первый класс. Однажды, в начале октября, Ира решила навестить старшенькую внучку. По договорённости с дочерью, Машей, Ира забрала внучку из школы, погуляла с Лизой в парке, потом они посидели в кафе, потом подъехал Володя, сердечно пообщался с тёщей, Лизонька крепко расцеловала бабушку – и зять с внучкой отправились домой. А Ира поехала к себе, довольная и по-хорошему взволнованная – ведь каждое свидание с родными дарило женщине необыкновенный подъём. В такие моменты она особенно остро чувствовала, что жизнь прошла не зря, что она сумела преодолеть своё гадкое, тяжёлое, бессмысленное прошлое – когда была женой Сергея.

Но параллельно с радостью опять неотвратимо всплыли эти мысли, отравляя душу, – почему, почему, почему она была такой дурой? За что любила это ничтожество? Словно ложка дёгтя в бочке меда…

Повинуясь порыву, Ира повернула руль и направила своё авто в тот район, где её семья жила когда-то.

Свернула в переулок, весь забитый припаркованными машинами (раньше их тут столько не было!), хотела подъехать к бывшему своему подъезду, но поняла, что не получится… Пришлось объезжать дом, другой, третий и… останавливаться на заднем дворе большого многоквартирного дома. Того самого, где когда-то впервые увидела Сергея.

Ира вышла из машины, огляделась – прежние гаражи снесли, власти разбили на этом месте детскую площадку. Уютно, чисто. Никакого напоминания – ни о меланхоличных и благостных временах застоя, ни о смутном хаосе криминальных девяностых.

Клумба, безопасные качели, разнообразные горки. Мамаши с колясками, малыши в песочнице. А хотя вон оно, напоминание о прошлом, – чуть в стороне столик с лавками, там вполне себе опрятные пенсионеры играли в домино. Но даже эта сценка выглядела столь идиллически, мирно, что Ира почувствовала, как защипало глаза.

Потому что её прошлое исчезло. Было стёрто с лица земли. А весь мир вокруг был прекрасен, словно чья-то волшебная кисть нарисовала на старом холсте новую картину.

Тепло, листья ещё не опали, и в лучах вечернего солнца они трепетали на ветру… Женщина смахнула со щеки слезинку, улыбнулась. И вдруг услышала:

– Ирк, ты, что ли?

…Её всю передернуло, чуть не скрутило. Этот голос!

Ира увидела, как прямо к ней, от столика с пенсионерами-доминошниками, топает мужик в тренировочных штанах, в стеганой куртке нараспашку. Полноватый, приземистый, лысоватый, с красным круглым лицом…

Это был Сергей тем не менее.

Первым делом он обратил внимание на машину, рядом с которой, привалившись к капоту, стояла Ира.

– Твоя? – коротко спросил он.

– Моя, – выдохнула Ира.

– Бли-ин… Шикуешь, как посмотрю. Отличная тачка, недешёвая, – с видом знатока, но и вместе с тем недовольно произнёс бывший муж. – А ты какими судьбами здесь, Ирк?

– Мимо ехала… А ты что тут делаешь?

– Что я тут делаю? Я тут живу. Ну ты даёшь, мать! – захохотал Сергей.

Половина зубов у него были железными. Ира сглотнула. Заставила себя справиться со страхом, вернее – с приступом неконтролируемой паники. Напомнила себе, что этот человек теперь ей никто и он не сможет причинить ей вред, ведь она – взрослая, самостоятельная женщина. Умная. Мудрая. С опытом. Знающая закон, умеющая теперь отстаивать свои права.

Если Сергей вздумает к ней хоть пальцем притронуться – она живо упечёт его в кутузку!

– Надо же… Не думал, что ещё тебя встречу, – продолжил Сергей. – Сколько лет-то прошло?

– Двадцать.

– Вот это да! Ой, Ирк, главное-то… Как там Машка? Вот ты бесчувственная женщина какая, могла бы позвонить как-нибудь, рассказать о дочери… Я ж отец ей!

Ира хотела сказать, что Маша живёт прекрасно, замужем, счастлива, растит двух девочек, но потом поняла – ни единым словом не порадует этого человека.

– А я думала, ты давно спился и умер, – холодно произнесла Ира. – Потому и не звонила.

– Я умер?! – С уст Сергея сорвалось матерное словечко. Ира поморщилась – словно ступила невзначай в собачье дерьмо. И гадко ей так стало, чуть не до тошноты.

– Ну да. Я думала, что ты умер, – четко повторила она.

– Не дождешься! Вот ты, Ирк, как была сучкой, так и осталась… А я нормально живу, у меня семья, жена, сыну восемнадцать… У меня всё путём, ничем не хуже других людей живу… Тачка вот только, может, не такая крутая. Но я ж не ворую, я честный человек.

– Я тоже не ворую, – возразила Ира, набрав в лёгкие воздуха. – Я сама зарабатываю. И на машину, и на квартиру свою, трёхкомнатную, сама заработала. Два раза в год в отпуск езжу. Бали, Мальдивы, Доминикана…

– А поделиться не хочешь? – Сергея даже перекосило от зависти.

– Нет. Скорее даже наоборот, – улыбнулась Ира (а улыбка у неё, кстати, была безупречная, голливудская). – Я хочу на тебя, Серёженька, в суд подать. За то, что когда-то квартиры меня лишил. Пожалуй, отниму у тебя твою, ту, в которой сейчас живёшь.

– Шутишь? – Сергей теперь побелел.

– Нет. Я серьёзно. Ты думаешь, не смогу? Смогу. У меня связи есть, знакомства. Деньги есть, чтобы судиться и самого лучшего юриста найти. Тебя на выселки отправят, милый. Я ведь специально сюда приехала, чтобы тебе это сказать. А ты: «Ирк, ты, что ли?» – передразнила она. – Я, я это. По твою душу. С женой побираться пойдёте. И сына твоего выселят, тем более совершеннолетний он уже, закон его не защищает.

– Ах ты… – Сергей опять выругался. И даже замахнулся.

– Ну, ударь, ударь! Ты же умеешь это делать, – ласково произнесла Ира. – Вон сколько свидетелей вокруг. – Она повела рукой. – А вон и видеокамеры. Ты у меня не только без квартиры останешься, а ещё и в тюрьму сядешь.

Сергей был теперь уже не белый, а какой-то зеленовато-серый. Ира не собиралась с ним судиться, ей ничего не надо было от этого человека, но не поставить его на место она не могла.

Сергей быстро сменил тактику. Заговорил смиренно, ласково. Скороговоркой поведал, как он честно и правильно жил все эти годы. Из его речи Ира сделала вывод – новая жена держала его в ежовых рукавицах.

А Сергей торопливо делился подробностями, явно призванными разбудить в Ире добрые чувства, – как они держали с женой автомастерскую в Челобитьево, честно работали и несколько лет жили хорошо, а потом конкуренты их под себя подмяли, и супруги вернулись в Москву и теперь вот тут живут втроём, с сыночкой, в квартире покойного отца. И жестоко их теперь выгонять на улицу… Да и за что их выгонять, чем Сергей так обидел Иру?!

– А то ты не помнишь, – усмехнулась Ира. – Как ты пил, как ты бил меня, как сифилисом заразил… Как врал. Как проституток домой приводил, при ребёнке. И как однажды… – Она не договорила, горло перехватило при том воспоминании.

– Не было такого! – завопил Сергей. – Любите вы, бабы, наговаривать!

– Было, было, – переведя дыхание, снова сухо произнесла Ира. – Давай, вставай на колени. Извиняйся.

– Сдурела?

– Нет. А не извинишься, по миру пойдёшь.

– Вот ты сука какая! – плачущим голосом закричал Сергей. А потом вдруг – бах, упал на колени и глухо забубнил, опустив голову: – Прости меня, дурака, за то, что я с тобой делал. Прости за все. Прости!

Весь двор с любопытством наблюдал со стороны за этой сценкой. Пенсионеры за столиком, забыв о домино, жадно смотрели, как их товарищ извиняется перед какой-то незнакомой женщиной.

– Ладно, живи, – отвернулась Ира. – Вдруг решишь объявиться – у меня или у дочери, – знай, я свою угрозу выполню, бомжом тебя сделаю.

Она оттолкнула Сергея, села в машину, нажала на педаль газа. И рванула вперёд, как можно скорее, как можно дальше от своего бывшего мужа.

…Она была уверена, что никогда больше не увидит Сергея. Он и раньше не изъявлял желания встретиться, а теперь-то уж точно не появится. Даже если вдруг, случайно, увидит её где на улице – свернёт, убежит.

Потому что трус и подлец.

Женщине хотелось и плакать, и смеяться после этого разговора. В сущности, она ведь всегда хотела, чтобы Сергей покаялся, хотя бы формально. И Ира своего добилась, пусть и шантажом.

Несколько дней Ира места себе не находила, а потом потихоньку начало отпускать. «Я забуду его, если прощу. Да, это единственный способ избавиться от воспоминаний о нём, смириться со всем тем, что было в моей жизни. Я не смогу изменить своего прошлого, но только так забуду о нём. Если прощу…»

– Я тебя прощаю, – немедленно вслух произнесла Ира. – Я тебя прощаю, Сергей.

Это было ночью. Утром Ира проснулась уже новой, другой. Встала и, напевая, принялась варить себе кофе – утро воскресенья, никуда не надо идти.

Звонок в домофон.

– Мама Ира? Это я… Извините, что рано. Надо поговорить.

– Володечка? Ничего, я уже встала, поднимайся скорее!

Через минуту зять уже топтался в прихожей, стряхивая капли воды с плеч.

– Зонт забыл… А там дождь, – неловко пробормотал он.