Сумма теологии. Том IV

С первым [положением дело] обстоит следующим образом.

Возражение 1. Кажется, что ум не приводит в движение волю. В самом деле, Августин, ссылаясь на слова псалма: «Истомилась душа моя желанием судов Твоих» (Пс. 118:20), разъясняет, что ум мчится вперед, а воля не поспевает, и потому мы, зная, что есть благо, не [всегда] бываем подвигнуты к деланию [его]. Но если бы воля подвигалась умом, то дело бы обстояло совершенно иначе, поскольку движение движимого напрямую зависит от движения движущего. Следовательно, ум не приводит в движение волю.

Возражение 2. Далее, ум, представляя объект желания воле, соотносится с волей подобно тому, как воображение в представлении желаемого воле – к чувственному пожеланию. Но воображение не движет чувственное пожелание; в самом деле, порой наше воображение воздействует на нас не более, чем рассматривание висящей перед нами картины, и совсем не приводит в движение[185]. Следовательно, и ум не приводит в движение волю.

Возражение 3. Далее, одно и то же, взятое в одном и том же отношении, не может быть [одновременно] движущим и движимым. Но воля приводит в движение ум, поскольку мы, когда пожелаем, задействуем ум. Следовательно, ум не приводит в движение волю.

Этому противоречит сказанное Философом о том, что «объект желания является неподвижным движущим, в то время как желание – движет и движимо»[186].

Отвечаю: вещь нуждается в чем-то для приведения ее в движение постольку, поскольку она является потенциальной в отношении чего-то еще, так как находящееся в возможности может быть приведено к акту только чем-либо актуальным, а такое приведение и есть движение. Затем, потенциальность способности души в отношении чего-либо видится двоякой: во-первых, в отношении действия и бездействия и, во-вторых, в отношении того или иного действия. Так, зрение иногда актуально видит, а иногда – нет, и иногда оно видит белое, а иногда – черное. Таким образом, двигатель необходим в двух отношениях, а именно в отношении исполнения или использования акта и в отношении определения акта. В первом случае основную роль играет субъект, который иногда действует, а иногда нет, в то время как во втором – объект, который дает определение акту.

Само по себе движение субъекта происходит благодаря некоему действователю. И коль скоро любой действователь, как уже было сказано (1,2), действует ради цели, начало этого движения надлежит усматривать в цели. Поэтому искусство, относящееся к цели, руководит искусством, относящимся к средствам, например, «искусство судовождения руководит искусством судостроения»[187]. Затем, объектом воли является имеющее природу цели благо как таковое. Следовательно, в этом отношении воля подвигает другие способности души к их актам, поскольку для исполнения воли мы используем другие способности. В самом деле, цель и совершенство любой другой способности включены в объект воли в качестве некоторых частных благ, и потому искусство или способность, относящаяся к универсальной цели, всегда подвигает к действиям искусства или способности, относящиеся к тем частным целям, которые включены в универсальную цель. Так, полководец, отвечающий за общее благо, то есть [победоносное] проведение всей кампании, своими распоряжениями подвигает к действиям одного из генералов, отвечающего за проведение одной из операций.

С другой стороны, объект движет путем определения акта в соответствии с модусом формального начала, посредством которого специфицируются действия природных вещей, например, нагревание – теплотой. Но первым формальным началом является универсальное «бытие» и объект ума – универсальная «истина». И именно таким видом движения ум приводит в движение волю, то есть путем представления ей ее объекта.

Ответ на возражение 1. Приведенные слова доказывают не то, что ум не приводит в движение [волю], а то, что он не приводит [ее] в движение необходимым образом.

Ответ на возражение 2. Как воображение формы без оценки ее пользы или вреда не движет чувственное пожелание, точно так же [не движет] и схватывание истины без наличия аспекта ее благости и желанности. Следовательно, приводит в движение не созерцательный, а практический ум[188].

Ответ на возражение 3. Воля приводит в движение ум в смысле исполнения им его действий, поскольку даже сама по себе истина, которая является совершенством ума, включена в универсальное благо в качестве частного блага. Но что касается определения акта, которое акт получает от своего объекта, то [в этом смысле] ум приводит в движение волю, поскольку само по себе благо схватывается под специальным аспектом как содержащееся в универсальной истине. Из сказанного очевидно, что речь не идет о взятых в одном и том же отношении движущем и движимом.

Раздел 2. Движет ли волю чувственное пожелание?

Со вторым [положением дело] обстоит следующим образом.

Возражение 1. Кажется, что чувственное пожелание не приводит в движение волю. Ведь сказал же Августин: «То, что движется и производит, превосходнее того, из чего оно что-нибудь производит»[189]. Но воля, которая суть умственное пожелание, превосходнее чувственного пожелания, поскольку ум превосходнее чувства. Следовательно, чувственное пожелание не движет волю.

Возражение 2. Далее, ни одна из частных способностей не может производить универсальное следствие. Но чувственное пожелание – это частная способность, поскольку она последует частному схватыванию чувства. Таким образом, она не может обусловливать движение воли, каковое движение является универсальным, поскольку последует универсальному схватыванию ума.

Возражение 3. Далее, как доказано в восьмой [книге] «Физики»[190], движущее не приводится в движение тем, что оно движет, тем самым как бы создавая взаимное приведение в движение. Но воля движет чувственное пожелание, поскольку чувственное пожелание повинуется разуму. Следовательно, чувственное пожелание не движет волю.

Этому противоречит сказанное [в Писании]: «Каждый искушается, увлекаясь и обольщаясь собственною похотью» (Иак. 1:14). Но человек не увлекался бы собственной похотью, если бы его воля не приводилась в движение чувственным пожеланием, в котором гнездится похоть. Следовательно, чувственное пожелание движет волю.

Отвечаю: как было показано выше (1), схватываемое как надлежащее и благо приводит в движение волю через посредство объекта. Но то, что нечто воспринимается как надлежащее и благо, происходит по двум причинам, а именно в связи с условием, или обстоятельством, либо со стороны предлагаемой вещи, либо со стороны того, кому ее предлагают. И поскольку о чем-либо как о надлежащем говорится относительно, то связанное с ним [суждение] зависит от обеих противоположностей. Следовательно, речь идет о различным образом расположенной склонности, в соответствии с которой одна и та же вещь может казаться или надлежащей, или нет. Поэтому Философ и говорит, что «каков человек сам по себе, такая и цель ему является»[191].

Но очевидно, что под воздействием чувственного пожелания человек может изменить свое расположение. Так, человеку в состоянии аффекта может показаться надлежащим нечто такое, что в спокойном состоянии никогда таковым не покажется; например, то, что разгневанному кажется благом, ему же, но спокойному, благом не кажется. И таким вот образом чувственное пожелание движет волю через посредство объекта.

Ответ на возражение 1. Ничто не препятствует тому, чтобы являющееся лучшим непосредственно и само по себе в определенном отношении представлялось худшим. Так обстоит дело и с волей: хотя сама по себе она и превосходнее чувственного пожелания, однако охваченному страстью человеку, коль скоро он является субъектом этой страсти, более превосходным кажется чувственное пожелание.

Ответ на возражение 2. Человеческие действия и выбор направлены на единичности. Поэтому хотя чувственное пожелание и является частной способностью, оно оказывает существенное влияние на расположенность человека, вследствие чего одно и то же может восприниматься человеком в каждом конкретном случае по-разному.

Ответ на возражение 3. Как говорит Философ, разум, в котором помещается воля, движет посредством своих распоряжений раздражительные и желающие способности, но при этом власть его над ними не «господская», какой господин приводит в движение своего раба, а «монархическая и политическая», какой государственный муж управляет свободными людьми, которые могут не подчиняться его распоряжениям[192]. Следовательно, раздражительность и пожелание могут двигаться наперекор воле и, таким образом, ничто не препятствует тому, чтобы время от времени и они приводили в движение волю.

Раздел 3. Движет ли воля самое себя?

С третьим [положением дело] обстоит следующим образом.

Возражение 1. Кажется, что воля не движет самое себя.

В самом деле, любой двигатель актуален, в то время как движимое потенциально, поскольку «движение – это акт существующего в возможности»[193]. Но одно и то же в отношении одного и того же не может быть одновременно потенцией и актом. Следовательно, ничто не движет самое себя. Поэтому и воля не может двигать самое себя.

Возражение 2. Далее, движимое приводится в движение имеющимся в наличии двигателем. Но воля для себя всегда имеется в наличии. Если бы, таким образом, она двигала самое себя, то воля постоянно двигала бы самое себя, что очевидно не так.

Возражение 3. Далее, как уже было сказано (1), воля приводится в движение умом. Поэтому, если бы воля двигала самое себя, то из этого бы следовало, что одна и та же вещь одновременно и непосредственно приводилась бы в движение сразу двумя двигателями, каковое мнение кажется неразумным. Поэтому воля не движет самое себя.

Этому противоречит следующее: воля является хозяйкой собственных действий, и потому в ее власти желать или не желать. Но этого бы не происходило, если бы она не обладала способностью двигать самое себя. Следовательно, она движет самое себя.

Отвечаю: как было сказано выше (1), воля подвигает другие способности к своему объекту, а именно к цели. Затем, цель содержится в желаемом подобно тому, как начало – в умопостигаемом. Но очевидно, что ум через посредство познания им начала возводит себя от потенциальности к акту, каковым для него является познание умозаключений, и таким вот образом он движет самое себя. И точно так же воля через посредство желания цели подвигает себя к желанию средств.

Ответ на возражение 1. То, что воля движет самое себя, и то, что она приводится в движение чем-то еще, происходит [вовсе] не в отношении одного и того же, и потому она не является одновременно потенцией и актом в отношении одного и того же. Но поскольку она актуально желает цели, постольку она возводит себя от потенции к акту в отношении средств и, так сказать, приходит к тому, чтобы желать их актуально.

Ответ на возражение 2. Способность желать всегда актуально присутствует в воле, а вот сам акт желания, посредством которого она желает цели, присутствует в ней не всегда. Но коль скоро ее самодвижение происходит именно благодаря такому акту, то, таким образом, это ее самодвижение не постоянно.

Ответ на возражение 3. Воля приводится в движение умом иначе, чем собой. Движение ее умом происходит со стороны объекта, тогда как ее самодвижение в смысле осуществления акта происходит со стороны цели.

Раздел 4. Движет ли волю внешнее начало?

С четвертым [положением дело] обстоит следующим образом.

Возражение 1. Кажется, что воля не движется чем-либо внешним. В самом деле, движение воли произвольно. Но произвольному акту, равно как и природному, свойственно проистекать от внутреннего начала. Следовательно, движение воли не связано с чем-либо внешним.

Возражение 2. Далее, как уже было сказано (6, 4), воля не может претерпевать насилие. Но действия являются насильственными тогда, «когда их начало находится вовне»[194]. Следовательно, воля не может приводиться в движение чем-либо извне.

Возражение 3. Далее, то, для движения чего достаточно одного двигателя, не нуждается для своего движения в чем-то еще. Но для движения воле достаточно ее самой. Следовательно, она не приводится в движение чем-либо внешним.

Этому противоречит следующее: как было показано выше (1), воля приводится в движение [своим] объектом. Но объектом воли может быть и нечто предложенное чувству извне. Следовательно, воля может быть приведена в движение чем-то внешним.

Отвечаю: коль скоро воля движется объектом, то ясно, что она может быть приведена в движение чем-то внешним. Но поскольку ее движение осуществляется через посредство собственного акта, то также должно полагать, что и он приводится в движение неким внешним началом.

В самом деле, то, что в одном случае является действователем актуально, а в другом – потенциально, должно приводиться в движение двигателем. Но очевидно, что когда воля начинает желать что-либо, то [это значит, что] прежде она это не желала.

Поэтому необходимо, чтобы что-то подвигло волю к тому, чтобы она начала это желать. И, конечно же, при этом, как было показано выше (3), она движет самое себя, поскольку, желая цели, она возводит себя [от потенциальности] к акту желания средств. Впрочем, она не может делать этого без помощи умозаключения; так [например] когда человек желает излечения, он начинает размышлять над тем, как он может этого достичь, и в результате такого размышления приходит к выводу, что он может быть излечен врачом, и начинает хотеть [именно] этого. Но коль скоро он не всегда актуально желает быть здоровым, ему по необходимости требуется нечто, что изначально подвигнет его к желанию быть излеченным. А если воля сама подвигла себя к желанию этого, то она необходимо сделала это на основании умозаключения, которое последовало какому-то предшествующему пожеланию. Но этот процесс не может продолжаться до бесконечности. Поэтому должно предположить, что к своему первичному [в этой цепочке] желанию воля была подвигнута неким внешним двигателем, каковым заключением Аристотель завершает седьмую главу «Евдемовой этики».

Ответ на возражение 1. Произвольному акту присуще наличие его начала в самом действователе, но из этого вовсе не следует, что это внутреннее начало является первым началом, не приведенным в движение чем-то другим. Поэтому, хотя у произвольного акта ближайшим началом является внутреннее [начало], тем не менее [его] первое начало находится вовне. И точно так же движущее природу первое начало природного движения находится вовне.

Ответ на возражение 2. Для [признания] действия насильственным [факт] нахождения его начала вовне является [необходимым, но] не достаточным условием, к которому следует прибавить, что [насильственное действие осуществляется] «без согласия со стороны того, над кем осуществляется насилие». Но этого как раз и не происходит в том случае, когда воля подвигается внешним началом, поскольку, хотя воля и подвигается чем-то другим, тем не менее желает именно воля. Такое движение было бы насильственным, если бы оно было противно движению воли, чего в настоящем случае быть не может, поскольку иначе пришлось бы признать, что воля может одновременно желать и не желать одну и ту же вещь.

Ответ на возражение 3. Воля движет себя достаточным образом в одном отношении и в своем собственном порядке, то есть как ближайший действователь, однако она не может двигать себя во всех отношениях, о чем уже было сказано. Следовательно, для осуществления движения она нуждается в чем-то, что выступало бы в качестве ее первого двигателя.

Раздел 5. Движет ли волю небесное тело?

ДВИЖЕТ ЛИ ВОЛЮ НЕБЕСНОЕ ТЕЛО?

С пятым [положением дело] обстоит следующим образом.

Возражение 1. Кажется, что человеческая воля движется небесным телом. В самом деле, все различные и многообразные движения возводятся, как к своей причине, к единообразному движению небес, о чем читаем в восьмой [книге] «Физики»[195]. Но человеческие движения различны и многообразны, поскольку они начинают быть после того, как их не было. Следовательно, они возводятся, как к своей причине, к единообразному по своей природе движению небес.

Возражение 2. Далее, согласно Августину, «низшие тела движутся высшими»[196]. Но обусловленные волей движения человеческого тела не могли бы быть возведены, как к своей причине, к движению небес, если бы и сама воля не была движима небесами. Следовательно, человеческая воля движется небесами.

Возражение 3. Далее, правдивые предсказания астрологов, касающиеся обусловливаемых волей грядущих человеческих действий, основываются на наблюдениях за небесными телами. Но это было бы невозможно, если бы небесные тела не могли двигать человеческую волю. Следовательно, человеческая воля движется небесным телом.

Этому противоречат слова Дамаскина о том, что «небесные тела не бывают причиною наших действий»[197]. Но это было бы не так, если бы воля, которая является началом человеческих действий, приводилась в движение небесными телами. Следовательно, воля не движется небесными телами.

Отвечаю: очевидно, что воля может приводиться в движение небесными телами точно так же, как она приводится в движение своим объектом, иными словами, коль скоро внешние тела движут волю путем представления себя чувствам, то, таким образом, сами органы чувственных способностей являются субъектами движения небесных тел.

Но были и такие, которые утверждали, что будто бы небесные тела могут воздействовать на человеческую волю как некие внешние действователи, для которых приведение в движение воли является осуществлением собственного акта. Однако это невозможно. В самом деле, воля, как сказано в третьей [книге трактата] «О душе»[198], «находится в разуме». Но разум является способностью души и никак не связан с телесным органом, из чего следует, что разум бестелесен и нематериален. Притом очевидно, что никакое тело не может воздействовать на то, что бестелесно, скорее, наоборот, поскольку бестелесные и нематериальные вещи обладают более формальной и универсальной силой, нежели что-либо материальное. Поэтому невозможно, чтобы небесное тело могло непосредственно воздействовать на ум или волю. По этой причине Аристотель[199] приписывал тем, кто не отличал ум от чувства, теорию, согласно которой «нам, на земле обитающим людям, то суждено, что владыка людей и богов посылает»[200] (["владыкой людей и богов», т. е.] Юпитером они называли целокупные небеса).

Итак, все чувственные способности, коль скоро они являются актами телесных органов, могут быть движимы небесными телами акцидентно, то есть через посредство тех тел, актами которых они являются. Но поскольку, как было показано выше (2), умственное пожелание некоторым образом может быть приведено в движение чувственным пожеланием, то движения небесных тел опосредованно могут воздействовать на волю, а именно в той мере, в какой воля бывает движима страстями чувственного пожелания.

Ответ на возражение 1. Многообразные движения человеческой воли возводятся к некой единообразной причине, которая, однако, является гораздо более возвышенной, нежели ум или воля. Таким образом, она не может быть чем-либо телесным, но – только некой высшей нематериальной субстанцией. Поэтому нет никакой необходимости в том, чтобы движение небес выступало причиной движения воли.

Ответ на возражение 2. Движения человеческого тела возводятся, как к своей причине, к движению небесного тела по стольку, поскольку адекватные частному движению расположения связаны с расположением небесных тел, поскольку, далее, побуждения чувственного пожелания подвержены влиянию со стороны небесных тел, поскольку, наконец, сдвижением небесных тел сообразуются движения тех внешних тел, с представлением которых связано желание или нежелание воли чего-либо; например, в связи с охлаждением некоего тела мы можем захотеть развести огонь. Но это движение воли является движением со стороны объекта извне, а не со стороны внутреннего побуждения.

Ответ на возражение 3. Как уже было сказано [в первой части] (84, 6, 7), чувственное пожелание является актом телесного органа. Поэтому ничто не препятствует тому, чтобы человек склонялся к гневу или к похоти, или к какой-либо иной подобной страсти под влиянием небесных тел (склоняется же он [к такого рода вещам] вследствие своей природной комплекции). И коль скоро лишь мудрые способны противостоять своим страстям, тогда как большинство людей ведомы ими, то в большинстве случаев основанные на наблюдениях за небесными телами предсказания, касающиеся человеческих действий, исполняются.

В связи с этим Птолемей говорит, что «мудрец управляет светилами»; иными словами, противостоя своим страстям, он высвобождает свою волю от следования влиянию небесных тел. Или, как сказал Августин, «надобно признать, что иногда астрологи говорят и нечто истинное, но говорят по некоему сокровенному внушению, которое порой испытывает несведущий человеческий ум. И так как это служит делу соблазнения людей, то часто бывает внушением демонов»[201].

Раздел 6. Подвигается ли воля единственно Богом как (своим) внешним началом?

С шестым [положением дело] обстоит следующим образом.

Возражение 1. Кажется, что воля не движется единственно Богом как [своим] внешним началом. Ведь по природе более низкое движется менее низким; так, низшие тела движутся небесными телами. Но есть нечто, что возвышеннее человеческой воли и при этом ниже Бога, и это ангел. Следовательно, воля человека может подвигаться также и ангелом как [своим] внешним началом.

Возражение 2. Далее, акт воли последует акту ума. Но человеческий ум возводится к акту не одним только Богом, но также и просвещающим его ангелом, о чем читаем у Дионисия[202]. По этой же причине и воля приводится в движение ангелом.

Возражение 3. Далее, Бог является причиной только добрых вещей, согласно сказанному [в Писании]: «Увидел Бог все, что Он создал, – и вот, хорошо весьма» (Быт. 1:31). Таким образом, если бы человеческая воля подвигалась одним только Богом, то она никогда бы не подвигалась ко злу; однако именно благодаря воле, как говорит Августин, «мы и поступаем праведно, и грешим»[203].

Этому противоречит сказанное [в Писании]: «Бог производит в вас и хотение и действие по Своему благоволению» (Филип. 2:13).

Отвечаю: движение воли, равно как и движение природы, происходит внутренне. И хотя случается так, что нечто движет природную вещь, не будучи причиной движимой вещи, тем не менее обусловливать естественное движение в самой вещи может только то, что так или иначе является причиной природы этой вещи. Человек, например, не являясь причиной природы камня, может подбросить этот камень вверх, но такое движение для камня неестественно; естественное же движение камня обусловливается только тем, что является причиной его природы. Поэтому в восьмой [книге] «Физики» сказано, что все тяжелые и легкие вещи приводятся в пространственное движение чем-нибудь [другим][204]. Так и наделенный волею человек: порой он перемещается чем-то, что не является его причиной, но совершенно невозможно, чтобы его произвольное движение могло исходить от внешнего начала, которое бы не было причиной его воли.

Но причиной воли является один только Бог, и вот почему. Во-первых, потому что воля является способностью разумной души, обусловить которую, как было доказано в первой части (90, 2), мог один только Бог. Во-вторых, это со всей очевидностью следует из того факта, что воля определена к универсальному благу. Поэтому никто, помимо Самого Бога, не может обусловливать волю, ибо только Бог является универсальным благом, в то время как любое другое благо является таковым по причастности и суть частное благо, которое не может обеспечить универсальной склонности. Вследствие этого и потенциальная в отношении ко всем формам первичная материя не может быть сотворенной каким-либо частным действователем.

Ответ на возражение 1. Ангел не возвышеннее человека в том самом смысле, в каком небесные тела [возвышеннее] природных форм, обусловливающих естественные движения природных тел, и потому он не может выступать причиной человеческой воли.

Ответ на возражение 2. Ум человека движется ангелом со стороны объекта, который благодаря силе ангельского света открывается человеческому познанию. И точно так же воля может быть движима тварью извне, о чем уже было сказано (4).

Ответ на возражение 3. Бог движет человеческую волю как универсальный Двигатель к универсальному объекту воли, а именно к благу И без такого универсального движения человек вообще не может что-либо желать. Человек же посредством своего разума определяет себя к желанию того или этого, что является либо истинным, либо кажущимся таковым. Впрочем, порою Бог подвигает иных особо к пожеланию чего-то конкретного, а именно конкретного блага, как [например] в тех случаях, когда он подвигает кого-либо по благодати, о чем речь у нас впереди (109, 2).

Вопрос 10. О том, как именно движется воля

Теперь следует рассмотреть то, как именно движется воля. Под этим заглавием наличествует четыре пункта: 1) движется ли к чему-либо воля естественным образом; 2) движется ли она необходимо своим объектом; 3) движется ли она необходимо более низким пожеланием; 4) движется ли она необходимо внешним двигателем, а именно Богом.

Раздел 1. Движется ли к чему-либо воля естественным образом?

С первым [положением дело] обстоит следующим образом.

Возражение 1. Кажется, что воля не движется к чему-либо естественным образом. В самом деле, как сказано в начале второй [книги] «Физики», природный действователь отличается от произвольного[205]. Следовательно, воля не движется к чему-либо естественным образом.

Возражение 2. Далее, естественное для вещи всегда находится в ней, как, например, «бытие горячим» находится в огне. Но нет такого движения, которое бы всегда присутствовало в воле. Следовательно, у воли нет естественного движения.

Возражение 3. Далее, природа определена к чему-то одному, в то время как воля связана с противоположностями. Следовательно, воля ничего не желает естественным образом.

Этому противоречит следующее: движение воли последует движению ума. Но некоторые вещи ум мыслит естественным образом. Следовательно, и воля может желать нечто естественным образом.

Отвечаю: как говорят Боэций[206] и Философ[207], слово «природа» используется в различных смыслах. Так, иногда оно обозначает внутренне начало движущихся вещей. В этом смысле, как сказано во второй [книге] «Физики»[208], под природой понимается материя или материальная форма. В другом смысле природа обозначает некоторую субстанцию или даже нечто сущее. И в этом смысле о том, что приличествует вещи со стороны ее субстанции, говорится как о естественном, причем оно само по себе присутствует в вещи. Затем, все, что само по себе не принадлежит той вещи, в которой оно находится, возводится к тому, что само по себе принадлежит этой вещи, как к своему началу. Следовательно, если понимать природу в указанном смысле, то необходимо, чтобы начало того, что принадлежит вещи, было природным началом. Это положение очевидно в отношении ума, поскольку начала умственного познания известны по природе. И точно так же начало произвольных движений должно быть чем-то таким, что желается естественным образом.

Но то, к чему воля устремлена естественным образом, как всякая способность к своему объекту, суть благо как таковое, являющееся в то же время и конечной целью, которая так же относится к желаемому как первые начала доказательства к умозаключению; попросту говоря, это все те вещи, которые принадлежат желающему согласно его природе. И это не только то, что принадлежит воле как ее желаемое, но также и то, что принадлежит каждой способности и всему человеку в целом. Поэтому человек естественным образом желает не только объект своего желания, но также и приличествующее другим способностям, например, познать истину, которая относится к уму, существовать, жить и тому подобное, что связано с естественным благополучием; и все это многообразие включено в объект воли в качестве частных благ.

Ответ на возражение 1. Воля отличается от природы как один вид причины от другого, поскольку некоторые вещи происходят естественным образом, а некоторые – произвольно. Есть, впрочем, и другой, присущий только воле как хозяйке своего акта способ обусловливания, отличающийся от способа, свойственного природе, которая всегда определена только к чему-то одному. Но коль скоро воля опирается на некоторую природу, то необходимо, чтобы в относящемся к природе движении в некоторой степени участвовала и воля, что подобно тому, как в принадлежащем предшествующей причине участвует и причина последующая. Так это потому, что в каждой вещи как таковой то, что присутствует в ней по природе, предшествует желанию, которое присутствует в ней согласно ее воле. Поэтому воля желает нечто естественным образом.

Ответ на возражение 2. Если говорить о природных вещах, то в них всегда актуальным является только то, что проистекает из их формы, как, например, горячее – в огне. Но то, что естественно в силу материи, иногда актуально, а иногда потенциально, поскольку форма является актом, а материя – потенцией. Движение же [как сказал Философ] – это «актуальность того, что существует в возможности»[209]. Поэтому то, что принадлежит движению или следует из него, не всегда находится в природных вещах. Так, огонь не всегда движется вверх, но только тогда, когда он не находится в присущем ему месте[210]. Подобно этому вовсе не необходимо, чтобы воля, которая путем пожелания чего-либо приходит от потенциальности к актуальности, актуально желала всегда; она желает лишь тогда, когда находится в некоторой определенной расположенности. И только божественная воля, которая является чистым актом, актуально желает всегда.

Ответ на возражение 3. Каждому типу природы соответствует нечто одно свое. Так, природе как роду соответствует нечто по роду, природе как виду – нечто по виду, индивидуализированной природе – нечто индивидуальное. Поэтому, коль скоро воля, как и ум, является имматериальной способностью, то ей по роду соответствует некая одна [имматериальная] вещь, которая по природе суть благо (как и уму по роду соответствует некая одна вещь, которая по природе суть истина, или бытие, или «что есть вещь»). А вот благо как таковое включает в себя множество частных благ, ни к одному из которых воля конкретно не определена.

Раздел 2. Движется ли воля своим объектом необходимым образом?

Со вторым [положением дело] обстоит следующим образом.

Возражение 1. Кажется, что воля необходимо движется своим объектом. В самом деле, как сказано в третьей [книге трактата] «О душе»[211], объект желания относится к воле как двигатель к движущемуся. Но двигатель, если он достаточен, движет движущееся необходимым образом. Следовательно, воля необходимо движется своим объектом.

Возражение 2. Далее, как воля является имматериальной способностью, таков же точно и ум, и обе эти способности, как уже было сказано (1), определены к универсальному объекту. Но ум движется своим объектом необходимым образом, следовательно, так же движется своим объектом и воля.

Возражение 3. Далее, желаемое является либо целью, либо чем-то таким, что определено к цели. Но похоже на то, что цель желается необходимым образом, поскольку она суть нечто, подобное началу умозаключений, с каковым началом соглашаются необходимым образом. Но цель является также и причиной желания средства, и потому, пожалуй, средство тоже желается необходимым образом. Следовательно, воля необходимо движется своим объектом.

Этому противоречит следующее: разумные способности, согласно Философу[212], направлены на противоположности. Но воля – это разумная способность, поскольку она, как сказано в третьей [книге трактата] «О душе»[213], находится в разуме. Следовательно, воля направлена на противоположности. Поэтому она не движется к какой-либо из противоположностей необходимым образом.

Отвечаю: воля может быть движимой двояко: во-первых, в отношении исполнения своего акта и, во-вторых, в отношении определения своего акта, получаемого от объекта. Что касается первого способа, то никакой объект не может подвигать волю необходимым образом, поскольку каким бы ни был этот объект, в человеческих силах не мыслить его и, следовательно, не желать его актуально. А вот что касается второго способа движения, то одними объектами воля движется необходимым образом, а другими – нет. В самом деле, при исследовании движения способности своим объектом мы должны учитывать тот аспект, под каким объект движет способность. Так, видимое движет зрение под аспектом актуально видимого цвета. Поэтому в том случае, когда цвет предоставлен зрению, он движет зрение необходимым образом до тех пор, пока смотрящий не отведет глаз, каковое [движение уже] относится к исполнению акта. Однако если зрению будет предоставлено нечто такое, что является не полностью актуально окрашенным, а только частично, то зрение не будет видеть такой объект необходимым образом, поскольку оно может быть направлено на ту часть объекта, которая не является актуально окрашенной, и потому не видеть этот объект вовсе. Но как объектом зрения является актуально окрашенное, точно так же объектом воли является благо. Поэтому, если воле предлагается объект, который является несомненным и универсальным благом, то воля устремляется к нему необходимым образом (в противном случае она вообще не способна что-либо желать, поскольку не может желать противоположное [этому]). Если же, с другой стороны, воле предлагается объект, который не является несомненным благом, то она не будет устремляться к нему необходимым образом. И коль скоро лишенность какого-либо из благ является не-благом, то, следовательно, существует только одно благо, совершенное и не испытывающее недостатка ни в чем, которое воля не может не желать, и это благо – счастье. Что же касается любых других частных благ, то в той их части, в которой им недостает некоторого блага, они могут быть расценены как не-блага, и потому они могут как желаться, так и не желаться волей, которая может склоняться к одной и той же вещи по самым разным причинам.

Ответ на возражение 1. Достаточным двигателем способности может быть только такой объект, который является двигателем этой способности во всех отношениях. Если же в каком-либо из отношений он является недостаточным, то он, как было показано выше, не будет двигать [способность] необходимым образом.

Ответ на возражение 2. Ум необходимо движется тем объектом, который неизменно и несомненно истинен, а не тем, который иногда истинен, а иногда ложен, т. е. случаен, и в том же смысле мы [выше] сказали о благе.

Ответ на возражение 3. Конечная цель движет волю необходимым образом постольку, поскольку она суть совершенное благо. И точно так же [движет] все то, что определяет к этой цели и без чего указанная цель недостижима, например, «существовать», «жить» и тому подобное. Что же касается того, без чего эта цель может быть достигнута, то оно вовсе не необходимо желается теми, кто желает цели (так и согласный с началами доказательств вовсе не обязательно соглашается с умозаключениями, без которых истинность начал сохраняется).