Сезон соблазна

Несмотря на отсутствующий вид, Джулия слышала каждое слово, произнесенное за столом, и чувствовала, что Луиза чего-то недоговаривает, а бросив на сестру внимательный взгляд, заметила, как та покраснела.

В какой-то момент Джулия вдруг почувствовала комок, подступивший к горлу, и, чтобы успокоиться, несколько раз глубоко вдохнула и выдохнула. Приступ удушья прошел, но возобновился снова, стоило ей заметить, какими взглядами обменялись Луиза и Джеймс: так смотрят друг на друга те, кого связывает не только знакомство.

«О боже, да что это со мной!» – в ужасе мысленно воскликнула Джулия, вдруг осознав, что ей неприятно видеть, как эти двое переглядываются, это причиняет ей страдания, но уходить тем не менее не хотела. Казалось, никакая сила не смогла бы вытащить ее из-за стола и оторвать от зеленых глаз, которые так недавно лучились теплотой и весельем, а сейчас были холодны и походили на окна с закрытыми ставнями.

– Я обнаружил Луизу в библиотеке, куда забрел совершенно случайно, – рассказывал Джеймс под довольное хмыканье лорда и леди Оливер, и голос его звучал ровно и спокойно. – Дело в том, что просто заблудился в чужом доме и вместо комнаты, где играют в карты, зашел в библиотеку. Представьте себе, Луиза уединилась там во время самого грандиозного бала сезона! Я сразу же понял, что она сторонится шумной компании и танцевать не любит. Прийти к такому выводу было несложно, поскольку она сама дала мне это ясно понять. Я догадался, что она не желает никого видеть, как только переступил порог комнаты.

Эти слова привлекли внимание Джулии. В отличие от нее самой Луиза не позволяла себе резких замечаний, а в последнее время была особенно скрытна и сдержанна. Ни Джулия, ни родители ничего не знали о существовании Джеймса до тех пор, пока он не прислал письмо, в котором попросил у лорда Оливера руки Луизы. Возможно, он вел себя дерзко, и Луиза дала ему отпор в резкой форме? Нет, сестра никогда не согласилась бы выйти замуж за наглеца и грубияна.

– Так что же все-таки ты сказала Джеймсу, Луиза? – не выдержала наконец Джулия, попытавшись мысленно оправдать собственное любопытство: «В конце концов, я имею право задать этот вопрос, хотя бы для того, чтобы расширить свой словарный запас».

Румянец на щеках Луизы стал еще гуще, а Джеймс рассмеялся, и от его низкого грудного голоса по телу Джулии забегали мурашки.

– Я могу повторить слово в слово – настолько сказанное поразило меня: «Если вы пьяны, то ступайте на балкон подышать свежим воздухом. Незачем, чтобы вас стошнило здесь, среди великих книг, хотя никто их в этом доме не читает».

– Хочу сказать в свою защиту, – поспешно вступила в разговор Луиза, – что ты был не первый, кто вошел в библиотеку в тот вечер, но, правда, самый трезвый.

– Я был абсолютно трезв, – подчеркнул Джеймс. – Просто, как я уже сказал, плохо ориентировался в чужом доме.

– Луиза где угодно обнаружит библиотеку, – заметила Джулия. – У нее нюх на книги.

Несколько пар глаз с удивлением уставились на нее, и девушка почувствовала, что краснеет. Она не собиралась привлекать к себе внимание присутствующих за исключением, пожалуй, гостя, однако ее болтливость сделала свое дело.

Поскольку Луиза по-прежнему выглядела смущенной, по мнению Джулии, ее следовало подбодрить комплиментом:

– Луиза у нас настоящий книгочей: таких умниц, как она, еще поискать. Я точно знаю, что все книги в нашей библиотеке, даже самые скучные и старые, те, что собирал еще наш дедушка, она прочитала.

Возможно, это Джулия зря сказала, поскольку Джеймс мог счесть Луизу «синим чулком» или, хуже того, заподозрить в излишней религиозности. По мнению Джулии, сам Джеймс вряд ли читал подобные книги: уж слишком лукавы его зеленые глаза, да и смотрел он так, словно понимал, что она хочет увести в сторону разговор от темы помолвки.

Луиза снова потупила взор, но вскоре ее лицо озарилось улыбкой. Ей нравилось, когда восхищаются ее образованностью, тем более что многие соседи расценивали любовь к чтению как проявление эксцентричности. Кроме того, судя по всему, она с облегчением восприняла то, что они наконец отклонились от обсуждения темы предстоящего замужества и заговорили на другую. Румянец смущения сошел с ее лица, и Джулия порадовалась было своему успеху, но тут заговорил Джеймс, и она снова почувствовала стеснение в груди.

– Я нисколько не сомневаюсь, что Луиза обладает острым умом: она всегда поражала меня силой своего интеллекта, – но я был покорен ее смелостью.

– Смелостью? – удивилась леди Оливер. – Это вы о Луизе?

Джеймс кивнул:

– Да. Меня, аристократа с громким титулом, впервые в жизни поставила на место юная леди. Не хочу петь Луизе дифирамбы, но обычно мамаши и их дочери на выданье ведут себя иначе с потенциальными женихами.

– Это правда, – вымолвила Луиза, вперив взор в свою тарелку. – Что касается нас, то все произошло очень быстро: виконт попросил моей руки, и вы, папенька, дали свое согласие.

Несмотря на спокойный тон, Луиза явно сильно нервничала, о чем свидетельствовал ее поступок: она машинально взяла с блюда кусок форели, положила себе на тарелку, подцепила чуть-чуть вилкой и поднесла к губам. И только когда рыба оказалась во рту, Луиза поняла, что натворила.

Джулия наблюдала за действиями сестры как зачарованная. Несмотря на отвращение, которое отразилось на лице, она не выплюнула гадкую рыбу в салфетку, как поступила бы другая на ее месте, Луиза, всегда строго следовавшая светским манерам, потянулась за бокалом, однако тот оказался пуст.

– Возьми мой, – прошептала Джулия.

Луиза бросила на сестру взгляд, исполненный благодарности, и стеснение в груди, которое та все еще чувствовала, окончательно прошло.

Глава 3

О завтраке как самом важном приеме пищи

На следующее утро Джеймс проснулся в куда более добром расположении духа, чем накануне. Крепкий продолжительный сон освежил его, и он с оптимизмом встретил новый день. Непредсказуемость членов семейства Оливер заинтриговала его. Интересно, что его ждет сегодня? В доме невесты неожиданности подстерегали на каждом шагу.

Возможно, его втянут в дискуссию о проблемах свиноводства, или, может, подадут к столу живую курицу, пойманную рано утром лично лордом Оливером, или… Фантазия Джеймса разыгралась. Пожалуй, в такой необычной семье юные леди подчас оставались без присмотра, и ему удастся побыть наедине с…

О ком он думал сейчас? О Луизе, конечно! Почему нельзя остаться наедине с невестой?

Джеймс подошел к окну и взглянул на небо. Утро выдалось солнечным и ясным, таким же ясным, какими были мысли Джеймса. Душа его наполнилась вдруг покоем и безмятежным чувством приятия этого прекрасного мира.

С помощью своего придирчивого слуги Делани Джеймс облачился в простой костюм, соответствующий, по его мнению, сельскому образу жизни: синюю куртку, белоснежную рубашку, бледно-желтые панталоны, и – начищенные до зеркального блеска ботфорты, после чего быстро привел в порядок легкие каштановые волосы, стойко выслушав бурчание слуги по поводу своей не отвечающей столичной моде прически.

Однако Джеймсу было сейчас не до моды. Он с нетерпением ждал встречи с невестой и ее необычной семьей: впервые они собирались провести вместе весь день. Безоблачное голубое небо и бодрое самочувствие поднимали настроение, и Джеймс, напевая вполголоса, спустился по парадной лестнице в малую гостиную на завтрак. С каким наслаждением он съел бы сейчас стейк и яичницу!

Однако в столовой его ожидало разочарование: там никого не было – ни завтрака, ни домочадцев.

Сбитый с толку, Джеймс огляделся по сторонам. Изысканные часы показывали десять. Он слышал, что в сельской местности обычно встают рано, однако в доме стояла мертвая тишина, как в могиле.

Что происходит? Куда подевались слуги? Где маленькие шумные дети? А сами хозяева, Луиза и Джулия? Джеймс в недоумении стоял посреди гостиной, когда за его спиной хлопнула дверь, раздались легкие шаги, а затем послышался тихий женский голос:

– Черт побери…

Такое мог произнести здесь только один человек.

– Доброе утро, Джулия, – не оборачиваясь, поздоровался Джеймс.

Девушка ахнула:

– О нет! Я снова допустила оплошность…

– Какой вывод я должен сделать из такого приветствия, которое вряд ли можно назвать радушным? – с улыбкой на губах спросил Джеймс.

Джулия покраснела и, поправив прическу, до такой степени растрепанную, что волосы того и гляди рассыплются по плечам, заявила:

– Это не было приветствием, и ты это знаешь. Каждый раз, когда мы встречаемся, я попадаю впросак: врываюсь в комнату и чертыхаюсь. Поверь, я не так часто это делаю. Во всяком случаю, когда врываюсь в комнату, то не обязательно чертыхаюсь. Со мной это происходит сейчас из-за волнения, связанного с твоим приездом. Мы все немного свихнулись из-за тебя. Ну вот: я снова употребила грубое слово. Доброе утро, Джеймс! Мне давно уже следовало это произнести. Во всяком случае, еще до того как я помянула черта и…

– Спасибо! – прервал ее Джеймс. – Ты реабилитировалась, надлежащим образом поздоровавшись со мной.

Джулия хотела было еще что-то сказать, но, видимо, передумала и, вздохнув, крепко сжала губы. Джеймс решил сменить тему разговора:

– Мы должны были сегодня встретиться за завтраком, не так ли? – В его желудке при упоминании о завтраке заурчало. – Но в столовой нет ничего съестного.

На лице Джулии отразилось сожаление.

– Право, мне очень жаль, но это я во всем виновата. Поверь, мне хотелось просто проявить внимание к гостю. Мы вообще-то завтракаем часов в восемь утра, но ведь городские жители никогда так рано не встают, поэтому я распорядилась, чтобы слуги прибрали стол после нашего завтрака, а для тебя накрыли снова.

– А кому предназначалась ругань, когда ты вошла в столовую?

– Я не думала, что слуги поймут мое распоряжение буквально и не оставят вообще ничего. Поэтому представь себе мое изумление при виде совершенно пустого стола, хотя горничная с верхнего этажа доложила, что ты проснулся и спускаешься по парадной лестнице в гостиную.

Джеймса озадачили ее слова.

– Горничная с верхнего этажа? Я никого из слуг не видел и не слышал.

Джулия хмыкнула со снисходительностью взрослого, который объясняет ребенку прописные истины:

– Ты и не должен был их видеть и слышать. Они же слуги. Хорошая прислуга ненавязчива, особенно с гостями. Горничная была предупреждена, поэтому докладывала мне обо всех твоих перемещениях по дому. Остальные слуги этим утром тоже из кожи вон лезли, выполняя свои обязанности. Везде было хорошо убрано и вычищено. Никогда не видела, чтобы они работали с таким рвением. По-видимому, прислуга пытается произвести на тебя благоприятное впечатление.

Джеймс засмеялся, а Джулия, добавила, стараясь успокоить голодного гостя:

– Не сомневаюсь, что сейчас они готовят тебе завтрак.

Девушка опустилась в кресло – Джеймс последовал ее примеру – и поинтересовалась:

– Не сочти за чрезмерное любопытство, но скажи честно: ты когда-нибудь занимался домашним хозяйством? Управлял штатом прислуги?

– Нет, никогда. Я совсем недавно стал владельцем поместья Николса, доставшегося мне по наследству, но никогда не жил в нем. До тех пор моим единственным обиталищем было холостяцкое городское жилье. Из прислуги у меня один лакей.

– О, прошу прощения.

– Нет, все в порядке. Мне придется всему учиться, иначе и жена, и прислуга будут считать меня круглым дураком, что гораздо хуже, чем мнение одной-единственной будущей родственницы, которая считает меня недотепой.

Джулия открыла было рот, чтобы возразить, но Джеймс не дал ей произнести ни слова, воскликнув:

– И это справедливо! Один на один ты можешь чихвостить меня как угодно, но если посмеешь подтрунивать надо мной в обществе, я с тебя шкуру спущу.

Джулия прикрыла рот ладонью, едва сдерживая смех, и Джеймс почувствовал, как напряжение ослабевает, нескромные желания сходят на нет, и ему захотелось продолжить этот разговор.

– Видишь ли, я никогда не жил в деревне – ни в детстве, ни позже, когда повзрослел. Мои родители, считали, что за пределами Лондона им нечего делать. Когда отец умер, мама осталась жить в городском доме Мэтисонов, устроив там все по своему вкусу. Так что я сейчас оказался в трудном положении: унаследовав титул и поместье, не знаю, что со всем этим делать.

– Но ведь у тебя есть секретарь или управляющий?

– Да, и они чертовски эффективно работают… ой, прости за грубое словечко…

– Со мной можешь говорить все, что захочешь, – заявила Джулия.

– Эти ребята так хорошо справляются с делами, – продолжил Джеймс, – что мне нет никакой необходимости вмешиваться в их работу. Но они живут в Лондоне, и их деятельность сосредоточена на наших городских владениях, а я хочу поселиться в родовом поместье. Да, кстати: а Луиза умеет вести домашнее хозяйство?

Он искренне надеялся, что да. Неопытный в делах виконт, конечно, плохо, но если супруга сумеет взять ведение дел на себя, то они справятся с трудностями.

Джулия кивнула, хотя и не вполне уверенно.

– Думаю, большинство барышень учат вести хозяйство их матери, экономки или горничные. У нас здесь достаточное количество слуг, но экономки нет с тех пор, как в прошлом году умерла жена дворецкого, исполнявшая эти обязанности. Если бы бедный Мандерли увидел новую экономку на ее месте, боюсь, это убило бы его, если можно так выразиться. Поэтому мы разделили обязанности между мной и мамой… э-э… и, конечно, Луизой.

Джеймс исподлобья взглянул на миниатюрную блондинку, сидевшую сейчас с несколько смущенным видом. Чем больше он узнавал о порядках, царивших в доме Оливеров, тем больше удивлялся.

– А какие обязанности выполняешь ты? Сколько слуг заменяешь? Гувернантку, экономку, кого еще?

Джулия бросила на него удивленный взгляд.

– Я никогда не задумывалась об этом. Это мой дом, и я делаю все необходимое для поддержания порядка в нем. Мои родные рады, что в доме есть человек, которому можно доверить воспитание детей, а слуги довольны, как я управляю ими. Так зачем же нанимать еще кого-то со стороны?

– Что все они будут делать, когда ты выйдешь замуж? – вырвалось у Джеймса, и он тут же пожалел об этом, заметив, что его слова как будто испугали Джулию.

Нельзя вторгаться в личную жизнь девушки, с которой только вчера познакомился, да и вообще неприлично заговаривать о браке с незамужней леди.

Однако слова были произнесены, и Джеймс вдруг невольно представил Джулию замужней дамой. Богатое воображение тут же услужливо предложило его взору брачное ложе, а на нем… Как ни старался, выкинуть из головы эту картину он не мог.

К счастью, вскоре слуги внесли в столовую подносы с едой и поставили на буфет. Особенно аппетитно выглядела целая гора подрумяненных тостов.

– А что, кто-то еще будет завтракать со мной? – спросил Джеймс, когда слуги удалились.

– Нет-нет, это все для тебя. Завтрак должен быть обильным и разнообразным, чтобы ты мог выбрать, мы же не знаем, что ты предпочитаешь.

Джеймс подошел к заставленному подносами буфету и стал снимать одну за другой крышки с блюд. В нос ударил восхитительный запах стейка и почек, ветчины и яичницы, и конечно же его взгляд снова привлекли к себе тосты, так что рот наполнился слюной.

– Все это так аппетитно выглядит и просто божественно пахнет, – сказал Джеймс, наполняя тарелку. – Спасибо огромное и прости, что доставил тебе и слугам массу хлопот. Только зачем же столько готовить ради меня одного?

– Тебе кажется, что здесь слишком много еды? Может, хватит и на двоих?

Краем глаза Джеймс заметил, что Джулия изо всех сил старается сохранить безучастный вид, поэтому осторожно спросил, тоже сделав серьезное лицо:

– Ты хочешь перекусить со мной, не так ли?

Она бросила на него виноватый взгляд.

– Я могла бы заказать порции побольше… но если ты уверен, что тебе и этого слишком много, то… Одним словом, я чувствую, что уже проголодалась, а ветчина пахнет так аппетитно, что у меня слюнки текут.

Джеймс рассмеялся:

– Угощайся. Бери все, что тебе нравится. Не могу же я допустить, чтобы леди в ее собственном доме умерла голодной смертью.

Несколько минут они с аппетитом поглощали еду в полной тишине: только раздавался хруст тостов с ветчиной. Когда желудок перестал урчать, а по телу разлилось приятное чувство сытости, Джеймс мысленно вернулся к тем целям, ради которых сюда и приехал.

Во-первых, нужно обсудить с Луизой дату свадьбы: чем скорее они поженятся, тем лучше. Во-вторых, дату свадьбы и брачный контракт, касающийся имущества, должен одобрить лорд Оливер.

Джеймса вдруг стало немного подташнивать. Может, ел слишком быстро? Продолжая хранить молчание, Джеймс выпил чашку кофе, а когда стало лучше, глубоко вздохнул и спросил:

– Где сейчас Луиза, как ты думаешь?

Джулия подняла глаза от тоста, который намазывала толстым слоем масла, и улыбнулась, так что на щеках проступили ямочки:

– Думаю, как всегда, в библиотеке. Или, может, наверху – возится с детьми, если мама еще не поднялась в детскую. Или пошла проведать новорожденного теленка. Вариантов много. Видишь, в этом доме тружусь не только я, поэтому далеко не всегда знаю, кто чем занимается.

Джеймс кивнул.

– Не поможешь ли отыскать Луизу, как только закончишь трапезу? А то как бы опять не заблудиться.

Джулия вскочила так быстро, что Джеймс услышал стук ее коленок о нижнюю часть столешницы, и вдруг изменившимся голосом сказала: