На Саланге-реке: Избранное

Впрочем, бывали у Тора задания и покруче.

Так, в одну из ночей на участке Соколова произошло убийство.

Покопавшись с операми в обстоятельствах дела, был установлен подозреваемый в совершении преступления.

Первичные меры розыска ничего не дали, преступник словно в воду канул.

Обходя с верным псом притоны на своем участке, Андрей обнаружил на одном из адресов скрывающегося беглеца.

Только тот хотел дернуться к оружию, как вступил в дело ротвейлер, который выйдя вперед грозно зарычал.

Убийца, отказавшись от нападения, испуганно сел и сдался, что называется на милость победителя.

Очень много было случаев, когда ротвейлер Соколова находил в лесах, да на болотах без вести пропавших людей, которые благодарно посматривали на собаку участкового, не решаясь погладить ее или попросить «дать лапку».

Счет задержанных преступников и раскрытых преступлений у Тора рос с каждым днем, и хозяин не мог нарадоваться за своего питомца.

Погиб Тор можно сказать случайно, но не нелепо, до конца выполнив свой собачий долг.

Пришлось как-то Соколову на своем редком выходном, который выдался на неделе, сходить в свою сарайку за картошкой.

Сарайка находилась в подвале старой пятиэтажной «хрущевки».

Надо же было такому случиться, что именно в этот вечер, находящийся в бегах вор-рецидивист Прокудин, находившийся в наркотическом трансе, отключив свет в общем подвальном коридоре, обворовывал кладовки жильцов.

Услышав шум приближающегося человека, бандит выключил свой фонарик и, притаившись, ждал, бесшумно щелкнув выкидным ножом.

Увидев силуэт человека, преступник нанес удар на поражение, но удар принял не человек, а невесть откуда взявшаяся собака, которая видимо и шла с жильцом этого дома.

Добровольно приняв удар, предназначавшийся его хозяину, Тор в коротком яростном прыжке вмял в стену рецидивиста Прокудина, взяв его мертвой хваткой…

Опергруппа прилетела быстро. Помещая задержанного преступника в УАЗ, оперативники сочувственно смотрели на участкового и его умирающую собаку.

Ветер ласково гладил черную шерстку ротвейлера, лежащего на руках участкового, словно приглашая поиграть, а тот все лежал и не вставал, и только слезы безмолвно катились из крупных карих глаз собаки, соединяясь со слезами плачущего человека.

Солёный

У рыбачка клевало хорошо!

В большом полиэтиленовом пакете у ног десятилетнего мальчугана, закидывающего удочку в неспешно текущие воды Сухоны-реки, уже шевелились с десяток подлещиков, несколько окуней, ершей и сорог. Смотря на уносимый речным течением поплавок, рыбачок размечтался о своём довольно-таки большом улове и чуть не пропустил очередную поклёвку.

– Подсекай! – толкнул его сидящий рядом с ним его приятель Васёк, – Не спи, Андрюха, не видишь, поплавок лёг!

Действительно, находившийся в воде бело-красный поплавок полностью лежал на поверхности воды и даже не шевелился. Словно бы проснувшись, мальчуган подсёк неведомую рыбу, которая, вероятно, в данный момент лакомилась предложенным червяком. В тот же миг самодельное удилище маленького рыбака согнулось, передавая в руки мальчугану короткие толчки ходящей на конце туго натянутой тетивы лёски неизвестной рыбы. Сердце маленького Андрюхи билось одновременно с рывками не сдающейся рыбы. Наконец, сломив сопротивление рыбы, рыбачок подводил к берегу свой трофей.

Увидев на поверхности всплывшую и лёгшую на бок рыбу, Андрей радостно прокричал: – Лещ!

Действительно, к ногам мальчугана послушно вышел, как маленький бычок на верёвочке, всамаделишный и взаправдашний лещ!

Конечно, он не был таким большим, как его собратья из Кубенского озера, и весил-το он, поди, не больше килограмма, но то, что он уже не был мелким подлещиком, это было фактом, неоспоримым фактом.

Доставая у пойманного леща крючок из рыбьей губы, мальчуган удивился. Словно бы дельфин, лещ вдруг запищал на каком-то своём рыбьем языке или наречии. Прям золотая рыбка! Удивившись и переглянувшись с Васьком, Андрюха тем не менее положил своего пойманного леща в пакет, после чего продолжил свою ловлю. Прошёл час или два, кто же считал, ибо верно говорят, что время, проведённое на рыбалке, летит незаметно и даже в счёт жизни не засчитывается. Ибо весьма хорошее это дело – рыбалка!

Придя домой и, убедившись, что вся снулая рыба, как говорится, отдала Богу душу, наш рыбачок решил завялить её. С этой целью он взял у мамани большой эмалированный таз, где приготовил специальный рыбацкий рассол, щедро добавив в воду соль, пряности в виде лаврового листа и перца, перемешав своё чудо-варево для верности рукой. Когда очередь дошла до его пойманного небольшого леща, и в самом деле весом менее килограмма, если безмен не врал, Андрюха, убедившись, что лещ мёртв, аккуратно положил рыбу в таз.

Что тут произошло!

Очнувшись от своей спячки, словно хитрый лис, лещ забегал в ядрёном соляном растворе, расталкивая тушки своих погибших собратьев, и вдруг пронзительно запищал!

Содрогнувшись, рыбачок достал кричащего и плачущего на все лады леща и бережно, как ребёнка, поместил его в ванную, налив ему холодную воду, едва ли не до краёв. Попав в родную стихию, лещ успокоился и принялся горделиво рассекать круги по своему, хоть и небольшому, но всё-таки водоёму.

– Какой-то ты, – задумался Андрей, поглядывая на леща, и вдруг счастливо улыбнулся, – солёный!

Солёный лещ, демонстративно показал из воды свой большой хвост и коротко плеснулся в ванной, словно показывая, что он хоть и Солёный, но всё-таки, несмотря ни на что, живой и здоровый.

– Да, – удивлённо процедил зашедший в ванную комнату его дядя, – видывал я всякое, но чтобы такое! Вот я, к примеру, в милиции, в патрульно-постовой службе служил, так нас пионерами звали, не хуже чем у Фенимора Купера! А как с русской печкой повожусь, особливо, если она дымит, так Тохой-копчёным звали, во как! А тут лещ – солёный, как собрат мой. А лещ твой не иначе золотая рыбка!

– Скажешь, дядя, – недоверчиво посмотрел мальчуган на своего дядьку, – золотая рыбка! Вот все рыбы буквально сразу же в ванной гибнут, через час, два, но все! Помнишь, я налима большого на живца поймал, ты его ещё Сил Силычем назвал, так он недолго в ванной протянул…

– Ну, Сил Силыч, – улыбнулся дядя, – не ровня твоему Солёному, послушал я как он песни поёт, рыбья сирена какая-то, такого никогда и нигде я не слышал!

Но прошло и два и три часа, а Солёный лещ как продолжал резвиться в большой ванной, так и продолжал, словно бы ничего и не случилось.

Приняв своё решение, рыбачок поместил своего Солёного леща в новый большой полиэтиленовый пакет с водой и стал выходить из квартиры.

– Правильно, – одобрил, улыбнувшись в свои усы и бороду, дядя Тоха-копчёный, – хоть и не золотая рыбка тебе попалась, а тварь живая, и та милость попросила!

Подходя к реке, неспешно несущей свои воды, рыбачок бережно отпустил своего солёного питомца в чистую гладь воды.

Принимая в дар жизнь и входя в родную стихию, словно бы отряхиваясь, лещ крутанулся на месте и посмотрев на мальчугана своими рыбьими глазами, коротко пропищал ему что-то своё, доброе, на своём непонятном рыбьем языке.

После чего, плавясь на воде, Солёный лещ коротко махнул хвостом и величественно ушёл в тёмные глубины Сухоны-реки.

Внезапно как-то, и непонятно почему, даже единой капли дождя с неба не уронив, на небе растянулась русской гармошкой разноцветная радуга, поблёскивая и отражаясь не только в реке, но и в глазах радостно улыбающегося мальчугана.

Чудесная рыбалка

На берегу Сухоны-реки сидели четыре рыбачка у своей палатки.

Хотя в этот прекрасный день пятнадцатого августа и припекало, даря своё последнее, по-настоящему летнее тепло, ласковое солнце, но рыбачкам как-то было грустно, потому что клёв, как таковой, отсутствовал полностью. Хотя повод для радости был: у одного из братьев родился сын Андрей. Вот поэтому-то, собравшись, братья и поехали на рыбалку с целью наловить рыбки на праздничный пирог.

Но, увы, клёва не было! Поэтому заметно скучали братья, старший Андрей и те, что помладше – Николай, Александр и Олег.

Даже великолепный вид, где они находились, не радовал, а вид был прекрасен: на каменистом берегу, робко поросшем травой, бурлила и несла свои чистые воды красавица Сухона, гоня их вправо к плотине, над которой красовалась табличка «ШЕРА».

Над водой, в поисках молоди рыб летали чайки, гордо рассекая воздух своими белоснежными крыльями, но было видно, что даже у них рыбалка явно не задалась.

– Да, – протянул грустно старший брат Андрей, – вот тебе, бабушка, и Юрьев день! Боюсь, братаны, уедем мы отсюда несолоно хлебавши… Блин, ни одной поклёвки, ни за вечер, ни за ночь, ни утром!

Братаны переглянулись и дружно посмотрели на бесполезные удочки и закинутые донки, которые караулили неведомую и капризную рыбу, поблёскивая медными рыбацкими колокольчиками на сторожках-прутиках, воткнутых в каменистый берег.

– Ну что, братья, – внёс предложение вологжанин Николай Мельничук, – часок ещё посидим и сматываем удочки, согласны?

– Да, – дружно отозвались братья из Грязовца Олег и Саша Трескины, – по такому клёву сами скоро будем спросонья носами клевать!

– Да и я не возражаю, – улыбнулся им старший брат Андрей, – что оно, счастье, в рыбе что ли? Хотя, конечно, обидно, рыбки-то, ой как хотелось на пирог!

Внезапно, один из братьев, Николай, испуганно ойкнул и отскочил в сторону: на него наползала большая тёмная гадюка, грозно шипя и сворачиваясь в клубок, словно бы готовясь к атаке.

Присмотревшись, братья ужаснулись: неведомо откуда, со всех сторон, словно бы повинуясь чьей-то злой руке и воле, на них наползали гадюки, окружая их большой и злой чёрной лентой.

– Господи, помоги! – только и смог сказать опешивший старший брат.

То ли это воззвание помогло, то ли что другое, но, словно бы повинуясь чьей-то более мощной руке и более сильной воле, гадюки, огрызаясь на невидимого врага, шипя, стали удаляться от людей.

Опомнившиеся братья, схватив в качестве оружия крепкие удочки, одним махом разогнали и разбили «вражеское войско». Всё кончилось также быстро, как и началось, и ничего уже не напоминало о прошедшем сражении, и, казалось бы, что его и не было вовсе, если бы не с десяток убитых братьями гадюк, валявшихся тут же, на прогретом солнцем каменистом берегу.

Как-то незаметно у их палатки появился старый дедуля-рыбак, на вид где-то под восемьдесят, весь седой, как Дед Мороз, с белоснежными усами и бородой. Правда, был почему-то дедуля без удочки, но то, что он рыбак, братья решили по какой-то им ведомой причине сразу.

– Как дела, рыбачки? – вместо приветствия спросил у них старый рыбак, – много ли рыбки изловили?

– Да какая здесь рыба, тем более сегодня, – отвечали ему солидно братовья, косясь на нездешний прикид дедули, – нет рыбы сегодня совсем!

– А рыба вам зачем? – улыбнулся дед в свои белоснежные усы, – Просто себя потешить, или треба какая есть?

– Да вот, – объяснил старший брат первопричину их рыбалки, – жена сына родила, а на пирог к столу рыбку изловить так и не смогли!

– Сына? – переспросил дедуля и улыбнулся ещё шире, – Это серьёзная причина, Бог да поможет вам в вашей рыбалке, да и не только!

– Бог? – довольно-таки глуповато переспросили братовья, наученные в институтах марксистколенинской философии. – А разве он есть?

– А разве нет? – вопросом на вопрос усмехнулся их «Дед Мороз», – Разве отрицать Создателя, не есть ли то же самое, как отрицать самих себя?

– Ну, – протянул один из братьев, – если есть Бог, то мы поймаем сейчас хотя бы пару маленьких сорожек для домашнего кота!

– А ты не боишься, – пытливо посмотрел на говорящего дедуля, – что рыбы может оказаться столько, сколько вам и не унести, и она будет до тех пор, пока кто-нибудь из вас не скажет – хватит!

– Не верится в это, – отвечали деду едва ли не хором братья, – как такое может произойти? Если это случится – поверим в Бога!

– Только так? – грустно улыбнулся дедуля, – Неужели, если человек не увидит явленного чуда, то не сможет придти к вере?

Братья недоумённо посмотрели на старика, не сразу поняв его.

– Впрочем, – уверенно сказал им дед, – каждый из вас придёт к вере по истине своей, ибо дастся вам по трудам вашим!

С этими словами, произнеся на прощание «Мир вам!», дедуля отошёл от палатки и исчез на береговых просторах Сухоны-реки.

Как-то сразу после ухода старого рыбака, внезапно прогремел мощный гром, и первые капельки дождя упали на братовьёв, заставив их спрятаться в палатке.

Тут же, практически сразу началась сильная гроза с ветром и дождём.

Причём, какая-то странная гроза, ибо братья заметили, что молнии по какому-то невероятному стечению обстоятельств поражали водную поверхность реки именно напротив их палатки. Вода буквально кипела.

Отшумев также быстро, как и началась, закончилась гроза, и ничто уже не напоминало о пронёсшейся природной стихии.

Выйдя на берег, братовья радостно застыли, как вкопанные: вся поверхность воды залива, перед плотиной, где они и рыбачили, была покрыта невероятным количеством всплывшей живой рыбы.

Было видно, что многие из рыб частично парализованы от ударов молний, попадавших в воду.

Скинув одежду, братья зашли в воду, до сих пор не веря в такое привалившее им счастье. Доставая из воды руками и подсачеком крупных лещей, щук, язей, судачков и налимов, братья не могли нарадоваться произошедшему чуду.

А рыба всё шла и шла и прибивалась к берегу, где находились наши рыбачки.

Вот уже все рыбацкие тары и ёмкости были заполнены, а рыба всё шла и шла к ним, едва ли не выбрасываясь на берег.

– Хватит! – не выдержал старший брат Андрей, – Воистину, есть Бог на свете!

Стоило сказать ему эти слова, как вся рыба залива, словно бы получив неведомый приказ, приходя в себя, встряхивалась и, плавясь на воде, уходила на глубину.

– Да, – почтительно сказал один из братовьёв, – вот это была рыбалка, воистину – чудная рыбалка!

В небе над братьями, раскинувшись широко и вольготно, дарила свой ослепительный свет, радуга, поблёскивая и отражая существующую реальность, а в небе над радугой, улыбалось рыбачкам чистое и пушистое белоснежное облако.

Акула

А собрались как-то рыбачки в незапамятные времена порыбалить на Кушту-реку, которая несёт свои чистые воды в самой глубинке Русского Севера Вологодской области. Справно так собрались, и снастями различными, прям скажем, затарились, и провизией, и тем, что покрепче. Были у них и удочки, и спиннинги, и сети. Короче говоря, всё было. Дело было уже полетнянке, нерест уже закончился, поэтому кидали наши рыбачки свои блёсны и насадки куда ни попадя, да вот, правда, всё зря. И не клевало у них, и хищник, как говорится, на блесну не садился. Совсем заизнемогли рыбачки: как же вечер, а рыбы нет, даже на ушицу и на пробу коту не изловили они ничего!

Что делать?

– А если сеткой попробовать? – предложил один из рыбачков, – Зря что ли лицензию на сеть брали?!

Вначале было слово, это верно сказано.

Что ж, сказано – сделано. Накачали наши рыбари резиновую лодку, хорошо так накачали, и столкнув своё плавсредство в воду, поставили-таки сеть от берега и до небольшого островка, в аккурат по самому мелководью. Правда вот с сетью вышла небольшая промашка у них: вместо того, чтобы выставить сеть на рыбью мелочь, поставили они сеть на самую, что ни на есть, крупную рыбу. В итоге ловила гигантская 80-миллиметровая ячея долго, упорно и безрезультатно. И там, где мелконькая 25-миллиметровая сетка была бы уже полностью забита мелкой рыбёшкой, их горделивая снасть под огромную и крупную рыбу царственно молчала и не шевелилась, поблёскивая на заходящем солнце своими непотопляемыми большими поплавками.

А раз на их рыбалке наступил, что называется длительный перекур, так наши рыбачки, разведя костёр на самом берегу реки, делились своими нехитрыми рыбацкими побасёнками.

– Вот у меня, братва, – вступал в разговор неугомонный дед Сидор, – в Тарноге и Тотьме родня есть, так вот случай от них знаю. К рыбалке отношения особливо он и не имеет, но рыбка в нём будет. Кстати, знаете как переводится со старого финно-угорского наречия Тотьма? Не знаете, эх вы! Тод – колдун, ма – река… Так вот и переводится: река, на которой живёт колдун…

Хитро посмотрев на всех и улыбнувшись в свои седые бороду и усы, Сидор Матвеевич степенно и не торопясь продолжил свой рыбацкий рассказ: – Давненько это было, ещё при царе-батюшке, по Сухоне-реке и до Тотьмы и до Тарноги и куда подальше ходили старые колёсные пароходы. Так вот, баюкала одна молодая мамочка на руках своего ребёнка на палубе парохода, да не удержала растяпа и обронила дитя прямо в воду…

– Ну и что, – нетерпеливо перебил его конопатый Гришка, – утоп малец?

– Эх, если бы утоп, – с сожалением глянул на молодого товарища дедок и с какой-то грустью продолжил, – нет, не утоп малец в тот час, видно планида така на роду ему зроблена была… Поднялась с глубины реки гигантская щука, прям большая белая акула, что по телику показывают, и заглотила ребёнка не хуже заправского крокодила, а потом вглубь ушла! Говорят, мамаша та, увидев такое, с ума сошла, вот как люди бают… Хотя, впрочем, даже по мне, чудно всё это и невероятно.

– Ну, старик, – с недоверием покосился Григорий на дедулю, – ты это загнул, дед Сидор! Чтобы у нас на Сухоне водились такие щуки и ели младенцев! В жизнь не поверю, пока сам такую рыбину самолично не увижу! Вот так!

– Эх ты, Фома неверующий, – огорчительно глянул на конопатого мужичка дедок, – не каждому дано увидеть её, если она и дожила до наших дней! Впрочем, всё во власти Божией!