Самые известные храмы Санкт-Петербурга

Иоанновский ставропигиальный женский монастырь

Проект обители, утвержденный лично императором Николаем II, был создан архитектором Николаем Никоновым. Николай Никитич был из крепостных; приехав в столицу из Пошехонья, он стал вольнослушателем Академии художеств. Талантливый самородок, он за тридцать лет своей творческой жизни создал более пятидесяти храмов в провинции и в Петербурге. Судьба многих из них драматична, но ансамбль Иоанновского монастыря сохранился до наших дней и является одним из лучших произведений культового зодчества[102].

Уже в 1901 году был освящен первый храм – во имя преподобного Иоанна Рыльского, болгарского подвижника, именем которого назван монастырь. Приняв постриг, преподобный Иоанн стал отшельником. Он жил на скале, в пещере, а потом поселился в дупле дерева в Рыльской пустыне. Проводя время в молитвах, отшельник питался лишь бобами. К нему приходили несчастные и больные, Иоанн исцелял их молитвой. Позже отшельник ушел из пустыни и поселился на высокой скале, где через много лет основал монастырь.

К 1903 году был освящен главный храм обители – во имя Двенадцати Апостолов, с приделами во имя иконы Казанской Божьей Матери и во имя святителя Андрея Критского и преподобной Марии Египетской. Чуть позже были построены и другие здания комплекса: жилой дом, лазарет, мастерские. Архитектор Никонов решил сложную задачу размещения всех сооружений монастыря на небольшом участке неправильной формы, создав единый блок зданий, подчеркнув целостность всего ансамбля одинаковыми фасадами построек. Композиция монастыря выполнена в неовизантийском стиле. Ее доминанта – пятиглавый собор. С высокой колокольней и куполами, которые когда-то были украшены разноцветной мозаикой, со стенами, облицованными плиткой в два тона, собор был похож на константинопольский храм – такой же просторный и величественный. Сейчас внутреннее убранство храма практически восстановлено таким, каким его создал Николай Никонов. Ослепительно белые стены, великолепная люстра, деревянный резной иконостас[103].

До 1923 года, когда монастырь закрыли, в обители были золотошвейная, белошвейная и иконописная мастерские, типография, лазарет, большая просфорная с двумя печами, где в одной печи выпекали тысячу просфор за раз. Сестры заботливо ухаживали за прекрасным садом и огородом, который всегда давал большой урожай[104].

После закрытия храма монашек выслали в Казахстан, а в зданиях монастыря расположили более 20 разных организаций: и швейные мастерские, и квартиры, и общежитие, и учебное заведение. Вся внутренняя структура обители была изменена, сделаны перегородки. Вход в усыпальницу Иоанна Кронштадтского, которая была главной святыней обители, замуровали, а гробницу забетонировали. Но и после этого люди не перестали ходить к святыне – они молились и ставили свечи у наружной стены усыпальницы.

Иоанн Кронштадтский родился в Архангельской губернии, на берегу далекой северной реки Пинеги. Его отец – сельский дьяк Илья Сергеев – очень переживал, что мальчик родился болезненным, и решил окрестить сына в память преподобного Иоанна Рыльского. После крещения ребенок выздоровел, а когда подрос, много времени проводил не в играх, как другие дети, а в церкви, с отцом: молился, слушал проповеди. После окончания Духовной семинарии в Петербурге Иоанн Сергеев был направлен в Кронштадт настоятелем Андреевского собора. Здесь прошла вся его жизнь в самоотверженном каждодневном труде. В то время Кронштадт был местом, куда из столицы высылали нищих и преступников; поэтому прихожане Андреевского собора не отличались благочестием, много выпивали, занимались грабежом. Отец Иоанн, несмотря на непонимание, насмешки и клевету, начал миссионерскую деятельность среди прихожан. Он ходил по домам, лечил и утешал, отдавая людям все свои скудные средства, иногда возвращался домой без одежды и босиком. Вскоре Иоанн, которого теперь называли Кронштадтским, открыл в себе дар исцелять болезни. Со всех концов России и из других стран в Кронштадт шли люди, приходили письма, телеграммы с мольбами о помощи, приходили деньги, которые настоятель по-прежнему раздавал людям, ничего не оставляя себе. Для прихожан его стараниями был создан «дом трудолюбия» с приютом, школой, мастерскими. Иоанн Кронштадтский отдавал много сил классической гимназии, где более 25 лет преподавал основы православной религии. Он не только служил в в Андреевском соборе, но и ездил по стране, писал книгу «Моя жизнь во Христе». Известно, что он находился у постели умирающего императора Александра III, утешая и поддерживая его. Иоанн Кронштадтский приезжал и в обитель на Карповке, которую считал своим домом. Сюда же после смерти священника перенесли его останки. Ранним зимним утром 1909 года, отслужив последнее богослужение в Андреевском соборе, Иоанн Кронштадтский умер. Из Кронштадта его тело перевезли в столицу, десятки тысяч людей пришли проводить в последний путь этого необыкновенного человека. В наши дни беломраморная усыпальница с белоснежным иконостасом открыта для всех, кто желает почтить память основателя обители. Каждый день проходят богослужения в этом светлом храме-усыпальнице, горят свечи. Она находится в подвальном помещении главного собора монастыря – храма во имя Двенадцати Апостолов.

Собор был повторно освящен в 1991 году Патриархом Всея Руси Алексием II, который приезжает в обитель не только в престольный праздник – 12 июля. Ведь Иоанновский монастырь – ставропигиальный, а это значит, что он находится в непосредственном подчинении патриарху, без которого не проходит ни одно значительное событие в жизни обители. А жизнь в женском монастыре на Карповке идет своим порядком; постепенно налаживается, продолжается реставрация помещений. К столетнему юбилею воссоздана часовня в честь Покрова Божьей Матери, где находится одноименная икона. В поселке Вартемяки, в бывшей усадьбе графа Шувалова, создано подворье Иоанновского монастыря с храмом святых мучениц Веры, Надежды, Любови и матери их Софии[105].

Как прежде, тысячи людей идут поклониться мощам Иоанна Кронштадтского с просьбами об исцелении, о всякой семейной нужде, в заботе об успешном обучении детей. Сбылось пророчество священника: «Просветится место это и из неустроенного будет благоустроенным, из малоизвестного – многоизвестным»[106].

Иоанновский ставропигиальный женский монастырь открыт ежедневно с 8 до 20 ч. Усыпальница – ежедневно с 8 до 16.30 ч.

Адрес: Наб. реки Карповки, д. 45.

Транспорт: ст. метро «Петроградская»

Автобус: 1,10,45

Троллейбус: 34

Трамвай: 17,40.

Воскресенский Новодевичий монастырь

Словно из бескрайнего моря, вытекает из Сенной площади полноводная река Московского проспекта, устремляясь на юг. Неподалеку от Триумфальных Московских ворот, в том месте, где вливаются в его многоликое течение трамвайные голоса, на противоположной, четной стороне проспекта высятся золотые купола…

Еще недавно в унылом сером здании на Московском проспекте едва можно было заметить признаки былого величия и красоты. «Когда-то здесь была церковь», – говорили петербуржцы. А сейчас полным ходом идет реконструкция, возводятся купола, возносятся в небо кресты – возрождается к жизни Новодевичий монастырь, уголок уединения и покоя среди бурной деловой суеты. Он раскинулся на обширном участке земли, примыкающем к Новодевичьему кладбищу, еще одному петербургскому некрополю.

Воскресенский Новодевичий монастырь

История Новодевичьего монастыря относит нас ко времени правления Елизаветы Петровны. Набожная императрица, мечтая на склоне лет удалиться от мира, решила основать в столице монастырь. Первоначально он располагался в летнем дворце императрицы, находящемся на Смольном дворе. В новую обитель были призваны монахини Новодевичьих обителей из Смоленска и Москвы, поэтому и в Петербурге монастырь стали именовать Новодевичьим. С воцарением Екатерины II при монастыре было учреждено училище для воспитания девушек из дворянских семей – так было положено начало знаменитому Смоленскому институту благородных девиц. Монашеская жизнь в монастыре постепенно угасала и прекратилась со смертью последних его обитательниц. Император Николай I решил возобновить обитель. Монастырь перебрался из Смольного двора на 8-ю линию Васильевского острова, в дом бывшей Униатской коллегии и здание приходской церкви Благовещения. Вскоре стало очевидно, что это место не слишком удачно для устройства обители, а здания недостаточно велики для монастырских помещений. Тогда император Николай в 1848 году выделил большой лесистый участок земли на Царскосельской дороге, неподалеку от Московских Триумфальных ворот[107]. Было задумано создать целый монастырский комплекс, куда входило бы и кладбище. Проект был поручен академику архитектуры Николаю Ефимову, автору всех главных сооружений Новодевичьего монастыря. Долгие годы этот неутомимый исследователь архитектуры занимался изучением храмового зодчества и живописи, часто выполняя заказы на проектирование и постройку церквей и монастырей в России и за рубежом.

Уже в 1848 году по его замыслу выросла первая монастырская постройка – церковь во имя Божьей Матери Казанской, просуществовавшая до 1929 года[108]. Затем, через год, была произведена закладка каменного храма Воскресения Христова с пятью приделами (шестой придел возвели позднее, в 1875 году, в подвальном помещении собора по проекту архитектора Григория Карпова). Первый камень в основание храма положил сам император Николай I, а уже через пять лет монахини смогли перебраться с Васильевского острова в каменные корпуса собора. Средства на сооружение Воскресенского храма были пожертвованы купцами Громовыми, а фундамент и цоколь сооружались на деньги, выделенные из казны. Двухэтажный пятиглавый собор был увенчан куполами на высоких барабанах, прорезанных окнами – большим золотым и четырьмя малыми. Фасадом храм выходил на Московский проспект, и именно этот фасад был виден каждому, кто проезжал или проходил мимо монастыря. Величественный собор, выполненный в русско-византийском стиле, поражал своим великолепием. Росписи храма были созданы монастырскими живописцами. В соборе находились такие уникальные святыни, как икона Казанской Божьей Матери – родовая святыня семьи адмирала Ушакова, и образ Спаса Нерукотворного XVI века, которым, по преданию, Иван Грозный благословил своего сына. В приделе Успения Пресвятой Богородицы находился образ Смоленской Божьей Матери, написанный игуменьей Феофанией и считающийся чудотворным.

Собор во имя Воскресения Христова был освящен в 1861 году. По обе стороны от него, в корпусах второго этажа, протянувшихся вдоль Московского проспекта, были заложены еще две церкви. В левом корпусе – церковь во имя Трех Святителей Вселенских, а в правом – церковь Ватопедской Божьей Матери[109].

Ватопедская икона получила свое название оттого, что близ Пантелеймоновского монастыря на горе Афон юный царевич по имени Аркадий, сын императора Феодосия Великого, упал в море и был вынесен на берег чудесным заступничеством Богородицы. Мальчика нашли живым и невредимым под кустом возле тропинки, что вела к монастырю. От этого события и пошло название «Ватопеда», что значит «куст отрока». Феодосий в благодарность за спасение сына щедро одарил монастырь и подарил ему икону Богоматери.

Список иконы, подаренный Новодевичьему монастырю, к сожалению, не сохранился. Церковь во имя Ватопедской иконы еще называли Митрополичей, потому что рядом с нею находились покои митрополита. Симметрично этой церкви в больничном корпусе была устроена пятиглавая церковь Трех Святителей Вселенских. Проект был составлен при участии архитектора Н. А. Сычева. Храм был выстроен на пожертвования крестьянина Василия Чижова и игуменьи Феофании. Прихожане и жительницы монастыря очень любили этот храм из-за особенно почитаемой алтарной иконы Богоматери «Благоухающий цвет».

На Новодевичьем кладбище, основанном в тот же год, что и обитель, в 1856 году был возведен кладбищенский храм во имя иконы Божьей Матери «Всех Скорбящих Радость». Средства на строительство пожертвовала Аврора Карловна Карамзина, известная красавица, вдова убитого в Крыму полковника Карамзина. Церковь возвели прямо над могилой полковника, а в 1902 году Аврора Карловна почила и была похоронена рядом с супругом. Посетители кладбища и прихожане называли эту церковь «Карамзинской». В ней была необычная икона Воскресения Христова, вырезанная из слоновой кости, которая, к сожалению, не сохранилась, так же как и церковь, снесенная в 1930 году вместе с захоронениями Карамзиных.

Справа от входа на кладбище в 1888 году был выстроен небольшой пятиглавый храм, посвященный святому пророку Илии. Храм был построен по духовному завещанию богатого петербургского мецената Ильи Громова и выполнен по проекту архитектора Леонтия Бенуа.

Многие захоронения Новодевичьего кладбища сохранились и в наши дни. На монастырском кладбище покоятся Н. Некрасов, Ф. Тютчев, А. Майков, М. Врубель, Г. Невельский, С. Боткин, Д. Отт, П. Багратион, Н. Римский-Корсаков, К. Варламов, А. Лядов и многие другие знаменитые люди России. Здесь же похоронен и автор монастыря, зодчий Николай Ефимов.

Среди захоронений Новодевичьего кладбища есть одна скромная и простая могила – в ней погребена инокиня Исидора, странница Дарьюшка, которую почитают как святую. Дарья Александровна Шурыгина родилась в конце XVIII века в Новгородской губернии в религиозной крестьянской семье. Рано осиротев, она взяла на себя заботы о воспитании малолетних брата и сестры. С юности часто ходила она на богомолье в Горицкий монастырь, где и познакомилась с сестрами Феофанией и Варсонофией. Когда брат с сестрой выросли, она определила их судьбу и стала странницей. Много лет ходила Дарьюшка по святым местам православной Руси, находя в этом отраду и утешение своему сердцу. Когда же Феофания и Варсонофия были отозваны в Петербург, 70-летняя странница поехала за ними. Сердце ее было преисполнено жалости ко всему живому, готово было всякого простить, хотя к себе Дарьюшка относилась часто с неподдельным самоуничижением. В монастыре ее полюбили все сестры. Ей было поручено собирать пожертвования на святую обитель. Незадолго до кончины она приняла монашеский постриг и имя Исидоры. После ее смерти в память о милосердной страннице в монастыре устроили поминальную трапезу, где кормили и одевали нищих и убогих, которых так любила и жалела Дарьюшка.

На кладбище есть удивительный памятник – статуя Христа, установленная на могиле молодой жены генерала Вершинина в 1915 году. Рассказывают, что безутешный супруг, вспоминая печаль умирающей о том, что после смерти все забудут о ней, решил поставить над могилой бронзовую скульптуру Спасителя, чтобы люди шли поклониться Христу, а заодно и поминали безвременно скончавшуюся женщину В советские времена, когда большинство храмов было закрыто или разрушено, люди шли на кладбище и молились перед этой статуей. Сейчас она по-прежнему пользуется популярностью среди прихожан.

В 1895 году в обители была выстроена четырехъярусная надвратная звонница, напоминавшая колокольню Ивана Великого в Московском Кремле[110]. Авторами проекта были Леонтий Бенуа и академик архитектуры Владимир Цейдлер, видный художник и скульптор[111]. К сожалению, до наших дней эта прекрасная колокольня не сохранилась.

Строительство обители продолжалось. В 1885 году сестры позолотили купола, которые прежде были зелеными, в главном корпусе монастыря разместились мастерские, больница и аптека. К началу XX века первая постройка монастыря, деревянная церковь во имя Казанской Божьей Матери, изрядно обветшала и стала тесной, и на ее месте решено было выстроить новый каменный храм. В 1908 году была заложена новая церковь по проекту архитектора Василия Косякова, которую удалось освятить только после революции 1917 года.

Блистательный ансамбль Воскресенского монастыря после революции постигла судьба многих храмов России. В 1918 году обитель решено было преобразовать в трудовую коммуну. У монахинь отобрали большую часть помещений и вселили туда людей, не имеющих никакого отношения к церковной жизни. Храмы монастыря также постигла печальная участь: один за другим их закрыли и разорили, взорвали надвратную колокольню, надругались над могилами Новодевичьего кладбища, снесли кладбищенские храмы. Последней, в апреле 1938 года, была закрыта церковь во имя Ватопедской Божьей Матери. Монастырь был официально упразднен в 1925 году, но, несмотря на то, что большая часть имущества обители была конфискована, иноческая жизнь продолжалась, пока последнюю игуменью, тоже Феофанию, и сестер не арестовали и не сослали в Башкирию. Тех же сестер, которые были больными и немощными, заперли в подвале одного из помещений обители, обрекая на мучительную смерть.

Монастырь, который славился и своей историей, и делами милосердия: больницей, приютом для бедных и обездоленных, иконописной школой, златошвейной мастерской, школами – был закрыт и разорен. Казанскую церковь использовали под склад, а после хотели взорвать. В советские годы здание обители принадлежало проектному институту, а во время войны на первом этаже бывшего Воскресенского храма находилось бомбоубежище.

В середине 90-х годов двадцатого века началось возрождение обители. Церкви были возвращены монастырские святыни, и первым передали храм Казанской иконы Божьей Матери. В Рождественский пост 1996 года в монастырь прибыли монахини, и к этому же времени была обретена могила Феофании.

В Казанской церкви находится часть мощей архиепископа Верейского Иллариона (Троицкого), который скончался в больнице пересыльной тюрьмы. В последний путь его проводил митрополит Серафим (Чичагов), который жил в Новодевичьем монастыре, когда закрыли лавру. Мощи Иллариона покоились на Новодевичьем кладбище, и несколько поколений петербуржцев заботливо хранили скромную могилку. В 1998 году мощи были вновь обретены и помещены в Казанской церкви, а 9 мая 1999 года, по решению Священного Синода Русской Православной церкви, мощи Иллариона были перенесены в Москву, в Сретенский монастырь. В раке, где ранее покоились мощи, сейчас находится облачение, панагия[112], крест и Евангелие, с которыми он был погребен.

В том же 1999 году прихожане храма Христа Спасителя в Москве пожертвовали Казанской церкви Новодевичьего монастыря икону Божией Матери «Державная». Икона была освящена, перед ней отслужили молебен с акафистом, а затем совершили крестный ход вокруг монастыря с окроплением его стен святой водой. Сегодня по воскресным дням неизменно совершается акафист Державной иконе Божией Матери.

В наши дни Казанская церковь – единственная действующая в Новодевичьем монастыре. Построенная в греко-византийском стиле, она напоминает собор святой Софии в Константинополе. Фасады церкви, выполненные из светлого кирпича, украшены голубой майоликой и причудливым орнаментом. Все пространство храма прорезают сводчатые арочные окна с мелкой расстекловкой. Невысокие красные купола венчают золотые кресты. Внутри храма купола и стены украшают росписи, иконы сияют золотом, повсюду мрамор, от бежевого оттенка до цвета чайной розы, огромное пространство залито светом.

Сегодня в монастыре постепенно налаживается иноческая жизнь. В 2001 году все монастырские постройки официально переданы обители. Ведутся реставрационные работы в восстанавливаемой Воскресенской церкви. Для возрождающейся Ватопедской церкви вновь написан список Ватопедской иконы Божьей Матери «Отрада и утешение», который иконописцы Афонского монастыря передали в дар обители. В стенах монастыря действует воскресная школа, библиотека, мастерские и богадельня, детский хор, благотворительный центр для детей из неблагополучных семей. Обитель принимает многочисленных паломников, сирот из приютов и детских домов. Монастырское издательство выпускает книги об обители и ее святынях, а также о жизни игумений и сестер. В восстановленной и освященной 17 июня 2006 года митрополитом Владимиром церкви Казанской Божьей Матери ведутся богослужения, игумения и сестры делают все, чтобы монастырская жизнь развивалась и все храмы обители были восстановлены. Хочется верить, что скоро все золотые купола украсят собою петербургское небо, и колокольный звон прольется ввысь.

Комплекс Воскресенского Новодевичьего монастыря с некрополем Новодевичьего кладбища открыт для посещения ежедневно. Начало утренних богослужений в церкви во имя Казанской иконы Божьей Матери в будние дни в 7 ч, в выходные и праздники – в 9-30. Начало вечерних богослужений – в 17 ч. Книжная лавка монастыря открыта ежедневно с 10 ч. до 19 ч.

Адрес: Московский проспект, д. 100.

Транспорт: ст. метро «Московские ворота»

Автобус: 3, 65

Троллейбус: 15,17, 24, 24-а

Трамвай: 29.

Глава 6 Святые берегут город

Собор апостолов Петра и Павла

Есть в самой широкой части Невы маленький остров, пронзающий водную гладь, словно крошечный военный корабль. Финны, которые жили по берегам величавой реки много веков назад, называли его «Енисаари», что значит Заячий. Так его именуют и теперь. Здесь, на острове, Петр I основал крепость для защиты невских земель от северных соседей.

Предание гласит, что вольная Нева покорила сердце царя, и он решил приручить своенравную реку: одеть в гранитные одежды, а на ее берегах построить город. Вскочив на коня со словами: «Мое и Богово», решил он перепрыгнуть через реку на другой берег, но упал вместе с конем в воду. Загудел народ, а царь вышел из воды на маленький остров и, перекрестившись, поклонился на все четыре стороны и сказал: «Люд православный! Прежде Богово, а потом уж наше! Начнем! С Богом!»[113]

Закладка крепости, первого сооружения города, произошла 27 мая 1703 года. Как гласит легенда, царь с вельможами и солдатами прибыл в этот день на Заячий остров. После водосвятия и молебна Петр взял заступ и начал сам копать ров. Вдруг из синевы небес слетел огромный орел и стал парить над островом. В ров опустили золотой ковчег с частицей мощей Святого Андрея Первозванного, покровителя России, а царь, положив на крышку ковчега три куска дерна, сказал: «Здесь быть городу»[114]. Так началась история Петербурга.

А через некоторое время, 12 июля, в Петров день, в крепости заложили первый храм города на Неве, ставший главным символом Петербурга и духовным воплощением замыслов царя-реформатора. Согласно петербургской легенде, Петр сам выбрал место для нового храма, сказав: «Во имя Иисуса Христа на этом месте будет церковь во имя апостолов Петра и Павла».

Собор апостолов Петра и Павла

И вновь появился орел и, шумя крыльями, пролетел над островом. Говорили, что этот орел был приручен, и долго еще жил на Петроградской стороне, получая корм по приказу коменданта крепости[115].

В 1704 году новгородский митрополит Иов освятил первую церковь во имя Святых Петра и Павла. Это был небольшой деревянный храм с колокольней, увенчанной на голландский манер шпилем на купольном фонарике, и первыми городскими часами. В память о Полтавской победе в 1709 году у входа в церковь пристроили две башни со шпилями, где по праздникам развивались боевые вымпелы. Строил деревянную, а потом и каменную церковь первый зодчий города – Доменико Трезини.

Итальянец по происхождению, Доменико родился и получил архитектурное образование в Швейцарии, недалеко от города Лугано, где проживала его семья. Несколько лет Доменико работал архитектором при дворе короля Дании, а затем получил приглашение от русского царя Петра на службу в качестве фортификатора[116] и инженера. Приехав в Россию в 1703 году, а через год – в Петербург, Трезини остался здесь навсегда, обретя вторую родину Почти 30 лет жил и работал в новой столице Андрей Якимович Трезин (так в России звали зодчего). Среди его построек, сохранившихся до наших дней, и Благовещенская церковь Александро-Невской лавры, и Летний дворец Петра I в Летнем саду, и здание двенадцати коллегий на Университетской набережной. Но главным делом всей его жизни стало строительство Петропавловской крепости с Петровскими воротами и Петропавловским собором. Через полгода после освящения собора зодчий скончался, ненадолго пережив свое детище. Похоронен он на первом кладбище города – Сампсоньевском, под сенью храма во имя Сампсония Странноприимца. Могила зодчего, к сожалению, затерялась, но в наши дни на кладбище установлен памятник первым архитекторам города, среди которых самое почетное место занимает Доменико Трезини[117].

В 1712 году, когда Санкт-Петербург стал столицей государства, деревянный храм перестал соответствовать его новому статусу и Петр повелел построить на месте деревянного новый каменный храм, поручив создание проекта Доменико Трезини. При закладке новой церкви первый камень под гром пушек положил сам Петр, потом по камню положили его жена, царица Екатерина, и все вельможи, присутствовавшие на торжестве. Петропавловский собор, освящение которого состоялось уже после смерти Петра, в 1733 году, при императрице Анне Иоанновне, стал кафедральным и имел этот статус до 1858 года, пока не был сооружен блистательный Исаакиевский собор.

Доменико Трезини создал церковь в европейском барочном стиле: «зального», а не «крестово-купольного» типа. Таких храмов в России еще не было. Собор имеет форму узкого прямоугольника, разделенного на три нефа мощными пилонами[118]. Огромное внутреннее пространство храма поддерживают зелено-розовые муаровые колонны. Освещенный большими хрустальными люстрами и заливаемый ярким потоком света, который льется из больших окон, прорезающих стены собора, собор действительно напоминает великолепный дворцовый зал. Ярко-желтое здание собора с фигурной четырехскатной крышей и небольшим куполом с золоченой главкой и сейчас выглядит празднично на фоне строгого гранитного облика крепости.

Главной доминантой собора стала многоярусная колокольня с курантами, увенчанная шпилем, с фигурой ангела, держащего крест. Говорят, что по своей форме колокольня напоминает мощную фигуру Петра, рост которого, как известно, был более двух метров. Вероятно, Трезини, проектируя колокольню, хотел создать своеобразный памятник основателю Петербурга. Колокольня построена почти на десять лет раньше самого храма. Петр торопил архитектора: ему хотелось, чтобы поскорее построили символ величия новой столицы. По замыслу царя, по высоте она должна была превзойти восьмидесятипятиметровую колокольню Ивана Великого в Москве. При Петре колокольня была внутри деревянной и имела высоту сто шесть метров. Летящий над Невой ангел является флюгером. Старожилы говорили, что таким он уже был при Петре: практичный царь повелел соединить в ангеле две функции: метеорологическую и декоративную. Но флюгером ангел стал уже при Екатерине Великой, когда после наводнения 1777 года он был поврежден сильным штормовым ветром и его переделали по проекту Антонио Ринальди.

А во время правления Николая I произошло еще одно событие, которое долго обсуждалось горожанами. Во время сильного урагана ангел с крестом на шпиле так накренился, что мог упасть. Долгое время он так и стоял, склонившись к земле, ведь подняться на такую высоту без дорогостоящих лесов было невозможно. И вот один умелец, прозванный потом «небесным кровельщиком», – двадцатитрехлетний крестьянин Петр Телушкин, – держась за крошечные выступы кровли, поднялся наверх и поправил ангела и крест. За этот поступок он получил от императора медаль «За усердие» и право на бесплатную чарку водки во всех кабаках. Для этого ему достаточно было щелкнуть двумя пальцами, сомкнутыми кольцом, по подбородку, где было выжжено специальное клеймо. Если верить преданию, именно с этим связан знаменитый русский жест, приглашающий к выпивке[119].

В 1856 году, после страшного пожара в соборе, случившегося от удара молнии во время грозы, деревянные конструкции рухнувшего шпиля заменили металлическими. Теперь высота колокольни – 122,5 метра. Это самое высокое здание города на Неве. Совсем недавно шпиль и купол позолотили, и первый храм города снова завораживает своим величественным сиянием, перекликающимся с блеском шпиля Адмиралтейства, стоящего на противоположном берегу.

Не только печальные, но праздничные и радостные события происходили в Петропавловском соборе. Главное торжество на протяжении многовековой истории храма было связано с праздником апостолов Петра и Павла. Кроме праздничного богослужения, в этот храмовый праздник, 12 июля, для причта устраивался в Комендантском доме ежегодный обед, где обязательно подавали осетра, которого ловили в Неве у крепости[120].

Святой Петр, в прошлом – рыбак Симон из Галилеи, получил свое имя от Иисуса. Петр – значит «камень». Спаситель не ошибся в своем ученике: хоть Петр и не всегда был твердым, как камень, и трижды отрекся от Иисуса, но всю жизнь без страха и усталости проповедовал учение Христа, приняв мученическую смерть на кресте.

Святой Павел не сразу принял христианскую веру. Родители дали ему имя Савл, что значит «выпрошенный», он был долгожданным поздним ребенком. Когда Савл вырос, он стал фарисеем, гонителем христиан. Но однажды он увидел свет и услышал голос Иисуса, который повелел ему идти в Дамаск. От яркого света Савл ослеп, но когда принял крещение, то прозрел и увидел мир по-новому. Получив при крещении имя Павел, что значит «маленький» – ведь он был немощным и слабым, – он стал смело и ревностно проповедовать учение Иисуса по всему миру. Ни темницы, ни страдания не остановили его на этом пути. Святой Павел был распят на кресте, как и Петр, по приказу жестокого императора Нерона.

Золотые статуи апостолов Петра и Павла украшают резную кафедру, расположенную напротив иконостаса. Великолепный старинный резной иконостас в форме триумфальных ворот сохранился до наших дней. Его создал известный зодчий петровского времени Иван Зарудный. А сорок три иконы иконостаса выполнены московскими иконописцами Андреем Меркурьевым и Федором Артемьевым. Это один из лучших иконостасов XVIII века, истинный шедевр декоративного искусства.

Некоторые святыни собора, церковная утварь, картины, старинные книги, к сожалению, не сохранились. После закрытия собора в 1919 году ценности были вывезены и безвозвратно утеряны. А здание Петропавловского собора на долгие годы было отдано Музею истории города. Военные трофеи, хранившиеся здесь со времен Северной войны, тоже были отданы в Эрмитаж и в другие музеи. Сейчас в храме находятся несколько копий захваченных в сражениях турецких и шведских знамен, напоминая о том, что собор является памятником славы русского воинства[121].

И сейчас храм остается музеем. Богослужения, которые проводит настоятель собора, совершаются только в большие праздники: день Святых Петра и Павла, именины города, на Рождество, Пасху. Иногда проводятся молебны в день рождения или панихиды в день смерти членов фамилии Романовых, которые захоронены в соборе.

Петропавловский собор отличается от всех храмов России именно тем, что здесь находятся погребения всех российских императоров и императриц, начиная с Петра I (кроме Петра II и Иоанна VI), а также великие князья и княгини. У надгробий из белого мрамора с именами покоящихся в них царствующих особ всегда много людей. Но больше всего почитают погребение Павла I. Петербургское предание гласит, что молитва, прочитанная у надгробия убитого императора, спасает от любых невзгод: на службе, в судебных делах, в семейных неурядицах, при невезении в любви[122]. В 1998 году в приделе святой Екатерины были похоронены останки Николая II, его семьи и слуг, расстрелянных большевиками в Екатеринбурге.

С восточной стороны к собору примыкает великокняжеская усыпальница, созданная в начале XX века по проекту Давида Грима; она стала последним творением знаменитого зодчего. Грим разработал проект в соответствии с пропорциями самого собора. Гармонично дополняя его композицию и одновременно являясь самостоятельным сооружением, небольшое здание усыпальницы стало неотъемлемой частью Петропавловского собора[123]. В советское время могилы, а также все убранство интерьеров усыпальницы – лампады, старинные иконы, золоченые кресты, бронзовые люстры, величественные надгробные доски – были уничтожены. В Петербурге ходили слухи, что все останки великих князей и княгинь свалили в одну кучу и сожгли в костре. Сейчас усыпальница реставрируется, надгробные плиты восстанавливаются.

Возле собора, у алтарной стены, находится еще одно кладбище, отделенное от аллеи, ведущей к собору, металлической оградой, – Комендантское. Здесь захоронены все 18 комендантов Петропавловской крепости, начиная с первого – Романа Брюса. Это своеобразный памятник истории крепости, которая продолжается и в наши Дни.

Каждый день, как и много веков назад, в полдень бьют куранты и стреляет пушка с Нарышкинского бастиона. Высоко над Невой в небе парит ангел, держащий над городом крест, и не иссякает поток людей, идущих к первому храму Петербурга – собору во имя Святых апостолов Петра и Павла, небесных покровителей города.

Государственный музей Собор Святых апостолов Петра и Павла открыт ежедневно с 10 до 19 ч. Богослужения совершаются в праздничные дни.

Адрес: Петропавловская крепость

Транспорт: ст. метро: «Горьковская»

Автобус: 45

Трамвай: 6.

Исаакиевский кафедральный собор

На левом берегу Невы, за Адмиралтейством, где Медный всадник гордо простирает ладонь над городом, а другой император, Николай I, пришпорил ретивого коня, словно пытаясь взять барьер и догнать великого пращура, как гигантская чернильница, выплеснув в петербургское небо синеву, высится златоглавый Исаакиевский собор.

Исаакиевский собор – самый большой храм города, его вес – триста тысяч тонн, а высота – сто один с половиной метр. Выше него в Петербурге только колокольня Петропавловского собора. Величие и монументальность храму придают сто двенадцать гранитных колонн-монолитов. Бригада каменщиков во главе с Самсоном Сухановым вручную высекала эти колонны в каменоломнях под Выборгом, а затем на баржах привозила в город. Колонны, по идее автора собора Огюста Монферрана, устанавливали раньше, чем возводили мощные[124] стены собора.

Установка первой колонны, которая произошла за тридцать лет до освящения собора, стала настоящим праздником. Приехавшие на торжество иностранные гости, царская чета, многочисленная толпа зевак с изумлением наблюдали, как всего за 45 минут, с помощью специальных приспособлений – кабестанов[125], была поднята и установлена 17-метровая колонна весом 114 тонн. Этот первый монолит легко найти: эта колонна крайняя справа, в первом ряду, в восточной части северного портика[126]. Под основанием первой колонны погребена свинцовая коробка, куда вложена платиновая медаль с изображением императора Александра I.

Всего четыре портика храма поддерживают 48 колонн. Не менее грандиозной была работа по установке 24 колонн вокруг высокого барабана центрального купола – ведь каждый из монолитов весил 64 тонны и был лишь на три метра меньше нижних; а поднять колонны надо было на большую высоту. На колоннаду барабана, где расположена смотровая площадка, можно подняться по винтовой лестнице из 562 ступеней; с сорокаметровой высоты виден и знаменитый памятник Николаю I, и самый большой в городе Синий мост, и здание Мариинского дворца, где заседает Законодательное собрание Петербурга; оттуда, с высоты птичьего полета, можно увидеть не только Исаакиевскую площадь, но и весь город. Колонны окружают и барабаны малых куполов, и огромные окна.

Исаакиевский кафедральный собор

Скульптурное убранство придает внешнему облику храма небывалое величие. Бронзовые барельефы фронтонов портиков выполнены Иваном Петровичем Витали; на них изображены библейские сцены – в частности, Исаакий Далматский, предсказывающий гибель императору Валенту и благословляющий императора Феодосия. С крыши собора на город смотрят двенадцать скульптур апостолов, а еще выше, у мраморного основания барабана центрального купола, на балюстраде, застыли двадцать четыре бронзовых ангела. Словно недремлющая стража, они охраняют город вот уже почти сто пятьдесят лет. Четыре колокольни-купола охраняют коленопреклоненные ангелы.

На золочение медных куполов и крестов ушло сто килограмм золота. Все одиннадцать колоколов собора, из которых самый большой весит 30 тонн, были отлиты из старых медных пятаков, но с добавлением большого количества серебра – вот почему у них такой мелодичный звон. Уникальные главные двери Исаакиевского собора, выполненные по проекту Витали, сделаны из дуба и отлиты в бронзе; половинка двери весит около десяти тонн[127].

За всеми этими цифрами стоит колоссальный труд сотен тысяч рабочих и мастеровых, которые без устали трудились с восхода и до заката, и в лютый мороз, и в проливной дождь, а жили впроголодь в бараках возникшей рядом с собором Исаакиевской деревни. Только под основание гигантского храма, уступающего в своих размерах разве что собору Святого Петра в Риме и Святого Павла в Лондоне[128], строители забили 24 просмоленных сосновых сваи. Но до сих пор в Петербурге поговаривают, что собор оседает под тяжестью собственного веса и когда-нибудь обвалится.

В 1927 году, когда в стране был страшный голод, американцы предложили купить Исаакиевский собор, чтобы, разобрав его на отдельные части, вывезти на кораблях в США; предлагали заплатить золотом и вдобавок отремонтировать все улицы города; но собор, к счастью, остался в Петербурге. Возможно, это еще одна легенда, связанная с собором, а может, и нет[129].

Городские легенды рассказывают нам, что в годы блокады огромная высота здания собора оказалась полезна городу. Чиновники Ленинграда никак не могли решить, как уберечь от бомбежек музейные ценности города; и тогда кто-то из старых артиллеристов предложил спрятать все в Исаакиевском соборе: вражеские бомбардировщики обязательно используют самую высокую точку города как ориентир для пристрелки и не станут бомбить собор. Так и вышло: подвалы собора стали убежищем, а сам храм уцелел, получив лишь небольшие повреждения[130]. Одна из колонн со следами осколков снарядов сохранена, и на ней установлена мемориальная доска.

Величественное творение Монферрана – не первый храм в честь Исаакия Далматского. Первым была деревянная Исаакиевская церковь, которая стояла на месте нынешнего фонтана у Адмиралтейства. Она знаменита тем, что в ней венчались царь Петр I и будущая императрица Екатерина. Под церковь перестроили бывшую адмиралтейскую чертежную, храм освятили в 1710 году и посвятили Исаакию Далматскому, в день памяти которого, 30 мая, родился Петр Великий[131].

Преподобный Исаакий, приняв постриг, долгие годы провел в пустыне; но, узнав о том, что по приказу императора Валента в Константинополе закрывают и разрушают храмы, пришел в столицу. В это время Валент собирался в поход против варваров. Увидев императора, Исаакий предсказал, что поход будет удачным, если Валент прикажет открыть все храмы. Самоуверенный правитель не послушал монаха, а велел бросить его в темницу. Но пророчество сбылось: варвары победили, а император погиб. Новый правитель Византии, Феодосий, повелел открыть все христианские церкви, а Исаакия почитал как святого. Для него построили недалеко от города жилище, где потом и возникло поселение монахов. Здесь Исаакий в трудах и молитвах прожил до глубокой старости, оставив обитель на попечение своего ученика Далмата, имя которого и носит монастырь.

Петр I почитал Исаакия Далматского как своего небесного покровителя и, когда деревянный храм обветшал, приказал заложить новую каменную Исаакиевскую церковь. Автором проекта был Георг Маттарнови, а место выбрали у Невы, там, где в наши дни стоит «Медный всадник». Церковь, напоминающую по внешнему виду Петропавловский собор, строили долго, а освятили уже после смерти Петра. Невские воды во время наводнений подмывали фундамент здания и оставляли трещины на стенах, а пожар 1735 года завершил то, что не удалось воде. Храм решили разобрать, а при Екатерине Великой, считавшей себя преемницей Петра, стали строить третью Исаакиевскую церковь, уже дальше от Невы, на месте нынешней Исаакиевской площади. Проект «мастера мрамора» Антонио Ринальди был грандиозен; но постройка затянулась, императрица умерла, а архитектор покинул Россию – при нем успели облицевать стены храма многоцветным мрамором лишь до карнизов.

Новый правитель, Павел, приказал достроить собор своему любимому зодчему Винченцо Бренне, но мрамор, предназначавшийся для облицовки храма, передали для строительства Михайловского замка. Мрамор заменили кирпичом, укоротили колокольню, а купол возвели один, а не пять, как предполагал Ринальди. В таком неприглядном виде, не соответствующем архитектурному убранству площади и своему назначению, собор и был освящен (это произошло в 1802 году)[132]. В Петербурге вскоре стали распевать: «Двух царствований памятник приличный, низ мраморный, а верх кирпичный». Сочинителя сослали в Сибирь, обрезав ему уши и язык[133], а новый император, Александр I, объявил конкурс разработок на перестройку третьего храма, пожелав при этом сохранить алтарную часть храма и мраморный низ.

Конкурсов было два, но все архитекторы предлагали разобрать старый собор и возвести новый. Тогда Александр II поручил Августину Бетанкуру, знаменитому изобретателю и инженеру, председателю Комитета по делам строений, найти такого мастера, который перестроил бы храм. Архитектор пришел сам и принес альбом с рисунками храмов, выполненных в разных стилях: от готического до китайского[134]. Так строителем собора стал энергичный и смелый француз Огюст Монферран, уже два года живший в Петербурге. Он был храбрым солдатом, кавалером ордена Почетного легиона, участником наполеоновских войн, имел архитектурное образование и к этому времени успел два года проработать в Париже под началом Ж. Молино, генерального инспектора по строительству. Просмотрев альбом, Александр I назначил Монферрана императорским архитектором, поручив ему проект собора[135].

Перестройка Исаакиевского собора продолжалась целых сорок лет – с 1818 года до 1858 года. Так долго не строили ни один храм в Петербурге. Сначала пришлось переделывать проект, так как оказалось, что сохранить старые пилоны технически невозможно. При Академии Художеств была создана целая комиссия для исправления проекта, и, используя все замечания, Монферран создал новый план. В течение пяти лет забивали сваи, затем устанавливали колонны, возводили стены, а архитектору пришлось создать еще один, третий проект храма, для возведения верхней части собора. После возведения здания еще много лет создавалось внутреннее убранство храма.

В Петербурге поговаривали, что гадалка предсказала архитектору смерть только после того, как он достроит собор, поэтому Монферран не торопится. И действительно, архитектор скончался через месяц после освящения собора. Одна из легенд о скоропостижной смерти автора собора гласит, что во время освящения один из вельмож из свиты императора обратил внимание на скульптурную композицию, изображающую святых. Все фигуры были изображены склонившими голову, лишь один, держащий в руках модель собора, не склонился в почтении. В облике этого святого угадывались черты Монферрана – своеобразный автограф зодчего. Император промолчал, не пожав Монферрану руки, и, даже не поблагодарив, вышел. После этого расстроенный архитектор заболел и умер[136].