Писатель и другие (СИ)

Гитлер сидел в своём кабинете и, надев очки, работал над документами. Затем, закрыв очередную папку и взглянув на настенные часы, увидел, что до 15 часов, назначенных на встречу с попадаловцем, осталось всего три минуты. Ну, что ж, он готов к разговору, недаром и наметил это дело лишь на предпоследний день октября. Фюрер снял свою оптику и положил в простенький футляр, который тут же убрал в один из ящиков письменного стола. Он очень не любил показываться на людях в очках. Более того, о начинающей развиваться дальнозоркости знал только самый ближний круг. И те, кто готовили тексты его выступлений. Не тех, разумеется, многочасовых, что он мог делать перед народом без всякой бумажки, а на, например, особо важных заседаниях Рейхстага, где имело огромное значение каждое сказанное им слово. Вот речи для таких заседаний специально печатались крупным шрифтом. Ибо фюрер в очках как-то не соответствовал тому образу, что сложился о нём в народе.

Где-то за минуту до назначенного времени в дверь после вежливого стука неслышно проскользнул адъютант и проговорил:

- Мой фюрер, господин Мюллер с двумя сопровождающими, как и было оговорено ранее, только что прибыли.

- Хорошо, пригласите их, пожалуйста.

- Слушаюсь!

Не успел адъютант выскользнуть из кабинета, как вошли Мюллер, наш самый главный герой и уже знакомый нам же полицейский - специалист по русскому языку. Вошедшие дружно, как по команде, включая и Олега Падловича, вскинули руки в нацистском приветствии. Было заметно, что посетители, кроме шефа Гестапо, заметно волнуются. Что, впрочем, не удивительно. Они впервые воочию лицезрели одного из самых известных людей века двадцатого. И самого главного злодея этого же столетия. Впрочем, подождите, подождите... На сегодняшнее число он пока ничем особенно плохим не выделяется среди правителей государств этого времени. Скорее даже, наоборот. Пока это человек, сумевший победить безработицу и преступность, навести порядок в государстве, вернуть многие утерянные по итогам прошлой войны территории и даже сверх того, внушить гражданам уважение к своей стране.

Да и во всём Мире, как минимум, с интересами Германии стали считаться. Были, правда, некоторые заморочки с евреями, но пока их в массовом порядке не отправляли на досрочное и, одновременно, бессрочное свидание с Яхве. Ну а еврейские погромы имевшие места быть? Скажите, господа, какая страна Мира, где представители этого племени проявлялись в достаточных количествах, не грешила этим в своей истории? Ах, да, были ещё шалости с поджогом Рейхстага и организацией провокации на бывшей границе с поляками, но, право слово, на фоне деяний тех же американцев по взрыванию в аналогичных же целях своих кораблей, просто вошедшее у них в привычку, да ещё и вместе с собственными экипажами, это и вовсе смотрится сущим пустяком не стоящим даже особого упоминания.

- Присаживайтесь, господа, - произнёс фюрер после приветствия, - для всех вас не является секретом, зачем мы тут собрались. Мне хочется побеседовать с господином Роботтенко. Побеседовать о нашем возможном будущем. И, так как Вы уже успели немного освоиться в нашей стране, мне хотелось бы начать с Вашего откровенного рассказа о Ваших же дальнейших планах.

- Адольф Алоизович, - начал попадаловец. После перевода этих слов у хозяина кабинета от удивления глаза по вертикали стали больше аналогичного горизонтального размера. - Я немного посмотрел на жизнь в стране. И мне здесь нравится. Если можно, я бы хотел просить дать мне германское гражданство. Я вижу, что мой труд здесь востребован и, вообще, мне здесь нравится. Нигде не видно никаких недочеловеков, как у меня на Родине. И я сейчас усиленно учу немецкий язык. И одновременно пытаюсь писать книгу об истории моего Мира. Кстати, часть уже написана и от её прочтения отсутствуют те эффекты, которые производят мои художественные книги на людей этого Мира.

- Ну, что же, как мне кажется, Вашу просьбу удовлетворят. Вы станете полноправным гражданином Рейха. А что скажете по поводу войны с СССР?

- Мне думается, всё же не стоит этого делать. И не только потому, что это моя Родина. Даже если Германия лучше подготовится, война будет на истощение. А потом, как и в моей реальности, в спину ударят англичане с американцами.

- Ну, что же, мы учтём Ваше мнение.

А дальше Гитлер интересовался уже некоторыми моментами истории Мира попадаловца. И слушая, ему в голову пришла довольно банальная мысль. Приходившая и до него и неоднократно в головы многих людей, знаменитых и не очень:

- МЫ ПОЙДЁМ ДРУГИМ ПУТЁМ!

Глава 20

Евгений Велвелович Козлодуев находился в рабочем кабинете капитана ГБ Алексея Ивановича Петрова. Да, да, он разговаривал с представителем той самой кровавой гебни, рассказами о которой, одним страшнее другого, так любил пугать своих собеседников в Интернете. К его удивлению, стул, на котором он расположился, не был привинчен к полу, рядом не стояли пара мордоворотов с дубинками, следователь не матерился, размахивая при этом заряжённым патронами образца 1941 года вальтером, и не грозил ему ГУЛАГом, в лицо не светила настольная лампа, своей яркостью составляющая могучую конкуренцию зенитному прожектору и, о чудо, его даже довольно вкусно накормили перед этим! В кабинете, кроме них двоих, за боковым столом пристроился довольно молодой человек в форме ГБ и молча вёл запись протокола.

В общем, шёл даже не допрос, а беседа. В конце концов, Козлодуев просто рассказывал о том, какими путями пойдёт в дальнейшем история. У него, правда, сперва возникло желание многое не договаривать, а то и просто передавать в искажённом виде. Но сидящий внутри него панический ужас перед кровавой гебнёй не дал этого сделать. Он сообразил, что в этом случае просто запутается в своих же словах. А то, что из того здания, где он сейчас вёл разговор со следователем, хорошо виден Магадан без всяких приборов, наш не совсем главный герой прекрасно помнил. Он бы гораздо больше обрадовался, попади сейчас в штаты или, в крайнем случае, прямо в кабинет Гитлера, но, увы, что не срослось, то не срослось! Впрочем, нет, учитывая национальность некоторых его не столь далёких предков, к фюреру ему путь был заказан. Вот и исповедовался сейчас по полной программе перед товарищем капитаном ГБ, притом, гораздо более искренне, чем незадолго до этого в той ещё реальности перед священником.

На краткий, можно сказать - даже очень краткий пересказ того, что случится в Мире и стране до середины 2013 года (или уже не случится?) ушло около 2-х с половиной часов. Постепенно, Евгений Велвелович незаметно даже для себя самого, увлёкся этим занятием. Алексей Иванович почти не вмешивался, только иногда задавал уточняющие вопросы, направляя разговор в нужную ему сторону. Как это ни странно, на лице его практически никаких эмоций не отражалось. Рассказ, разумеется, был далеко не полным. Ибо, всё вспомнить просто невозможно за один раз. Было решено, что будут заведены на каждый год тетради, в которые и станет Козлодуев записывать вспомненную информацию. И в дополнение, будет проанализировано содержание его многострадального айфона.

Кстати, хоть и не главный, но всё же герой, узнал 2 новости: плохую и хорошую. Плохой оказалась та, согласно которой его девайс приватизирует государство. Ну а хорошей была информация о том, что взамен он получит денежную компенсацию, размера которой хватит на покупку пары автомобилей этой эпохи. И, заодно, следователь заявил, что перед СССР этой реальности у Евгения пока нет никаких прегрешений, а появятся ли оные в дальнейшем будет зависеть исключительно от его поведения. Что добавило ему некоторую долю оптимизма.

В заключение беседы до Евгения было доведено,что он принимается на работу в специально созданный отдел по изучению возможного будущего. Не начальником его, разумеется, но и роль пока ещё единственного специалиста и очевидца в одном флаконе по данному направлению его вполне даже устроила.

В общем, всё складывалось пока что даже гораздо лучше, чем он ожидал. За одним небольшим исключением: организм потомственного алкоголика Козлодоева весьма и весьма некомфортно себя чувствовал из-за отсутствия в его рационе в последние дни напитков весьма определённого рода. И это при том, что кормили его регулярно и достаточно вкусно. По крайней мере, с тех пор, как восемь лет назад от него сбежала его восьмая же по счёту жена, о каком либо качестве своего питания он успел позабыть. Его бросало то в жар, то в холод. Руки начинали бесконтрольно и сильно дрожать. Попытка объяснить общающимся с ним причину синдрома и методы их лечения ни к чему не привели. Вернее, про причину с ним были полностью согласны, а, вот, методы предложенного решения категорически почему-то были для них не приемлемы. Клиенту было высказано достаточно вежливое пожелание, что трезвость норма жизни и тому по поводу сказанного ничего не оставалось, как только, скрепя сердце, согласиться.

Глава 21

Трулль или, как бы он сам предпочёл называться в свободном мире - мистер Трулль, удобно устроившись за письменным столом, пытался работать. Перед ним сиротливо лежал лист чистой бумаги. Но в течение, как минимум, последнего часа на нём даже не появилось ни одной новой закорючки. Фигурант же нашего повествования находился в состоянии глубочайшей задумчивости. Мало мальски важные сведения о своём Мире он уже изложил. А, вот, подробности почему-то никак не хотели вырисовываться. Что-то он забыл, а что-то и вообще не знал. Конечно, если он сообщит о сделанным им тайнике, то многие непонятные или неполные моменты можно будет восполнить благодаря информации хранящейся в ноутбуке и айфоне. Но... Наш Тимофей Алоизович очень опасался, что после предоставления подобных и достаточно подробных сведений он может просто оказаться никому не нужным. Или даже опасным. А тех же американских боевиков за свою жизнь он посмотрел множество. И о том, что может ожидать человека, ставшего лишним, он из них узнал более чем достаточно. Было, было основание для тяжких дум!

Но, был и достаточно отрадный момент. Ему уже сообщили, что сам президент Рузвельт хочет с ним встретиться. И до этого момента вряд ли ему угрожает какая-либо опасность. Вот ему-то он и решил выложить свои главные козыри. Уж после этого с ним ничего страшного не сделают. Да и оплату по максимуму сумеет получить за эти девайсы. Тем более, он нужен будет для того, чтобы научить американских специалистов работе с этими приборами. Он только пожалел, что не разделил свой "клад" по разным местам и незапаролил девайсы. Но, что сделано, то уже сделано.

Оставалось только хорошо продумать, как изложить главе государства некоторые щекотливые моменты.

- Впрочем, - думал Алоизович, - следует заявить, что причиной того, что я сразу промолчал о своём "кладе", является его опасение попадания девайсов в руки врагов Рейха... Тьфу, ты, конечно же, врагов Великой Америки! И поэтому они и были спрятаны. А теперь, во время беседы с человеком которому попросту нельзя не доверять, можно и открыть тайну. И с помощью этих знаний развитие науки и техники в штатах пойдут немыслимыми темпами. Конечно, и без этого Соединённые штаты должны выбиться на ведущую роль в Мире, но с учётом довольно обширной информации о науке и технике будущего, это развитие ещё ускорится.

Трулль, понимал, что тех сведений, что вложили в его голову постперестроечная школа и институт менеджмента, явно недостаточно для того, чтобы поделиться с собеседниками какими-либо сокровенными знаниями. Увы, готовили из него квалифицированного потребителя, как говорил российский министр образования. А понятия "творец" и этот самый "потребитель" - малопересекающиеся между собой. Он, например, имел очень хорошие представления о том, как включить правильно его девайсы, но не имел ни малейшего понятия о принципе действия как самих аппаратов, так и деталей, из которых они сделаны. Одним словом - потребитель!

Несколько успокоенный своими размышлениями, Тимофей стал чертить схему атомной бомбы. Ну, как он помнил, разумеется. Всплыло в памяти, что первая бомба построенная в штатах имела массу урана около 5 тонн. Этот уран был разделён на две части. Ну, чтобы, значит, не достигалась критическая масса в эти самые 5 тонн. Потом эти части сдвигались и всё взрывалось. Ах, да, ещё надо было, чтобы этот уран был очень чистым - это он где-то в Интернете видел, что грязь не позволит взорваться. В общем, по его мнению, бомба устроена довольно просто, а основная проблема в нахождении достаточного количества материала для неё и процессе очистки.

Глава 22

Берия, привычно расположившись в рабочем кресле своего кабинета, беседовал с вызванным им Судоплатовым. Разговор касался как раз темы попадаловцев в этот Мир. И был, разумеется, совершенно секретным.

- Товарищ Берия, - говорил Павел Анатольевич, - как я уже Вам докладывал, в окружении президента Рузвельта в последние дни происходят весьма странные события. И во всех их фигурирует один весьма интересный человек. Появившийся неизвестно откуда, да ещё вместе с каким-то зданием, что является, как минимум, весьма любопытным явлением. Информация, разумеется, была быстро засекречена, но, тем не менее, наши агенты успели получить крайне интересные сведения и при этом самим не засветиться. Даже удалось установить, что с этим человеком в середине ноября собирается встретиться сам президент. Согласитесь, это уже очень необычно. Даже далеко не все руководители крупнейших корпораций удостаиваются подобной чести. А тут какой-то незнакомец!

Судоплатов перевёл дыхание, откашлялся и продолжил тем же ровным голосом:

- Но, товарищ Генеральный комиссар, наверное, и это не самое главное. Мне думается, что вопрос тесно связан с известным Вам пришельцем.

- Почему Вы так считаете?

- Есть весьма веские основания для этого. По уверениям Козлодуева, в зоне катаклизма было кроме него, как минимум, ещё два человека. Они тоже вполне могли оказаться в нашем Мире. Кроме того, по его же словам, люди в его время практически всегда имели с собой так называемые сотовые телефоны. Включая даже школьников. Примерно такие, как и у самого Евгения Велвеловича. Наши же агенты совершенно исключают наличие у клиента подобного аппарата. С ним было лишь что-то типа нашего радиоприёмника, только гораздо меньшего размера. Получено достаточно подробное описание этого прибора. Один из наших агентов, работающий помощником шерифа, с которым этот странный человек вёл беседу, хорошо запомнил особенности того радиоприёмника и даже приложил сделанный им его рисунок. А наш пришелец, когда его спросили, ответил, что это вряд ли могло быть телефоном, так как не было характерного набора кнопок или экрана. К тому же, телефоны без обеих этих атрибутов ему не известны.

- То есть, если я Вас правильно понял, Вы хотите сказать, что тот человек спрятал свою технику, а раз он попал вместе со зданием, то, возможно, не только сотовый телефон, где-то не очень далеко от него - иначе трудно будет самому потом отыскать? А с собой забрал лишь наименее ценное, но позволяющее однозначно сделать вывод о его попадании сюда из иного Мира?

- Абсолютно верно, товарищ Берия! - тут же согласился Судоплатов. - И поэтому нашим агентам, притом, лишь тем, кому можно абсолютно доверять, надо будет дать указание тщательно обыскать окрестности. В самом здании, по данным задействованной для проверки агентуры, в настоящее время находится пост из двух полицейских, которые из него если и выходят, то только лишь по малой или большой нужде. Поэтому при известной доле аккуратности, риск попасться им на глаза довольно мал. Тем не менее, у полицейских имеется рация, поэтому пусть действуют очень осторожно и близко к зданию на технике пусть не подъезжают. В случае успеха операции, агентов, думается, немедленно следует отправить в СССР. Ни в коем случае следы не должны вести в нашу страну. Дополнительно, мне думается, следует на место изъятой техники положить какой-нибудь старый радиохлам американского же производства. Пусть думают, что бы это значило. И, только уже не на месте самой закладки, а в метрах пяти-шести от неё, "нечаянно" обронить окурок какой-нибудь немецкой сигареты. Только позаботиться, чтобы её не смыло возможным дождём. Вряд ли они на 100% поверят, что это сделали именно немцы, но изрядная доля подозрений в их адрес обязательно появится. А спрашивать напрямую у них из-за натянутости отношений уж точно не станут. Американцы потом обязательно тщательно, чуть ли не под микроскопом, исследуют всю территорию вокруг. Но это будет никак не раньше, чем пришелец сообщит им о закладке. Возможно, что они поверхностный осмотр уже проводили, но вряд ли что-то там нашли. Ибо у них не было особых оснований для этого, в отличие от нас.

- Хорошо, Павел Анатольевич, - подвёл итоги разговора Лаврентий Павлович, - на основе этой беседы Вы завтра утром в 8 часов представите мне подробный письменный план акции, а я уже пойду с этим к товарищу Сталину. Я не знаю, сколько у нас осталось времени, поэтому подготовку стоит максимально интенсифицировать. Очень вероятно, что их пришелец сведения о закладке сообщит в личном разговоре с Рузвельтом. Поэтому рассчитывать на то, что у нас есть более трёх недель для поиска явно не стоит - там уже ничего лежать не будет.

Глава 23

Евгений Велвелович Козлодуев работал. И это было достаточно необычное для него состояние. В последние годы если он чем и занимался, так это разбрасыванием комментариев определённого рода по сайтам Интернета. От мысли о том, что сделает с ним сейчас кровавая гебня, узнай она хотя бы приблизительное содержание тех комментариев, его прошивал холодный пот. Он был очень доволен, что его не удостоили своим посещением ни Берия, ни, тем более, Сталин. Ему почему-то уже стало казаться, что уж они-то смогут даже мысли его прочитать.

Вот он и работал, стараясь гнать из головы дурные мысли. Ну а труд его заключался в том, что он излагал на бумаге по возможности как можно более подробно известный ему ход мировой и отечественной истории за предстоящие 74 года. Конечно, что-то было по этому вопросу в памяти его многострадального айфона, но, увы, большинство информации там было как раз про сталинскую эпоху. Он бы в своё время был бы и рад там ещё многое поместить, но всё же данный девайс не был полноценным компьютером. Даже той же памяти маловато было. Вот и старался теперь компенсировать недостатки памяти аппарата своей памятью. Получалось не всегда. К тому же вылезало много нестыковок из-за особенностей его либероидно устроенных мозгов.

Тем не менее, дело двигалось. И даже его куратор был в общем-то доволен результатом. Судя по всему, работу его внимательно изучали, так как каждый день передавали ему на листочке список вопросов по уже написанному материалу. И Евгений Велвелович по мере возможностей отвечал на них. Отвечать старался честно. Не из-за того, что возлюбил со всей широты души нынешние власти, а по самой очевидной причине - боялся запутаться. Впрочем, эти самые власти, вопреки его опасениям, отнеслись к попадаловцу достаточно гуманно. Даже поселили не в какой-нибудь задрипанной тюряге, а в заведении гостиничного типа. Правда, апартаменты практически наверняка принадлежали ведомству Лаврентия Павловича, но, тем не менее, были вполне на уровне. Примерно, как средняя гостиница начала XXI века. А уж кормили точно не всякой химией. По его разумению, может быть гебисты и хотели бы его ей потчевать, но, увы, пока все эти химические продукты со всякими там усилителями вкуса и аромата, консервантами и красителями не выпускались, чему наш фигурант был только рад.

Впрочем, была у нашего героя ещё одна веская причина добросовестно исповедоваться перед представителями так нелюбимого им ведомства. Хотя, впрочем, для этой нелюбви были достаточно веские причины. Представители этого ведомства, пусть уже и под другим названием, в своё время посадили его отца, от которого, кстати, он и унаследовал непреодолимую тягу к горячительным напиткам, за торговлю секретными документами какие он пытался продать американским агентам. И загребли его как раз во время отчаянной торговли. Впрочем, мы немного отвлеклись. Вернёмся к причине, побуждающей его на откровенность. Когда наш не совсем главный герой подходил к зеркалу и хотя бы мельком бросал взгляд на изображение своего роскошного шнобеля в нём, то сразу понимал куда его потащат немцы, сумев выиграть предстоящую войну. Поэтому и трудился он не покладая, так сказать, пишущих принадлежностей. Евгений твёрдо помнил, что у той злополучной заправки он был не один. И не исключал, что те люди тоже куда-то могли попасть. На прямой вопрос к следователю был получен категорический ответ, что в СССР он точно в одном экземпляре оказался. Вот и опасался Велвелович, что кто-то из попадаловцев и в нацистскую Германию мог попасть. О чём и не преминул сообщить своим кураторам. И те, судя по всему, приняли информацию к сведению.

Вот и терзал Козлодуев свои измученные в его прошлой жизни алкоголем мозги на предмет воспоминаний о будущем. В данный момент он пытался как можно полнее отразить на бумаге ход Великой Отечественной войны. Конечно, многих тонкостей он не помнил или вовсе не знал, но, тем не менее, что-то похожее на правду начинало вырисовываться. На отдельных листочках он в меру своего разумения пытался изложить причины неудачного начального хода войны. Произведений про попаданцев он, как истинный мазохист, прочитал достаточно много, на основании прочитанного и писал. Более того, более двух десятков таких книг находилось в памяти его айфона. Книг тех авторов, так яростно ругаемых им на Самиздате в покинутом им Мире. Специально назначенный человек, которому наш не совсем главный герой показал как с ним обращаться, печатал изложенное в них на бумагу.

Незаметно пролетел месяц со дня попадания Козлодуева в этот Мир. И ему уже начинало казаться, что он тут живёт уже не один год. Он даже успел довольно хорошо обжить те 2 комнаты, что были в его пользовании в ведомственной гостинице. По его просьбе к тарелке репродуктора, висевшей в рабочем кабинете, добавился отечественный новенький радиоприёмник СВД-10 достаточно экстравагантного на взгляд попадаловца вида и имевшего только 2 диапазона волн. Тем не менее, свою функцию он выполнял неплохо и работа с ним ничем не отличалась от работы с более привычными ему аппаратами. Только приходилось после включения некоторое время ждать прогрева ламп. Передачи были довольно политизированы, но зато полностью отсутствовала реклама. Последнее Евгения Велвеловича очень радовало. И, самое интересное, наш попадаловец, лишённый каждодневных привычных алкогольных доз, включая пойло, гордо именуемое в начале XXI века пивом, вдруг почувствовал, что здоровье его заметно улучшилась. Да ещё этому способствовала здоровая натуральная пища, а не то творение химической промышленности, которым в его уже немного забываемом Мире приходилось регулярно травить организм. На этой почве даже как-то намного меньше стала проявляться врождённая стервозность его характера.

Глава 24

В этот день у Роботтенко Олега Падловича был своеобразный юбилей - прошёл ровно месяц со дня его попадания в этот Мир. Более того, как раз сегодня распоряжением фюрера нашему самому главному герою была выделена квартира для проживания.

И в 10 часов утра он уже осматривал свои пятикомнатные апартаменты. Впрочем, одну большую комнату занимала его охрана, ещё одну, но - маленькую, выделенная ему домработница, которой пока не наблюдалось. Начальник охраны сообщил, что пока только подыскивают подходящую кандидатуру со знанием русского языка. Спальня была относительно небольшой, зато почти половину её занимала огромная кровать. Рабочий кабинет был чуть побольше, с большим письменным столом и несколькими креслами для гостей. В углу его, рядом с массивным деревянным шкафом, примостилась здоровая всеволновая радиола фирмы Телефункен. Самым большим помещением был зал, размеры которого, наверное, превосходили габариты его всей прежней квартиры. Обстановка его практически ничем не отличалась от той, что была характерна для подобных апартаментов из начала XXI века. Даже, приглядевшись, он обнаружил в одном из углов телевизор довольно монструозного вида. Что его безмерно удивило. Не размеры, естественно, а наличие тут данного девайса. На недоумённый вопрос начальник охраны пояснил, что электронное телевизионное вещание в Берлине ведётся с 1935 года. А по этому новому стандарту высококачественного вещания - с ноября 1938 года. Правда, передачи идут всего 5 дней в неделю. В основном - по вечерам.

Затем наш попадаловец прошёл на кухню. Собственно говоря, это было две смежных комнаты, разделённые на собственно кухню и столовую. Дверей между ними не имелось, вместо них было нечто похожее на арку, полуовальную сверху. Поэтому можно было считать как одно помещение, но разделённое надвое. Судя по немаленьким размерам столовой и большому обеденному столу, с приставленными к нему кучей стульев, тут без особой толчеи могли разместиться полтора десятка человек. Ну а мойка, пара относительно небольших кухонных столов, столько же настенных шкафов располагались вдоль одной из стен кухни.

Олегу жизнь в новом для него Мире начинала нравиться всё больше и больше. О таком жилье он раньше и мечтать не мог. Даже ванна тут, мало того, что не была совмещена с санузлом, но и размерами напоминала небольшой бассейн.

Переезд на новое место жительства можно было считать состоявшимся. Благо, вещей с собой из того Мира было совсем немножко. Ну, если не считать, разумеется, автомобиля. Который, впрочем, сам Гитлер пообещал заменить на какое-нибудь приличное его здесь статусу авто этого Мира. Ну не на "Запорожце" же рассекать по Берлину? Лучшего способа привлечь к себе внимание всех разведок Мира придумать попросту невозможно. Да и, что уж тут греха таить, сей лимузин, не исключено, имел пробег с десяток длин экваторов. Если не больше. А тут на новый меняют без доплаты.

Впрочем, муза опять постучалась в душу нашего писателя. Он прошёл в рабочий кабинет, уселся за письменный стол и стал творить нетленку про супе-пупер-мега-крутого Черчилльпука. Да, да, того самого романа для английских читателей, сюжет которого наш наиглавнейший герой обговаривал ранее с Мюллером. Если вкратце, то все действия в книге строятся вокруг попадания сознания покойного английского короля Ричарда I Львиное Сердце в голову английского же премьера Черчилля. После чего, в результате головокружительных приключений получившийся гибрид возвращает Англии все отделившееся от неё до 1939 года колонии, включая Соединённые штаты Америки, и даже завоёвывает новые в северной и южной Америке.

Глава 25

Утро 7 ноября 1939 года начиналось для господина Трулля как обычно. Вернее, обычным было лишь его пробуждение. Довольно позднее, к слову сказать, для этого времени. Ибо настенные часы показывали уже 8 часов. И разбудил его вежливый стук в дверь спальни кого-то из его охраны. Настроение было достаточно приподнятым. Ещё бы, вчера, наконец-то, была удовлетворена его просьба о предоставлении ему американского гражданства. Исполнилась голубая мечта его детства и юности. Вот поэтому, как он считал, теперь его с полным правом можно было назвать господином. Его душа ликовала. Ибо это было признаком его уникальности. Ведь, можно утверждать, всем претендентам на это самое гражданство, приехавшим в штаты из других стран, этого знаменательного события приходилось ждать не в пример дольше. Он с удовлетворением взглянул на новенький американский паспорт, лежащий прямо на прикроватной тумбочке, и стал быстро одеваться.

А повод для спешки был и повод существенный. Сегодня в 11 часов дня ему предстояло наконец-то встретиться с Рузвельтом. Тимофей Алоизович понимал, что особых откровений президент от него вряд ли ожидает. В конце-то концов, практически всё, что знал наш квалифицированный потребитель, он уже смог изложить на бумаге. И наверняка с этими записями успел внимательно ознакомиться глава государства.

- А вот тут он ошибается, - с удовольствием подумал попадаловец, - если бы Рузвельт знал, что у меня спрятано недалеко от места "высадки", то, наверняка, назначил бы встречу со мной едва ли не в тот же день, как получил про это информацию! Ну, ничего, сегодня я его ещё удивлю.

Он вышел из спальни и направился к умывальнику в ванную. Вымыл лицо и руки, почистил зубы уже ставшим почти привычным зубным порошком и прошёл на кухню, где его уже ожидал завтрак.

- А ведь сегодня в совке празднуют день октябрьского переворота, - вспомнил вдруг наш не совсем главный герой, - там, наверное, сейчас под страхом расстрела сгоняют всех на демонстрации. Даже в самых глухих деревнях! Хорошо, что я всё же не попал туда. Сейчас бы уже, наверное, расстреляли. Не помогли бы никакие девайсы из будущего. Удача, что я оказался в свободной стране. За несчастный китайский приёмник и советский "Рекорд", которые я представил им как мою личную собственность, на открытый на моё имя счёт в банке положили целых 25000 долларов. Это не считая тех 100000, что лежит на моём счёте в банке за мои воспоминания, кхм, о будущем. А тут пока ещё бакс гораздо весомей, чем был в моё время.

Покончив с завтраком, Трулль проследовал в комнату, что была отведена ему под рабочий кабинет. Вскоре, постучавшись, к нему заглянул начальник охраны.

- Сэр, - проговорил вошедший, - через 20 минут должен подойти автомобиль на котором мы поедем к президенту.

- Да, я уже практически собрался. Буду ожидать в своём кабинете.

- Хорошо, мистер Трулль, я предупрежу когда машина подъедет, - ответил его старший охранник и совершенно бесшумно исчез из комнаты.

Чтобы как-то скоротать время, Тимофей Алоизович подошёл к стоящему в углу комнаты огромному радиоприёмнику фирмы RCA и включил его. Аппарат чем-то напоминал по форме советские часы с кукушкой. Только был гораздо массивнее. Всю верхнюю часть у него занимала какая-то вычурная решётка из под которой проглядывала ткань, прикрывающая динамик. Ниже и ровно посередине корпуса располагалась миниатюрная шкала. А у самого основания находились три деревянных же одинаковых по форме и размеру ручки управления. Покрутив немного ручку настройки после прогрева ламп хозяин кабинета настроился на одну из музыкальных станций. Несмотря на древность по его меркам, аппарат работал весьма неплохо на слух. Лишь иногда в звук радиопередачи проникали небольшие помехи от грозовых разрядов.

Время пролетело незаметно и появившийся наконец охранник сообщил, что машина подана. Прихватив со стола небольшую папку с какими-то бумагами и выключив по дороге к выходу приёмник, Трулль направился навстречу своей судьбе.

Глава 26

А этим же утром, пока мистер Трулль собирался на аудиенцию к Рузвельту, в ближайших окрестностях материализовавшегося из параллельного Мира здания заправки, кипела работа. Три неприметно одетых довольно молодых человека лет около тридцати на вид, что-то упорно искали. И делали это уже третий день подряд с раннего утра и до ночи. Вернее, поиском занимался только один человек, вооружённый последним достижением современной науки - металлоискателем . Сей девайс представлял из себя довольно большой и тяжёлый прямоугольный ящик, с помощью ремня болтавшийся на левом боку. Из него шёл кабель в где-то полутораметровую штангу, заканчивающуюся чем-то вроде небольшого обруча. Другой провод из прибора тянулся к наушникам на голове оператора. Иногда человек останавливался, немножко крутил какие-то ручки на панели своего электронного ящика. Но, поводив немного обручем из стороны в сторону, двигался дальше.

Его сопровождающие были не столько помощниками, сколько - охранниками. Один из них шагал немного впереди, успевая внимательно оглядываться по сторонам. Второй шёл в метрах десяти сзади. В руках он нёс небольшую лопату. И так же внимательно озирал окрестности, периодически оглядываясь назад.

Подойдя к весьма толстому, но не поражавшего своей высотой дереву, оператор вдруг резко замедлился. Затем обошёл его вокруг, водя обручем металлоискателя по сторонам. Затем и вовсе остановился, внимательно смотря на землю перед деревом.

- Тут что-то есть, - произнёс он, дождавшись подхода напарников, - попробуем вот тут немного покопать, только очень осторожно. Судя по всему, там что-то находится совсем недалеко от поверхности земли.

- Боишься, что заминировано? - хохотнул человек с лопатой.

- Нет, опасаюсь повредить содержимое, - серьёзно возразил оператор металлоискателя, - кто его знает, как тут всё уложено. Впрочем, может это и не то, что мы ищем. Помнишь, как мы вчера вечером нашли несколько закопанных пустых консервных банок?

- Разумеется, - ответил тот, осторожно начав лопатой расчищать указанное место и рядом с ним от листьев и прочего мусора, - смотрите-ка, а здесь недавно совсем грунт трогали!

Затем, аккуратно стал лопатой снимать верхний слой почвы. После чего, отложив инструмент в сторону, стал, предварительно одев перчатки, выгребать землю уже руками. На попытки напарника помочь, сказал:

- Карл, я один управлюсь. Пройдись лучше вокруг и посмотри внимательнее, вдруг кого черти принесут не во время, - и продолжил дальше работу, проводив взглядом молча удалившегося напарника.

Впрочем, долго копаться не пришлось, так как руки нащупали какой-то белый мешок из непонятной ткани. Осторожно освободил его от остатков земли и вынул. А уже внутри него был пакет из материала, чем-то напоминающего целлулоид, только очень тонкого. Под ним обнаружился ещё такой же. Извлёк и его. Дальнейшие раскопки ничего не дали. Оператор металлоискателя на всякий случай исследовал яму своим прибором, но тоже ничего не обнаружил. Они развернули первый пакет и увидели там какой-то металлический пультообразный ящик с тумблерами, кнопками и лампочками из которого тянулись кабель с болтающимся разъёмом на конце и сетевой шнур с вилкой. Тут же лежали какие-то документы на русском языке.

Затем исследовали второй свёрток. Он был упакован более солидно. Во вложенных друг в друга нескольких пакетах находились какой-то прибор серебристого цвета, больше похожий на толстую папку; чёрный прямоугольный пенал из которого торчали кабель с небольшим круглым разъёмом и сетевой шнур с такой же вилкой, как у пульта из первого пакета; ещё один прибор размером с приличных размеров блокнот и почти такой же формы; и, наконец, была ещё какая-то гипертрофированной формы сетевая вилка с торчащим из неё тонким шнуром с небольшим разъёмом на конце.

- Александр, что делать дальше будем? - спросил обладатель лопаты.