Ирония судьбы, или С легким паром (Сборник)

Надя. Что же нам делать? Что же делать? Лукашин (пожал плечами). Впустить его!

Надя идет открывать дверь.

В квартиру влетают две женщины — Валентина, строгая, в очках, и Татьяна; толстенькая хохотушка.

Валентина и Татьяна (вместе). Надюша! С Новым годом! С новым счастьем. Поздравляем тебя, дорогая!

Целуются.

Валентина. Мы только на секундочку!

Татьяна (шепотом). Только взглянуть на твоего…

Валентина. Раздеваться мы не будем!

Татьяна. Наши мужики ждут внизу. Мы их не взяли, а то их потом не выставишь!

Надя (вздохнув). Да, мужиков выставлять трудно! Ну что ж, проходите… Знакомьтесь… Вон он, во всей красе.

Подруги проходят в комнату.

Валентина (начинает не без торжественности). Дорогой Ипполит Георгиевич! Мы ближайшие Надины подруги…

Татьяна. Мы работаем в одной школе, а она вас прячет…

Лукашин. Но я не тот…

Татьяна. Не перебивайте, это невежливо! Валя, продолжай!

Валентина. Мы специально заехали, чтоб поздравить вас обоих и пожелать вам больших радостей! Скажу вам прямо, вы должны знать, какая замечательная женщина ваша Надежда, как ее любят в школе и педагоги, и дети.

Татьяна. И даже их родители!

Валентина. Надежда — отличный педагог, чуткий товарищ, она ведет огромную общественную работу, она висит на Доске почета…

Лукашин. Все. это очень приятно… И большое вам спасибо… Но я не тот, за кого вы меня принимаете…

Надя (неожиданно). Не слушайте вы его! Давайте ведите сюда ваших мужчин…

Валентина. Ни в коем случае. Мы должны зайти к моим родителям.

Татьяна. И еще раз повторяю — мы не хотим мешать!

Лукашин. Да вы не можете нам помешать. Мы, можно сказать, совсем незнакомы. Первый раз я увидел Надежду… Как ваше отчество?

Татьяна (сквозь смех). Ее отчество — Васильевна…

Лукашин. В первый раз я увидел Надежду Васильевну в одиннадцать часов вечера!

Надя (строго). Ипполит, не дурачься!

Лукашин (с вызовом). А я не Ипполит и никогда им не буду!

Татьяна. Нет, пусть дурачится! У него это очень хорошо получается. Мне так нравятся ваши отношения!

Лукашин. Но я действительно…

Надя (перебивая). Перестань, уже не остроумно!

Валентина (видит разбитую тарелку). Посуда всегда бьется к счастью!

Лукашин. Если она бьется случайно, а. Надежда Васильевна бросила эту тарелку…

Надя (опять не дает договорить). Ипполит, будь хозяином! Пригласи гостей к столу!

Лукашин. И все-таки я не Ипполит!

Валентина (поднимая бокал шампанского). Дорогие друзья! За ваше семейное счастье!

Татьяна. Горько!

Валентина (подхватывает). Правильно, горько!

Лукашин. Я не буду с ней целоваться!

Надя обнимает его и целует в губы.

И тем не менее я не Ипполит!

Татьяна (искренне веселится). Ипполит Георгиевич, а вам нравится, как Надя поет?

Лукашин. Не слышал. Не нравится.

Валя (изумленно к Наде). Ты что же, ни разу не спела своему Ипполиту?

Надя. Это моя непростительная ошибка! Валя, передай мне гитару!

Лукашин. Не надо музыки, я не люблю самодеятельности!

Татьяна. Надюша, давай нашу любимую! Давай про вагончики!

Надя (озорно).

На Тихорецкую состав отправится, Вагончик тронется, перрон останется. Стена кирпичная, часы вокзальные, Платочки белые, глаза печальные…

Татьяна и Валентина (подхватывают).

Начнет выпытывать купе курящее Про мое прошлое и настоящее. Навру с три короба, пусть удивляются, С кем распрощалась я, вас не касается.

Надя перестала петь. Лукашин и Надя пристально смотрят друг на друга. (Увлеченно заканчивают.)

Откроет душу мне матрос в тельняшечке, Как тяжело на свете жить бедняжечке, Сойдет на станции и попрощается, Вагончик тронется, а он останется…[1]

Лукашин. Да, такого я еще не слышал.

Валя. Ой, братцы, хорошо-то как!

Татьяна. Валентина, пошли! А то наши мужья замерзнут!

Валентина. Надя, Ипполит, будьте счастливы! Лукашин. Я устал возражать.

Татьяна (Наде на ухо). Он просто прелесть. (Идет к выходу.)

Валентина (уже в дверях). Я одобряю… Надежда, я знала — ты не ошибешься, он серьезный, положительный человек!

Уходят.

Надя возвращается в комнату.

Лукашин. Зачем вы это сделали?

Надя. А вы тоже, заладили как попугай… Я не Ипполит, я не Ипполит… Вы что же хотите, чтоб я рассказала им про вашу баню? И чтобы назавтра вся школа говорила о том, что я встречаю Новый год с каким-то проходимцем!

Лукашин. Я не проходимец, я несчастный человек!

Надя. Как будто несчастный человек не может быть проходимцем!

Лукашин. А как вы им предъявите настоящего Ипполита?

Надя (печально). А настоящего, наверно, уже не будет…

Лукашин. Почему я все время должен вас утешать? (Тихо.) Почему вы меня не утешаете? Мне хуже, чем вам. Вы хоть дома.

Надя. Но ведь вы же во всем виноваты!

Лукашин. Ну я же не нарочно. Я тоже жертва обстоятельств. Можно, я чего-нибудь поем?

Надя. Ешьте! Вон сколько всего, не выбрасывать же!

Лукашин (принимается за еду). Вкусно! Это вы сами готовили?

Надя. Конечно, сама. Мне хотелось похвастаться.

Лукашин. Это вам удалось. Я очень люблю как следует поесть.

Надя. А я, признаться, ненавижу готовить. Правда, с моими лоботрясами и лодырями ни на что не остается времени. Я как ухожу утром…

Лукашин. Перевоспитываете их?

Надя. Я их, они — меня! Я пытаюсь учить их думать, хоть самую малость. Мыслить, иметь свое, собственное суждение…

Лукашин. А чему они учат вас?

Надя (подумав). Тому же самому…

Лукашин. Ну, а я представитель самой консервативной профессии.

Надя. Не скажите. Мы с вами можем соревноваться.

Лукашин. У нас иметь собственное суждение особенно трудно. Оно может оказаться ошибочным. А ошибки врачей дорого обходятся людям.

Надя. Ошибки учителей, может быть, менее заметны. Но в конечном счете они обходятся людям не менее дорого.

Лукашин. И все-таки у нас с вами самые лучшие профессии на земле. И самые главные!

Надя (улыбнувшись). Судя по зарплате, нет!

Лукашин. А знаете, когда подруги вас хвалили, мне было приятно. Сам не знаю почему…

Надя. Не подлизывайтесь…

Лукашин. В отличие от вас ваша подруга сразу увидела, что я человек положительный.

Надя. Конечно. Вы же не вламывались к ней в дом!