Амулет Великого Слона

– Двое, двое, – уверенно ответил бомж и покосился на собаку, как будто ожидал от нее подтверждения своих слов.

– А как они выглядели?

– Да как выглядели? Как ворюги натуральные!

– Это понятно, а внешность? Внешность ты не запомнил?

– Как бы тебе сказать, один вроде Сереги из четырнадцатой квартиры, а другой на Максима Васильевича смахивает, который на втором этаже живет.

Ася напрягла память, пытаясь вспомнить жильцов, которых назвал Панфилыч.

– Максим Васильевич – это такой высокий, худой дядечка, который пуделя выгуливает?

– Он самый. Этот пудель Аську мою вечно доводит. Облает по-всякому, а потом к хозяину бежит жаловаться, знает, что от него моей собачке достанется.

– А Серега – это который всегда с управдомом из-за громкой музыки ругается?

– Этот!

Ася представила двух жильцов, о которых говорил Панфилыч. Один – высокий и худой, с унылым взглядом и прилизанными волосами, другой – маленький, толстый бодрячок.

– Значит, выходит, высокий и худой и с ним маленький и толстый?

– Выходит, так.

И тут Ася вспомнила тех двоих хулиганов, которые напали на нее в проходном дворе. Тоже – один маленький и толстый, другой долговязый и худой. Она еще подумала в первый момент – им только в цирке выступать, коверными клоунами. Так может, эти двое и вломились к ней в квартиру? Во всяком случае, они подходят под описание. Да еще и кусок синей ткани, который выдрала из штанов грабителя собака, – он был точно такого цвета, как брюки одного из тех громил.

Но тогда… тогда, получается, нападение в проходном дворе не было случайным? Они поджидали там именно ее?

Но зачем, зачем? Что им нужно от нее? У нее нет ни больших денег, ни ценных вещей.

Ответа на этот вопрос все равно не было.

Ася поблагодарила Панфилыча и его четвероногую подругу. Псина посмотрела на нее выжидательно – как, и это все? Благодарностью сыт не будешь, спасибо на ужин не съешь. Благодарность должна иметь материальное выражение.

– Принесла, принесла. – Ася улыбнулась и протянула Панфилычу пакет с ресторанными объедками.

– Теперь мы с тобой, Асенция, заживем как Фениморы Куперы! Будет у нас с тобой праздничный ужин из трех блюд! – радостно проговорил Панфилыч и повел собаку на чердак. Напоследок он повернулся к Асе и добавил: – Если что, если снова кто к тебе без приглашения заявится – ты только постучи в потолок, мы с твоей тезкой тут же на помощь поспешим! За нами не заржавеет!

– Спасибо, Панфилыч! – искренне поблагодарила его Ася и вошла в свою квартиру.

Для начала она проверила дверь.

Дверь была цела, и даже замок не сломан – видно, злоумышленники открыли его отмычкой. В этом был плюс, пусть и небольшой, – сейчас Ася могла просто запереть дверь. Конечно, завтра придется поменять замок, но это только завтра.

Закрыв дверь на замок и задвижку, Ася осмотрела квартиру, чтобы оценить ущерб, который нанесли ей грабители.

Во-первых, они перевернули всю ее квартиру вверх дном: выбросили все вещи из шкафа на пол, сбросили с кровати постельное белье. Асе стало противно, как будто чужие грязные руки прикоснулись к ее телу. Ладно, это несмертельно, белье она перестирает и порядок в квартире наведет, работы она не боится.

На первый взгляд в комнате ничего не пропало. Ее дешевенькие сережки, пара серебряных колечек и тоненькая цепочка лежали на прежнем месте, а денег в доме вообще не было – вся наличность, что оставалась до получки, лежала у нее в кошельке.

Она перешла в маленькую комнату – ту, в которой жила бабушка. Она так про себя и называла ее – бабушкиной комнатой – и оставила в этой комнате все как было прежде.

Не то чтобы она устроила там что-то вроде святилища – просто рука не поднималась выбросить что-то из бабушкиных вещей. Да и вещей-то было совсем мало – в основном книги. Старые, в потертых тисненых переплетах, знакомые с детства.

И все эти книги теперь валялись на полу.

Ася опустилась на корточки и чуть не заплакала: книги были смяты, некоторые страницы безжалостно разорваны, на одной из страниц отчетливо виднелся след грязного мужского ботинка. А ведь в них, в этих книгах осталась частица бабушкиной души. Вот эти бабушка читала ей в детстве, в третьем детстве, – «Серебряные коньки», «Голубая цапля», «Вторая Нина»…

Ася бережно собрала книги, разгладила, как могла, страницы, поставила обратно на полку и снова задумалась.

Здесь тоже ничего не пропало – да и что здесь могли взять эти уроды? Бабушкины книги? Очень смешно!

И тут она вспомнила, что еще было у нее в квартире.

Тот кулон, который она нашла вчера на мосту. Тот, который непонятным образом оказался у нее в кармане. Как же она сразу не подумала о нем?

Ася бросилась в коридор, к старой бабушкиной тумбочке.

Здесь тоже были видны следы грубого, наглого обыска – ящики выдвинуты, все их содержимое выброшено на пол.

Ася выдвинула верхний ящик до конца, хотя ей и так было понятно: кулона на месте не было.

Так вот зачем эти мерзкие типы пришли к ней в квартиру! Вот что они искали! Теперь все складывается: сперва они напали на нее по дороге на работу – и тоже им нужен был этот кулон. Она вспомнила, как они обшаривали ее, приговаривая: да где же оно? Куда она это спрятала?

А после, не найдя кулона при ней, они вломились в квартиру. Да, они ведь знали, что она работает допоздна. вломились в квартиру и нашли-таки кулон.

У нее внезапно защемило сердце.

Потеря кулона показалась ей настоящей трагедией.

Да что с ней такое? Кулон попал к ней совершенно случайно, как попал – так и пропал, что же она так о нем жалеет?

Но какая-то часть ее души болела, как будто она потеряла близкого человека.

Ася еще раз без спешки проверила ящик, ощупала его дно, заднюю стенку…

И тут она кое-что вспомнила.

В этой старой тумбочке ящики рассохлись и растрескались, и уже не раз бывало, что всякие мелочи, которые она туда клала, проваливались в щелку между задней стенкой и ящиком. Она вытащила ящик до конца и запустила руку в глубину.

И – о радость! – нащупала там маленький металлический предмет. Странно теплый, как будто это был не кулон из непонятного тяжелого металла, а живое существо.

Ася вытащила кулон и прижала его к груди.

Слава богу, он нашелся!

Это просто чудо, настоящее чудо… чудо, что кулон завалился за ящик и бандиты его не нашли.

Точно так же, как вчера, этот кулон чудом оказался у нее в кармане. Не много ли чудес за два дня?

Сердце отпустило, она облегченно вздохнула – и снова сама себе удивилась: почему она придает этой странной вещице такое большое значение?

Почему? Ей совершенно не хотелось об этом думать, она просто понимала, что не может лишиться этой вещи, что она – часть ее самой, важная часть…

Но тут же у нее возникло несколько вопросов.

Откуда те двое уголовников могли узнать, что кулон у нее?

Предположим, полицейские, которые приехали на вызов прошлой ночью, знали, что она была свидетелем самоубийства (хотя сами они в это самоубийство не поверили). И они знали ее имя, знали, где она работает, то есть вполне могли ее найти. Вот как раз Коля Соловьев и нашел, для него это не составило бы труда.

Но они не видели кулона и тем более не знали, что этот кулон оказался у нее, у Аси.

Об этом никто не знал, даже она сама не помнила и не понимала, как кулон оказался у нее в кармане.

Нет, ответа на этот вопрос у нее не было.

Ася подумала, что это сейчас не так важно, важнее другое: кулон нужно спрятать, спрятать надежно. Ведь эти бандиты не успокоятся, пока не найдут его. Сегодня их спугнул Панфилыч со своей собакой, но завтра, или послезавтра, или в какой-то другой день они вернутся и доведут свое дело до конца.

И тут Ася поняла, куда нужно положить кулон.

Бабушкина квартира была маленькая, неудобная, но непростая, со своими секретами. По крайней мере, с одним секретом, о котором раньше знали только два человека во всем свете – бабушка и Ася, а после бабушкиной смерти – только Ася.

На Асиной кухне, как и во многих других старых петербургских квартирах, был так называемый холодильный шкаф – узкий шкафчик в толстой наружной стене, устроенный так хитро, что в нем даже в жаркий день было холодно, как в погребе. В этом шкафчике молоко долго не скисало и продукты оставались свежими, так что бабушке не нужен был холодильник.

Правда, со временем бабушка холодильник все же купила, а в холодильном шкафу хранила банки с вареньем, соленьями и прочими заготовками. После бабушкиной смерти Ася этим шкафчиком не пользовалась, в нем стояли всякие ненужные вещи: старые кастрюли, пустые банки, коробки и прочая ерунда, которую она все не собралась выбросить.

Но секрет заключался не в наличии этого шкафа, такие шкафы были во многих квартирах их дома.

Секрет заключался в том, что самая верхняя полка холодильного шкафа, точнее его крышка, вынималась, и открывался лаз, через который можно было попасть на чердак.

Вот про этот лаз не знала ни одна живая душа, даже Панфилыч (по крайней мере, Асе хотелось на это надеяться).

И вот сейчас Ася отправилась на кухню.

Как она и думала, грабители проверили холодильный шкаф – он был открыт, и все содержимое полок вывалено на пол. Среди старых кастрюль сверкали осколки банок.

Ладно. Это то, что называется «не было бы счастья, да несчастье помогло».

Теперь Ася выбросит все это барахло и наведет в шкафу порядок.

Но сейчас ее волновало другое.

Взобравшись на табуретку, Ася проверила верхнюю полку холодильного шкафа.

Она была на месте, грабителям не пришло в голову, что ее можно вытащить. Выдвинув полку, Ася запустила руку в лаз.

Там было холодно.

Просунув руку поглубже, она нащупала углубление между двумя кирпичами. В это углубление проходила только тонкая рука – девичья или еще лучше детская.

В своем третьем детстве – том, которое прошло в этой квартире, – Ася пользовалась этим углублением как тайником.

Нет, не то чтобы она скрывала от бабушки какие-то секреты. У них с бабушкой было полное доверие.

Просто, начитавшись всяких интересных книг, она захотела устроить свой собственный тайник.

И сейчас этот тайник очень ей пригодился.

Ася завернула таинственный кулон в кусочек мягкой ткани и засунула его в углубление между кирпичами, а потом задвинула на прежнее место верхнюю полку.

Теперь она могла не беспокоиться – бандиты ни за что не найдут ее тайник, а если даже каким-то чудом найдут – не смогут достать оттуда кулон. Для мужской руки углубление чересчур узкое.

Ася отмыла руки и лицо от пыли и легла спать. Ни на уборку, ни на что другое у нее не было больше сил. Завтра, все завтра…

Но сон, как ни странно, не шел.

Сначала ей казалось, что кто-то возится у входной двери, и она подскочила в кровати так, что взвизгнули пружины, потом кто-то ходил на чердаке, очевидно, Панфилыч устраивался на ночь. Потом было душно, а она боялась открыть форточку.

А когда наконец она уснула, то приснился тот давний детский кошмар: как будто ее засасывают огромные комки пыли, из которых торчат панцири засохших насекомых и еще какие-то засохшие корешки и длинная шерсть. Ася хочет освободиться, но руки и ноги накрепко связаны сухими безжизненными щупальцами, она хочет крикнуть и позвать на помощь, но рот уже забит клейкой вонючей пылью. Она начинает задыхаться, и только тогда кто-то зовет ее: Ася, Ася, это же только сон…

Ася проснулась в холодном поту. Сердце билось где-то у горла. Никогда еще кошмар не был таким ужасным.

«Это от духоты», – подумала она, подойдя к окну.

На улице шел дождь. Он монотонно стучал по откосам окон, и стук этот напомнил Асе стук колес электрички, куда водили ее цыганята, чтобы просила милостыню. Поначалу пассажиры подавали неплохо, привлеченные Асиной экзотической внешностью, потом стали отмахиваться, ругаясь, и толстый Лойко, что забирал у них деньги, сказал, чтобы Асю больше не приводили.

Но это было потом, года через два после их приезда в Россию. А тогда, когда Асю выписали из больницы, все изменилось к худшему – мама начала пить.

За этот месяц умерла мачеха. Но перед смертью переписала квартиру на маму, так что с пропиской теперь не возникло проблем. Мачеха хоть и болела, но голова у нее соображала, она вызвала нотариуса на дом, подписала все бумаги, живи, Мария, сказала, раз у тебя ребенок, только просила похоронить по-человечески.

Все это Ася узнала позже, из разговоров с той же соседкой. А тогда она была слабая и равнодушная после болезни, много спала, из дома не выходила.

Мама же за это время обзавелась приятелями, которых соседка называла собутыльниками. Это были молодые, как она, но расхристанные, немытые, отвратительно пахнущие мужики и такие же женщины – растрепанные, с одутловатыми лицами и заплывшими глазами. Некоторые – совсем без зубов. Оказывается, мама встретила как-то на улице своего бывшего одноклассника, который, как она говорила, очень поддержал ее в трудную минуту после смерти мачехи. Мачеху похоронили – у нее на сберкнижке были отложены деньги на похороны, а на оставшиеся устроили затянувшиеся поминки.

К тому времени как вернулась из больницы Ася, деньги кончились, и мама потихоньку продавала вещи. Вся одежда из двух чемоданов кончилась удивительно быстро, и мама носила теперь какие-то жалкие обноски. И вообще стремительно теряла былую красоту, которой и так-то оставалось немного.

Пробовала она сдать комнату – ту, в которой умерла мачеха. Но комната была такая грязная и запущенная, что соглашались там ночевать какие-то вовсе уж опустившиеся люди, с которых и денег никакими силами не получишь.

Теперь в квартире все время толкался какой-то народ – очередной мамин приятель, развеселые подружки, просто случайные приятели. Кто-то где-то иногда работал, кто-то тянул деньги с родителей-пенсионеров, кто-то сдавал жилплощадь.

Все приходили и уходили в разное время, иногда кто-то исчезал на месяц или два, говорили, что он в завязке. Потом этот человек появлялся снова, его шумно приветствовали, и по этому поводу начиналась очередная пьянка.

Ася потихоньку росла, мама по совету все той же соседки устроила ее в детский сад. Там попалась хорошая воспитательница, которая уговаривала некоторых родителей отдавать Асе вещи от своих вырастающих детей, сама подшивала ей платья и штопала колготки. Она же снарядила Асю в школу.

В школе все сразу пошло плохо. Учительница не скрывала своей неприязни к Асиному виду, дети дразнили и насмехались. Но к тому времени Ася уже закалилась и умела за себя постоять. Где им было, домашним избалованным первоклашкам, научиться вытаскивать пробки, провалившиеся в бутылки, а потом прятать эти бутылки, чтобы утром их не сдали жаждущие пива мамины гости. Асе же нужно было на что-то покупать себе еду, и пустые бутылки были ее единственным доходом.

Никто из ее одноклассников понятия не имел, что нужно делать, если мама вдруг падает на пол и лежит не двигаясь, а Ася знала, что нужно подложить под нее старое одеяло и на нем тащить в комнату. Поднять маму на кровать у Аси не хватало сил, поэтому она оборудовала в теплом углу спальное место и спокойно оставляла там маму на ночь, зная, что с ней ничего не случится.