Новик

— Перегонные команды, — так же тихо ответил я.

Судя по посветлевшему лицу лейтенанта, тому это простое объяснение в голову просто не приходило, так что он только кивнул. Тогда люди действительно были нужны. В общем, мы ударили с капитаном Лаженом по рукам, в прошлом потомок французов дал добро. После этого капитан с Головизниным вышли решать рабочие вопросы, их хватало, а мы с подъесаулом уже перешли к своим темам.

— Как вы оказались на «Мариуполе» я в курсе. Как я понял, вы должны по прибытию в Порт-Артур поступить под командование старшего казачьего войска, а дальше, какие приказу поступят. Я не военный, приказы вам отдавать не могу, однако прошу, до того момента пока вы не ступите на русскую землю, или где находятся русские представительства, временно отойти под мою руку. Обещать вам могу изрядных приключений, немало рубок на шашках, но главное, ваша задача это абордаж судов и боевых кораблей противника, возможные высадки десантом на вражеском берегу для совершения небольших, или больших диверсий. Со своей стороны могу обещать приложить все силы, чтобы потери были минимальны. Да я и сам просто не ввяжусь в бой, если не буду убежден, что выиграю схватку.

— То есть, упустите противника? — удивлённо тот посмотрел на меня, пребывая в изрядной задумчивости. — Не трусость ли это?

— А причём тут трусость? На мой взгляд, это обычная тактика летучего отряда, что вы не можете не знать. Такие группы как мой отряд как действует. Обнаружил цель, если она по зубам, атакует и уничтожает. Такие булавочные уколы наносят противнику потери куда больше, чем один крупный, но с нашим уничтожением. Ну потеряем мы корабли и что? Кто дальше будет наносить удары? Нет, нервировать противника, заставляя его перекидывать с места на место и так не многочисленные силы, вот наша тактика. Ресурсы у боевых кораблей японцев не бесконечны и угля они жрут дай боже, а они их гоняют всюду, где мерещатся мои корабли. Это не я сказал, один английский офицер с торгового судна, которое мы после досмотра утопили. Судно утопили, контрабанду вёз.

Говорил я всё тоже самое что и в своём глюке, тогда мне подъесаула удалось уговорить, причём не зря. Ребята оказались действительно отчаянные до беспредела и отважные. Позже я ни разу не пожалел о своём таком приобретении. Вот и в этот раз долго уговаривать казака не пришлось, как и в случае с канонеркой в Шанхае, всё решила скука, долгое плаванье через Тихий океан явно поспособствовало правильному принятию решения. Дальше после того как Елисеев дал своё согласие, мы уже решали рабочие вопросы. В общем, на время сотня в полном составе переходит к нам, благо лошадей как можно было ожидать, у них не было, ну а с проживанием решит Головизнин, проблем на борту с этим не было из-за нехватки экипажа.

Подъесаул ушёл, у него теперь было много работы, нужно всю сотню со всем имуществом перевезти на «Отрок», а я ополоснулся в тазике, освежившись. Кстати, появление казаков на «Мариуполе» можно назвать счастливым стечением обстоятельств. Грузовое судно находилось в Сан-Франциско, когда началось война. Намекну, оно там ремонтировалось. Там же стояла личная яхта одного из великих князей дома Романова, причём при нём была сотня казаков. Та самая, елисеевская. Князь был с официальным визитом, потому и такая охрана. Узнав о войне, тот начал снаряжать яхту для скорого отбытия обратно в Россию, когда его глаз зацепился за мирно стоявший «Мариуполь». Узнав, что тот как раз направляется в Порт-Артур, князь решил отправить свою сотню казаков трошки повоевать, тем более сами казаки как раз не были против. Так что он ссадил их и отбыл. «Мариуполь» так же почти сразу покинул американский порт, опасался интернирования, тем более груз в трюме был очень важен, снаряды для русских броненосцев и разная сопутствующая мелочь. В общем, на малом ходу, задействовав только часть котлов, судно отошло дальше по побережью и, найдя тихую и пустую бухту, встало на ремонт. От скуки, а стояли они там почти две недели, казаки охотой извели всю живность на берегу, пока, наконец, судно не было готово к выходу. Кстати, они не были оторваны от информации, как можно было бы подумать, переодеваясь в гражданскую одежду, один из офицеров прогуливался до ближайшего городка, где закупал, свежую прессу, так что более-менее были в курсе всего. Американцы о русском судне знали. Я про окрестных жителей. Именно они доставляли на берег к лодкам свежей продовольствие, фрукты-овощи. В общем, подзарабатывали.

Потом было долгое плаванье, трижды вставали у каких-то островков для ремонта, с частыми поломками была проблема, а там уже и произошла наша встреча. Так что встретили нас реально чуть ли не как спасителей. Вон, казаки со счастливыми улыбками прибирались к нам на крейсер. Жигарев, а он, кстати, казачий чин имел взводного урядника, со своими подчинёнными перешёл под руку Елисеева, войдя в сотню в качестве дополнительного взвода.

На месте стоянки «Мариуполя» мы задержались почти на сутки, что было в принципе не так и много. К счастью на американце нашлись нужные запчасти, именно их отсутствие и заставляло капитана Лажена так часто ложится в дрейф для ремонта, в Америке нужные детали они приобрести не успели, война началась. Часто приходилось глушить вообще все котлы. А тут получив нужные запчасти и целую команду механиков, за сутки основная неисправность была удалена, и судно встало на ход. Однако я всё равно не собирался его оставлять, так что «Мариуполь» отправиться куда шло, к Порт-Артуру. Тем более я дал Лажену карты подходов к Порт-Артуру как с нашими, так и японскими минными полями, чтобы тот не налетел на него, а там, на подступах его встретят. Пусть идёт ночью, и недалеко от берега. Служба дальнего обнаружения благодаря Макарову в Порт-Артуре сейчас работает как надо, так что действительно встретят и сопроводят. Ну а путь у берега обезопасит судно от возможной встречи с японскими миноносцами. Они там редко ходят.

После ремонта Лажен направил своё судно в сторону корейских берегов, кстати, его угольные ямы были пополнены благодаря нам, а то действительно остался только резерв, так можно и не дойти. Правда пополнили не так и много, просто запас увеличили, чтобы точно дошёл, если избежит встречи с японцами конечно. Естественно стоило бы его сопроводить, но у меня столько планов, и столько ребят, просто жаждущих, чтобы им дали повоевать, так что я займусь своей привычной и надо сказать уже любимой работой, диверсиями на коммуникациях японцев. В общем, буду ставить им палки в колёса. Между прочим, в своём рапорте, что я отправил через консульство Шанхая на имя Макарова, указал, что если ещё раз встречу конвой из англичан, идущих с контрабандами в сторону Японии, буду их топить. Даже если будет сопровождение, и его потоплю. Оборзели совсем.

Сам Лажен, когда мы в последний раз разговаривали, был устроен прощальный вечер в салоне «Отрока», выразил своё недовольство мне. По его мнению, мы его ограбили. Ну не ожидал он, что столько моряков согласиться отправиться с нами. Из пяти офицеров, что находились на борту, со мной пошло четверо, включая старшего механика. Тот смог уйти. Мол, машины до Порт-Артура выдержат, а там можно найти другого механика, тем более помощник им был подготовлен, тот проследит за механизмами до самого пункта назначения. Причём все новички имели новенькую форму прапорщиков по Адмиралтейству и щеголяли в ней. Мои офицеры тут же встали в стойку и выяснили что на борту «Мариуполя» имеется в пассажирах самый настоящий портной, он следовал в Порт-Артур, причём не один, нет, не с семьей, а с швейной машинкой и многочисленными рулонами ткани. Так как часть моих офицеров, из тех, что были в плену, изрядно поизносились и не имели смены, да и три штурмана из Шанхая тоже формы не имели, то смогли как-то уговорить портного перебраться на один из наших кораблей. Тот выбрал угольщик. Там ему комфортабельную каюту предоставили. В общем, деньги у команды были, я трофеи распределил, так что портному сразу заказали несколько комплектов формы, и тот, сняв мерки, начал шить.

Что-то я отвлёкся. Капитан Лажен действительно был недоволен. У него числилось в команде пятьдесят три моряка при пяти офицерах, он был шестым. Четверо ушли ко мне, на борту остался сам капитан и его давний друг старший штурман, тоже пожилой, усатый как таракан мужчина. Ко мне ушла вся молодёжь. К тому же из команды перешло к нам тридцать матросов. Фактически чтобы перегнать судно к пункту назначения придётся оставшимся приложить немало сил, но в это было возможно. Мы все это понимали, однако люди мне действительно были нужны и я не мог не принять их.

В общем как стемнело, «Мариуполь» двинул в сторону Кореи, а мы как раз в сторону Японии, счастливо миновав боевую английскую группу из одного броненосца и нескольких крейсеров. Это они нас искали. Приказ английского адмирала был достаточно жёсток, найти русского пирата и покарать за нападения на английские мирные торговые суда.

Головизнину теперь не требовалось постоянно находится в рубке, теперь у него были вахтенные офицеры, поэтому проверив, что курс проложен правильно, его прапара прокладывали, он спустился ко мне в каюту.

— Войдите, — ответил я на стук в дверь.

— Разрешите? — проник тот ко мне в каюту, после разрешающего кивка. — Хотелось бы уточнить о ближайших ваших планах?

— Разочарую, лейтенант, план есть. Если надеешься, что будет морское сражение, то зря, первой у нас будет сухопутная операция, тут вся надежда на казаков.

— Что-то серьёзнее? — насторожился тот, внимательно меня слушая.

— Ещё бы. Японцы катают бронесталь для своих кораблей, а присадки для этой брони получают в одной шахте, надо сказать единственной на острове. Она находится не так и далеко от берега, в двадцати километрах. Задача казаков незаметно добраться до шахты, ночью пойдут, уничтожить охрану, а она там есть и, заминировав шахту, взорваться её. Необходимого металла у Японцев запасено не так и много, да и он уходит со свистом, так что потеря шахты сразу поставит их в тяжёлое положение. Придётся договариваться о внешних поставках, пока восстанавливают шахты, а это всё время, такое нужнее нам время.

— Серьёзное дело, — невольно присвистнул тот. — И нужное.

— Это так. Ладно, ко мне сейчас Елисеев с офицерами подойдёт, буду вводить их в курс дела, всё же у них меньше суток для подготовки. Высаживать будем завтра поздним вечером. Высадка на тебе, тоже готовься. Координаты высадки чуть позже сообщу.

— Ясно. Разрешите идти?

— Идите.

Не успел уйти командир крейсера, как раздался стук в дверь, казаки пришли, так что, впустив их, сразу стал водить их в курс дела, сообщив, что иду с ними. Кроме меня специалистов по Японии больше не было. Когда постановка задачи была закончена, я не мог не похвастаться перед специалистами своей коллекцией японских мечей, а те реально были ценителями, так что изучали мои мечи со всей тщательностью и даже восхищением. Были там старые и ценные экспонаты. Сотник даже предложил провести спарринг со мной, выяснив, что я каждый день провожу тренировку, чтобы не потерять форму. С казаками я уже тренировался, вполне неплохой уровень владенья шашкой, однако сразиться в учебном бою с офицером тоже был не прочь.

Оказалось Елисеев тоже увлекается коллекционированием холодного оружия. Сам он свою коллекцию продемонстрировать не мог, осталась дома в родной станице, но как эксперт выступал достаточно грамотно, не смотря на то, что в России японское оружие и культура были слабо изучены. По японскому он действительно не был особым знатоком, хотя с его слов пара катан в коллекции у него имеется, но пояснить многие моменты другим офицерам мог. Именно он, узрев у меня очень древнюю вакидзаси, не мог её просто выпустить из рук, буквально возжелав, тут же став предлагать что-то на обмен из своей коллекции. Ага, сейчас. Это был подарок, мне его подарил старый мастер меча, с которым я общался, проживая в Токио. Подарок тем и ценен, что был памятным.

Подъесаул очень расстроился, но я успокоил его, японцев, что носят при себе семейные реликвии, хватает, глядишь и повезёт в предстоящей боевой операции, отчего тот воспрял духом. Закончив хвастаться своими приобретениями, я отправил казаков отдыхать и готовиться к будущей высадке, им ещё предстоит изучить английские винтовки, на которые должны перевооружиться, к ним патронов было много, и три пулемёта, которые я планировал взять с собой.

Нам пришлось следующий световой день держаться подальше от японских берегов, лишь провожая дымы транспортных и грузовых судов на горизонте огорчёнными взглядами. Столько целей и уходят. Перед операцией так светиться не стоило, это уже потом можно тут поработать. Судя по совершенно спокойному и беспечному движению, о прошлых наших рейдах успели подзабыть. Лично я тут не работал, а вот Эссен да, повеселился. Что ж, восстановим статус кво, но главное с шахтой разобраться, я на неё давно нацелился, да всё руки на доходили.

Место высадки нами уже было присмотрено, так что как начало темнеть мы двинули к берегу и подошли к нему уже когда окончательно стемнело, практически в полночь. Сам я был в своей привычной и уже разношенной форме японского флотского офицера, так что, спускаясь по трапу в шлюпку, его придерживали двое моряков, чтобы не мотало, что-то волнение поднялось, мне это не нравилось, придерживал длинную саблю. Однако ничего на восьми шлюпках, тут и с «Американца» плавсредства были задействованы, работая веслами, двинули к берегу. Название угольщику я не давал, просто его так привыкли называть американцем, что это стало названием, вот я и решил оставить всё как есть. Гаранин даже приказал боцману сменить название на судне, закрасив старое на борту

Так вот, задействовали так же дополнительные лодки, чтобы одним заходом высадить всю ораву казаков, включая десяток моряков и минного офицера, они отвечали за взрывчатку и несколько снарядов, что мы взяли с собой, так как этой самой взрывчатки было маловато. Вот и усилим подрыв снарядами. Носилки чтобы её переносить, часть боезапасов, и главное пулемёты, расчёты тоже были из моряков, были сделаны заранее, так что разгрузившись, а высадка прошла на удивление нормально, бухта тихая и никто не замочился, мы проверили амуницию и, высылав вперёд легконогих разведчиков двинули следом. Пока всё прошло нормально. Лодки сейчас возвращаются обратно, оба корабля отойдут от берега как можно дальше, то есть за пределы видимости и станут нас ожидать. Сигнала на возвращение не было, я назначил время нашей встречи, к нему крейсер и должен вернуться к берегу. Причём не сюда, место встречи было назначено совершенно другое. Там уже таится нам не потребуется.

Шли мы спокойно, дорога, на которую нас вскоре вывели разведчики, была совершенно пустынна. Ветер крепчал, похоже, я был прав, наступала не погода, которая нам вполне могла помешать, что совершенно не хотелось бы. Вот таких размышлениях и я шел, когда вернулись радостные разведчики. Чуть дальше ими была обнаружена корчма, как они её назвали на свой лад. Но это действительно оказался не такой и большой постоялый двор. Причём отнюдь не пустой. Самое главное там были лошади и даже повозки. Так что полусотня под руководством сотника Евстигнеева, окружив корчму тихо вскрыв ворота, стала проникать внутрь. Без шума, конечно, не обошлось, когда казаки ворвались внутрь здания, даже раздалось несколько выстрелов, к счастью с нашей стороны обошлось без убитых, но это позволило нам добыть транспорт. Пока груз что мы несли на плечах и на носилках укладывались на повозки и запрягались лошади, четырех конных казака сразу же поскакали разведывать дорогу, я допрашивал хозяина постоялого двора и некоторых их постояльцев. Мимо, никого с шахт тут не было. Нет, сам хозяин не раз принимал постояльцев, что работали на шахтах, но ничего конкретного, что нам было нужно, не знал. Придётся искать другие источники информации. На постоялом дворе мы оставили тройку казаков, они под утром должны были на одноконной пролётке догнать нас, а пока пусть присмотрят за всеми пленными. Кстати, убитых действительно не было ни с той стороны, ни с нашей. Раненые имелись, один казак получил рану в ногу, ножевую. Пехотный офицер из пленных лежа полоснул ножом. Вот у японцев было их с десяток, в основном штыковых, не смотря на то, что английские винтовки парнями были плохо изучены, работали они с ними вполне уверенно.

Кстати, Елисеев привязал к седлу коня, который ему выделили, сразу три катаны и одну выкидзаси, не считая ножей. То есть, судя по его действиям, он серьёзно собирался меня переплюнуть, набрав большую коллекцию японских мечей. Другие офицеры в принципе были обделены похожими трофеями. Кроме как личным оружием взятых в плен офицеров, их тут аж шестеро оказалось, особо ничего больше не было. Кто-то скажет, что не правильно, бесчестно лишать офицеров их родового оружия, но тут была причина так поступить. У одного капитана — артиллериста, похоже, ветерана, что заканчивал лечение в госпитале, явно собираясь возвращаться в Корею, оказалась казацкая шашка. Причём именная. Обнаружив её, казаки этого капитана чуть не порвали, отметелили знатно. Оказалось, этот казак им был известен, отчаянный рубака. Вот и лишили в отместку японцев всех мечей за это дело. Только одна катана досталась сотнику. Елисеев её осмотрел и, скривившись, отдал своим офицерам, новодел, причём не очень хорошего качества. Кстати, ту шашку он себе забрал, планировал позже родственникам бывшего хозяина отправить.

Дальше мы уже двигались ускоренным маршем и к двум часам ночи прибыли на место. Разведчики, отправленные нами вперёд, уже частично облазили подходы к шахте, и выявили огневые точки. Пулемётов и тем более пушек тут не было, так что оставив наши средства передвижения не далече, сотня сделал марш-бросок к позициям, что уже начали готовить разведчики и стали разворачивать пулемёты. Небольшие группы казаков, пользуясь полной темнотой, фактически на ощупь двинули к казармам рабочих и охраны, остановившись у ограды. Не совсем понятно, что где было, где шахтёры жили, а где охрана. Только с отдельным домиком было понятно, наверняка там офицеры проживали и начальник шахты. Для вышек уже были выделены лучшие стрелки. Там часовые маячили, как разведчики доложили. Источники света на территории лагеря были, несколько фонарей, да ещё масляных.

Как только всё было готово, я тихим шёпотом приказал лежавшему рядом бородатому казаку, выделенному мне Елисеевым посыльному:

— Ахмед.

— Поджигай, — прохрипел тот в сторону двух матросов, стоявших метрах в десяти от нас.

Там чиркнули кремнем, поджигая трут и загорелся бикфордов шнур, до того как часовые подняли тревогу, а они заметили в стороне несколько огоньков, в небо шипя стали подниматься две яркие осветительные ракеты, взятые нами из корабельных запасов «Отрока». Стало практически светло как днём, но это ненадолго, поэтому моряки готовили следующие ракеты. Рядом стоял целый ящик с ними.

Сам я лежал за одним из «Максимов» установленных на пехотном станке. Будучи самым опытным и повоевавшим пулемётчиком из всех кто с нами был, было естественно, что я возьмусь за рукоятки пулемёта. Дальше я операцией не командовал, моё только отдача сигнала к началу, дальше поддержка казаков. Поэтому когда ракеты взлетели, щуря глаза, они ещё не привыкли к свету, не адаптировались, я чуть опустил ствол, мы находились на вершине холма, а казармы чуть в низине и, дав короткую пробную очередь на уровне живота стоявшего в казарме человека, стал короткими очередями дырявить ближайшее строение. Они дощатые были, пули пробивали без проблем. Там наверняка сейчас паника, так что мои пули жертвы всё равно найдут. Подготовились мы знатно. Второй пулемёт работал по второй казарме, а третий находился в резерве, на случай внештатной ситуации. Она наступила, как раз когда сигнальщики пустили в небо третью пару ракет, из второй казармы выхлестнулась полуодетая толпа японских солдат. У меня оставаясь патронов десять в ленте, так что я выпустил их по толпе и стал перезаряжаться, второй расчёт как раз этим занимался. А вот третий наоборот радостно застрочил, выбивая у японцев целые бреши. Да и казаки что подобрались к ограде и там залегли, зачастили выстрелами, выбивая солдат охраны. По моим прикидкам их тут было около роты. Серьёзная охрана. Да и сведенья у меня оказались несколько устаревшими, всё же, как позже выяснилось, у роты было два пулемёта, только вот задействовать их японцы не успели и те попали в наши трофеи.

Как оказалось, я поливал огнём казарму рабочих, так что сразу как это выяснилось, прекратил по ней огонь. После перезарядки я огня не открывал, уже не требовалось, любое шевеление, кроме площади у казармы, где стонали и кричали раненые, стихло, вперёд двинули казаки. Хорошо двинули, прикрывая друг друга, поглядывая по сторонам. Ракеты ещё были, так что они видели что делать. В казарме охраны пришлось немного пострелять с ранеными, у нас тоже два появилось, но ничего, разоружили всех, после чего минёры двинули к шахте. Там тоже была охрана, но её сняли разведчики с началом боя, именно там и обнаружился первый пулемёт в капонире с мешками с песком. Второй был чуть дальше, позиция на холме, много что перекрывала. Повезло, что разведчики хорошо сработали и японцы не смогли открыть огнь, а то мы бы двумя убитыми не обошлись. Последние были из тех, кто плац у казарм зачищал. После этого пленных казаки уже не брали, взбешены потерями были.

Минёры сразу стали минировать, углубившись в шахту. Чуть позже казаки при обыске построек нашли в отдельно стоявшем сарайчике, он был далеко от построек, запасы динамита. И дело пошло веселее и быстрее. Пока парни собирали трофеи, перевязывали раненых, в этот раз были и убитые, двое, раненые японские солдаты, всё равно продолжали стрелять. Уважаю.

Сам я бегал то наблюдать за погрузкой, тут тоже лошадей и повозки добыли, то за минированием, старясь не лезть мичману Карташову под руку. Парень опытный, это видно, мои советы, конечно, принимает, но и свой ум имеет.

Когда мы удалились от шахт за километр, земля дрогнула и за спиной не ярко полыхнуло.

— Хорошо долбануло, — пробормотал я.

— Там была разветвлённая сеть шахт. Пришлось подумать, чтобы взорвать всё разом, — сказала стоявшая рядом тёмная фигура голосом мичмана Карташова.

— Это вы, мичман, молодец. По возвращению обязательно напишу на вас представление к награде. Не только на вас. На многих участников этой операции. А теперь уходим. Время в запасе есть, однако поспешим. У нас скорая встреча с «Отроком».

Тем не менее, мы как шли так и шли, взрыв на не помешал, да оборачивались на ходу, комментируя увиденное, но не более. Раненые, а их было шестеро, передвигались на повозке, там же были тела погибших. Те, кому повозок не хватало почти бегом шли за ними. По времени, мы не то что не успевали, шли с опережением графика. По пути к нам присоединилась та тройка, что охраняла постояльцев. Уже светать начало, так что вовремя. Доложились они своему командиру, а уже подъесаул мне. Там тоже норма, как время подошло, оставили всех пленных связанными, и двинули на наше соединение.

По плану, мы к обеду должны выйти в бухту, где располагалась рыбачья деревушка, захватим её, сил для этого более чем достаточно и будем ждать полхода «Отрока». Глубины тут у берега приличные, тот может близко подойти. Однако благодаря внезапному появлению транспортных средств время стоило бы подкорректировать. К деревне теперь мы выйдем утром. Придётся подождать наших.

Что меня привлекало в этой деревушке, так это то, что не смотря на её малые размеры, там находились склады. Не сказать что большие, но в нашем случае приличные. Торговцы доставляли морем товар, дальше уже по земле развозили по всем окрестным деревням. В основном это был рис. Но можно было что-то ещё найти. Вот это продовольствие я и собирался прихватить. В принципе пока у нас с ним проблем нет, но именно что пока, по примерным прикидкам Головизнина, что затеял проверку, у нас этого продовольствия, с учётом новичков едва на неделю. Стоит пополнить. Тем более пресной воды было дня на три, а у деревушки имелась пресное озеро с родником, тут многие воду пополняли. Конечно, грабить деревенских, а тут как не посмотри всё так и есть, не хорошо, но делать нечего. Если встретим какое судно с нужным нам грузом, заберём, а пока нам и со складов риса хватит. В принципе утешал я себя зря, как выяснилось, склады были пустые, рановато мы прибыли, следующая поставка должна была состояться дня через три. Ну да ладно. Зато на другой сюрприз нарвались.

Уже полностью рассвело, поэтому редкие встречные были шокированы, глядя на спокойно, но всё же быстро идущих вооруженных русских солдат. Причём, как выяснилось, не все могли разобраться в национальной принадлежности, поэтому заметив меня в японской офицерской форме, робко старались узнать, что это за подразделение, или не старались и проскальзывали мимо, видимо принимая за союзников. Любопытным я отвечал, что это английские кирасиры и прокатывало. Я не совсем опытный всадник, но старался соответствовать, тем более вон сколько наставников, так что учился. Я вообще всегда стараюсь научиться хоть чему-то.

До берега оставалось не так и много, мы уже сошли с местной центральной дороги, на которой стоял тот постоялый двор, на более узкую, хоть и тоже неплохо укатанную, когда я заметил возвращение одного из разведчиков. Те верхом передвигались. Тот доложил подъесаулу, а вот уже он с явно встревоженным лицом направился ко мне. Сам Елисеев в это время распекал хорунжего, что командовал авангардом, там порубили двух японских офицеров, что передвигались в двуколке, те и сами виноваты, за оружие схватились, но можно было это сделать более тихо. Хлестнул одиночный выстрел, вот подъесаул и помчался разбираться, всё же я приказал идти в полной тишине. Не на своей земле идём. К счастью вокруг населённых пунктов не было и этот выстрел остался незамеченным.

— В бухте у деревни японский миноносец стоит, — выдохнул тот, натягивая поводья рядом с двуколкой, на которой я ехал рядом со своим готовым к бою пулемётом.

Казаки уже вполне уверено разбирались в типах военных кораблей, так что сомнений у меня не было, сказали миноносец, значит действительно миноносец. Только что он тут делает? Никаких подготовленных мощностей в деревне не было. За водой зашёл? Вполне возможно.

Видимо я задал этот вопрос вслух, размышляя, поэтому услышал предположение от Елисеева:

— Может, отдыхают?

— Может, — задумчиво ответил я. — А разведчики что?

— Как увидели миноносец, сразу выслали сообщение, чтобы мы не входили в деревню. Она тут рядом, обойти тот холм и можно спуститься к ней. В трёх километрах.

— Сотня стой, — скомандовал я. — Пока не будут точные разведданные, подождём. Если что, нас «Отрок» поддержит, подождём его. А пока усильте разведку, при возможности нужно выкрасть жителя деревни. Я хочу знать, что японцы тут делают.

Офицеры были у Елисеева опытные, сотня сошла с дороги, устраиваясь на отдых, были выставлены наблюдатели, секреты, даже пулемёты сняты и поставлены на главные направления, чтобы прикрыть на случай внезапной атаки. Наблюдатели были вооружены биноклями и контролировали окрестности. С десяток казаков, под командованием опытного урядника ушли к деревне. Там овраг был удобный. По нему можно легко и незаметно добраться до деревни, даже днём. Лишь бы на деревенских мальчишек не нарваться, деревня хоть и небольшая, на три десятка домов, а их всё же хватало.

Долго ждать не пришлось, буквально через сорок минут два казака по оврагу притащили к нам первого языка, паренька лет шестнадцати, из местных. Мы в это время тоже зря не теряли, дорога к берегу была хоть и малохоженой, но всё же движение на ней было, вон, перехватили местного торговца, что как раз скупал товар на берегу и развозил его по другим деревням. Секрет его остановил и спеленал, отправив к нам. Сам пожилой торговец нам без надобности, так что загрузившись на крейсер, оставим тут, сам развяжется, или помогут.

С языком я общался недолго. Тот особо не скрывал ничего, с удивлением нас размаривая, так что выпытывать у ровесника ничего не пришлось, действительно без пыток обошлось, хотя сотник и начал готовиться, оказалось он в этом дока был.

— И что он сказал, командир? — поинтересовался Елисеев, который всю мою беседу с молодым рыбаком простоял рядом.

— Это не из-за нас. Ночь помнишь ветреная была, когда мы шахту брали?

— Ещё бы.

— А на море сильное волнение, для миноносца это серьёзное препятствие, тем более старого проекта. Третий класс. Рухлядь. Японцы их для береговой службы используют.

— Как называется?

— Названия нет, номерной. Французской постройки… Хм, а что если нам захватить его? Правда боевой ценности он не представляет, да и минные аппараты имеют другой калибр по сравнению с «Отроком», то есть фактически одноразовый, но можно что-нибудь придумать.

— Позвать ребят, чтобы описали, где тот стоит и как?

— Не требуется, от рыбака уже всё узнал. Хотя нет, зови, уточню кое-что…

Захват миноносца прошёл на удивление просто. О том, что был взрыв на шахте, да и о нас, тут не подозревали, не дошли ещё слухи, мы всех посыльных перехватить успели, трое связанных в одной из повозок лежат, в другие стороны слухи пошли, а в эту благодаря нам нет. Миноносец имел не большую осадку, так что спокойно покачивался у пирса, где обычно стояли рыбачьи баркасы, джонки или грузовой лихтер. Местным ещё повезло, не у всех были такие склады на берегу, соответственно и не до пирса им, вытащил джонку на берег и нормально.

Строй в три десятка казаков, что шёл по дороге к берегу, привлек, конечно, внимание местных, но поглядывали без узнавания, рыбаки просто не знали кто мы. Часовой на пирсе у борта корабля забеспокоился. Но было поздно, слишком близко он подпустил неизвестный воинский отряд. Ещё и английские винтовки его с толку сбили, у самого на плече такая же висела. В общем, выстрел, что снял часового, и казаки, бегом преодолев оставшееся небольшое расстояние, стуча сапогами по доскам настила пирса, взяли корабль на абордаж, сразу же заняв на палубе оборону, пока остальная сотня, цепью, появившаяся на холме, прочёсывала деревню. Большая часть экипажа была на берегу, в единственной и небольшой корчме обнаружилась, так что особо искать их не пришлось. Разве что двоих из постелей вдов рыбаков вытащили. Капитан миноносца спал в своей каюте, там его и обнаружили, разбуженного и как раз встающего.

Склады действительно были пусты, как мне доложил возбуждённый и радостный Елисеев, захват миноносца в зачёт сотни пойдёт, поэтому всех пленных отправили туда, даже тех, что по дороге перехватили. То, что склады пусты, я знал, парнишка-язык сообщил. Посмотрев на миноносец, к нам как раз подкатил караван повозок, где командовал мичман Карташов, указал ему на японца и приказал:

— Принимайте командование.

— Есть, — козырнул тот, блеснув глазами. Всё же это был его первый корабль с самостоятельным командованием.

Казаки повели пленных к складам, а мичман, забрав всех подчинённых, вместе с ним их было девять, и стал изучать миноносец, распределяя людей по местам. Плохо в том, что машинной команды у него не было, все моряки были минёрами, с минными аппаратами быстро разобрались, с тридцатисемимиллиметровыми пушками тоже, а вот в машинном отделении, мичману пришлось самому спускаться и на примере показывать, как закидывать уголь в топку и держать давление.

В деревне Елисеев командовал, а когда заметили дым на горизонте, мне сразу сообщили, по времени это как раз должен был быть «Отрок», я направился причалу, пройдя на палубу боевого корабля. Вахтенный, он уже был тут, сообщил командиру корабля о моём прибытии и Карташов, что с помощниками изучал запасы на борту, тут же выскочил наружу:

Выслушав доклад, я кивнул и, осмотрев миноносец, спросил:

— Ну как вам приобретение?

— Честно, командир?

— Валяй, выкладывай.

Мои странные и не знакомые словечки у местных уже в притчу вошли, даже ожидали, что ещё такое я выдам, но в этот раз мичман на незнакомое слово не обратил внимания, главное понял его смысл. Тот начал описывать состояние миноносца, упирая на его боевую ценность.

— Да всё понятно, рухлядь. Если не утопит противник, сам утонет. В принципе нормально. Я решил использовать миноносец в разовой акции. Сейчас подойдёт Головизнин, с него вам передадут механика и несколько кочегаров. Я уже опросил команду и от одного из офицеров, узнал, что больше двадцати узлов это корыто не даёт, но больше нам и не надо. Где-то тут рядом в районе Коти находится «Такао», крейсер береговой обороны и вот что мы сделаем…

«Отрок» в этой операции, к сожалению не участвовал. Не моему сожалению, а экипажа и особенно командира, но тут я был не приклонен. Командир «Такао» был достаточно осторожен и опытен, мог и не связываться с нами, а уйти под прикрытие порта Коти, где имелись береговые пушки. Немного, но всё же, для нашего бронепалубного крейсера вполне хватит. Если попадут, конечно, однако так рисковать я не собирался.

«Отрок» подошёл к берегу как мы и договаривались, в двенадцать дня. Конечно, Головизнин насторожился, обнаружив в бухте миноносец, но отметив, что мы спокойно ходим и ожидаем на берегу, двинул ближе. Правда, всё же спустил одну шлюпку, пустив её вперёд, чтобы проверить. Разобравшись и убедившись, что мы действительно захватили старый миноносец, тот стал помогать в погрузке. Часть экипажа на лодках с бочками отправились за водой. Скоро с запасами пресной воды станет сложно, вот и решали всё на месте.

Возникла проблема лишь с Елисеевым и его сотником. Среди трофейных лошадей оказались настоящие произведения искусства и даже в России такие кони стоили очень дорого. Ну не могли профессиональные лошадники их бросить. В общем, с некоторым трудом, под возмещённое лошадиное ржание, под скрип зубов командира корабля, их подняли на борт. Тот и согласился только потому что казаки обещали что сами будут убирать за лошадьми и кормить их. Корм на пару недель набрали, небольшой запас был у одного местного рыбака из обеспеченных. Вернее ранее был, реквизировали с началом войны на нужды армии, а запас корма остался, вот его и взяли. Я лишь посмеялся на их просьбу и махнул рукой, не став препятствовать.

Однако это всё была обычная суета. Команду миноносца пополнили, так что оба боевых корабля покинули бухту и быстрым ходом двинули в сторону Коти. Если «Токао» и укрывался от ночной непогоды, то только там. План мой приняли и одобрили, никаких возражений я не встретил. Тут или профессионализм мой растёт, или что более вероятно, авторитет мой был столь высок, что возражать молодые офицеры просто не смели. Да, думаю второй вариант более верный, судя по их поведению. С каждой удачной операцией этот авторитет мой рос как на дрожжах, даже я это замечал.

Проблема с началом операции была мелкой. Дело в том, что с рассветом, «Американец» с моего разрешения отправлялся в свободное плаванье, его задача поработать на транспортных коммуникациях противника, топя всё, что держится на воде, а именно на наш угольщик и я планировал возложить всю тяжесть предстоящей операции. Конечно же, старый крейсер береговой обороны на ситуацию в этой войне погоды не сделает, никакой славы от его потопления не будет, корыто оно и есть корыто, однако всё же некоторую ценность для нас он имел, а именно достаточно современное вооружение, полученное после последней модернизации. А это четыре мощных крупповских стопятидесятидвухмиллиметровых пушек, шесть пулемётов и два торпедных аппарата схожих по калибру с теми, что стоят на «Отроке». Почему-то эти аппараты все военные моряки, большинства стран ставят на всё, что может держаться на воде. Ещё была пара сорокасемимиллиметровых пушек, но особого интереса они для меня не представляли. Помимо пушек, был солидный запас боеприпасов. Мне чем-то нужно было вооружать свои будущие вспомогательные крейсера и это то, что нужно. Продолжать разоружать «Отрок» не хотелось. С одного «Такао» вооружения хватит, чтобы снарядить два вспомогательных крейсера, даже на третий что-то останется. Головизнин только пушки успел передать, хотя я велел так же снять и переправить на «Американца» один однотрубный минный аппарат с бывшего «Талбота», с запасом мин, но уже не успели, с пушками провозились. Думаю, по одному аппарату на каждый вспомогательный крейсер будет нормально. Всё же тут большее значение имеет скоростные характеристики и палубная артиллерия. Мины пойдут лишь для того если потребуется быстро потопить какое грузовое судно, на случай быстрого бегства или крайней нужды.

Где занимается крейсерством «Американец» мы знали, так что шли в нужную сторону. То, что Гаранин активно работает, было видно. Сначала нам встретились обломки и шлюпка под берегом полная людей, а чуть позже отметив несколько дымов, обнаружили и «Американца». Тот стоял в паре кабельтовых от американского судна в пределах видимости с берега, сейчас на борту производился досмотр. Не повезло, даже я видел, что судя по осадке, судно пусто. Что ж, не пойман не вор. Пришлось отпускать. Американец на полном ходу стал улепётывать, а я когда мы подошли к нашему угольщику, вызвал к себе Гаранина. Пока мы общались, часть казаков перебралась к нему на борт. А то я так подготавливался к операции по уничтожению шахты, что «Американец» пошёл работать на японские коммуникации без абордажной команды, часть экипажа для этого была задействована, что не есть хорошо.

Тот внимательно выслушал план операции, даже сделал пару конструктивных предложений. Вполне легко принятых мной, действенно дельные советы, после чего тот отправился обратно на свой корабль. Мы уже всё обговорили и теперь всё зависит от мичмана. Кстати, он доложил по успехам в своей работе. За полдня, а тот вышел на коммуникации с рассветом, они потопили шесть рыбачьих джонок, позволив командам добраться до берега, потом каботажную шхуну, как я понял это были её обломки и шлюпка под берегом, и вот встретился нармальный пароход, да и тот пустой американец. На этом всё. Ещё хотелось бы добавить. Запасы динамита принадлежавшее шахте мы использовали не все, довольно солидный запас привезли с собой, вот его часть и была отправлена с казаками. В случае если на встречном иностранном судне будет обнаружена контрабанда, задача подорвать судно, не тратя и так небольшой запас артиллерийских снарядов.

Карташов с Гараниным разыграли всё как надо. Юркий и не сказать что быстрый миноносец, маневрировал под градом снарядов, проходя в пределах видимости Коти, а за ним шёл наш вспомогательный крейсер, скоростные характеристики которого вполне позволяли держаться за кормой японца. На миноносце развивался японский флаг, так что сомнений у наблюдателей на берегу, чей этот корабль, не было. Да и знали они его, тоже часто в Коти заходил. Уловка сработала, когда группа актёров уже почти скрылась за мысом, из порта показался идущий на всех парах «Такао». Да и команда миноносца смогла сманеврировать, обогнув вспомогательный крейсер русских стороной, и рванул навстречу японскому крейсеру береговой обороны явно собираясь уйти под его защиту. Вот только проходя мимо идущего на встречу «Такао» миноносец вдруг вильнул и почти в упор выпустил торпеду. Это было так неожиданно для японцев, что они не сразу среагировали, хотя команда и суетилась у пушек, готовясь открыть огонь. Торпеда попала в нос крейсера, вызвав обширные затопления. Вот тут началась паника, подстёгнутая четырьмя пулемётами с миноносца, что выбивала команду старого корабля. От полного затопления «Такао» спас «Американец». Тот быстро, но спокойно подошёл к борту тонущего крейсера, подойти к орудиям японским канонирам не давали пулемёты миноносца, и с помощью крепких тросов дал возможность старому кораблю пока остаться на плаву.

Казаки стали быстро зачищать крейсер, перегоняя пленных на палубу нашего угольщика, устраивая их на корме, и матросы, мы усилили Гаранина сотней с «Отрока», уже работали на палубе японца, демонтируя все орудия, и торпедные аппараты, через люки на палубу подавался боезапас. Уже длинные сигары мин стали подавать. Это хорошо, уж они точно пригодятся. Часть казематов было затоплено, но наши моряки в ледяной воде доставали снаряды и всё равно подавали их наверх. «Американец» серьёзно кренился, тросы скрипели натянутые как струны, с трудом удерживая «Такао», который полностью потерял плавучесть, однако за три часа авральной работы, всё что можно было снято и тросы перерублены. «Такао» камнем пошёл на дно. Глубина тут была значительная, так что остов затонувшего крейсера, мешать судовождению не будет.

К этому моменту и мы уже подошли. Когда произошёл захват «Такао» наш крейсер подошёл к берегу у входа в порт Коти и открыл по порту артиллерийский огонь. С берега тявкала батарея, мы по ней тоже отстрелялись, хоть и не попали, но пожары в порту были видны невооружённым взглядом. Смысла обстрела этого порта не было, кроме психологического, мол, русский флот продолжает наносить внезапные удары. Да и видно было, что мы сделали с их крейсером береговой обороны, то что миноносец теперь тоже наш и так стало понятно. Кстати, флаг на корме уже был заменён на наш.

Вот так дальше танцуя под обстрелом береговой батареи, мы оттянулись подальше от берега и направились к Гаранину и Карташову. Палуба угольщика была буквально забита разным имуществом и вооружением. Часть уже спускали в один из трюмов, он был пустой, чтобы освободить палубу. Задержались мы на месте схватки ненадолго, я лишь передал Гаранину список вооружения, что он может монтировать у себя, остальное для вооружения следующих вспомогательных крейсеров. Ну и сотню моряков с «Отрока» вернул, они нам тоже нужны. Ничего особого в списке вооружения не было, установить перед ходовой рубкой одно стопятидесятидвухмиллиметровое орудие, там палуба как раз была подготовлена для установки таких орудий. Верне стадвадцатимиллиметров, но думаю и этот монстра выдержит, Гаранин в этом тоже был уверен. Ещё установить минный аппарат, хватит одного и усилить бортовое вооружение тремя пулемётами из последних трофеев, а то всего один был. Ну и миноносец, раз остался цел, пусть сопровождает. Будет загонщиком.

Дальше мы разделились, пара «Американец» и миноносец пошли вдоль берега в сторону провинции Кагосимы, дойдут и повернут обратно, на крейсерство я им дал два дня, назначив точку встречи. Ну а мы двинули в сторону Токио. Наша задача была не только досматривать иностранные суда, и топить, если там была контрабанда, но и топить всё что имело японский флаг. В общем кошмарить эти воды. Однако главная задача была не в этом, главная задача подобрать пароходы пригодные для использования в качестве вспомогательных крейсеров. Желательно радиофицированные как «Отрок» и «Американец». Да, у нас в наличии всего лишь три радиста, один военный моряк, двое из пополнения с интернированных в иностранных портах судов, но и это хлеб. Двое ушли с Гараниным. Один, тот, что военный моряк, устроился в радиорубке крейсера. Я часто посещал его рабочее место, если тот слышал в эфире переговоры на японском. Английский тот плохо-плохо знал, в принципе справлялся сам, а вот японские переговоры давал слушать мне. Это помогало, именно так мы к вечеру на второй день рейда вышли на стоянку двух грузовых японских пароходов, с открытого океана их не было видно. Высокий мыс защищал, а топки были потушены, чтобы мы их по дымам не обнаружили. Весть о нашем появлении уже пронеслась на тот момент по побережью, вот они и прятались.

После того как дымы из труб кораблей Гаранина и Карташова скрылись за горизонтом, нам повезло наткнуться на первого японца. Это был старый пароход каботажник, что густо дымил, пытаясь уйти от нас. Сперва капитан не распознал кто мы, а когда повернул к берегу, да было поздно. После пары холостых выстрелов, капитан судна предпочёл лечь в дрейф и принять на шлюпке досмотровую команду. Тут нам повезло. Мало того что капитан хоть и плохо, но уверенно изъяснялся на английском, так ещё трюм его был полон продовольствия. Не думаю что груз в Корею, чистый береговик и речник, скорее всего местные поставки. Помимо риса на борту было много чего, включая даже консервы с заводов Циндао. Немцы их гнали. Редкость конечно, но нам всё сгодится. В общем, крейсер подошёл к борту старого трампа. Тоннаж судна едва до восемьсот тонн дотягивал, но это не помешало нам забрать половину груза. Забив им все кладовые и часть крохотного трюма. В общем, эта проблема была частично решена, после чего команда была на шлюпках отправлена к берегу, а судно подрывными зарядами отправлено на дно. Пришлось казакам, а тут они учились под моим приглядом минировать, выдавать по моряку, чтобы знали, куда закладывать их, чтобы судно быстро пошло ко дну с минимальным количеством зарядов. В общем, казаки на ходу постигали эту науку.

Чуть позже нам встретилось сразу три грузовых судна. Одно японское, что шло немного впереди группы из двух английских, но главное гружённое, очень уж низко оно сидело. В моих глюках эта встреча тоже была. С «Такао» нет, это уже моя импровизация, но с этой тройкой в глюках я встречался, правда, тогда я не отпускал Гаранина в свободное плаванье старшим, и он сопровождал нас.

Когда меня вызвали в рубку, я на корме с казаками продолжал заниматься, то взяв бинокль и сразу определив кого вижу, быстро скомандовал, вахтенному офицеру:

— По японцу не стрелять, только по курсу. Боеприпасы для полевой артиллерии японских войск в Корею везёт. Не хватало ещё, чтобы он рванул вблизи нас. Дать выстрел и сигнал флагами, чтобы японец остановился. Потом приказ команде покинуть судно.