Битва за Фолкленды

***

Переговорная фаза в последние полмесяца оказалась особенно удручающей. 8 мая в Чекерсе военный кабинет принял критическое по важности решение войны: отправить десант на юг с острова Вознесения, несмотря на совершенно очевидное отсутствие господства на море и в воздухе. Связанные с этим риски послужили причиной новых и неожиданных трений и альянсов среди ответственных за войну министров. Прежде всего, речь идет о споре Нотта с Пимом по поводу правил применения силы-интересы оборонительного порядка и международных отношений неожиданно сблизились. Ноттом владело вполне понятное беспокойство за дела, с тех пор как оперативное соединение снялось с якорей у острова Вознесения. Как и ряд высокопоставленных представителей в его штабе, министр обороны осознавал — поворот обратно после этого окажется совершенно нетерпимым с политической точки зрения. Если же соединение продолжит движение, связанная с высадкой опасность будет огромной. Даже победа грозила обороне Британии крупными сложностями в плане обеспечения тыла в Южной Атлантике, что, конечно, никак не вписывалось в тонкую стратегию Нотта в отношении ВМС. Нотт, хотя и принимал резонность возражений начальников штабов, всегда оставался горячим приверженцем не десантной операции, а блокады и любого урегулирования, которое смогло бы сделать конфликт международным и предотвратить необходимость проведения в дальнейшем политики «отстаивания крепости».

Как часто случается в военных кризисах, характер действий политика в ходе них обусловливает скорее его личность, чем политическая позиция. Так и Уильям Уайтлоу, посещаемый кошмарными видениями Идена и Суэца, вдруг стал демонстрировать больше задиристости — готовности поддержать военных. Вновь и вновь он не уставал повторять: «Нельзя нам оставлять все наполовину сделанным — пусть парни заканчивают работу». Премьер-министр, убежденная в отсутствии альтернативных вариантов, выражала ту же неумолимость. Она заставляла Левина искать ответы на вопросы, по всей видимости, почти не спала, но казалась неутомимой, если не считать коротких моментов, когда неожиданно выглядела совершенно измученной и обесточенной.

Между тем переговорное решение, как и всегда, никак не давалось, словно бы все время выскальзывая из рук. 8 мая наметились сроки высадки — по всему осуществить ее предстояло в один из дней «в окне» 18–22 мая, и стремление к миру до известной степени утратило темпы. Под шум бурных потоков челночной дипломатии, рев двигателей «Конкордов», носивших чиновников туда и сюда через океан, под несмолкаемый треск телефаксов, выплевывавших рулоны бумаги с планами из 5 пунктов, на заливных лугах площади Организации Объединенных Наций потихоньку вызревало решение. Движения Переса де Куэльяра и скрытного Рафи Ахмеда напоминали фильм, прокручивавшийся в замедленном режиме. Ахмед, как высказался один его коллега, являл собой «тот вид дипломата, благословением для которого были вечные международные переговоры и никогда не начинающаяся война». Связь, занимавшая обычно часы, теперь, казалось, растягивалась на сутки. «Соображения для обсуждения» и «ожидаемые ответы» заняли место предложений и встречных предложений. Как мыслилось Тэтчер, самые благородные принципы усохнут от жажды в таком-то месте.

Начало инициативы де Куэльяра ободряющим не назовешь. В предыдущую неделю из-за неожиданного предложения Перу вышел фальстарт. Теперь усилия генсека вызвали раздражение Хэйга. В Вашингтоне сочли, что вмешательство ООН пустило под откос перуанский план. Спикер Министерства иностранных дел США назвал соображения де Куэльяра «любительщиной», а роль ООН «типично деструктивной». За спиной у Хэйга маячил и другой bete noire[262] в лице Джин Киркпатрик, чьи продолжающиеся контакты с эмиссарами Галтьери, бригадир-майором Хосе Миретом в Буэнос-Айресе, бригадным генералом Мигелем Мальеа-Хилем в Вашингтоне и Энрике Росом в Нью-Йорке, сыпали соль на раны, оставленные провалом его миссии. 11 мая Хэйг отреагировал тайной посылкой обратно в Буэнос-Айрес Вернона Уолтерза с заданием лично проверить, не осталось ли там места для вашингтонской дипломатии. Уолтерз повидался со всеми членами хунты и вернулся со вполне предсказуемым известием: пусть Хэйг теперь надавит на Тэтчер точно так же, как он ранее давил на них.

Де Куэльяра неприятно поразили новости о вклинении Вашингтона в спор, поскольку возникала опасность соблазна для Буэнос-Айреса стравить двух посредников между собой. По штаб-квартире ООН поползли слухи о некоем заговоре, будто бы спланированном Уолтерзом (как-никак бывшим сотрудником ЦРУ). В Британии пресса тори вновь стала укореняться в убеждении, что Министерство иностранных дел собирается надуть всех, лишив народ шанса на военный успех. Даже угроза отмены давно ожидавшегося визита папы римского в Британию и вероятное исключение из участия в Кубке мира не позволяли пригасить их задор. Тэтчер уступила под напором доводов Пима о том, что надо испробовать «все коридоры для переговоров», однако она во все большей степени задавалась вопросом — зачем? Конечно, следовало добиться возобновления санкции ЕЭС, и не стоило создавать впечатление, будто Британии наплевать на генерального секретаря ООН или даже рисковать получить вето Совета Безопасности в отношении высадки. Однако аргентинская стратегия, совершенно очевидно, состояла в затягивании переговоров и изматывании оперативного соединения, а миссис Тэтчер отказывалась играть какую бы то ни было роль в этой пьесе. В определенный момент она шла спать с намерением принять какой-то компромисс, но просыпалась твердо уверенная: нет и нет, это даст еще один козырь противнику. Как не видела премьер никакого смысла в тщете Министерства иностранных дел и в ссылках Пима на «наши долгосрочные взаимоотношения с Латинской Америкой».

Конфликт между душой и разумом крайне портил настроение миссис Тэтчер. Штормовые дебаты в палате общин в четверг, 13 мая, разозлили ее и в конечном счете взбесили, когда ее предшественник, Эдвард Хит, позволил себе серию комплиментов, направленных в адрес Пима эа его усилия на путях достижения мира. Ничто так наглядно не иллюстрирует натянутость взаимоотношений между премьером и министром иностранных дел, как ее сердитая реакция на эти замечания. Пим тем не менее закончил день в еще более растрепанных чувствах, после того как его «изжарили живьем» парламентарии задних скамей на заседании своего Комитета 1922[263] в связи с претворением в жизнь инициативы ООН. Как и нередко в прошлом, контакт миссис Тэтчер с партийными «заднескамеечниками» поддерживался в работоспособном состоянии усилиями незаменимого личного парламентского секретаря, Йэна Гау. Державшиеся жесткого курса члены парламента — тори знали, что их слова придутся по душе премьеру, когда предупреждали Пима о недопустимости возвращения к уступкам вроде предлагаемых Белаунде Терри. Глава британского МИДа вышел из палаты с еще звеневшими у него в ушах криками «Не сдаваться!». Все там, должно быть, походило на совещание военного совета Галтьери месяцем раньше.

Тогда как внутреннее давление вело Британию в направлении все более крайней и жесткой позиции, Аргентина в какое-то время заколебалась, готовая к компромиссу в переговорном процессе. В среду, 12-го числа, нажим со стороны Уолтерза в Буэнос-Айресе и де Куэльяра и Роса в Нью-Йорке выдавил из хунты личную записку с предложением о крупной уступке: четкая временная граница в вопросе передачи суверенитета более не служила непременным условием урегулирования. Аргентина, значилось там, будет только «договариваться в отношении признания ее суверенитета». Аргентинские делегаты в США поняли намек и появились в утренних новостях по телевидению и на пресс-конференциях с известием: «Суверенитет больше не является непременным условием». Трудно сказать, насколько весомы были заявления в действительности. Почти те же уступки аргентинцы предлагали Хэйгу в начале его миссии, но потом дезавуировали их. Кроме того, Аргентина на данном этапе ставила на переходную администрацию, сделавшую бы любое возвращение к британскому правлению немыслимым за счет возможности для Буэнос-Айреса наводнить острова аргентинскими поселенцами. С толку еще больше сбивали публичные клятвы Галтьери о том, что, невзирая ни на какое урегулирование, «аргентинский стяг над Мальвинскими островами никогда не будет спущен». Гигантский по размаху митинг оппозиции в ту же самую неделю предупреждал хунту: «возвращение Мальвинских островов — законно, но осуществлялось правительством грязными методами. Если оно попытается предать народ в вопросе Мальвинских островов, это будет двойным обманом». Никто, кому довелось прочитать данное заявление в Нью-Йорке или в Лондоне, не мог питать никаких иллюзий на успех переговоров.

Баталии четверга в палате общин в конечном счете истощили терпение Тэтчер на путях дипломатии. Парсонз в Нью-Йорке — одна из фигур в Министерстве иностранных дел, с которым премьер, похоже, поладила, — высказывал мнение о своевременности представления позиции Британии когерентно на бумаге. Тэтчер со всей поспешностью вызвала в Лондон его и Хендерсона и созвала военный кабинет для выработки, по ее намерению, последнего предложения Британии. В пятницу адмирал Филдхауз представил военному кабинету диспозицию кораблей и живой силы для операции «Саттон» — высадки десанта в районе Сан-Карлоса, назначенной на выходные 21–22 мая. Миссис Тэтчер твердо осознавала, что не в праве позволить полусонной мирной инициативе ООН шарахаться туда и сюда по Атлантике тогда, когда вот-вот в полный голос заговорят пушки оперативного соединения. Надлежало решить вопрос за несколько дней. Хендерсон и Парсонз отобедали с Аклендом в клубе «Гарик» в субботу, 15-го, дабы подготовить почву для фактического отказа Британии от дипломатии в вопросах Фолклендских островов.

Состоявшееся на следующий день в Чекерсе совещание военного кабинета памятно его участникам по-разному — то как «ровно в полдень миссис Тэтчер с МИДом»[264], то как «ужасающая коррида». Премьер-министр сделала первый выпад в обращении к шотландским тори в Перте в пятницу: «Я бы не исполнила своего долга, как подобает, если бы не предупредила вас в простых и ясных выражениях, что… договорное урегулирование может оказаться недостижимым». В самом начале заседания Парсонзу пришлось приложить усилия, дабы заострить внимание премьер-министра на необходимости по крайней мере очистить палубы перед боем с максимальной пользой для себя. Бесспорно, тот час стал для Парсонза лучшим. Словоохотливый, прямой и лишенной той мягкости, так ненавистной миссис Тэтчер в дипломатах, он позволил себе вести с ней спарринг на условиях, на которые мало кто отваживался. «Премьер-министр, — осмеливался Парсонз прервать ее, — если мне будет позволено довести мою мысль до конца, вы, вероятно, согласитесь со мной». Он старательно обходил опасные фразы вроде «будущие добрые взаимоотношения Британии требуют…», используя такие любимые Тэтчер обороты, как «в интересах Британии было бы…».

Речь его так поразила миссис Тэтчер, что та позднее попросила Парсонза присоединиться к ее штабу на Даунинг-стрит, чтобы присматривать за его бывшим ведомством, несмотря на давние и прочные симпатии этого дипломата к партии лейбористов.

Задача Парсонза в Чекерсе состояла в создании такого пакета вариантов, который бы посеял в сознании де Куэльяра убежденность в наличии по-прежнему серьезного настроя у Британии относительно достижения мирного урегулирования. Варианта, который бы не стал катастрофическим для правительства с политической точки зрения, если вдруг Аргентина примет его, но и не казался заведомо бескомпромиссным в случае если, как и ожидалось, Буэнос-Айрес отвергнет его. Иначе говоря, это был последний раунд в дипломатической игре, которую вела миссис Тэтчер в тандеме с игрой военной. Предложения едва ли содержали меньше уступок, чем перуанский план, хотя в данной редакции особый упор делался на механизмы обеспечения гарантий британским интересам, отчего схема выглядела более жесткой. Присутствовало тут и предложение о взаимном отводе войск, временные графики и контроль за которым излагались скрупулезно в мелких подробностях. Вместо возвращения британского губернатора предполагалось поставить администратора ООН с его персоналом. Более строгий момент — управление Фолклендскими островами в переходный период должно осуществляться «в соответствии с традиционно действующими законами и практикой». Предлагались всего три наблюдателя от Британии и три от Аргентины. Дальнейшие переговоры рекомендовалось вести «без предрассудков» и завершить «в атмосфере безотлагательности» к концу года. Южная Георгия из списка исключалась. В основном программа предполагала «узнаваемое британское управление» и подразумевала крупный компромисс со стороны Буэнос-Айреса. С другой стороны, Британия передавала формальный суверенитет ООН и в долгосрочной перспективе соглашалась на «ползучую утрату суверенитета». Буэнос-Айрес, безусловно, получал некую награду за свою агрессию.

Вряд ли стоило ожидать от аргентинских вождей принятия такого пакета на данной стадии. Нападение, которое пока дало им известный выигрыш, связывало их и заставляло требовать большего. Парсонз положил план себе в портфель и отвез в Нью-Йорк, где вручил де Куэльяру с просьбой обеспечить как можно более быстрый ответ из Аргентины. Хунта очутилась в роли заложницы собственной пропаганды и решила отходить на жесткие позиции. Рос известил де Куэльяра о желании своего правительства отвода всех войск на их «обычные базы»; и пусть ООН распоряжается единолично без участия местных или британцев; на протяжении переходного периода на острова смогут приезжать аргентинские граждане; переговоры по суверенитету должно завершить к концу года, а иначе пусть вопрос передается на рассмотрение всей Генеральной Ассамблеи ООН, где Аргентина имела все шансы заручиться поддержкой большинства.

Такой вариант — фактическое отклонение британских предложений — стимулировал отчаянную возню лоббистов «на подножке последнего вагона» в Нью-Йорке. Как говорят, Рос в личном плане крайне огорчился реакцией хунты. Де Куэльяр раззявил рот, поняв, что упустил момент — время вышло. Миссис Киркпатрик и ее говорящий по-испански заместитель, Хосе Сорсано, провели встречи с аргентинскими эмиссарами — коммерсантами и дипломатами, равно как и с офицерами — в попытке убедить и помочь договориться. Сорсано сказал Мирету и Мальеа-Хилю прямо в лицо, что британцы «вышибут из вас кишки». Те ответили только холодным «нет». Миссис Киркпатрик пребывала в убеждении, что война на суше закончится катастрофой для взаимоотношений США с Южной Америкой. Она очень опасалась справедливости подтекста ранее сделанного Коста Мендесом открыто заявления Хэйгу: «Если будет война, то вина в том ваша». Похоже, аргентинец говорил не только от имени своей страны, но и от лица всего континента.

***

Во вторник, 18 мая, начальники штабов официально представили схему операции «Саттон» военному кабинету. По словам одного из присутствующих, она являла собой «классику британской военной истории». Каждый из глав видов вооруженных сил описывал участие своего рода войск и, что важнее, излагал личные оценки степени предстоящего риска. Любопытно заметить, руководство сухопутных сил и КВВС предсказывало более значительные потери в кораблях, нежели Королевские ВМС. На самом деле сэр Эдвин Брамалл ожидал даже большего урона в материальной части флота, чем оказалось в конечном счете. Однако тщательная режиссура Левина вновь принесла дивиденды. Не отрицая слабых мест британских ВМС, проявившихся в ходе кампании, в особенности в плане обеспечения прикрытия с воздуха, начальники штабов выразили полную уверенность в способности войск выполнить задачи, поставленные перед ними правительством. Позднее план десантной высадки в Сан-Карлосе предъявили полному кабинету — тогда-то члены его впервые услышали о готовившемся. Никто всерьез не верил в нечто способное предотвратить войну.

На следующий день военный кабинет — скорее с чувством облегчения, чем удивления, — получил ответ аргентинцев на британские предложения. Соответственно из Нортвуда находившемуся на борту «Гермеса» Вудварду отправился приказ продолжать подготовку к выполнению операции «Саттон» по своему собственному разумению. С этого момента отказ от десантной операции потребовал бы отдельного решения — на самом деле неожиданная уступка Буэнос-Айреса грозила смешать оперативному соединению все карты. Члены военного кабинета твердо сошлись на необходимости отозвать все ранее предложенные британцами на переговорах уступки. Британия не могла позволить себе риска услышать призыв к прекращению огня посередине операции на основании того, что-де «вот еще немного, шаг или два и все будет хорошо».

Приготовили «Белую книгу» — называемую должностными лицами в большей степени «красно-бело-синей»[265] — для обнародования в четверг, когда премьер-министр выступит с обращением к парламенту. Объявление ею о провале мирного процесса встречалось либо с облегчением, либо с разочарованием, однако сопротивления почти не отмечалось. Ознакомившись с «Белой книгой», Майкл Фут выразил искреннее уважение к ее составителям. Как он выразился, правительственная позиция была «честной и внушительной». Зачитав публично список отозванных уступок перед своими «заднескамеечниками» и едва ли оставив им время на изучение материала, миссис Тэтчер подавила в зародыше любой мятеж на этой палубе. Палуба действительно была очищена — все готово для войны.

«Белая книга» по вопросу Фолклендских островов завершила мирный процесс в плане возможного для британцев компромисса. Документ, как представлялось, полностью подтверждал обоснованность мнения премьер-министра о тщетности любых переговоров, которые никогда не заставят аргентинцев очистить от своего присутствия острова, и о том, что любые уступки есть опасная игра. Правительство рисковало не выполнить обещаний, данных при отправке оперативного соединения в плавание, вследствие чего под угрозой оказывалось политическое заявление, олицетворяемое вышедшим в море соединением. «Белая книга» также являлась оправданием позиции Министерства иностранных дел, указывавшего на необходимость для Британии продемонстрировать желание попробовать решить дело миром. Британские предложения нельзя назвать некими бескомпромиссными или намеренно провоцировавшими отказ Аргентины. Пережив полтора длинных месяца трудных поисков мирного решения, Британия вступила в войну на суше с реальными преимуществами. Санкции и эмбарго против неприятеля остались не снятыми (ЕЭС временно возобновила свои 17 мая), и поддержка европейских государств стояла за ней прочной стеной. Масштабную карательную акцию Британии очевидно благословила и ООН. Аргентина осталась почти без друзей и практически не получила помощи даже от латиноамериканских соседей. Учитывая баланс военных преимуществ в Южной Атлантике, такое положение никак нельзя считать чем-то малозначительным. Дипломатия продемонстрировала свое бессилие в деле предотвращения войны после отплытия оперативного соединения. Данный момент ни в коем случае не являлся пустым звуком в симфонии ожидавшего ее успеха.

11

ОПЕРАЦИЯ «САТТОН»

Операция по десантной высадке с целью возвращения Фолклендских островов…

Из приказа по 3-й бригаде коммандос. Май 1982 г.

В первые дни мая партии из эскадрона «G» САС и из СБС начали высаживаться с вертолетов и быстроходных надувных лодок на землю Фолклендских островов, имея своей задачей оценить численность, состояние и дислокацию аргентинских войск[266]. «Я могу тут же ответить вам, какие берега подходят для высадки бригады, — говорил бригадир Джулиан Томпсон военно-морскому штабу в середине апреля, — но пока я не узнаю, какой именно противник там засел, я не могу сказать, какой участок изберу». Выработать план высадки десанта до получения исчерпывающих данных разведки возможным не представлялось. Высадка не могла стартовать без предоставления ударной группой Вудварда судов для отправки на острова отрядов войск специального назначения. Гигантские атомные подлодки водоизмещением в 4000 тонн — каждая размером с эсминец типа 42 — не могли подойти близко к берегу, а Нортвуд припозднился с мобилизацией хотя бы одной из меньших по размерам дизельных субмарин класса «О», идеально подходивших для действия в специальных операциях. В результате подводная лодка «Оникс» прибыла в район боевых действий только 28 мая, проведя в плавании целый месяц. Предложение командиров САС забрасывать партии бойцов на острова при помощи прыжков с большой высоты с открытием парашюта на малых высотах отклонили как слишком опасное.

Прежде чем военно-морские вертолеты «Си Кинг» из Йовилтона погрузились на авианосцы, командиру 846-й эскадрильи, лейтенант-коммандеру Саймону Торнуиллу, случилось поговорить с другом из Королевского авиационного НИИ в Фарнборо. «Слушай, а может, ты захочешь получить несколько комплектов новых ППНВ?» — спросил тот. Да, Торнуилл хотел. Очень хотел. В обстановке чрезвычайной спешки четыре вертолета подверглись переоборудованию для использования самых современных американских пассивных приборов ночного видения. Пилоты наскоро прошли подготовку, полетав несколько часов над равниной Солсбери. Теперь, находясь в море на «Гермесе», вертолетчики на оснащенных ППНВ «Си Кингах» продемонстрировали способность совершать полеты в полной темноте, но при этом с ювелирной точностью. ППНВ суждено было стать решающим британским оружием той войны. В начале мая вертолеты ночами скользили в двадцати футах (шести метрах) над поверхностью моря и над побережьем Фолклендских островов, высаживая там группы разведчиков. Солдаты уходили в горы, нагруженные огромной ношей, чтобы успеть до рассвета обеспечить себе «лежки» и затаиться на скрытых позициях. Шесть команд СБС сосредотачивались главным образом на подборе береговых участков десантирования. Восемь дозоров САС по четыре человека в каждом разворачивались так: три на Западном Фолкленде, один вокруг Дарвина, один выше Блафф-Коув и три вокруг Порт-Стэнли, где, как уже становилось очевидным, сосредоточивались основные силы неприятеля. «Мы начали с контурной карты Фолклендских островов, — рассказывал Джулиан Томпсон, — и разбрасывали бойцов войск специального назначения как при выстреле из дробовика, дабы посмотреть, что они найдут там».

«Теперь Фолклендские острова превратились в игровую площадку для всех, — лаконично высказывался офицер САС ближе к концу войны. — Но поначалу это походило на высадку на темной стороне Луны. Мы совершенно не знали, чего ожидать». В противоположность популярной мифологии, британцы не добыли никаких ценных разведданных у населения Фолклендских островов в период аргентинской оккупации. Теперь британские команды — часто замерзая, неизменно промокая, — часами без движения лежали на тщательным образом замаскированных позициях среди торфяников и дернистого луговика, наблюдая, как солдаты противника занимаются своим делом в окопах и на огневых точках. Неприятель представлялся ленивым, апатичным и безразличным к военной рутине, неохотно слушающимся офицеров и очень страдавшим от погоды. У аргентинцев наличествовало некоторое количество отборных бойцов из войск специального назначения. Однако в строевой пехоте служили почти исключительно призывники, причем некоторым уже подошел срок демобилизации, вместо чего их оставили служить в гарнизоне Фолклендских островов. Многие из них были неграмотными индейцами, некоторые прошли всего двух— или трехмесячную подготовку. Их основным стрелковым оружием являлась автоматическая винтовка FN, превосходившая по огневой мощи британскую SLR[267]. Универсальные пулеметы аргентинской армии практически не отличались от тех, что находились в распоряжении британских морских пехотинцев и парашютистов. У аргентинцев имелось предостаточно приборов ночного видения — куда больше и лучшего качества, чем у десантных частей оперативного соединения. Американцы готовили офицеров, наживших значительный опыт ведения контрповстанческих действий. Однако сверх всего войскам генерала Марио Менендеса не хватало подготовки и дисциплины, в том числе привычки к стирке одежды, смене белья, поддержания обмундирования в сухом состоянии, заботы о товарищах, каковые моменты стали вторым естеством британцев. «Это не те дела, на которые обращают внимания мачо», — заметил один военнослужащий Королевской морской пехоты, человек в Латинской Америке бывалый. И все же следить за физическим и душевным состоянием людей, вынужденных жить на голых склонах холмов и гор Фолклендских островов, было жизненно важным. Уже тогда, пусть британцы и не приступали к высадке, солдаты противника не чувствовали себя счастливыми — их плохо кормили, они не очень-то понимали, зачем им Мальвинские острова, да к тому же страдали от нехватки экипировки для нормальной жизни в тамошних условиях.

Аргентинцы нехотя вели патрулирование территории между поселениями пешими дозорами и с вертолетов. Неприятель поставил сильные гарнизоны в Дарвине и Гуз-Грине, а также разместил существенные по численности силы на острове Пеббл, в поселении Фокс-Бэй и в Порт-Хауарде на Западном Фолкленде. Основные части противника сосредоточивались вокруг Порт-Стэнли. Развертывание войск на островах губернатором, генералом Менендесом, следует назвать очень разумным. Столица являлась жизненно важным объектом, и, дабы упрочить положение, он начал укреплять ближайшие горы. Генерал не мог рассчитывать оказать противодействие высадке в любом месте, где британцы предпримут штурм. Однако, располагая внушительным парком вертолетов, — «Чинуков», «Пум» и «Хьюи», — обладал возможностью перебрасывать стратегический резерв в угрожаемые точки и разворачивать быстрые контратаки против бригады коммандос, где бы та ни сошла на берег.

***

Вот так выглядела диспозиция основных аргентинских войск[268].

Вокруг Порт-Стэнли под началом командира 10-й бригады генерала Хофре

3-й, 4-й, 6-й, 7-й, 25-й полки (приблизительно по 1000 чел. в каждом)

5-й батальон морской пехоты (около 600 чел.)

3-й артиллерийский дивизион (30 × 105-мм, 4 × 155-мм орудий)

Эскадрон бронемашин из 12 единиц бронеавтомобилей «Панар»

181-я рота военной полиции и разведки[269]

601-й зенитный дивизион

Вертолетная часть[270] — 2 транспортно-десантных вертолета «Чинук», 9 многоцелевых «Хьюи» UH-1H[271], 2 ударных Аугуста А-109А[272] и 3 транспортно-десантных «Пума»

В Гуз-Грин

12-й полк и рота 25-го полка

Подразделение 601-го зенитного дивизиона 3 × 105-мм орудия

Подразделения военно-воздушных сил

На Западном Фолкленда под началом командира 3-й бригады генерала Параля[273]

8-й полк

9-я инженерная рота (в Фокс-Бэй)

5-й полк

9-я инженерная рота (в Порт-Хауарде)

120 военнослужащих военно-морской авиации на острове Пеббл[274]

Объединенное командование Мальвинского военного гарнизона со штаб-квартирой в Порт-Стэнли/Пуэрто Архентино: командующий гарнизоном — бригадный генерал Марио Бенхамин Менендес, военный губернатор Фолклендских/Мальвинских островов; начальник штаба — бригадный генерал Америко Даэр (штатный командир 9-й моторизованной пехотной бригады); начальник I отдела штаба (личного состава) — подполковник Альфредо Франсиско Андухар; начальник II отдела штаба (разведывательного) — полковник Франсиско Серво; начальник III отдела штаба (оперативного) — полковник Исидро Бонифасио Касерес; начальник IV отдела штаба (тылового обеспечения) — полковник Архентино Роберто Гонсалес; офицер связи с ВВС-коммодор авиации Гильермо Висенте Мендиберри; офицер связи с ВМС — капитан корабля морской пехоты Хуан Карлос Моэреманс; командующий ВВС на Мальвинах — бригадир Луис Гильермо Кастельяно; командующий ВМС на Мальвинах-контр-адмирал Эдгардо Арольдо Отеро.

Армейская группа «Пуэрто-Архентино» (Agrupacion Ejercito Puerto Argentina) на позициях вокруг Порт-Стэнли/Пуэрто-Архентино: командующий — бригадный генерал Оскар Луис Хофре, командир 10-й механизированной пехотной бригады «Теньенте Хенераль Николас Лавалье» из состава 1-го армейского корпуса; заместитель командующего — полковник Феликс Роберто Агиар, начальник штаба 10-й механизированной пехотной бригады.

Сектор «Оро» (Oro, «Золото»): 3-й механизированный пехотный полк «Хенераль Мануэль Бельграно» (командир — подполковник Давид Убальдо Комини); прикрывал южные пляжи и возможные места высадки вертолетных десантов. Следует сразу отметить, что все дислоцированные на Фолклендах пехотные полки аргентинской армии, номинально считавшиеся механизированными или моторизованными, не имели ни бронетранспортеров, ни автотранспорта, то есть практически представляли собой обычную, или, по американской терминологии, «легкую» пехоту.

Сектор «Асеро» (Acero, «Сталь»): 6-й механизированный пехотный полк «Хенераль Хуан Хосе Виамонте» (командир — подполковник Хорхе Альперин) — прикрывал подступы к Порт-Стэнли/Пуэрто Архентино с юго-запада и юга; стрелковая рота «С» этого полка была позже переведена в резерв и заменена ротой «А» 1-го пехотного полка «Лос Патрисиос».

Сектор «Плата» (Plata, «Серебро»): 7-й механизированный пехотный полк «Коронель Педро Конде» (командир — подполковник Омар Хименес) на горе Лонгдон и гребне Уайрлесс-Ридж/Кордон де ла Радио; прикрывал левый фланг Внешней зоны обороны, развернувшись фронтом на север.

Сектор «Кобре» (Cobre, «Медь»): военная авиабаза «Мальвинас» (начальник — коммодор Эктор Луис Дестри) в Порт-Стэнли/ Пуэрто-Архентино, где базировались пять учебно-боевых самолетов «Аэрмакки» МВ-339А из 1-й штурмовой эскадрильи (капитана корвета Карлоса Альберто Мольтени) 4-й эскадры военно-морской авиации (24 и 25 апреля на авиабазу «Мальвинас» прибыли четыре «Аэрмакки», один из которых разбился 3 мая в результате аварии, но 14 мая к трем оставшимся самолетам присоединились еще две машины, перелетевшие на Фолкленды из Аргентины), 12 вертолетов 601-го батальона армейской авиации (9 многоцелевых UH-1H «Ирокез», два ударных А-109А «Ирундо» и один транспортно-десантный «Чинук» СН-47С), два многоцелевых вертолета Белл 212 из 7-й авиагруппы и один транспортно-десантный вертолет «Пума» SA-330L военно-морской префектуры (пограничной охраны).

Сектор «Виктория» (Victoria, «Победа»): 25-й пехотный «специальный» полк (командир — подполковник Мохамед Али Сейнельдин) из состава 9-й моторизованной пехотной бригады 5-го армейского корпуса; отвечал за оборону северо-восточных пляжей.

Сектор «Бронсе» (Bronce, «Бронза»): 5-й батальон морской пехоты (командир — капитан фрегата Карлос Уго Робасио) на горе Тамблдаун/Серро Дестарталадо и горе Уильям/Серро Гильермо; защищал юго-западные подступы к городу Порт-Стэнли/Пуэрто Архентино.

Части и подразделения 10-й механизированной пехотной бригады: 10-й разведывательный бронекавалерийский эскадрон «Коронель Исидоро Суарес» (командующий — капитан Родриго Алехандро Солоага), не имевший боевой техники, кроме двух разведывательных бронемашин «Панар» AML-90, приданных бронетанковой группе майора Алехандро Доминго Карульо; 10-й батальон тылового обеспечения (командир — подполковник Хосе Антонио Триас); 10-я механизированная инженерная рота (командир — майор Карлос Роберто Маталон); 10-я механизированная рота связи (командир — майор Хуан Карлос Томатис).

Подразделения армейского подчинения: команда Конно-гренадерского полка «Хенераль Хосе Франсиско де Сан-Мартин» (группа из 10 чел. при двух пулеметах); стрелковая рота «А» («Буэнос-Айрес») 1-го пехотного полка «Лос Патрисиос» (командир — капитан Умберто Уго Паскуалетти); 601-я рота коммандос майора Марио Луиса Кастаньето; 602-я рота коммандос майора Альдо Рико (вместе с эскадроном специальных сил Национальной жандармерии и Группой специальных операций ВВС 601-я и 602-я роты коммандос составляли Группу Специальных сил Мальвинского военного гарнизона); 601-й батальон армейской авиации (командир — подполковник Хуан Карлос Скарпа); отряд 601-й авиаремонтной роты (командир — капитан Карлос Антониоли); команда (неполный взвод) 601-й группы связи; отряд 602-й роты радиоэлектронного противодействия (РЭП) под командой первого лейтенанта Эдуардо Томаса Доманико; отряд 601-го батальона разведки (командир — подполковник Рауль Монтес); 601-я инженерная рота (командир — майор Хорхе Луис Амаро Этьенот); 601-й дивизион ПВО под командой подполковника Эктора Любина Ариаса (16 зенитных установок сдвоенных 35-мм пушек, не считая еще двух ЗУ, откомандированных в Гуз-Грин); батарея «В» 602-го смешанного дивизиона ПВО под командой первого лейтенанта Карлоса Леонидаса Регальдини (6 зенитных установок сдвоенных 35-мм пушек, 3 сдвоенных 20-мм зенитных орудия, одна пусковая установка ЗРК «Роланд» и три ПУ ЗРК «Тайгеркэт»).

Бронетанковая группа (Agrupacion Blindada), или сводный эскадрон разведывательных бронеавтомобилей «Панар» AML-90 под командой начальника 10-го РБКЭ (разведывательного бронекавалерийского эскадрона), майора Алехандро Доминго Карульо (12 бронемашин, в том числе восемь из 181-го разведывательного бронекавалерийского отряда 5-го армейского корпуса, две из 9-го РБКЭ 9-й моторизованной пехотной бригады и две из 10-го РБКЭ 10-й механизированной пехотной бригады).

Подразделения из 1-го армейского корпуса: батарея «В» 101-го дивизиона ПВО «Теньенте Хенераль Пабло Ричьери», возглавляемая офицером дивизионного штаба, майором Хорхе Альберто Монхе, и батарейным командиром, первым лейтенантом Алехандро Эмилио Инфантино (1-й и 2-й взводы, всего 8 одинарных 30-мм зенитных пушек).

Части и подразделения из 3-й механизированной пехотной бригады 2-го армейского корпуса: 3-й артиллерийский дивизион подполковника Мартина Антонио Бальсы (батареи «А» и «В» первых лейтенантов Луиса Антонио Кабальеро и Хулио Сесара Навоне — по шесть 105-мм гаубиц ОТО Melara, батарея «С» первого лейтенанта Эмилио Энрике Ипаррагирре, затем с 26 мая первого лейтенанта Эктора Тессея — восемь 105-мм гаубиц ОТО Melara, включая две приданные из 4-го воздушно-десантного артиллерийского дивизиона, батарея «D» первого лейтенанта Луиса Альберто Диффунсио — две 155-мм гаубицы L33, взятые из батареи «С» 101-го артиллерийского дивизиона «Теньенте-хенераль Бартоломе Митре», к которым 13 июня добавилась третья, взятая из 121-го артиллерийского дивизиона); 3-я рота связи (командир — майор Луис Энрике Робага); 3-я санитарная рота 3-го батальона тылового обеспечения (командир — подполковник Мигель Анхель Андраде).

Части и подразделения из 4-й воздушно-десантной бригады 3-го армейского корпуса: 4-й воздушно-десантный артиллерийский дивизион подполковника Карлоса Альберто Кеведо, включавший огневые батареи «А», «В» и «С» первых лейтенантов Карлоса Альберто Чанампы, Карлоса Альберто Эспиндолы и Хорхе Мануэля Сересо (соответственно шесть, шесть и пять 105-мм гаубиц ОТО Melara), из которых батарея «А» позже была откомандирована (21 мая последовал приказ об отправке четырех ее орудий в Гуз-Грин и присоединении двух оставшихся гаубиц к батарее «С» 3-го артиллерийского дивизиона).

Части и подразделения из 5-го армейского корпуса: 181-й разведывательный бронекавалерийский отряд (два взвода по 4 бронеавтомобиля «Панар» AML-90, включенные в состав бронетанковой группы майора Алехандро Доминго Карульо; командиры взводов «Агила» и «Кобра» — суб-лейтенанты Густаво Адольфо Таманьо и Фернандо Педро Черколес); отряд 181-го батальона связи (вместо батальонного командира, подполковника Альфредо Франсиско Андухара, одновременно занимавшего должность начальника I отдела штаба Объединенного командования Мальвинского военного гарнизона, отряд возглавлял его заместитель, майор Хулио Хосе Мария Ферро); 181-я рота военной полиции (командир — майор Роберто Эдуардо Берасай); 9-й батальон тылового обеспечения (неполного состава) из 9-й моторизованной пехотной бригады (командир — майор Хуан Луис Роланди); неполный взвод из 9-го артиллерийского дивизиона 9-й моторизованной пехотной бригады (командир взвода — суб-лейтенант Эриберто Джандиното); группа из 9-й роты связи 9-й моторизованной пехотной бригады.

Мальвинский военный госпиталь, переведенный в Порт-Стэнли/Пуэрто Архентино из Комодоро-Ривадавии (начальник — майор медицинской службы Энрике Марио Себальес).

Силы поддержки морской пехоты: рота «Н» 3-го батальона морской пехоты «Альмиранте Элеасар Видела» (без 1-го взвода и части взвода тяжелого оружия, находившихся на острове Пеббл /Борбон); батарея «В» полевого артиллерийского батальона МП под командой лейтенанта фрегата Марио Рубена Абада-ля (шесть 105-мм гаубиц ОТО Melara); зенитный батальон МП (командир — капитан корвета Эктор Эсекиэль Сильва); амфибийная инженерная рота МП (командир — капитан корвета Луис Аристидес Менгини); пулеметная рота батальона коммандос МП (27 пулеметов калибра 12,7 мм, командир роты — лейтенант фрегата Серхио Андрес Дачари).

Подразделение Национальной жандармерии: эскадрон Специальных сил (начальник — команданте Хосе Рикардо Спадаро).

Наземные части ВВС на Мальвинах: команда управления и контроля из 1-й воздушной бригады; Группа специальных операций из 7-й воздушной бригады (командир — вице-коммодор Эстебан Луис Корреа); 2-я группа раннего обнаружения и наведения из 10-й воздушной бригады; 1-я эскадрилья (дивизион) зенитной артиллерии под командой майора Уго Альберто Майорано (3-я батарея первого лейтенанта Оскара Умберто Спата с военной авиабазы Мардель-Плата — 3 зенитных установки сдвоенных 35-мм пушек, 1-я батарея первого лейтенанта Альбер-то Эдуардо Дальвеса с военной авиабазы Рио-Гальегос — 9 сдвоенных 20-мм зенитных орудий «Рейнметалл», расчет пусковой установки зенитных ракет SAM 7 советского производства под командой первого лейтенанта Хайме Энрике Угарте); эскадрилья наземной охраны военной авиабазы «Мальвинас» (командир — капитан Альфредо Освальдо Риварола — до 4 мая, затем капитан Нельдо Педро Мена).

Всего в армейской группе «Пуэрто Архентино» насчитывалось около 8000 чел.

Армейская группа «Побережье» (Agrupacion Ejercito Literal, на позициях вне района Порт-Стэнли, со штаб-квартирой в поселении Гуз-Грин/Прадера дель Гансо): командующий — бригадный генерал Омар Эдгардо Парада, командир 3-й механизированной пехотной бригады из состава 2-го армейского корпуса; заместитель командующего — полковник Орасио Освальдо Чимено, начальник штаба 3-й механизированной пехотной бригады.

Войска на острове Восточный Фолкленд /Соледад:

Сектор «Пломо» (Plomo, «Свинец»). Оперативно-тактическая группа «Мерседес» (Fuerza de Tareas Mercedes) в районе поселений Дарвин и Гуз-Грин/Прадера дель Гансо: 12-й механизированный пехотный полк «Хенераль Хуан Антонио Альварес де Ареналес» (командир — подполковник Итало Анхель Пьяджи): штабная рота (командир — капитан Арнальдо Рауль Буомпадре), стрелковые роты «А» (командир — первый лейтенант Хорхе Антонио Манреса) и «С» (командир — первый лейтенант Рамон Хосе Дуасо-Фернандес); 3-й взвод стрелковой роты «С» 8-го пехотного полка «Хенераль Бернардо О'Хиггинс» из 9-й моторизованной пехотной бригады, охранявший военную авиабазу «Кондор» в Гуз-Грине (командир взвода — суб-лейтенант Гильермо Рикардо Алиага); стрелковая рота «С» 25-го пехотного полка из 9-й моторизованной пехотной бригады (вместо первого лейтенанта Карлоса Даниэля Эстебана, возглавлявшего с 15 мая боевую команду «Гуэмес» в Порт-Сан-Карлосе, ротой командовал лейтенант Роберто Нестор Эстевес); 3-й взвод батареи «В» 601-го дивизиона ПВО под командой суб-лейтенанта Клаудио Оскара Брагини (две зенитные установки спаренных 35-мм пушек «Эрликон»); группа саперов из 9-й инженерной роты; батарея зенитной артиллерии ВВС (шесть установок спаренных 20-мм зенитных орудий, командир — лейтенант Дарио Антонио дель Валле Валацца), отвечавшая за противовоздушную оборону военной авиабазы «Кондор» в Гуз-Грине. Из полевой артиллерии в распоряжении подполковника Пьяджи вначале имелась только одна безоткатная 105-мм гаубица «ОТО-Мелара», приданная роте «А» 12-го пехотного полка, и лишь 23 мая, через два дня после высадки британских войск в Сан-Карлосе, к ней добавились еще два таких же орудия, принадлежавших батарее «А» 4-го воздушно-десантного артиллерийского дивизиона 4-й воздушно-десантной пехотной бригады под командой первого лейтенанта Карлоса Альберто Чанампы. На военной авиабазе «Кондор» (начальник — вице-коммодор Вильсон Росьер Хосе Педросо) с 29 апреля базировалась Мальвинская аэромобильная эскадрилья майора Мигеля Мануэля Наварро — 12 легких штурмовиков IA-58 «Пукара», которые еще 2 и 9 апреля перелетели на Фолкленды с авиабазы Пуэрто-Санта-Крус (все эти самолеты были из состава 3-й штурмовой авиагруппы, дислоцирующейся на авиабазе «Реконкиста» недалеко от города Санта-Фе — административного центра одноименной аргентинской провинции). После первомайского налета британских «Си Харриеров» на базу «Кондор» в Мальвинской эскадрилье «Пукар» осталось только девять боеготовых машин (4 и 9 мая шесть из них перебазировались на вспомогательный аэродром «Кальдерон» на острове Пеббл/Борбон, где в ночь на 15 мая их вывели из строя британские диверсанты). Помимо самолетов, на аэродроме у Гуз-Грина размещались вертолеты С-47 «Чинук» и Белл-212 из состава Мальвинской вертолетной эскадрильи, которой командовал майор Оскар Хосе Посе Ортис де Росас (количество машин в этом отряде постоянно менялось, так как они периодически перелетали с ВАБ «Кондор» на авиабазу «Мальвинас» в Порт-Стэнли, в Порт-Хауард или в другие места на Фолклендах).

Боевая команда «Гуэмес» (Equipo de Combate Guemes), переброшенная 15 мая на двух вертолетах «Чинук» из Гуз-Грина в Порт-Сан-Карлос (командир — первый лейтенант Карлос Даниэль Эстебан): отделение штабной роты, отделение роты обслуживания и взвод огневой поддержки 12-го механизированного пехотного полка «Хенераль Хуан Антонио Альварес де Ареналес» с двумя 81-мм минометами и одной 105-мм безоткатной гаубицей, которая 15 мая была придана боевой команде «Гуэмес» и, выдвинутая на полуостров Фаннинг-Хед, поставлена на одноименной высоте, господствующей над входом в залив Сан-Карлос-Уотер (расчет этой гаубицы насчитывал 4 чел., а весь взвод поддержки, которым командовал суб-лейтенант Хосе Альберто Васкес, — 20 чел.); 1-й взвод стрелковой роты «С» 25-го пехотного полка (командир взвода — суб-лейтенант Оскар Роберто Рейес). БК «Гюэмес» получила свое название в честь одного из героев Войны за независимость Аргентины, генерала Мартина Мигеля де Гюэмеса (1785–1821).

Боевая команда «Солари» (Equipo de Combate Solan) на горе Кент: стрелковая рота «В» 12-ro механизированного пехотного полка «Хенераль Хуан Антонио Альварес де Ареналес» (командир БК «Солари» — офицер полкового штаба капитан Эдуардо Нестор Корсилья, командир роты «В» — первый лейтенант Игнасио Бенхамин Горрити) с одной 105-мм гаубицей и одним 81-мм минометом.

Оперативно-тактическая группа «Монте Kacepoc» (Fuerza de Tareas Monte Caseros) на горе Уолл и горе Челленджер: 4-й механизированный пехотный полк «Коронель Мануэль Фрага» (командир — подполковник Диего Алехандро Сориа) из 3-й механизированной пехотной бригады: штабная рота (командир — лейтенант Луис Оскар Гарсия), стрелковые роты «В» (командир — первый лейтенант Карлос Альберто Арройо) и «С» (командир — капитан Эдуардо Умберто Марпеган).

Войска на острове Пеббл/Борбон:

Военно-морская авиационная станция (вспомогательный аэродром) «Кальдерон»: наземную охрану станции обеспечивал 1-й взвод роты «Н» 3-го батальона морской пехоты «Альмиранте Элеасар Видела» (командир — лейтенант корабля Рикардо Даниэль Марега), усиленный четырьмя 75-мм безоткатными орудиями и пулеметной группой из ротного взвода тяжелого оружия. На станции базировались четыре учебно-тренировочных самолета (легких штурмовика) Т-34С-1 «Турбо Ментор» 4-й штурмовой эскадрильи 1-й эскадры военно-морской авиации (командующий — лейтенант корабля Хосе Мария Перейра-Досо, он же начальник военно-морской авиастанции «Кальдерон») и один легкий транспортный самолет «Скайвэн» военно-морской префектуры. 4 мая на аэродром «Кальдерон» перелетела с военной авиабазы «Кондор» группа из пяти легких штурмовиков IA-58 «Пукара», возглавляемая капитаном Рикардо Антонио Грюнертом, а 9 мая — еще один такой же штурмовик, за штурвалом которого сидел капитан Роберто Артуро Вила (в ночь на 15 мая эти шесть «Пукар» Мальвинской автомобильной эскадрильи были уничтожены или повреждены британскими диверсантами из эскадрона «D» 22-го полка САС).

Войска на острове Западный Фолкленд /Гран-Мальвина: Оперативно-тактическая группа «Япею» (Fuerza de Tareas Yapeyu, названная в честь аргентинского города Япею — места рождения генерала Хосе Франсиско де Сан-Мартина, национального героя Аргентины) в поселении Порт-Хауард: 5-й пехотный полк «Хенераль Феликс де Оласабаль» (командир — полковник Хуан Рамон Мабраганья); 3-я инженерная рота (командир — майор Хосе Луис Альварес); взвод 3-й санитарной роты 3-го батальона тылового обеспечения под командой майора медицинской службы Луиса Хасинто Реале; отделение 3-й роты связи (все части и подразделения ОТГ «Япею» — из 3-й механизированной пехотной бригады 5-го армейского корпуса).

Сектор «Уранио» (Uranio, «Уран»). Оперативно-тактическая группа «Реконкиста» (Fuerza de Tareas Reconquista) в поселении Фокс-Бэй/Байя Сорро: 8-й пехотный полк «Хенераль Бернардо О'Хиггинс» из 9-й моторизованной пехотной бригады (командир — подполковник Эрнесто Алехандро Репосси); 9-я инженерная рота из 9-й моторизованной пехотной бригады (командир-майор Оскар Минорини-Лима).

Всего в армейской группе «Побережье» — около 2700 чел., из них около 1000 в Гуз-Грине и Дарвине (включая БК «Гуэмес» в Порт-Сан-Карлосе и БК «Солари» на горе Кент), около 800 в Порт-Хауарде и около 900 в Фокс-Бэй.

***

Штабы в Нортвуде и на «Фирлессе», занимавшиеся планированием операции, видели три очевидных варианта развертывания десантной высадки. Первое: вдвигаться в залив Стивели на Западном Фолкленде — самое осторожное действие, поскольку данное место находилось дальше всего от позиций аргентинцев. Второе: обеспечить ареал для высадки на Восточном Фолкленде — тоже в отдалении от противника: на самой ранней стадии предметом обсуждения служили Сан-Карлос и Блафф-Коув. Третье — и самое привлекательное — высадиться как можно ближе к главной цели, то есть к Стэнли. Поскольку от прямого штурма столицы отказались как от невероятно опасного варианта, ближайшим местом для высадки представлялся залив Беркли севернее. Солдаты отрицательно восприняли альтернативу в виде залива Стивели, поскольку в данном случае попирались основополагающие законы военного дела, гласившие о необходимости сосредоточения сил против главной цели — «все равно, что высадиться в Англси для наступления на Кардифф»[275], как ядовито подметил Томпсон. Залив Стивели остался на повестке дня в основном из-за одержимости Вудварда постройкой взлетно-посадочной полосы, позволявшей снять нагрузку с авианосцев, кроме того, по-прежнему сохранялась вероятность получить санкцию военного кабинета на высадку лишь на Западном Фолкленде. Сан-Карлос вызывал возражения почти по тем же причинам — он, как среди прочих указывал и начальник генереального штаба, сэр Эдвин Брамалл, располагался очень далеко от Порт-Стэнли. В планирующих органах прекрасно осознавали насущную потребность в наибыстрейшем проведении кампании после приказа высадить десант. Погода и гигантские трудности в части тылового обеспечения грозили заметно ослабить бригаду коммандос, если операция растянется на многие недели.

Под жарким солнышком острова Вознесения штаб на «Фирлессе» колдовал над семью вариантами высадок в трех разных местах. Учитывая все сложности и стратегические дилеммы, значительно превышавшие нормальный в военном деле уровень, работа эта навалилась на штаб бригады воистину тяжким грузом. Каждый день Томпсон подолгу разговаривал по зашифрованной телефонной линии с Нортвудом. Разведка закончила оценки численности войск противника на островах и сошлась на более 10 000 чел. Становилось очевидным — британцам потребуется больше войск. Томпсону предстояло получить дополнительный батальон — 2-й парашютный, к тому же к отправке в поход готовилась 5-я пехотная бригада. Задача Томпсона состояла в осуществлении первых шагов — в высадке и захвате плацдарма там, где, по общему мнению, не стоит ожидать сухопутного вражеского противодействия. Затем к морским пехотинцам на береговом плацдарме присоединится 5-я бригада, и тогда генерал-майор Джереми Мур вступит в командование всем соединением уже дивизионного уровня. До тех пор пока не будет принято однозначное решение послать в бой десант, Мур счел нужным оставаться в Нортвуде. «Интрепид», сестринский корабль «Фирлесса», в спешном порядке возвращался в боевой строй и отправлялся на остров Вознесения, дабы повысить численность судов для высадки и послужить как дополнительный вертолетоносец. 12 000-тонные десантные корабли в прошлом подвергались критике за большие команды — по 600 чел. — и ограниченную способность брать на борт войска и перевозить их в течение длительных периодов. Однако британцы не располагали другими специализированными средствами для амфибийных штурмовых операций, имевшими бы огромные заполняемые водой доки, способные превращаться в плавучие бухты для десантных барж и малых катеров, а также целевого назначения десантные оперативные рубки и полетные палубы. Без таких кораблей вооруженная высадка на Фолклендских островах была в буквальном смысле немыслимой.

Ближе к концу апреля сделалось понятным: если военное руководство хочет осуществить высадку полнокровного и усиленного морского десанта, «временное окно» для отправки войск на берег придется сдвинуть. Новые сроки установили «в вилке» между 19 мая и 3 июня. Командование крайне перепугалось в отношении надежности поддержания секретности, когда на доске объявлений на борту «Фирлесса» среди прочих приказов вывесили и предполагаемые даты отправления корабля с острова Вознесения. Тотчас же на флоте ввели цензуру в отношении содержания писем. Между тем части 3-й бригады коммандос по очереди покидали «Канберру» и десантные корабли для тренировок с целью попрактиковаться и отработать детали высадки, а также поупражняться в стрельбе боевыми патронами. На самих судах шла гигантская по масштабам «перетасовка». Всевозможные предметы снабжения перебрасывались на борт вертолетами с перегруженного аэродрома, принимавшего теперь более трех сотен авиарейсов в день — и это по сравнению с обычными пятью в год. Огромное количество снаряжения и боеприпасов перераспределялось между кораблями в попытке провести инвентаризацию всего того, что в такой спешке загрузили в Англии, и ради наведения порядка, дабы отныне и впредь военное имущество «размещалось тактически», давая возможность забирать его после высадки без лишней сутолоки и неразберихи. Саймон Торнуилл и его пилоты очень беспокоились из-за необходимости постоянно совершать полеты, «съедавшие» вертолеты — понижавших ресурс их надежности, так необходимой для ведения боевых действий в ходе кампании. На данной стадии все планирование 3-й бригады коммандос основывалось на обеспечении способности батальонам передвигаться по Фолклендским островам «лягушачьими прыжками», то есть по воздуху. Позднее Томпсон признавал, что он и штаб серьезнейшим образом недооценили степень нагрузки на вертолеты в деле переброски жизненно важного снабжения и боеприпасов. Для транспортировки живой силы летательных аппаратов останется крайне мало. Комбриг просил Нортвуд прислать побольше вертолетов, побольше бронетехники, побольше пушек. Так или иначе нехватка вертолетов будет острейшим образом ощущаться на всем протяжении кампании.

Офицеры, ответственные за планы высадки морского десанта, день и ночь трудились в переполненных людьми тесных стальных пещерах «Фирлесса», отбрасывая все лишнее и выискивая лучшие варианты. Майор Родерик Макдоналд, подтянутый, умный и наделенный воображением командир подразделения Королевских инженеров[276], старался смоделировать схему аргентинской обороны, основываясь на методах, каковыми воспользовались бы на месте противника его бойцы, доведись им прикрывать те же позиции. Но в таком подходе крылись определенные слабости и ограничения.

«Почему нельзя высадиться там?» — с удивлением спросил офицера военно-морского штаба старший артиллерийский офицер, этакий выслужившийся из рядовых папочка по имени Майк Холройд-Смит, показывая на карту.

«Заминировано», — коротко ответил тот.

«Откуда нам это известно?» — поинтересовался Холройд-Смит.

«Ну… просто если бы мы защищали эту позицию, то поставили бы тут мины», — объяснил моряк.

«Если исходить из этого, — заметил артиллерист, — тут должно быть заминировано все вокруг».

Сколько-нибудь точные разведданные с островов по-прежнему текли тоненькой струйкой, не в последнюю очередь потому, что группы САС и СБС на берегу — иногда по двенадцать дней подряд сидевшие без пополнения снабжения или вовсе без контакта с кораблями — не располагали мощностями для «импульсных передач», позволявших бы передавать длинные сообщения в эфире за какие-то считанные секунды. На Фолклендских островах британским командам приходилось ограничиваться короткими выходами на связь и пользоваться ключом, дабы избежать риска обнаружения аргентинцами с их превосходной современной аппаратурой перехвата. Случались и перебои со связью. Парни Томпсона изрядно рассердились, открыв однажды факт создания КВВС сверхсекретной разведывательной ячейки на острове Вознесения, которая не передавала полученные данные никому, резервируя информацию только для экипажей «Вулканов». Один из примеров проявления старой как мир проблемы «местничества» родов войск.

Примечательно и то, как мало планирующие органы морского десанта знали о замыслах Нортвуда или о деятельности ударной группы. «Думаю, у Джулиана темно и нерадостно на душе, — писал в дневнике офицер морской пехоты. — Пусть нам скажут что-то одно. Допустим: «Вперед, выполнить задачу» или «Собирайтесь по домам». Офицеры десанта отчаянно жаждали четких инструкций. Но откуда им было взяться в условиях, когда ситуация находилась в политическом и дипломатическом тупике? 22 апреля на острове Вознесения произошел незапланированный «шухер», когда Томпсона неожиданно спросили, сможет ли бригада приготовиться к отплытию в течение шести часов или, если нет, хотя бы к следующему утру. Все мероприятия по подготовке тут же свернули, начали в спешке собирать личный состав с берега, готовить корабли к выступлению. В ту же ночь, опять без всяких объяснений, тревогу отменили. По всей видимости, Лондон замышлял использовать, но потом отложил в сторону новый инструмент для усиления дипломатического давления. «Шухер» возымел некий побочный эффект со значительными последствиями в будущем: пришлось отказаться от испытания установок ракет «Рэйпир» класса «земля-воздух». Все необходимые подстройки и исправления пришлось делать потом, после высадки на Фолклендских островах. И все же командование десантников и сам адмирал Вудвард с этаким просто-таки мистическим образом свято верили в способность ЗРК «Рэйпир» послужить надежным щитом перед лицом налетов вражеской авиации в первые несколько часов после высадки на сушу.

В условиях монотонных буден на якорной стоянке у острова Вознесения службу скрашивали звучавшие иногда ложные тревоги. 25 апреля «шухер» подняли из-за вероятности присутствия в данном ареале неприятельской подлодки. С тех пор каждую ночь основные части оперативного соединения выходили в море и часами в темноте кружили вокруг острова. Также поспешно по тревоге отправили фрегат для преследования аргентинского торгового судна, маячившего поблизости в районе дислокации флота. Какое-то время ввиду берегов острова крутился русский разведывательный корабль, и целые процессии советских самолетов наблюдения летали туда и сюда над британскими кораблями, каковой момент вызывал серьезные опасения в отношении передачи данных Буэнос-Айресу, хотя после войны аргентинские офицеры всех рангов упорно отрицали получение какой-то информации из Москвы. 27 и 28 апреля 45-му отряду коммандос пришлось в буквальном смысле изрядно попотеть на жаре, целых двое суток карабкаясь по лишенным растительности скалам в попытках выловить партию вражеских диверсантов, как доносили, высадившихся на острове. Опасность какого-то саботажа на острове Вознесения неизменно оставалась источником беспокойства для британцев. Примерно в то же время, но в другом важном для морских операций британцев месте, на Гибралтарской скале, жизнь разнообразили сходные сообщения.

На кораблях у острова Вознесения дни проходили в постоянных физических упражнениях, занятиях по стрельбе из ручного огнестрельного оружия, проверках снаряжения, слушании лекций и ознакомлении с видеоматериалами о Фолклендских островах и живущих там людях, а в свободное время — в приеме солнечных ванн вокруг бассейнов и просмотрах кровавых боевиков. «Канберра», несомненно, была куда комфортабельнее, чем любой войсковой транспорт, но на четвертую неделю плавания и она превратилась в унылую тюрьму. По судну во множестве циркулировали слухи. В каждом уголке корабля эхом отдавались лязг затворных механизмов и громкие выкрики команд, топот ног на палубах и трапах. Основная вещательная система внутри судна разносила всюду металлический, с упорством робота повторяющий одни и те же слова голос: «Команду к вертолетам! Команду к вертолетам! Отставить травить за борт баланду!» Положенное круизному лайнеру оборудование, предназначенное для обеспечения комфорта и развлечений, с судна по большей части сняли перед выходом в море из Саутгемптона. Каждый час живые и бодрые звуки «Лиллибуллеро» доносились из-под сотен дверей кают, возвещая о начале выхода в эфир выпуска последнего информационного бюллетеня «Всемирной службы», сообщавшего о спотыкающемся процессе дипломатии и о деятельности ударной группы. Все это, казалось, происходило на другой планете. Штаб бригады вряд ли сильнее полюбил адмирала Вудварда, когда в процессе борьбы за выбор места для высадки получил довольное резкое сообщение. «Площадь Фолклендских островов всего 4500 квадратных миль[277] и там только 10 000 аргентинцев, то есть примерно по два на квадратную милю, — нетерпеливо вещали с «Гермеса». — Какие еще трудности?»

Трудность, или проблема Томпсона, обдумывая которую он сломал себе всю голову, состояла в том, что он — всего лишь бригадир — нес ответственность за действия, важные для Британии настолько, что она в тот момент возлагала на них все свои надежды. Провал обещал стать абсолютным. Второго шанса никто не даст. Между тем вера комбрига в отношении умения Королевских ВМС руководить операцией и принимать решения все уменьшалась. Уже в первые дни мая становилось очевидным, что ударной группе на юге не удалось покончить с вражеской угрозой с воздуха. Ни на одном этапе кампании никто официально не объявлял Томпсону, что обещание ВМС достигнуть господства в небе выполнено не будет. Но он со своим штабом, раз за разом мрачнея от новостей, осознавал истинное положение дел. «Если бы кто-нибудь должным образом оценил масштабы угрозы с воздуха, сомневаюсь, что наверху вообще дали бы старт всему предприятию», — высказывался позднее один офицер из окружения комбрига. К 7 мая Нортвуд уже с нетерпением ждал отправки десанта в поход с острова Вознесения. Пять относительно тихоходных снабженческих кораблей вышли в море 30 апреля. Томпсон настоятельно требовал времени для обучения только прибывшего на пароме «Норланд» 2-го батальона Парашютного полка высадкам из десантных катеров. Он получил несколько дополнительных часов. 8 мая в Чекерсе военный кабинет отдал приказ десантной группе отправляться на юг с острова Вознесения. В 10 часов вечера они отправились в плавание, взяв курс на Южную Атлантику. До окончательного распоряжения подготовиться к десантированию на сушу оставалось более десяти суток. Однако с того самого момента, когда корабли оставили позади остров Вознесения, мало кто на борту сомневался, придется или нет морской пехоте высаживаться на берег.

Первостатейным участком высадки выступала северная оконечность залива Беркли, выше Порт-Стэнли. Некоторые из командиров подразделений мало радовались данному обстоятельству: план десантирования казался сложным, базирующимся основополагающим образом на способности обеспечить высоты над якорной стоянкой с помощью перебросок сил вертолетами. Если какой-то неожиданный момент нарушит распланированное течение действий, — более всего, если погода не позволит подниматься в воздух, — аргентинцы получат шанс захватить горы и легко развернуть внушительную контратаку с их расположенной рядом базы. Некоторые офицеры как будто бы пришли к убеждению о приемлемости риска, поскольку считали аргентинцев слишком некомпетентными в подобного рода вопросах и неспособными быстро выдвинуться против британцев. Если бы схема высадки в заливе Беркли сработала, бригада коммандос очутилась бы в одном шаге от Порт-Стэнли, что Булило завершение войны в течение недели. Все данные, поступавшие от команд САС о состоянии дел у противника и о его поведении, единодушно говорили: «Стоит только поднажать, как они дрогнут». Те же самые доводы приводились и в поддержку замысла высадиться дальше на севере, в ареале Кау-Бэй — Волонтир-Бэй, для какого случая штабы также провели детальное планирование.

Штаб морского десанта потратил немало часов на обсуждение плюсов высадки в заливе Сан-Карлос, ближе к западу, на противоположной стороне острова. Длинная узкая бухта словно бы двумя пальцами уходила вглубь суши. У кончика одного находилось небольшое селение Порт-Сан-Карлос. У второго — поселок Сан-Карлос, а на другой стороне, в селении Эйджэкс-Бэй[278], располагался заброшенный комбинат по замораживанию овечьих туш. Против Сан-Карлоса говорила его удаленность от Порт-Стэнли, к тому же близко оказывался сильный вражеский гарнизон, дислоцированный в 13 милях (20,9 км) к югу, в поселках Дарвин и Гуз-Грин. Да и берега не назовешь идеальными для высадки большого количества людей и имущества. Кроме того, существовала опасность, что, коль скоро залив вполне очевидно годился как возможная точка для десантирования, аргентинцы заминировали подходы с моря. К тому же поблизости имелись высоты, откуда неприятель — расположись он там — мог бы простреливать британские позиции губительным огнем.

Однако решающим послужило обстоятельство получения защищенной якорной стоянки, максимально удаленной от расположения аргентинской артиллерии. В военно-морском штабе крайне беспокоились, поскольку разведка доносила о вероятном факте минирования противником залива Беркли и, вероятно, так же и залива Кау-Бэй. На всем протяжении последней недели апреля и первой — мая планировщики на «Фирлесс» постоянно сносились с Нортвудом, докладывая о своих разработках. В Британии же к концу апреля мнения начальников штабов сошлись на Сан-Карлосе, как, пожалуй. на самом верном варианте. Армия приняла доводы Королевских ВМС. Однако, стараясь, вероятно, не мешать развитию штабной мысли на «Фирлессе», выводы эти предпочли не доносить до сведения Томпсона и Клэппа и дать им составить свое мнение. 8 мая Клэпп наконец послал сообщение в Нортвуд, попросив подтверждения относительно признания верности замысла руководства морского десанта и закономерности выбора Сан-Карлоса. поскольку становилось крайне важным «определиться» в моментах оперативного планирования. Нортвуд немедленно выразил согласие. Пусть будет залив Сан-Карлос-Уотер на противоположном берегу Восточного Фолкленда, удаленный от Порт-Стэнли на 50 миль (80 км).

От СБС поступали донесения о полном отсутствии противника вокруг Сан-Карлоса. Время от времени туда заглядывали дозоры. а на высоте Фаннинг-Хед, у входа в залив Сан-Карлос-Уотер, располагался аргентинский аванпост, просматривавший окрестности[279]. Следовало «ликвидировать» позицию до наступления часа «Ч». Бойцы СБС не обнаружили признаков минных полей на берегу, как не отмечали никаких попыток ставить минные заграждения на море. Те самые высоты, угрожавшие кораблям при входе на якорную стоянку, обещали послужить великолепной защитой, когда суда оказались бы на месте. Перелетев через гребень гряды, экипажам вражеских самолетов пришлось бы в считанные доли секунды выбирать цель и готовиться к ее поражению. Пусковые установки зенитных ракет «Рэйпир» можно было бы поставить на пиках возвышенностей — так, как указывали компьютеры главного в Британии научного ведомства по вопросам РЛС в Малверне. К тому же выгоды узкого, похожего на норвежский фьорд залива Сан-Карлос-Уотер состояли в том, что он представлял крайние трудности для проникновения вражеских субмарин и не позволял противнику применять ракеты «Экзосет». Как во время войны, так и после нее в военных кругах Британии существовало немало людей, убежденных в целесообразности для десанта избрать более смелый подход и развернуть штурм вражеских позиций вокруг Порт-Стэнли. Но куда девать основополагающую доминанту политики в той войне? Решающим моментом выступали потери — их сведение к минимуму. Только так окончательная победа выглядела достойной того, чтобы стремиться к ней. Оглядываясь на прошлое, можно сделать вывод: выбор залива Сан-Карлос-Уотер на роль места высадки десанта превосходным образом оправдался. Адмирал Филдхауз, коммодор Клэпп, бригадир Томпсон и его штаб — в особенности Юэн Саутби-Тейлур — самым неоценимым образом поспособствовали делу достижения победы своими разумными оценками и проницательными решениями.

Военный кабинет уже проинформировали о планах высадки. 27 апреля официальное представление стратегии десанта в Сан-Карлосе сделали на Даунинг-стрит Мур и Филдхауз. Для наглядности военные использовали карты. Объяснили причины отношения Королевской морской пехоты к варианту с заливом Беркли, как и основания отказаться от него в пользу Сан-Карлоса. Министры интересовались вещами, называемыми начальниками штабов родов войск «очевидными вопросами», то есть спрашивали о расстоянии до цели, о прикрытии с воздуха и в особенности об опасности отправки «Канберры». На все был готов четкий и исчерпывающий ответ. Единственной лакуной в совещании, о чем позднее вспомнили, оказался никак не обсуждавшийся момент: а что будут делать войска после того, как окажутся на твердой земле? На данной стадии войны на море оставались надежды выиграть ее до наступления дня высадки в Сан-Карлосе. Операция «Саттон» заключалась в организации переброски сухопутных сил на берег. В итоге «сошлись на мысли о том, что войска просто пойдут вперед и победят». По заявлениям членов военного кабинета, выступление военных на совещании произвело на них глубокое и всестороннее впечатление. Премьер-министр так расчувствовалась, что лично поздравила Левина: «Ваши парни здорово поработали над этим с прошлого раза, как я посмотрю».

***

10 мая вертолеты отвезли командиров частей 3-й бригады коммандос с войсковых транспортных судов на «Фирлесс» для участия во встрече командирской группы. Около шестидесяти офицеров военно-морских сил, армии и Королевской морской пехоты собрались в кают-компании послушать рассказ Томпсона о предстоящем. Место выбрали — Сан-Карлос. Сроки пока оставались открытыми. Комбриг подчеркнул, что решение в отношении всего предприятия — «да» или «нет» — по-прежнему остается за военным кабинетом. Однако они здесь, на местах, до тех пор пока не поступят точные установки, будут настраиваться на день «Д» в какую-то дату после 19 мая. Первыми вместе с 40-м и 45-м отрядами коммандос высадятся два парашютных батальона, тогда как 42-й отряд коммандос останется в резерве на борту «Канберры». У некоторых участников встречи брови поднялись от удивления — «Канберра» пойдет с ними к самому берегу?! Вместе с тем гигантский корабль нес на борту множество важного военного имущества, а кроме того, его пребывание в заливе Сан-Карлос-Уотер считалось более безопасным, нежели на открытом рейде. Огромная вера в возможности зенитных ракетных комплексов «Рэйпир» и в способность ВМС защитить корабли на якорной стоянке пока не поколебалась. К тому же не представлялось реальным перебросить бригаду с палубы на палубу — передислоцировать ее на десантные корабли — до самого последнего времени перед высадкой из-за ужасной тесноты на них. Кроме того, как подсчитали в штабе, если даже случится худшее и «Канберра» пойдет ко дну в заливе Сан-Карлос-Уотер, она не затонет, а просто «сядет на пузо» в мелкой заводи, и верхние палубы окажутся над поверхностью воды. Потери в живой силе будут ограниченными.

Задача судов морского десанта и их команд состояла в обеспечении высадки бригады. После того, в соответствии с указаниями из Нортвуда, сухопутным частям разрешалось выдвигаться с берегового плацдарма только «настолько, насколько будет безопасно, разумно и целесообразно», а пока ожидать подхода 5-й пехотной бригады. Отправка той из Саутгемптона на борту лайнера «QE2» намечалась на 12 мая.