Вскоре от одной из сторожевых башен Дамаранских Врат отделилась темно-красная точка, описала круг и устремилась в сторону Саммастера. Хотя человеческие глаза мертвяка давно высохли и сгнили, зрение его было острее, чем при жизни. Вскоре он разглядел неглубокую рану на плече Малазан и немного порванное перепончатое крыло. Как он и ожидал, она вступала в схватки со времени их последней встречи, но если и сочла нужным прибегнуть к дьявольской ярости, бывшей ее особым даром, то эта вспышка уже прошла.
Хлопая и треща крыльями, взмахи которых взбаламутили воздух и заставили заколыхаться царственный пурпурный плащ Саммастера, Малазан опустилась на скальный выступ. Его ширины едва хватило, чтобы уместить ее огромное тело. Саммастер по привычке пристально разглядывал выражение ее морды и позу, выискивая признаки, предостерегающие о возможном безумии.
Он укрепил ее разум и разумы всех Священных, с которыми недавно входил в контакт, но эта защита не будет держаться вечно. Проклятие, наложенное древними эльфами, миф о котором он приспособил для собственных целей, слишком могущественно и с каждым часом становится все сильнее. Несмотря на все свое колдовское искусство, он не хотел бы оказаться застигнутым врасплох, если дракон впадет в неистовство.
Однако Малазан казалась нормальной.
– Доброе утро, миледи, – сказал маг.
– Твои орки контролируют теперь Дамаранские Врата почти на всем протяжении, – отозвалась она. – В руках людей осталась только самая большая башня, и я надеюсь, что мы сумеем взять ее в течение нескольких дней.
– Тебе незачем самой этим заниматься. Даже если они смогут удерживать башню целую вечность, это никак не помешает нашим планам.
– Нашим планам, – эхом повторила Малазан. – Ты хотел сказать,
– Как я уже объяснял, война служит нашим целям. Она отвлечет таких, как Избранные и паладины Золотой Чаши, от выискивания и уничтожения наших сокрытых святилищ, что лишило бы тебя и твоих соплеменников возможности стать бессмертными и таким образом избежать вечного безумия.
– Допустим, – произнесла Малазан. – Как бы там ни было, теперь, когда я выполнила задачу, которую ты передо мной поставил, мне пора отправляться в одно из моих убежищ, на отдых.
Саммастер мимоходом с удовлетворением отметил, как же страстно красная дракониха желает приступить к процессу трансформации, как сильно боится она бешенства. В конце концов, цель всей его работы – заставить ее и других цветных драконов чувствовать именно это.
Тем не менее, все одновременно они не могут сделаться драконами-мертвяками. Процесс этот весьма длительный, трудный и дорогой, а возможности Культа слишком ограниченны. Саммастер рассчитывал, что, пока змеи вроде Малазан будут ждать своей очереди, он сумеет найти им применение.
– Сначала я дам тебе еще одно задание, – начал он.
Светящиеся глаза Малазан сверкнули. Капля крови скатилась по чешуйчатому лбу.
– Необходимо разрушить еще кое-что, – продолжал маг. – Это не займет много времени. И я посылаю тебя не одну.
– Надоело. Как ты вообще осмеливаешься куда-либо меня
– Я признаю это с гордостью. Но в той же мере, однако, верно и то, что я ваш друг и спаситель и в качестве такового заслужил ваше уважение. Теперь у тебя есть три пути: ты можешь просто отречься от меня и моих последователей и со временем стать жертвой бешенства. Второе: если желаешь наказать меня за дерзость, мы можем сразиться. Предупреждаю, однако, что до тебя я уже убил немало драконов – бронзовых, серебряных и даже золотых. Даже если ты сумеешь уничтожить меня, все равно конец будет тот же – ты впадешь в бешенство. Третье: ты можешь помочь мне, выполнить еще одну пустячную работу к нашей общей пользе и по праву требовать бессмертия.
Малазан выдохнула язык желтого пламени, но так, чтобы не задеть Саммастера.
– Чего ты хочешь от меня? – проворчала дракониха.
Глава 1
Завидев точку, скользящую в синем небе над северным побережьем, моряки подняли крик. Тэган Найтуинд, авариэль, чьи глаза были зорче человеческих, поспешил успокоить своих спутников:
– Это металлический дракон. Я думаю, латунный.
– Какая разница? – отозвался Филас, угрюмого нрава мужчина с косматой шевелюрой. Тэган должен был признать, что он говорит дело. В мрачные времена бешенства любой дракон, даже если он из породы тех, которых принято считать добрыми, мог представлять собой опасность.
Однако капитан рыболовного судна, бывалый моряк с обветренным лицом и почти беззубый, предпочел дать своим людям нагоняй.
– Проглоти язык! – рявкнул он. На Лунном Море это явно было обычным способом осадить лезущего не в свое дело. – Не все драконы обратились ко злу. Вспомни Кару.
Несмотря на страх, Филас изобразил смущение. Насколько Тэган сумел понять, Кара, Дорн Грейбрук, Уилл Тернстон, Павел Шемов и Рэрун Похититель Снега оказали Элмвуду огромную услугу, освободив город от захвативших его зентов. Соответственно, когда, прибыв сюда, крылатый эльф представился другом тех самых героев и объяснил, что старается их догнать, горожане настояли на том, чтобы помочь ему пересечь огромное пресноводное озеро, именуемое Лунным Морем, причем бесплатно.
Латунный дракон устремился вниз, к башням Фентии, и исчез из виду. Он не выдыхал огонь, не творил боевых заклинаний, а внизу никто не бил в колокола и не выпустил ни единой стрелы. По-видимому, это был змей из компании Кары, несущий новые крупицы информации городскому сообществу магов, этих эксцентричных, независимых до непримиримости колдунов. По мнению Павела, вся надежда была на то, что они сумеют разгадать тайну безумия. Местные обитатели, похоже, привыкли к тому, что драконы приходят и уходят.
Через палубу перепорхнул Дживекс. Его чешуя радужно переливалась, серебристые крылья, похожие на крылышки бабочки, трепетали. Он тоже был драконом, драконом-фейри. Представители этой разновидности змеев обитали в лесах и были совсем крохотными по сравнению со своими огромными сородичами. От носа до кончика вертлявого хвоста Дживекс был длиной всего с руку Тэгана.
– Видал, – сказал Дживекс, мотнув головой в сторону скрывшегося из виду латунного дракона, – вот как должны передвигаться те, у кого есть крылья. Может, и нам попробовать?
Крошка-дракон в первые часы путешествия страдал от приступов морской болезни, а потому, несомненно, вознамерился в дальнейшем избегать плавания на кораблях.
– Смиренно прошу простить меня, – ответил Тэган, – что создал тебе проблемы, выбрав именно такой вид транспорта. Может, это и глупо; но я подумал, что неблагоразумно будет лететь через большой открытый водоем, не представляя, далеко ли до другого берега, и не имея возможности опуститься на землю, когда кончатся наши силы.
– Хорошо, ну а теперь мы можем убраться с этой лодки? – фыркнул Дживекс.
Тэган подумал, что мысль неплоха. Зачем медленно ползти в порт, когда крылья могут перенести их туда в мгновение ока?
Он повернулся к капитану:
– С вашего дозволения, мы бы хотели покинуть судно.
– Что до нас, – отозвался моря, – так чем скорее мы снова займемся ловлей рыбы, тем лучше.
– Что ж, тогда благослови вас Сьюн.
Тэган подпрыгнул, захлопал кожистыми крыльями, стараясь набрать высоту, поймал восходящий воздушный поток и полетел над синей водой. Солнце согревало его. Наверное, даже в эти холодные северные края и вправду пришла весна.
Дживекс, машущий крылышками с такой скоростью, что они казались расплывшимся платиновым пятном, пристроился рядом с Тэганом, достаточно близко, чтобы они могли переговариваться.
– Что такое эта Фентия? – спросил дракон.
– Я здесь никогда не был. Все, что мне известно об этом месте, – что оно славится своими магами. – При этой мысли воображение Тэгана разыгралось. – А значит, кто знает, может, каждая женщина там окутана волшебством, чтобы казаться очаровательной как богиня, а алхимики развлекаются тем, что обращают все металлы в золото. Естественно, работать никому не нужно. Маги сотворили слуг-демонов, чтобы те делали все – от рубки леса до самых щекотливых поручений.
– Ты и вправду думаешь, что маги сумеют остановить бешенство?
По непривычно унылым ноткам в голосе спутника Тэган понял, что Дживекс ждет, чтобы его подбодрили. Наверное, прошлой ночью его опять мучили кошмары.
– Уверен, – солгал авариэль. – Что может сделать один маг, пусть хоть даже и Саммастер, то целое сообщество наверняка сумеет разрушить.
Они пролетели над доками к центру Фентии. Вглядываясь в узкие грязные улочки и крутые крыши, крытые гонтом, Тэган не видел никаких чудес, доказывающих, что это место – пристанище множества могущественных магов. Фентия казалась типичным для побережья Лунного Моря городком, местом грубым и суровым. Казалось, его разрушали н вновь отстраивали так много раз, что местные жители приучились не тратить время на изощренные архитектурные изыски и прочие бесполезные красоты.
И все же здесь была пара примечательных сооружений. Первое – храм из белого мрамора. Окна из цветного стекла украшали эмблемы богини луны Селуны, изображения глаз и звезд. Второе – башня, раскрашенная в неимоверно кричащие цвета, с вертикальными красными, желтыми и оранжевыми полосами. Латунный дракон приземлился во внутреннем дворе башни и нагнулся, просунув голову в створ широких двойных дверей главного входа. Пока Тэган и Дживекс спускались ниже, змей сложил крылья вдоль спины и с трудом заполз внутрь целиком, причем вокруг него едва ли оставался хоть дюйм свободного пространства.
Тэган опустился на землю и собрался последовать за драконом, Дживекс порхал вокруг него. Крепкий привратник с изуродованными ушами и сломанным носом, в ливрее тех же ярких цветов, что красовались на башне, собрался было преградить им путь, но, разглядев пришельцев получше, вытаращил глаза.
– Авариэль, – вымолвил он.
Тэгану не слишком нравилось, когда его называли авариэлем. Многие годы тому назад он решил разделить судьбу человеческой расы, которая, на его взгляд, построила великолепную цивилизацию, тогда как его собственный робкий, примитивный народ спрятался от остального мира. Но, подумал он, важно то, что слуга слышал о крылатом эльфе, завладевшем книгой Саммастера.
– Верно, – сказал он, – я маэстро Тэган Найтуинд. Маэстро без места, можно сказать, поскольку Культ Дракона сжег дотла мою академию фехтования, но все равно почетный титул для мастера оружия.
– А я Дживекс, – объявил дракон-фейри, – король Серого Леса. Ну, части его. Как бы.
– Кара говорила, что, возможно, вы придете, – произнес привратник, – когда закончите свои дела в Импилтуре.
– Когда мы расставались, у меня и мысли об этом не было, так что я могу только восхищаться ее проницательностью, – усмехнулся Тэган. – Она здесь? Или Дорн, или Павел?
Детина покачал головой:
– Никого из них нет. Они все кочуют из одного богом забытого места в другое, разыскивая сведения, нужные магам.
– Ну, полагаю, это неважно. Я шел, чтобы присоединиться к этому поиску. Я просто хочу, чтобы маги дали мне задание.
– Уверен, что Огненные Пальцы – Фламмулдинат Тулдом, мой хозяин, с радостью сделает тебе это одолжение.
Дорн упоминал об Огненных Пальцах, и Тэган понял, почему так раскрашена башня и ливрея привратника.
– Твой хозяин раскрасил свой дом в цвета пламени, – заметил он.
– Ну да, это же очевидно, – самодовольно бросил Дживекс. – Я сразу заметил.
Привратник попытался сдержать улыбку:
– Я проведу вас.
Цокольный этаж в основании башни был огромен. Войдя внутрь, Тэган отметил, что большую часть пространства занимает одна-единственная комната, которую Огненные Пальцы явно отвел под работу по обузданию бешенства. Страницы Саммастера валялись на нескольких длинных столах вперемешку с книгами, свитками, чьими-то небрежными заметками, гусиными перьями и чернильницами. На стенах среди записей и диаграмм, нарисованных цветными мелками, были развешены сделанные углем копии надписей с развалин и гробниц. Кроме того, на полу и прямо в воздухе посреди комнаты чародеи нарисовали сложные пентаграммы и магические круги.
Тэган обоснованно полагал, что может целое десятидневье наблюдать за работой ученых, но едва ли станет от этого хоть чуточку мудрее. На самом деле он в совершенстве владел специальной магией фехтовальщиков, именуемой «песнь клинка», но это едва ли могло сравниться с тайными знаниями истинных магов. Ему оставалось лишь надеяться, что «партнеры» Дорна, столько лет создававшие зачарованное оружие, которым сражались полуголем и его друзья – наемные охотники на чудовищ, – знают, что делают.
В данный же момент они совещались с латунным драконом. Змей сидел на корточках, но даже в такой позе гладкие массивные пластины его головы едва не задевали потолок, чешуя отливала желтизной в белом свете парящих в воздухе магических шаров, освещающих комнату. На нижней челюсти дракона, словно дополнительные клыки, торчали острые шипы.
Дюжина магов обступила латунного, и Тэган не мог рассмотреть всех сразу, но несколько человек стояли отдельно от остальных. Сгорбленный морщинистый старикашка с белой бородой, разодетый в алое, золотое и оранжевое, должно быть, и был Огненные Пальцы. Он походил на доброго любящего дедушку. В отличие от него, стоявший рядом коллега, мускулистый мужчина средних лет с широким румяным лицом, зачесанными назад иссиня-черными волосами и повязкой, закрывающей левый глаз, вид имел напыщенный и раздраженный. Эльф с белой, как алебастр, кожей, тонкой фигурой и заостренными ушами, такими же, как у самого Тэгана, прислушивался к разговору, вскинув голову и сосредоточенно сдвинув брови. Маленькая девушка в серебряном одеянии жрицы Луны что-то записывала на грифельной доске, скрипя мелом. Несмотря на задорный вид и юный возраст, она, вероятно, была умна, раз владела сразу и темным знанием, и священной магией. А в углу, в стороне от остальных, склонив голову, стояла фигура, столь тщательно закутанная в плащ с капюшоном, что Тэган не мог бы даже сказать, мужчина это или женщина, человек, эльф или орк.
– Подождите здесь, я доложу о вашем прибытии, – сказал привратник и отошел.
– Глупо, – заявил Дживекс. – Мы и сами могли бы о себе доложить.
– Это обычай, – объяснил Тэган. – Люди с таким положением в обществе имеют слуг чтобы…
Вдруг латунный дракон взревел и резко обернулся. В замкнутом пространстве его рев прозвучал просто оглушительно. Сражаясь с Культом Дракона в Сером Лесу, Тэган повидал достаточно враждебно настроенных змеев, чтобы понять, что происходит. Латунный был готов пустить в ход свое главное огненное оружие.
Воздух был теплым, и даже в предгорьях суровых Гален свежая зелень травы кое-где смягчала резкие контуры склонов, а первые брызги крохотных белых и пурпурных цветов украсили извилистую тропу. Переливчатое сопрано Кары делало картину еще более привлекательной. Дракониха-бард, принявшая очаровательный человеческий облик, ехала верхом на белой кобыле, ее серебристо-белые волосы блестели в солнечных лучах. Она пела трогательную песню о любви, потерянной, но, в конце концов, вновь обретенной.
Как часто бывало, во всей приятности происходящего Дорну чудилась насмешка. А почему бы и нет? Ведь чистая правда, что дело, как обычно, вышло дрянь. Он, Кара, Рэрун и Шатулио планировали быстро добраться до места, но необходимость скрываться от взбесившихся драконов вынудила их забраться севернее, отклоняясь от намеченного маршрута и от цели. Более того, полуголем подозревал, что они заблудились, несмотря на сверхъестественное чувство направления Рэруна и уверения Кары, будто она хорошо знает Галены.
Настроение его было настолько мрачным, что он едва не сказал девушке, чтобы та попридержала язык. Еще совсем недавно, он бы так и сделал, особенно потому, что на самом деле она была драконом. В конце, концов, он ненавидел драконов десятилетиями и, конечно, по-прежнему презирал их. Но с тех пор как он встретил Кару, ненависть порой ослабевала, бывали моменты, когда его отношение к змеям вообще казалось ему ошибкой и несправедливостью. Ему было страшно представить, что вдруг однажды он совсем потеряет ее. Его ненависть – это он сам. И тут Шатулио прошипел:
– Хватит!
Медный дракон хоть и не мог менять облик, как Кара, но был мастером иллюзий и сейчас изображал огромного, до смешного уродливого, с прогнутой спиной, косоглазого, покрытого паршой пегого жеребца, на котором ехал Дорн. Ни одна настоящая лошадь, даже самая сильная, не смогла бы долго нести могучее тело полуголема с его волшебными протезами вверх и вниз по крутым тропам.
Все удивленно уставились на медного. Дорн запоздало сообразил, что, поддавшись отвратительному настроению, не заметил, что Шатулио уже несколько часов не отпускал шуток и не устраивал озорных проделок. Это, вкупе с проявлением раздражительности, было поводом для размышлений.
– Тебя что, бешенство одолевает? – спросил Рэрун, восседающий на косматом коричневом пони. Как всегда, трудно было сказать, где кончаются длинные белые волосы и борода приземистого арктического карлика и начинается мех его туники из шкуры белого медведя. Его кожа, не укрытая одеждой, шелушилась и была обожжена солнцем до красноты. Для человека это было бы мучительно, но ему не причиняло абсолютно никаких неудобств.
– А ты как думаешь? – огрызнулся Шатулио. – Конечно одолевает. И это непрерывное верещанье в мозгах… – Он сделал глубокий вдох и медленно выдохнул. – Прости, певчая пташка. Я не хотел. Ты знаешься люблю, когда, ты поешь.
– Ничего, – ответила Кара. – Избыток чего угодно, даже музыки, может подействовать на нервы. Я просто пела и пела потому, что это помогает мне самой сопротивляться безумию. Почему бы нам вместо этого не поиграть в загадки?
Шатулио фыркнул.
– Лучше разделимся на команды и каждый возьмет в напарники одного из маленького народца. Иначе они не смогут…
– Тихо! – приказал Рэрун, подняв широкую ладонь. Драконы обладали не по-человечьи острыми чувствами, но бродяга-карлик, каким бы расслабленным ни выглядел, всегда оставался бдительным. Он явно обнаружил признаки возможной опасности раньше своих спутников змеев.
В следующий миг Дорн тоже услышал цоканье копыт, скрип кожи и звон металла – вниз по тропе спускались всадники. Он огляделся, ища, где бы спрятаться, но не увидел ничего подходящего.
– Шатулио или я можем с помощью заклинания скрыть нас, – предложила Кара, угадав ход его мыслей.
– А дальше что? – спросил Дорн. – Они просто врежутся в нас, если только мы не развернемся и не поскачем назад. Или если ты вновь не превратишься в дракона и мы все не улетим прочь, оставив горы позади. Я думаю, не стоит суетиться. Приближаются люди, а не свихнувшиеся чудовища. У нас нет причин думать, что они сочтут нас врагами, ну а если и так, полагаю, мы сумеем с ними разобраться.
– По-моему, разумно, – согласился Рэрун.
Они осторожно двинулись вверх по тропе, делавшей поворот, и встретились лицом к лицу с восемью верховыми воинами.
Судя по оружию и доспехам – экипировка явно подбиралась из того, что оказалось под рукой, – вооруженные люди составляли эскорт какого-нибудь мелкого владельца близлежащего поместья. Всадник, скачущий во главе отрада, плотный седеющий мужчина, держал щит с изображением сокола и лилии. Очевидно, это и был тот самый дворянин, тем более, что на знамени, которое нес очень похожий на него юноша, был вышит тот же герб.
Держа копья и мечи наготове, всадники подозрительно разглядывали Дорна и его спутников. К этому полуголем давно привык. Его странная внешность – когти и шины на огромном железном кулаке и серая металлическая полумаска, закрывающая левую сторону лица, – часто заставляла незнакомцев шарахаться прочь. Но даже теперь, спустя многие годы, в самой глубине души он ощутил болезненный укол горечи и досады.
– Все в порядке, – заговорила Кара, демонстрируя пустые руки в знак мирных намерений. – Мы простые путники, такие же, как вы.
Возможно, она использовала магию, чтобы усыпить недоверчивость воинов. Но чары ее были настолько искусными, что Дорн не стал бы утверждать это наверняка.
Знатный господин некоторое время изучал ее лицо, потом взмахнул рукой. Его воины заметно расслабились.
– Рад нашей встрече, – произнес он. – Мое имя Джозеф Дараг, хозяин Спрингхилла. Этот парень мой сын Авель.
Кара, в свою очередь, представила своих спутников.
– Что вы скажете нам о дороге, что лежит перед нами? – спросил Джозеф.
– На юг пролетел дракон, – отозвался Рэрун, – но пока вы будете держаться этой тропы, возможно, все будет в порядке.
Джозеф невесело улыбнулся:
– Думают что в такие времена это лучшее утешение, на какое можно рассчитывать.
Поделиться книгой: