Приключение с клерком биржевого маклера

«Мы еще не вписаны здесь, так как только на прошлой неделе сняли это временное помещение. Пойдемте со мной и побеседуем о нашем деле».

Я последовал за ним вверх по крутой лестничке, приведшей к двум пыльным комнатушкам без ковров и занавесок. Под самой крышей. И вошел туда следом за ним.

А я-то представлял себе великолепный зал с лакированными столами и рядами клерков – такой, к какому привык. Думается, я уставился с заметным недоумением на два деревянных стула и небольшой стол, которые вместе с гроссбухом и мусорной корзинкой составляли всю меблировку.

«Не падайте духом, мистер Пикрофт, – сказал мой новый знакомый, увидев, как вытянулось мое лицо. – Рим строился не один день, а в нашем распоряжении достаточно денег, хотя пока мы и не обзавелись щегольскими конторами. Прошу вас, садитесь и дайте мне письмо».

Я вручил ему конверт, и он очень внимательно прочел записку брата.

«Вы, очевидно, произвели очень большое впечатление на Артура, моего брата, – сказал он, – а я знаю его как превосходного ценителя характеров. Правда, он, как говорится, клянется Лондоном, а я – Бирмингемом, однако на сей раз я склонен принять его совет.

«Каковы мои обязанности?» – спросил я.

«Вам предстоит управлять в Париже большим складом, из которого английская посуда будет потоками поступать в магазины ста тридцати наших агентов во Франции. Покупка склада завершится через неделю, а пока вы останетесь в Бирмингеме и займетесь делом».

«Каким?»

Он ответил, достав из ящика большую красную книгу:

«Парижский справочник с указанием занятия людей после их фамилий. Возьмите его домой и выпишите всех владельцев скобяных магазинов с их адресами. Список этот будет мне крайне полезен».

«Но ведь, наверное, существуют и специализированные справочники?» – сказал я.

«Они ненадежны. Их система отличается от нашей. Так займитесь этим и представьте мне список в понедельник в двенадцать. Всего хорошего, мистер Пикрофт. Если вы докажете свое усердие и способности, то найдете в нашей компании благодарного нанимателя».

Я вернулся в отель с большой книгой под мышкой и с весьма противоречивыми чувствами в груди. С одной стороны, я, бесспорно, получил место, и в кармане у меня лежали сто фунтов. С другой стороны, вид конторы, отсутствие ее названия в списке на стене и другие моменты, очевидные для человека, понаторевшего в Сити, пробудили неприятные опасения касательно финансового положения моих нанимателей. Однако в любом случае деньги я получил, а потому сел выполнять порученную мне работу. Все воскресенье я корпел над ней, однако в понедельник добрался только до «И». Я направился к моему нанимателю, нашел его в необставленной комнатушке и получил распоряжение продолжать работу и прийти со списком в среду. В среду список все еще не завершился, и я потел над ним до пятницы – то есть до вчерашнего дня. А тогда принес его мистеру Гарри Пиннеру.

«Благодарю вас, – сказал он. – Боюсь, я несколько недооценил сложности этой задачи. Ваш список окажет мне неоценимую помощь».

«Да, времени он потребовал порядком», – сказал я.

«А теперь я попрошу вас составить список всех мебельных магазинов, ведь они торгуют и посудой».

«Хорошо».

«И приходите завтра вечером в семь сообщить мне, как вы продвинулись. Но не переутомляйтесь. Парочка часов в мюзик-холле вечерком не причинит вам вреда после ваших трудов».

При этих словах он засмеялся, и я был поражен, увидев в его втором зубе с левой стороны большую золотую пломбу.

Шерлок Холмс радостно потер руки, а я с недоумением уставился на нашего клиента.

– Тут есть чему удивляться, доктор Ватсон, и суть вот в чем, – сказал он. – В Лондоне во время моего разговора с тем, другим, он засмеялся, когда я заявил, что не стану писать «Мосону». И я увидел у него в том же зубе точно такую же пломбу. Понимаете, в обоих случаях мое внимание привлек блеск золота. И когда я сопоставил эту пломбу с тем, что и голос, и фигура у них были одинаковые, а различия выглядели такими, какие легко создать с помощью бритвы и парика, мне окончательно стало ясно, что я имел дело с одним и тем же человеком. Конечно, сходство между братьями вполне естественно, но тот же зуб, совершенно одинаково запломбированный у обоих? Нет уж, увольте! Он вежливо со мной попрощался, и я очутился на улице в полной растерянности. Вернулся в отель, окунул голову в таз с холодной водой и попытался обдумать происшедшее. Зачем он отправил меня из Лондона в Бирмингем? Зачем приехал туда раньше меня? И зачем написал письмо себе от себя же? Ответа я не находил, такие загадки свыше моего ума. И тут меня как озарило: то, что для меня темно, мистеру Шерлоку Холмсу, наверное, будет яснее ясного. Мне только-только хватило времени успеть на ночной поезд в Лондон, увидеться с ним утром и увезти вас обоих со мной в Бермингем.

После того как наш клиент завершил свой рассказ про то, что с ним приключилось, на некоторое время наступило молчание. Затем Шерлок Холмс лукаво посмотрел на меня и откинулся на мягкую спинку сиденья с видом довольным, но в то же время взвешивающим, точно у знатока, когда он пробует вино года кометы.

– Мило, Ватсон, не правда ли? – сказал он. – Некоторые моменты мне очень по душе. Думаю, вы согласитесь со мной, что беседа с мистером Артуром Гарри Пиннером во временной конторе «Франко-Мидлендской скобяной компании с ограниченной ответственностью» обещает много интересного нам обоим.

– Но как мы с ним встретимся? – спросил я.

– Это-то просто, – сказал Холл Пикрофт. – Вы мои друзья, которые ищут места, и что может быть естественнее, если я приведу вас к генеральному директору компании?

– Конечно! Конечно! – сказал Холмс. – Мне не терпится взглянуть на этого джентльмена и посмотреть, сумею ли я разгадать его хитрую игру. Какие ваши качества, друг мой, делают ваши услуги столь ценными? Или же, быть может… – Он уставился в окно, покусывая ногти, и мы не услышали от него почти ни слова, пока не добрались до Нью-стрит.

В семь часов вечера мы, все трое, шли по Корпорейшн-стрит, направляясь в контору компании.

– Прийти раньше назначенного часа не имеет смысла, – сказал наш клиент. – Он как будто приходит туда, только чтобы увидеться со мной, и до назначенного им часа там никого не бывает.

– Это наводит на мысли, – заметил Холмс.

– Черт побери, как я и говорил! – вскричал наш клиент. – Вон же он идет! Вон там, впереди нас.

Он указывал на невысокого, элегантно одетого блондина, который торопливо шагал по противоположному тротуару. В этот момент блондин посмотрел на мальчишку-газетчика, который во всю глотку выкрикивал вечернюю газету на нашей стороне улицы, а затем стремительно перебежал через мостовую, лавируя между кебами и омнибусами, и купил газету. Зажав ее в руке, он скрылся в подъезде.

– За ним! – воскликнул Холл Пикфорт. – Он вошел в пассаж! Идемте, и я все устрою как сумею лучше.

Следуя за ним, мы поднялись на шестой этаж и оказались перед полуоткрытой дверью, в которую наш клиент тут же постучал. Изнутри донеслось «Войдите!», и мы вошли в пустую убогую комнатушку, какой ее и описал Пикрофт.

За единственным столом сидел человек, которого мы только что видели на улице. Перед ним лежала развернутая газета, и, когда он повернулся к нам, мне показалось, что я еще никогда не видел такого горя на человеческом лице, и не только горя, но и ужаса, какого мало кому приходится испытать. Его лоб блестел испариной, щеки отливали свинцовой серостью рыбьего брюха, а взгляд был неподвижным и диким. Он смотрел на своего клерка так, будто не узнавал его, и удивление, написанное на лице нашего клиента, сказало мне, что такой вид не был обычным для его нанимателя.

– Вы заболели, мистер Пиннер? – воскликнул он.

– Да, я чувствую себя неважно, – с видимым усилием воли ответил тот, стараясь взять себя в руки и облизав пересохшие губы, прежде чем заговорить. – Кто эти джентльмены, которых вы привели с собой?

– Мистер Гаррис из Бермундси и мистер Прайс, он здешний, – без запинки ответил наш клерк. – Мои друзья и опытные в своем деле, но некоторое время они без работы и надеются, может быть, для них найдется что-нибудь в вашей компании.

– Не исключено! Не исключено! – воскликнул мистер Пиннер с вымученной улыбкой. – Да, не сомневаюсь, что мы что-нибудь для вас подберем. Ваша профессия, мистер Гаррис?

– Я бухгалтер, – ответил Холмс.

– Да-да, это то, что нам требуется. А вы, мистер Прайс?

– Клерк, – сказал я.

– Я практически не сомневаюсь, что компания сможет воспользоваться вашими услугами. Я сообщу вам, как только мы примем решение. А теперь прошу вас уйти. Бога ради, оставьте меня одного!

Последняя фраза вырвалась у него так, будто сдержанность, несмотря на все усилия, его покинула, исчезнув в мгновение ока. Мы с Холмсом переглянулись, а Холл Пикрофт шагнул к столу.

– Вы забыли, мистер Пиннер, что назначили мне прийти за новыми распоряжениями, – сказал он.

– Разумеется, мистер Пикрофт, разумеется, – ответил Пиннер более спокойным тоном. – Подождите немного, и нет причин, почему бы вашим друзьям не подождать вместе с вами. Через три минуты я буду всецело к вашим услугам, если мне будет дозволено настолько злоупотребить вашим терпением. – Он встал с самым вежливым видом и, поклонившись нам, скрылся за дверью в глубине комнаты, затворив ее за собой.

– Что теперь? – прошептал Холмс. – Нацелился удрать от нас?

– Это невозможно, – сказал Пикрофт.

– Почему же?

– Там внутренняя комната.

– И другого выхода из нее нет?

– Никакого.

– Она меблирована?

– Вчера была пустой.

– Так что же он там делает? Я чего-то в этом деле недопонимаю. Если есть человек, на три четверти помешанный от ужаса, то фамилия его Пиннер. Что могло нагнать на него такой страх?

– Заподозрил, что мы сыщики, – предположил я.

– Ну, конечно! – подтвердил Пикрофт.

Холмс покачал головой.

– Он не побледнел. Он уже был смертельно бледен, когда мы вошли, – сказал он. – Не исключено…

Его прервал резкий стук, донесшийся со стороны внутренней двери.

– Зачем ему стучать в собственную дверь? – воскликнул Пикрофт.

Стук раздался снова, и более громкий. Мы все выжидающе уставились на плотно закрытую дверь. Взглянув на Холмса, я обнаружил, что его лицо застыло в напряжении и он весь подался вперед. Тут внезапно раздался побулькивающий хрип в сопровождении барабанной дроби по дереву. Холмс одним прыжком пересек комнату и толкнул дверь. Она была заперта изнутри. По его примеру мы с Пикрофтом тоже навалились на нее всем своим весом. Одна петля выломалась, за ней вторая, и дверь с оглушительным треском упала на пол. По ней мы ворвались во внутреннюю комнату.

Она была пуста.

Но наше недоумение длилось лишь секунду. В углу – углу, ближайшем к первой комнате, – виднелась дверь. Холмс метнулся к ней и распахнул. На полу валялись сюртук и жилет, а с крюка над дверью на собственных подтяжках вокруг шеи свисал генеральный директор «Франко-Мидлендовской скобяной компании». Колени у него были подогнуты, голова наклонена к плечу под устрашающим углом, и секунду назад его каблуки, барабаня о дверь, прервали этим стуком наш разговор. В один миг я ухватил его поперек живота и приподнял, а Холмс и Пикрофт развязали эластичные помочи между посиневшими складками кожи. Затем мы перенесли его в первую комнату и положили там. Его лицо обрело цвет спекшейся глины, губы, приподнимавшиеся и опадавшие при каждом вдохе, полиловели – так страшно он переменился за каких-то пять минут.

– Как он, Ватсон? – спросил Холмс.

Я нагнулся к Пиннеру и пощупал пульс. Он был слабым и прерывистым, но дыхание становилось глубже, а веки чуть подергивались, и в узкие щелочки между ними виднелись белки.

– Дело шло о секундах, – сказал я, – но жить он будет. Откройте-ка окно и передайте мне графин с водой.

Я расстегнул ему воротник, облил лицо холодной водой и принялся поднимать и опускать его руки, пока он наконец не задышал глубоко и естественно.

– Теперь это только вопрос времени, – сказал я, разгибаясь и отходя в сторону.

Холмс стоял возле стола, засунув руки глубоко в карманы и опустив подбородок на грудь.

– Полагаю, нам следует позвать полицейских, – сказал он. – Однако признаюсь, когда они явятся, мне хотелось бы изложить им все дело целиком.

– Дьявольская тайна! – воскликнул Пикрофт, почесывая в затылке. – Зачем-то понадобилось заманить меня в такую даль, а затем…

– Фа! Это-то ясно, – нетерпеливо перебил Холмс. – Вот только этот неожиданный поступок…

– Так остальное вам понятно?

– Оно, по-моему, очевидно. А вы что скажете, Ватсон?

Я пожал плечами.

– Должен признаться, для меня это загадка.

– Но ведь если вы вспомните все события с самого начала, они позволят сделать только один вывод.

– Ну, и как вы их истолковали?

– Все упирается в два момента. Во-первых, Пикрофта заставляют написать расписку, что он поступает на службу этой нелепой компании. Неужели не ясно, на что это указывает?

– Боюсь, мне нет.

– Ну, зачем она им потребовалась? Не формальности ради, поскольку обычно достаточно устного разговора, и нет ни малейших деловых причин, почему тут было сделано исключение. Неужели вы не понимаете, мой юный друг, что им настоятельно требовался образчик вашего почерка и другого способа получить его незамедлительно у них не было.

– Но зачем?

– Вот именно. Зачем? Ответив на это, мы продвинемся к решению нашей небольшой загадки. Зачем? Есть только одна веская причина. Кому-то требовалось научиться подделывать ваш почерк, и для этого нужен был образчик. А теперь, если перейти ко второму моменту, мы заметим, что они взаимно разъясняют друг друга. Суть в том, что Пиннер просит вас отказаться от места, но притом так, чтобы управляющий этой солиднейшей компании остался бы в полном убеждении, что утром в понедельник к нему в контору явится некий мистер Холл Пикрофт, которого он никогда в глаза не видел.

– Бог мой! – вскричал наш клиент. – Какой же слепой букашкой я был!

– Теперь вам ясен момент с почерком. Предположим, вместо вас явился бы некто, чей почерк оказался бы совершенно не похож на тот, которым написано ваше предложение своих услуг? Разумеется, игре тут же пришел бы конец. Но в промежутке мошенник научился подделывать ваш почерк, тем самым обеспечив неуязвимость своего положения – ведь, насколько я понял, там вас никто никогда не видел.

– Ни единая живая душа! – простонал Холл Пикрофт.

– Превосходно. Разумеется, крайне важно было обеспечить, чтобы вы не передумали, а также воспрепятствовать вашей случайной встрече с кем-либо, от кого вы могли бы услышать, что в конторе «Мосона» подвизается ваш двойник. А потому они всучили вам солидный аванс, спровадили в Бирмингем и загрузили работой, чтобы помешать вам вернуться в Лондон, где вы могли бы сорвать их затею. Все это вполне ясно.

– Но зачем этот человек притворялся собственным братом?

– Ну, это тоже ясно. Участвуют в игре, очевидно, только они двое. Второй выдает себя за вас в конторе. А этот нанял вас, что потребовало управляющего, который принял бы вас в Бирмингеме, то есть в план пришлось бы посвятить кого-то третьего. А этого он никак не хотел. И изменил свою внешность, насколько сумел, рассчитывая, что сходство, которое вам, конечно, бросится в глаза, вы сочтете чисто родственным. И если бы не счастливая неожиданность с золотой пломбой, у вас вряд ли возникли бы подозрения.

Холл Пикрофт потряс в воздухе крепко сжатыми кулаками.

– Господи! – вскричал он. – Пока меня тут водили за нос, чем занимался самозваный Холл Пикрофт у «Мосона»? Что нам делать, мистер Холмс? Скажите, что мне делать!

– Надо послать им телеграмму.

– По субботам они закрываются в двенадцать.

– Неважно! Наверное, там есть швейцар или кто-нибудь…

– А, да, они круглосуточно держат сторожа – ценные бумаги, вы понимаете. Я про это слышал в Сити.

– Отлично, мы ему протелеграфируем, узнаем, все ли в порядке и подвизается ли там клерк с вашей фамилией. Тут все ясно, но непонятно, почему при виде нас этот негодяй немедленно вышел из комнаты и повесился.

– Газета! – просипел голос позади нас. Висельник поднялся и сел, землисто-бледный, жуткий, но в глазах у него появился проблеск сознания, и он нервно потирал ладонями широкую багровую полосу на шее.

– Газета! Ну, конечно же! – вскричал Холмс вне себя от возбуждения. – Какой же я идиот! Так сосредоточился на происходящем, что просто не вспомнил про газету. Ну, конечно же, разгадка в ней.