Волшебник управлялся со своим фаулвингом даже лучше, чем сумела бы сама Грейанна, причем не имея тех преимуществ, которые предоставляют седло, узда и кнут. Прежде чем развернуться и исчезнуть, Фарон стрельнул в сторону сестры насмешливой ухмылкой. Второй фаулвинг, тот, что был без седока, стремительно набрал высоту и начал по-идиотски носиться взад и вперед, радуясь обретенной свободе.

Грейанна еще постояла, не в силах поверить в увиденное, потом стряхнула оглушительное изумление. Ей отчаянно хотелось знать, каким образом Фарон научился так лихо управляться с фаулвингами. Может быть, Сэйбл обучила его? Но как им удалось сохранить в тайне такое? Впрочем, Грейанна не собиралась торчать на балконе и терзаться бессмысленными вопросами, ответы на которые все же менее важны, чем убийство мятежного родственника.

Она повернулась и огляделась вокруг. Те стражники, которых Фарон сбил с толку, все еще пребывали в смятении, но к тем, которых он побил градом, похоже, возвращалось самообладание.

— Стреляйте в него! — выкрикнула Грейанна, указывая на стремительно удаляющуюся цель. — Стреляйте!

Солдаты повиновались с достойной похвалы быстротой. Они поспешно взвели арбалеты, прицелились, и стайка стрел с резким звоном нестройно скользнула ввысь.

Фаулвинг Фарона вздрогнул, накренился, потом начал стремительно снижаться и рухнул на землю где-то среди величественных сталагмитов города.

— Попал! — воскликнул капитан стражи.

— В фаулвинга! — рассвирепела Грейанна. — А надо было в Фарона! Он наверняка воспользовался волшебством или левитацией, чтобы скрыть или смягчить свое падение. И сейчас, наверное, смеется над нами там, внизу. Его нужно найти — живым или мертвым. Бери слуг, любого воина-дроу или раба и поторопись!

И стражник заторопился.

Агенты Грейанны хлынули на улицы, в то время как сама она оставалась в личном святилище Дома Миззрим, призывая духов и творя колдовство в помощь поискам. Но все оказалось бесполезно. Когда в основании Нарбонделя появился слабый свет, знаменуя наступление нового дня, Грейанна была вынуждена признать, что, по крайней мере, пока, Фарон от нее ускользнул.

Спустя месяц она выяснила, что ее брат каким-то образом пробрался в Брешскую крепость и как-то упросил Архимага Мензоберранзана дать ему место в Магике. Вспомнив о магических талантах, которые юноша демонстрировал во все время своего обучения, Громф посчитал целесообразным взять его.

Новость принесла большое облегчение. Она-то опасалась, что братец вообще упорхнул из Мензоберранзана и находится вне досягаемости. Оказывается, он просто надеялся отсидеться в пещере над городом. Конечно, когда-нибудь он обязательно соскочит вниз, и тут-то она его и сцапает.

Так, во всяком случае, Грейанна думала до тех пор, пока Мать Миз'ри не послала за ней. У той имелись те же самые сведения относительно местопребывания беглого сына, но представление о том, что с ним следует делать, у нее было совсем иное.

Несмотря на то, что они были всего лишь мужчинами, Мастера Магика фактически обладали не только некоторой самостоятельностью, но и магической силой, а потому постоянно интриговавшая Верховная Мать Дома Миззрим решила, что необязательно лишний раз провоцировать волшебников. Не стоит забывать, что попавший в опалу Фарон сумел заполучить покровительство Архимага Мензоберранзана и теперь приобрел больший вес для семьи. Так что Грейанну следует осадить. Она достигла своей изначальной цели, добившись превосходства над сестрами и кузинами, но брата ей придется оставить в покое.

Все последовавшие за этим десятилетия Грейанну раздражала собственная беспомощность. И все-таки, хотя сотни раз ей хотелось нарушить материнскую волю и уничтожить Фарона, она отказывалась даже от тех шансов, которые отвели бы от нее любые подозрения: как яростно ни ненавидела бы она брата, но еще сильнее был страх вызвать неудовольствие Миз'ри.

Возможно ли, что Верховная Мать, в конце концов, изменила свое мнение? Или это одна из новых прихотей Миз'ри? А иначе зачем принуждать Грейанну к большей близости с братом?

— Наверное, замечательно было бы еще раз увидеться с Фароном, — сказала молодая женщина самым вкрадчивым, на какой только оказалась способна, тоном.

Миз'ри засмеялась:

— Ох, полагаю, «увидеть» в твоем случае равнозначно «убить», не так ли?

— Ну, если ты так говорить. Тебе известна наша история. Она разыгрывалась у тебя на глазах.

«Представляю, как ты наслаждалась каждой минутой этой игры», — подумала она.

— Да, так и есть, а еще я знаю, что тебе это будет интересно. К сожалению, появилась проблема, которая настойчиво рекомендует жить в мире с магами Академии. Пока ты отсутствовала, мужчины продолжали покидать…

— Фарон сбежал из Магика? — прервала ее Грейанна и сузила глаза. — Они собрались, наконец, наказать его за гибель тех учеников?

— Нет и нет! Закрой свой рот и позволь мне договорить. Так мы быстрее доберемся до твоей маленькой навязчивой идеи.

— Да, Мать.

— Мужчины продолжают исчезать, а Громф, несмотря на наше предупреждение, все еще намерен заниматься этим вопросом, но не сам, а через своего доверенного представителя. Полагая, что нам не станет это известно, и надеясь избежать нашего неудовольствия, он вызвал к себе подходящего агента, чтобы обсудить с ним этот вопрос. Счастье еще, что члены Совета обладают магическим кристаллом, с помощью которого нам недавно удалось проникнуть сквозь чары, защищающие помещение, в котором происходила встреча. Во всяком случае, некоторые из чар. Мы не можем видеть, что там происходит, но можем слышать, и этого оказалось достаточно, чтобы разобраться в планах Архимага и опознать личность его лазутчика. Вот теперь, если тебе нужно, можешь возбужденно бормотать имя своего брата.

— Представляю, в каком виде Громф ему это преподнес! Наверное, как его единственный и крупный шанс реализовать себя.

— Именно. Вопрос в том, чем ответим на это мы, жрицы.

— Я прихожу к заключению, что существует какая-то причина, по которой ты не сообщила Громфу, что знаешь о его намерениях.

— Конечно. И даже несколько причин. Во-первых, наше первое столкновение с ним было довольно безобидным и вежливым, но, кто знает, следующее может таковым и не быть. А поскольку проблема остается, мы сомневаемся, что следует слишком сильно давить на него. С другой стороны, мы не хотим, чтобы ему стало известно о нашей за ним слежке. Ведь в таком случае он будет или создавать нам всяческие помехи, или замышлять свои козни и устраивать переговоры где-нибудь в другом месте. С любой точки зрения лучше просто вывести из игры пешку Громфа и таким образом выбить оружие из рук Архимага. Поскольку Фарон тайный агент, Архимаг должен быть готов к тому, что его лазутчику придется туго, и вряд ли гибель агента покажется ему неожиданной. Быть одновременно и ловцом, и добычей — а именно это предстоит твоему брату, — занятие невероятно трудное, а в нынешнее время смертельно опасное.

Грейанна посмотрела на мать:

— И чего же хочет Совет?

— Так вот, Совет интересовался, сможем ли мы найти жрицу достаточно смелую, дерзкую, сильную и именно сейчас горящую желанием поохотиться за мужчиной, когда он спустится в город? Я сказала остальным, что в моем Доме есть подходящая кандидатура.

— И была совершенно права.

— Вся прелесть в том, что у тебя есть личный счет, который ты хотела бы ему предъявить, а потому даже если все увидят, что ты причиняешь Фарону какие-то неприятности, то вряд ли кто-то этому удивится и уж тем более станет гадать насчет причин.

— Да, это я понимаю. Могу ли я располагать ресурсами Дома в своих поисках?

— Я дам тебе нескольких помощников. Если ты спустишься в город со всей армией Дома Миззрим за спиной, никто не вправе будет поверить, что это твои личные счеты. Но можешь выбрать какое-нибудь магическое оружие из арсенала. Но все же не слишком расходуй его, трать только то, что тебе действительно понадобится.

Грейанна склонила голову:

— Я должна немедленно начать приготовления.

Миз'ри, наконец, улыбнулась, но при этом лицо ее вопреки всем разумным ожиданиям стало еще более свирепым.

ГЛАВА 4

Шелковая Миля не являлась, как предполагали некоторые из гостей Мензоберранзана, центром торговли прекрасными тканями или одеждой. Формально это был массажный салон, но только простолюдин назвал бы его так. В этом дворце наслаждений можно было получить то, что многие темные эльфы считали самым изысканным из всех удовольствий.

Вэрва Бэнр была такого же мнения. Ее роскошное тело уже благоухало теплым, душистым маслом, и ничто не нравилось ей больше, чем полное растворение в умелых руках массажиста.

Но, увы, последнее было невозможно. Она пришла сюда по делу, в котором следовало соблюдать чрезвычайную осторожность. Рисковать было нельзя. Поэтому она сняла отдельную уютную комнату с двумя диванами и выбрала двоих громадных глухонемых массажистов, отказавшись от Тлата, услугами которого она обычно пользовалась.

О своем выборе она не пожалела. Немой раб так разминал мышцы ее шеи, что она испытывала одновременно и боль и блаженство. Это вызывало у нее невольные сладострастные стоны. Появление Умрэ именно в такой момент было несколько нетактичным.

Замешательство не являлось чертой Бэнров, а улыбка, появившаяся на лице Вэрвы, объяснялась определенным наблюдением. Покрой платья вошедшей чем-то неуловимо отличался от принятого в Мензоберранзане. Она была довольно сухощавая и невзрачная, а цвет её кожи напоминал пепел, осевший на черные угли. Умрэ всегда являлась на эти тайные встречи натянутая как струна, неловкая и нервная. Наблюдая за ней, Вэрва поняла, чем отличается поведение простолюдина от аристократа: независимо от того, насколько рискованной была ситуация, дроу благородного происхождения всегда сохранял любезность, уверенность и изящество.

— Она смотрит карты! — объявила Умрэ резким голосом, вполне соответствующим ее внешности.

— Меня это не удивляет, — отозвалась Вэрва. — Твоя госпожа довольно умна. Я и не ожидала, что она будет всем довольна. — В этот момент массажист так ткнул ей в спину пальцами, что она вздрогнула. — Ну, об этом мы еще поговорим, а сначала, пожалуйста, успокой меня. Скажи-ка, никто не видел, как ты входила именно в эту комнату?

Умрэ нахмурилась, раздосадованная подобным предположением:

— Нет, конечно нет.

— Тогда, во имя всего святого, раздевайся. Предполагается, что ты пришла сюда, чтобы получить весь комплекс услуг по уходу за своим телом, так что, когда вернешься домой, должна выглядеть так, словно все это имела. Тем более что этих парней стоит нанимать.

Подозревая, что Вэрва, хоть и в виде шутки, упрекает ее за свои неоправданные расходы, Умрэ, хмурясь, махнула массажисту, которого Бэнр оставила для нее. Осторожно, стараясь не встретиться глазами с новой госпожой, раб начал раздевать ее и развешивать одежду по крючкам на стене.

— Так что же нам с этим делать? — спросила Умрэ. — Ее охраняют. Даже используя те средства, которые вы мне предоставили, я не уверена, что смогу убить ее и скрыться. Но ведь в вашем распоряжении есть профессиональные убийцы.

— Конечно есть. — Вэрва даже прикрыла миндалевидные глаза, когда массажист начал разминать другую мышцу мягкими, неритмичными движениями. Просто удивительно, она даже не подозревала, насколько напряжено ее тело. — У убийцы есть свои преимущества. Он может, ко всеобщей выгоде, убрать ее с сава-доски навсегда.

— Значит, мы нашли решение? — спросила Умрэ, устраиваясь на диване.

Раб убрал со спины ее жесткие белые волосы. Вэрва ухмыльнулась:

— Это звучит так нетерпеливо.

— Я всегда признавалась, что не люблю ее. — Массажист Умрэ открыл фарфоровую баночку с мазью, и сладковатый запах наполнил комнату. — Но дело не в этом. Нам ведь нужно прикрытие, причем на неопределенное время.

— Вполне согласна, — сказала Вэрва. — Политическое убийство не всегда приносит большую выгоду. Можно не обращать внимания на подозрения твоей хозяйки. Можно им не придавать значения. Но разве в ее окружении нет того, кто готов занять освободившееся место после ее кончины?

Умрэ помрачнела, размышляя над вопросом, который явно не приходил ей в голову. Раб-массажист нанес тонким слоем душистое масло на ее спину.

Откуда-то из глубины здания доносились слабые, приглушенные стенами возгласы, смех, плеск воды. Вероятно, в одном из внутренних бассейнов отдыхали мужчины. Женщинам Мензоберранзана не пришло бы в голову затеять столь шумное веселье.

Наконец Умрэ произнесла:

— Ладно, что вы хотите, чтобы я сделала?

— Надо нанести встречный удар, но ловко и незаметно. Она ничего не сможет предпринять, пока ее подозрения бездоказательны.

— Вы можете это гарантировать? — Голос Умрэ немного дрожал, потому что в этот момент раб начал легко постукивать ее по блестящей спине.

«Какое счастье, что можно так расслабить все тело», — подумала Вэрва.

— Я — жрица Бэнров, не так ли?

— Самая младшая из них.

— Ты позволяешь себе дерзкие высказывания. — Вэрва даже напряглась от досады, но руки массажиста тут же мягко исправили это.

— Я только имела в виду…

— Я знаю, что ты имела в виду, и не отрицаю этого. Это одна из причин, почему я здесь. Но есть еще кое-что: моя тетушка Триль всегда была очень зависима от своих советчиков: Громфа и Квентл. Но сейчас она не может довериться Громфу, поскольку держит его в неведении, как и прочих мужчин. И вряд ли в ближайшее время увидится с Квентл: у верховной жрицы есть собственные проблемы в Брешской крепости.

Умрэ с опаской повертела головой, как будто ожидала увидеть Квентл, и сказала:

— До меня доходили слухи об этом. А что произошло на самом деле?

— Не знаю…

"Хотя, видит богиня, очень хотела бы знать", — подумала Вэрва.

— …во всяком случае, то, что произошло, пошло нам на пользу. Теперь Триль не хватает советчиков.

— А как насчет ее нового магического сына? Говорят, он всегда ее сопровождает.

Вэрва улыбнулась:

— Джеггред — не доверенное лицо. Он — уникальный экземпляр, но… вряд ли является источником мудрых советов. Уверяю тебя, неуверенная Триль будет метаться, сходя с ума от собственной интуиции, проницательности и умения понять суть дела. Я добьюсь того, чтобы нашим друзьям не мешали.

— Вы сможете это сделать, если Триль вам доверяет.

— В этом поверит. Мы, Бэнры, гордые. Триль и в голову не придет, что кто-то из наших женщин захочет добровольно покинуть Первый Дом ради того, чтобы жить где-то в другом месте. Еще бы, ведь она родилась первой и над ней не было множества старших сестер и кузин, прибравших власть к своим рукам. Даже если я по недомыслию возьмусь убирать их по одной, то у меня на это уйдут столетия, прежде чем я стану старшей в семье.

— Ладно, логично. А что вы ей скажете?

— Это неуместный вопрос — Вэрва прерывисто вздохнула, потому что массажист добрался до ее поясницы. — Откуда я знаю, может быть, и правду.

— Я так и думала.

И Умрэ угрюмо замолчала. Руки слуги-массажиста дробно похлопывали и постукивали, будто играли на ее лоснящейся спине.

— Именем всех шестисот шестидесяти шести уровней Абисса, что тебя тревожит? — спросила Вэрва. — Если у тебя есть опасения, самое время от них отделаться.

— Нет, опасений у меня нет. Но есть желание. Мне хочется иметь аристократическую фамилию и быть верховной жрицей.

— Ты все получишь. Когда будет разрушен нынешний порядок и мне присвоят статус Верховной Матери нового, возвысившегося Дома, я признаю тебя своей дочерью. Ну? И почему ты такая заторможенная?

— Все очень странно. Это молчание… Что оно означает? Это действительно наш шанс или мы слишком торопимся?

«Насколько спокойнее было бы мне, если б я это знала», — подумала Вэрва.

— Позволь тебя спросить, — заговорила опять жрица. — Ответь положа руку на сердце, ты стараешься из почтения или страха?

— Я делаю это, чтобы получить власть.

— Вот и думай об этом, — сказала Вэрва. — Я тоже стремлюсь к этой цели. И давай приберем все к рукам, пока у нас есть, эта возможность.

— Я… — Умрэ застонала и пошевелила пальцами ног. Массажисту удалось добиться, наконец, ее полного расслабления и тем самым доставить удовольствие. Вэрва сочла это хорошим знаком.

Фарон упивался базаром. Он, выросший в Мензоберранзане, бывал здесь часто. Но, проведя много дней в домашнем заточении и задаваясь вопросом, не подошла ли его жизнь к концу, теперь был очарован этим местом.

Многие продавцы подсветили прилавки своих палаток, выставляя товар в самом выгодном свете. Случайно или нет, но палатки напоминали светящиеся грибки. Свет этот был мягким и рассеянным, чтобы не повредить глазам темных эльфов. В привычном сумраке по узким проходам жители города спешили туда, где могли найти для себя много интересного.

Сопровождаемая вассалами и слугами, верховная жрица Дома Фей-Бранч вышла из паланкина, оглядела взглядом знатока верховых ящеров и крепкой рукой грума проверила сбрую. Грязный, не внушающий доверия мальчишка, вероятно опальный сын одного из незнатных Домов, развлекал сапожника беседой, пока его сообщник прятал под полу плаща пару сапог из змеиной кожи. Представители других рас, обязанные уступать дорогу любому темному эльфу, представляли собой занимательную пеструю толпу из серых карликов-дворфов, пучеглазых и странноватых фишменов, известных под именем кво-тао, и рогатых магов-великанов, людоедов из Верхнего Мира. Эти великаны осмеливались не только торговать в Мензоберранзане, но даже жить в нем. Но основную часть толпы составляли рабы. Их использовали для самых разных целей: воины из орков, гноллов и бугберов охраняли своих хозяев-мастеров; измученные и голодные гоблины служили у лавочников на побегушках, а небольшие, мерзкие рептилии кобольды (злые духи, обитающие в шахтах и туннелях) собирали и уничтожали мусор.

Выполняя некоторые поручения, Фарон видел подобные торговые площади в наземных городах. В таких местах всегда было чрезвычайно шумно. В Мензоберранзане справились с этим при помощи магии. В пещере не разносилось эхо и отдаленные звуки превращались в негромкий, ровный гул, который они с Рилдом слышали сейчас, сидя у стены Брешской крепости.

К счастью, никому не удалось заглушить здешние запахи. Они были разные: и душистые специи, и экзотические продукты, доставляемые с поверхности земли, и немного прокисшее подогретое вино с пряностями, подгорелое масло, навоз, свежепролитая кровь и тысячи других. Фарон прикрыл глаза и полной грудью вдохнул этот сложный аромат.

— Это восхитительно, не правда ли?