ДУ/РА

— Привет, принцесса, — пропел он.

— Привет.

— Как отдыхается?

— Хорошо, — я пожала плечами и легла на кровать, закинув ноги на изножье, — Нормально.

— Что-то безрадостно как-то.

— Настроение немного испортили. — ляпнула я.

— Шеф?

— И он тоже.

— Если честно, Илона, — Кир вздохнул в трубку, — Я так и не понял, почему ты полетела с ним. То есть, если между вами есть какие-то отношения, я не буду осуждать и отступлю…

— Между нами нет и не может быть никаких отношений, — выпалила я, — Он лучший друг Игоря, Игорь — жених и будущий муж моей сестры. Точка.

В трубке повисла пауза. Я прикрыла глаза и потерла переносицу, слушая дыхание Кирилла. Затем он издал смешок и мягко проговорил:

— А у тебя есть коготки.

Я фыркнула.

— И мне нравится, что ты их выпускаешь, — его голос потеплел и стал приглушенным.

— Ты же знаешь, что я не сильна в этом?

— В чем?

— Во флирте. В отношениях.

— Может быть ты и не сильна, но, поверь, это исправимо, — рассмеялся Кир, — Просто нужна практика.

— Думаешь?

— Знаю. Хочешь, дам первый урок?

— Хочу, — улыбнувшись, я потянулась на кровати и снова бросила взгляд на свои ноги — надо спросить у Оли, есть ли у нее красный лак для ногтей.

— Сейчас мы попрощаемся, но чуть позже я снова тебе позвоню. Не бери трубку, — мягко сказал он, — Напиши сообщение, что не можешь разговаривать.

— Я не вижу в этом логики. А если я могу разговаривать и хочу?

— Женщины вообще существа нелогичные. Давай. Это первый урок. Мне надо идти, позвоню позже.

— Хорошо. Пока.

Бросив телефон рядом с собой, я нахмурилась. Странно, но эти короткие беседы с Кириллом не вызывали во мне никаких эмоций. Да, я улыбалась его шуткам, да мне вроде как было интересно, но…

Мое сердце не пропускало удар, когда я видела на экране мобильника его номер. Вот как сейчас, когда в дверь комнаты тихонько постучались и в приоткрытой щели появилась голова Агеева. Я села на кровати и выпрямила спину, приглаживая волосы.

Да что со мной такое?

— Я могу войти? — просипел Тимур, медленно открывая дверь и так же медленно закрывая ее за собой.

Он переступил с ноги на ногу и хмуро посмотрел на меня — на его лбу и между бровей пролегли глубокие морщинки.

— Ты уже это сделал, — закатив глаза, демонстративно отвернулась к окну, пытаясь утихомирить свою аритмию.

Пол скрипнул, а через несколько секунд матрас рядом со мной прогнулся. Я удивленно посмотрела на спину Агеева, когда он сел на край кровати и опустил локти на колени.

— Я хотел извиниться, — сказал он так тихо, что это прозвучало почти как шепот.

— Ты… Что?

— Хотел извиниться. Я обидел тебя.

Удивленно открыв рот, смотрела на его затылок и почувствовала, что ладони покалывает от воспоминаний, как короткие волоски ощущались под ними. Плечи Тимура были напряжены, мышцы спины подрагивали, когда он медленно повернул голову вбок и его профиль осветился солнечным светом, бьющим из окна.

— Ну… — осторожно начала я, поерзав, — Если таким образом ты извиняешься, то лучше тебе было не приходить.

— Ты издеваешься надо мной? — прошипел Агеев, подскочив на ноги и разворачиваясь ко мне лицом.

— Я просто не считаю нормальным назвать кого-то шлюхой, а через пару дней заявиться с этим: «Я хотел извиниться», — пожав плечами, я скрестила руки на груди, — Хочешь, подскажу, как это делается? Нужно сказать: «Прости». Всего шесть букв, Тимур.

— Романова, — прорычал он, растрепав волосы на макушке, — Ну почему ты такая… Такая…

— Какая?

— Сука такая, — выплюнул он.

Прозвучало почти ласково, если сравнивать с обычными интонациями Агеева.

— Я не подумал, когда говорил это. И вообще, ты сама виновата, — ткнув в меня пальцем, он прищурился, — Если ты шашни крутишь с кем-то-там, зачем даешь себя лапать другому?

— Что-о-о?!

— Разве это прилично? — продолжил этот неугомонный.

— Ты сам ко мне полез, скотина! — взвизгнула я, хватаясь за первое попавшее под руки и бросая это в его сторону.

Тимур ловко увернулся от подушки и шагнул на кровать, возвышаясь надо мной. Я, взвизгнув, отпрыгнула в сторону, но его ручища схватили меня за плечи и рывком дернули обратно. Зажав мне рот ладонью, он скрутил меня и придавил своими телесами сверху.

— Не ори, а то Лазарев решит, что я тебя убиваю, — прошептал он близко с моим ухом, — Или трахаю, а это еще хуже.

Волна дрожи прошла по моему телу, когда он произнес это слово на букву «Т» и, похоже, Агеев это заметил. Мягко отстранившись и отпустив меня он прочистил горло:

— Мне правда жаль, что я так сказал, — перекатившись на спину, он закрыл глаза и потер лицо, — И я правда не знаю, что на меня нашло тогда.

Я тоже перевернулась и сейчас мы лежали плечом к плечу. В голове у меня до сих пор звучало его сиплое: «трахаю» и мои ноги непроизвольно сжались от болезненного ощущения чуть пониже пояса.

Знаю, что повторяюсь, но — что со мной такое?

— У тебя что-то есть с тем мальчишкой? — осторожно спросил Агеев, приоткрыв один глаз и покосившись им в мою сторону.

— Кирилл просто ухаживает за мной, — я пожала плечами, — А что?

— Он мне не нравится, — Тимур сморщил нос и повернул голову, посмотрев на меня с ухмылкой, — Можешь себе представить?

— Ерунда какая-то. — пробормотала я.

— Угу.

Мы замолчали. Я изучала вентилятор, висящий на потолке и нахмурилась, когда Агеев рывком поднялся и легонько толкнул мое бедро ладонью.

— Перемирие?

Пожав плечами, приподнялась и села, чуть отодвинувшись от него. Тимур вскинул брови и приподнял подбородок, ожидая ответа.

— Перемирие. Только больше так не делай.

— Как? — он усмехнулся, пробежав по мне взглядом.

— Просто держи себя в руках, ладно? — отодвинувшись еще дальше, я подобрала ноги и обхватила колени руками, — Я не умею играть в игры. И мне было бы проще, если бы наши отношения оставались сугубо деловыми, — вздохнув, я отвернулась, ну выдержав тяжелого взгляда, — Ну, может быть, чуточку легче было бы если бы мы могли общаться, как нормальные люди.

— Попробуем, — тихо отозвался он.

Тимур, наши дни

Кровать противно скрипнула подо мной, когда я привстал и потер лицо — сна ни в одном глазу. Игорь появился внизу пару часов назад — взял какие-то таблетки и, тихо пробормотав что-то о мигрени, удалился. Илона, после нашего разговора, так и не выходила из своей комнаты, сказав, что хочет почитать. Ума не приложу, что она читает, потому что кроме глянцевых журналов я ничего у нее не видел.

Я бы посидел на балконе, да только у Лазарева давно развилась паранойя — он ставит дом на сигнализацию каждую ночь и будить всех как-то не хочется. Решив размять ноги, вышел из комнаты и побрел по коридору. У двери комнаты Илоны остановился — изнутри доносился какой-то странный звук, похожий на жужжание.

Замерев, прислушался, но так и не понял природу этого шума. Стукнув для приличия один раз, опустил ручку и вошел в спальню, сканируя помещение взглядом.

Илоны в комнате не было, а вот источником звука оказался ее мобильник. Подойдя к кровати, я посмотрел на экран и скрипнул зубами. Дальнейшее объяснить логически не могу, но из песни слов не выкинешь…

Я снял трубку и тихо пророкотал своему собеседнику:

— Она занята.

На том конце провода воцарилась тишина. Затем некто, именуемый Кириллом, прочистил горло и имел наглость произнести:

— Тогда я перезвоню.

— Не стоит, — отрезал я.

— А это уже не тебе решать, — этот мудак фыркнул, — В любом случае я просто хотел пожелать спокойной ночи.

— Я обязательно ей передам.

Сбросив вызов, я швырнул трубку на прикроватный столик и чуть не снес ночник. Подхватив несчастный, поправил абажур и сел на кровать, потирая шею. Из коридора послышался скрип ступенек, а затем раздались шаги и удивленная Романова застыла на пороге.

Да, я знаю, что это ее комната. И я вроде как не должен здесь быть — сидеть на ее постели, как долбанный маньяк.

— Тимур?

— Не спится что-то, — ляпнул первое, что пришло в голову, — А ты где шастаешь?

— Воды захотелось попить, — она осторожно обошла кровать и остановилась, обхватив себя руками, — Что ты здесь делаешь?

Усталость навалилась на плечи, так резко, что я опустил голову. Затем на кой-то хрен лег на покрывало и, вытянув ноги, положил под голову подушку.

— Расскажи мне что-нибудь? — тихо попросил я, закрывая глаза.

— Ты же не собираешься здесь спать? — Романова осторожно забралась под одеяло, устраиваясь на своем законном месте, держа небольшую дистанцию.

— Я уйду, просто… — вздохнув, я поднял руки под голову, ощущая непривычную слабость, — Скучно тут как-то. Игорь носится с твоей сестрой, нам даже поговорить толком не удается.

— Ну, Оля не очень легко переносит беременность, — прошептала она, — Если честно, я боюсь за нее.

— Он тоже, — я приоткрыл глаза и посмотрел на нее, — Он очень сильно ее любит. Как одержимый. Знаешь, — прочистив горло я посмотрел на свои ноги и нахмурился, когда в свете прикроватной лампы мои на-забудьте-эту-часть-полированные ногти блеснули, — Я никогда не видел его таким, до встречи с ней. Я даже не думал, что Лазарь может потерять голову из-за какой-то девчонки.

— Эй, она моя сестра, — Илона обиженно надула губы, — Она не какая-то там девчонка.

— Ладно, признаю, — издав смешок, я зевнул, прикрыв рот кулаком, — Не прав. Вам туго пришлось в детстве? — осторожно спросил я, покосившись в ее сторону.

Илона напряглась, а потом накрылась одеялом так, что осталась торчать только голова. Посмотрела на меня своими голубыми глазищами и прикусила губу, отчего ее лицо стало таким невинным, что я почти испытал неловкость за то, что мое тело отреагировало на это не самым должным образом.

Впрочем, опустим этот момент.

— Я смутно помню родителей. Помню хорошо только Олю. Она заботилась обо мне. Кормила, одевала… Когда ее забрали, я была в ужасе, — ее взгляд стал рассеянным, и она зашептала, — Я же была тогда там. Оля сказала мне спрятаться и сидеть тихо. Я видела их… тех людей. Подглядывала в замочную скважину шкафа. Видела, как ее схватили.

Я сглотнул, покачав головой. Протянул руку, и Илона легла на мое плечо, позволяя себя приобнять. Не буду лукавить, это оказалось приятным ощущением.

— Она не издала ни звука. Не знаю, может ей зажали рот или она просто молчала, но когда один из них дернул ее за руки и поволок к двери, она даже не пикнула, — когда Илона хлипнула носом я понял, что она плачет, — Отец с матерью пришли домой и первым делом открыли бутылку водки на кухне. Когда я подошла к ним и сказала, что Оли нет, они лишь отмахнулись, — сглотнув, Илона поежилась, — Тогда я пошла к участковому.

— Когда я искал тебя, я не обнаружил никаких записей о том, чтобы кто-то искал Морозову-старшую.

— Меня просто выгнали. Я попыталась потом, когда меня удочерили, но побоялась обращаться в милицию. Попыталась найти ее через социальные сети, но ничего не вышло. Ну, а дальше ты знаешь.