Литературная Газета 6585 ( № 5 2017)

Как лютой волей самодержца

Он место съёмки превращал

В страну – в страну сплошного сердца.

Ушёл мой буйный вождь и брат.

Мой вечный мальчик, мой Сократ…

Создатель жизни, бытия,

И вот теперь не он – а я –

Здесь у черты! Очередной.

Крест мой теперь и жребий мой.

Как вол, покорно понесу

Чужие страсти и поступки,

И образ призрачный и хрупкий

Подснежников в глухом лесу.

И образ тех, кто убивал,

И тех, сражённых наповал.

Их чистый лик рассветом ранним

Воскреснет на моём экране.

И раскалённые угли

Я понесу, как вы несли,

Мой старый вождь, мой друг и брат,

Мой вечный мальчик, мой Сократ.

Средь недоклеенных бород

И париков недозавитых,

Средь заколоченных ворот,

Где рая нет дверей открытых.

Средь истерических признаний

Любви в кругу былых измен,

И собственных сомнений плен,

Когда творим вне расписаний.

Среди запретов и наветов,

Своих обетов и чужих

Рождается кино – как стих,

Как завещание поэта!

И опечалит дух премьеры

Кардиограммы пьяный след.

Сто световых осталось лет

До первой встречи у барьера,

До нашей, зритель мой, дуэли,

Где буду я иль ты сражён…

Суров, но справедлив закон –

Дай бог дойти живым до цели…

Книга

Созрело время,

Час тяжёл и плотен.

Из плах некрашеных

Воздвигнут эшафот,

– Почтенный люд, я здесь, на эшафоте!

Глотателя ножей пришёл черёд…

Скользит по горлу

Роковой металл –

Двойная грань, пропитанная смертью.

Я в книге нож и стон замуровал

С капризной ярмарочной круговертью.

Созрело время,

Час тяжёл и плотен,

Года вернулись на свои круги,

И вновь воскресли, и налились плотью

Мои любови, братья и враги…

Тянусь, как жеребёнок длинным горлом,

К моей любви, в ладонь её упасть,

Чтоб ощутить устами, сердцем голым

Минувших дней немеркнущую страсть.

Друзья мои – ста скрипок голоса,

Небес моих высокое виденье, –

Для жгучих ран прохлада и роса

И горное вино для исцеленья.

Мои враги…

Я знаю, их примета –

Глаз, что глядит гнилой трясиной стыло.

Они любили птиц в зените лета

И вдохновенно рыли им могилы.

Созрело время.

Час тяжёл свинцово.

Мосты возврата сожжены уже.

Взмыв радугой, спускаюсь в книгу снова

По лезвиям подставленных ножей.

Перевод Р. Ольшевского

Риск

Я верю, я верю в риск,

в безумное счастье риска,

как верит в летящий диск

на играх метатель диска.

И бьётся в ладонях шар

надежды, как небо, белой.

До истины – детский шаг,

но самый большой и смелый.

Да будет всегда с тобой

удача, метатель диска!

Я верю, как верят в бой,

в жестокую мудрость риска.

Хиросима во мне

И опять я увижу её

этой ночью во сне,

полутень, полудевочку

с чертами японского облика.

И опять я увижу –

походкой, обычной для облака,