Посольство (СИ)

— Отходи, освободи место!

Сергей, не отрывая ног от земли и выставив вперед руки, шагнул на голос. Через пару шагов он уткнулся в каменную стену. Повернулся и, привалившись спиной, наконец, расслабился. Даже для него, молодого тренированного парня, день был слишком переполнен событиями. Теперь он устал.

****

Глемас занял свое место. Ремни обхватили тело. Оружие пристегнуто у кресла. Вокруг отчужденно-встревоженные лица, хотя все и пытаются скрыть волнение. Сколько раз он уже видел это. Гронец расслабился и закрыл глаза.

Противно заныл сигнал. Высадка. Гронберг дернулся. «Вот это я даю — уснул!». Он пропустил все маневры капсулы, сейчас она не двигалась. «Уже на грунте«— понял он. Ремни, привязывавшие его к креслу, соскользнули с тела. Рука автоматически дернулась отстегнуть игольник, но оружие не поддалось. Он дернул сильнее. Дракон! Что такое! Глемас оглянулся, в отсеке была привычная суета. Выстроившиеся в проходах Алгатцы спешили на выход. В руках у них были только мечи — игольники так и остались пристегнутыми у кресел. «Похоже, пока я спал, что-то пропустил». Он потянул стоявший слева меч. Тот легко освободился и выпал в руку. Гронец вскочил и вклинился в ряды двухцветных солдат в парадной форме. На нем была такая же.

Ему так и не удалось убедить Ширана, что он тоже должен высаживаться на планету. На все его доводы тот издевательски отвечал, что не может рисковать представителем столь уважаемого министерства, и контроль операции гораздо лучше осуществлять из космоса, оттуда, где продолжают работать все системы корабля. Глемас так и не понял, почему генерал так упорствует — было это нежелание делить лавры с конкурентами или просто щелчок по носу МРОБ. Пришлось идти к принцессе. Алгалу он убедил быстро. Слава дракону, у сиятельной родственницы была своя голова на плечах, и решения она принимала самостоятельно. Вызвав генерала, она, не вдаваясь в объяснения, сообщила, что представитель МРОБ тоже высаживается на Баррах. Надо отдать должное Ширану, он не стал настаивать на своем, но отдельной командой выделять Глемаса наотрез отказался, только в составе алгатской роты охраны. Принцесса согласилась. Гронца это тоже устраивало. Так и оказалась на нем форма гренадеров.

Ближе к выходу все начинали двигаться быстрее и перед трапом уже бежали. Гронберг с разбегу выскочил наружу. Свет начинающегося дня заливал место высадки. На ходу он огляделся. Космодром, но в ужасном состоянии: плиты кое-где покоробило, и когда-то идеально ровная площадка пошла волнами; через трещины пробивалась растительность. Вдали фантастическим частоколом застыли корабли, даже отсюда было видно, что они брошены. Некоторые перекосило, и они стояли накреняясь. У других не выдержали стабилизаторы, и корпус корабля просел до плит космодрома. Большинство зияло раскрытыми люками, было понятно, что они разграблены. Но в этом строю были и такие, которые продолжали стоять с неприступными замурованными башнями. Похоже, местные так и не смогли вскрыть их.

Никто их не встречал. Вокруг вообще не было ни одной живой души. Охрана заняла свои места по штатному расписанию. Группы, выдвинувшиеся по периметру, начали патрулировать местность. Остальные алгатцы построились в парадный расчет и приготовились к встрече. Глемас не стал вставать в строй, а, пользуясь моментом, сделал вид, что догоняет одну из групп охраны. Отойдя подальше, он зашел под опущенный трап покосившегося небольшого корабля, скорее всего, бывшей торговой шхуны, и стал наблюдать за происходящим.

Из капсулы появились представители миссии во главе с лордом Семилем Керли. Многочисленные дипломаты спустились на покрытие посадочного поля и нестройной толпой отправились на правый фланг красивого строя Алгатцев. «Для кого весь этот парад? — подумал Глемас. — Из встречающих никто так и не появился».

Но он оказался не прав — как только на трапе показалась принцесса в сопровождении Ширана и нифлянца, коммуникатор на руке Глемаса завибрировал. Тревога. Системы капсулы зафиксировали приближение множества живых существ. Получив такое странное сообщение, Глемас поежился, с недоверием взглянув на меч: «Где там мой игольник и бронекостюм? Что за живые существа? И где люди? Если посольство было обговорено заранее, почему их сразу не встретили?» Вопросов, как всегда в начале операции, было больше чем ответов.

Гронец подключился к системе видеонаблюдения корабля. По заброшенной широкой дороге, заросшей с обеих сторон высоким кустарником, быстро приближалось что-то непонятное. Он приблизил изображение. Бело-рыжее переливающееся облако превратилось в стаю зверей, прыжками несущихся к космодрому. Он не сразу разглядел всадников, оседлавших страшных зверей. Из-за круглых зубастых голов появлялись и исчезали лица людей. «Как они там держатся? Должны бы при первом прыжке вывалиться». Его не удивили наездники — на многих планетах до сих пор культивируют такой вид спорта. Его удивили животные. Впервые человек оседлал такого зверя. «Видимо, других, подходящих для этих целей, на Баррахе не нашлось».

Охрана, оцепившая место посадки, разбежалась в стороны, давая дорогу необычному отряду. Алгатцы, выстроившиеся перед кораблем, по команде повернулись лицом к прибывающим. Принцесса так и стояла на верхней площадке трапа. Все ждали приближения всадников. Даже разноцветная толпа дипломатов затихла. «Как бы не побежали — подумал Гронберг, глядя на них. — Если звери так и будут нестись, то это вполне вероятно». По мере приближения, отряд выглядел все грозней. Теперь он видел, что всадники первых рядов держали в руках длинные палки. Острые металлические наконечники сверкали на солнце. Грозная скачущая группа уже добралась до охранников патруля. Не обратив на них никакого внимания, аборигены неслись прямо к кораблю. Сомнений не было — это и есть встречающие. Вот только какие у них намерения? Глемас не боялся возможной схватки — экипаж капсулы все контролирует и, если что, снесет всю эту свору одним выстрелом. Благо, электроника пока работает. Но тогда, скорей всего, ни о какой доброжелательности в отношениях между имперцами и местными речи быть не может. «Им пора останавливаться, — МРОБовец занервничал. — Ведь у людей нервы не железные, кто-нибудь может нажать на кнопку!»

Словно услышав его мысли, всадники сбавили скорость, а ближе к застывшему в молчании офицерскому строю вообще перешли на шаг. Глемас поразился, как такие громадные животные могут двигаться так мягко. Только что от их прыжков, казалось, тряслась земля и вдруг они словно стали подкрадываться, медленно переставляя лапы с выскакивающими когтями. «Дракон, зачем всадникам оружие? Их звери сами по себе оружие!»

Метрах в десяти перед коробкой Алгатцев отряд баррахцев остановился. Звери хоть и встали на одной линии, но не застыли, а постоянно шевелились — дергались, крутили головами, подгребали лапами, оскаливали пасти, порыкивали, показывая набор острейших зубов. «Они хищники, — определил Глемас. — Чтобы есть растения, нужны совсем другие зубы». Наездники мотались на шеях нетерпеливых зверей и выкрикивали какие-то команды, похлопывая тех по голове. Звери отмахивались, но строй не нарушали. Гронберг, наконец, смог немного разглядеть наездников: все были в круглых металлических шлемах, сзади из-под шлема спускался на плечи кусок ткани или мягкой кожи, форма у всех была одного цвета и покроя. «Армия, а не сброд, значит, все верно — власть здесь обладает реальной силой». Прозвучала команда, первые ряды раздвинулись, и вперед выехал воин на особенно крупном звере. В строю Алгатцев тоже зазвучали команды. Офицеры перестроились, разделились на две половины и, четко отбивая шаг, разошлись, давая дорогу всаднику.

— Кто вы? — голос приблизившегося к трапу воина звучал твердо и уверенно.

«Непуганые дети, — усмехнулся гронец. — Не понимают, что одного слова принцессы хватит, чтобы уничтожить не только их, но и вообще все живое на планете».

«Но, правда, только пока работает электроника«— самокритично признал он.

Соблюдая этикет, принцесса промолчала. Вместо неё ответил главный дипломат — лорд-канцлер Семиль Керли.

— Посольство Звездной Империи прибыло, чтобы установить добросердечные отношения с жителями Барраха!

В рядах всадников раздались смешки. Похоже, они действительно чувствовали себя хозяевами положения. Даже всегда спокойный Глемас почувствовал, как внутри просыпается что-то имперское — эти деградировавшие поселенцы позволяют себе подсмеиваться над посольством самой мощной цивилизации обитаемого космоса. Но он сразу подавил в себе зарождавшийся гнев. Ведь это мы искали встречи с ними, а не они. И пока они для нас важнее всего на свете. Гронец, в силу своей профессии, знал о происходящем на границах Империи достаточно, чтобы понимать это. Империя таяла, также как Кармадонский Союз и Вольные Миры. И если ключик к разгадке этой тайны лежит на этой планете, он готов принять все правила, предложенные баррахцами.

Воин нетерпеливо махнул рукой, и смешки за его спиной смолкли.

— Ты старший? — грубо обратился он к лорду. — Ты будешь говорить?

Принцесса Алгала вдруг нарушила весь дипломатический этикет. Она выступила вперед и сняла шлем. Густые волосы рассыпались по плечам.

— Я буду говорить! — властно ответила она. — Но только с тем, кто равен мне! Я принцесса Алгала Аллювиель Блиц Голиеконе!

Она надменно смотрела на опешившего баррахца.

— Баба! — ветром пронеслось по рядам всадников.

Воин на секунды замешкался и, видимо, чтобы убедиться, что глаза не обманывают его, спросил:

— Старший посольства — женщина?

Алгала гордо встряхнула головой и опять ответила сама:

— Да, я женщина! А тот, кто разговаривает со мной — мужчина?

Всадники недовольно зашумели. Абориген взвился, глаза его сузились — видно было, что он разозлился. Но принцесса не дала ему заговорить.

— Если это так, то почему он не говорит о деле, а словно женщина начинает гадать, кто перед ним? Я посланник Императора и этого достаточно!

Глемас заметил, что во время этой перепалки лицо лорд-канцлера несколько раз меняло выражение; похоже, душа дипломата не могла вынести такого прямого диалога. Воин справился с собой и опять знаком заставил свиту молчать.

— Я — Руханес, сын правителя великой Империи и повелитель города Ара! — ответил он, гордо выпрямившись и приподнявшись на стременах. С убийственной вежливостью, он продолжил: — Так что великая принцесса говорит с равным и может не переживать, что её слух своими речами оскорбляет недостойный.

По рядам баррахцев прокатились одобрительные возгласы — воинам понравилась речь своего командира. «Похоже, нравы здесь простые, — подумал гронец. — Нашим дипломатам придется несладко. Но паритет баррахцы соблюли — родственницу Императора встречает сам сын правителя».

— Принцесса, — продолжал между тем Руханес. — Сейчас за вами прибудет повозка.

Действительно, что-то еще приближалось к космодрому. Глемас давно это заметил. Сын правителя развернул рыкнувшего зверя и обратился к имперцам:

— Остальным придется идти пешком. Ничего, здесь недалеко — мы доехали за какой-то час.

В его голосе сквозил сарказм. Воины опять одобрительно хохотнули. Принцесса ничем не показала своего недовольства или раздражения. Алгатцы тоже стояли как на параде — ни один мускул не дрогнул на их лицах. «Молодцы, — невольно порадовался Глемас. — Пусть местные посмотрят, как должны вести себя настоящие солдаты».

Тем временем к собравшимся подъезжала обещанная повозка. Приблизив изображение, Гронберг рассмотрел её: средство передвижения было вырвано из глубокой древности; повозку на огромных — выше роста человека — колесах тянул такой же зверь, как и те, на которых прибыли всадники, только еще крупнее.

Принцесса, лорд-канцлер и несколько алгатцев из личной охраны разместились в повозке. Остальные построились в колонну. Глемас тоже подбежал и встал в строй. Раздалась команда, и все двинулись. Гронец обернулся — капсула казалась безжизненной — все трапы подняты, люки закрыты. Но он знал, что это не так — экипаж сейчас напряженно следит за всем происходящим на стартовой площадке. «Интересно, что они будут делать, когда откажет электроника, и корабль станет мертвым?». Мысль была праздной, и он отогнал её. Конечно, на этот случай разработан свой план действий, флотские тоже свой хлеб не зря едят.

Повозка, несмотря на всю свою неуклюжесть, двигалась гораздо быстрей, чем люди. Через некоторое время она, сопровождаемая Руханесом и несколькими воинами, оторвалась от основного отряда. Гражданские — дипломаты — шли в центре колонны. Глядя на их лица, гронец убедился, что случайных людей здесь не было. Все шагали ровно, не отставая от тренированных алгатцев. На лицах не появилось ни одной недовольной гримасы. Всадники кружили вокруг колонны. По сравнению с ними, пешие Имперцы передвигались очень медленно. Поэтому наездники то уносились вперед, то опять возвращались. В пути произошло то, чего ждали все и все опасались. Глемас заметил, что Алгатцы, а затем и дипломаты начали переглядываться и бросать короткие тревожные реплики. Расслышав о чем речь, он взглянул на коммуникатор. Тот умер: экран потемнел, и индикация погасла. «Ну, вот — началась жизнь без электроники, — констатировал он. — Добро пожаловать в прошлое».

Шли уже несколько часов, когда появились первые признаки приближающегося города. Сначала, когда вышли с заброшенного космодрома, дорога, зажатая кустарником, была безлюдна. Но чем дольше они шли, тем больше появлялось местных. Сейчас не проходило и нескольких минут, чтобы не встретились повозки или просто пешеходы. Всадники резкими гортанными выкриками сгоняли встречных с дороги. Те сходили на обочины и стояли, удивленно рассматривая невиданное зрелище.

Дорога уже давно вынырнула из зарослей. Вокруг расстилались поля. Какие-то растения высотой в человеческий рост плотной стеной заполняли их. «Они, явно, неплохие земледельцы, или климат и земля благоволит баррахцам. Такие ухоженные поля не посрамили бы и Грон». Горы, о которых так много говорили при подготовке высадки, тут раздвинулись, образуя широкую долину, и лишь где-то далеко маячили синие ломаные гряды их вершин.

Впереди, там, куда вела дорога, появились башни города. После увиденного ранее, гронец ожидал увидеть совсем не это. Многоэтажные здания белели и сверкали зеркалами стен, как обычный город Цивилизованных Миров. Таких миллионы на тысячах планет. Но первое впечатление обмануло. Когда подошли ближе, стало видно, что верхние этажи высотных домов зияют многочисленными пустыми провалами. Большинства окон не было. Некоторые здания были закопчены. Следы давнишних пожаров.

По мере приближения, картина становилась все более удручающей. Дома были обжиты только внизу, максимум два этажа. Из окон торчали какие-то цилиндры. Из некоторых шел дым. «Они используют в жилищах открытый огонь», — наконец, сообразил Глемас. Слева от дороги появилось двухэтажное здание, тоже постройка времен колонизации. Что было здесь раньше, Гронберг не понял, но сейчас оно использовалось как застава стражи. На углу крыши развивался длинный узкий флаг со знакомой эмблемой — Государственный знак главного королевства. Этот символ Глемас помнил — он был в тех скудных сведениях, что смогли передать зонды и миссия нифлянцев. «Кстати, а где наш зеленокожий? — Подумал гронец. — На церемонии встречи он не появился. Остался на транспортнике или сидит вместе с экипажем в капсуле?» Глемас привык, что у Министерства всегда есть доступ к любой информации, и сейчас он испытывал нечто похожее на голод. Вот что значит чужая операция. Конфронтация Хозяйственного Управления и МРОБ, такая идиотская на взгляд отсюда, продолжала действовать. «Насколько больше было бы пользы от меня, если бы Ширан мне доверял. К черту политику! Надо самому вживаться в эту действительность и вести свою партию. Похоже, Алгала мне доверяет».

Он отвлекся и, стараясь ничего не упустить, начал разглядывать окружающее. Наверное, проехавший раньше отряд, сопровождавший повозку с принцессой, предупредил стражу — их не останавливали. Воины в кожаных доспехах лишь оттеснили многочисленную толпу, скопившуюся на входе в город. Сейчас они выстроились цепью вдоль обеих обочин и с любопытством разглядывали проходивших. Несмотря на долгий путь, Алгатцы не потеряли строй, а при входе в город, даже наоборот, расправили плечи и гордо подняли головы. «Рефлекс, — улыбнулся агент. — Парадная рота. Они так реагируют на скопление зрителей. Но, все равно молодцы — пусть местные увидят, как должна выглядеть армия. Хотя воевать гренадерам вряд ли придется. Скорее всего, все будут решать эти, — он перевел взгляд на шагавших с отсутствующими лицами дипломатов. — Или, как на Зорне, все сделает землянин». При мыслях о Кротове в душе потеплело. «Вот подарок я добыл для Империи. Если он и здесь все разрулит, то Императору впору делать его своим советником. Интересно, где он сейчас?».

Воины-наездники торопили. Похоже, находиться в городе зверям не нравилось. Из-за этого всадники тоже стали нервными и криками подгоняли шагавших имперцев. «Наверное, со стороны мы больше похожи на пленных, а не на дружественное посольство». Зверям было мало места, они рыкали на вездесущих мальчишек водоносов и постоянно готовы были кинуться на кого-нибудь. Наездники с трудом справлялись с ними. Хотелось есть. Хотя во время короткой остановки недалеко от города многие перекусили, Глемас этого делать не стал — идти по жаре потом станет совсем невыносимо. «Надолго же нам придется забыть о костюмах с терморегуляцией», — гронец посмотрел на жителей: большинство и мужчин, и женщин ходило в легких штанах и длинных свободных рубахах, при этом женщины составляли явное большинство. Со всех сторон доносились запахи пищи, во многих местах её готовили прямо на улице. По городу шли недолго. Похоже, их специально завели с этой стороны, чтобы недалеко идти до выделенного им места. Показался длинный забор, тоже построенный еще во времена расцвета. Плиты строительного пластика потемнели. Дома раздвинулись, давая место огороженной территории. У ворот, которые вручную открыли двое баррахцев в форме, наездники передали имперцев другим воинам, а сами рысью умчались дальше вдоль улицы.

Внутри ограждения когда-то росли деревья, их пни, срезанные почти в уровень земли, до сих пор торчали то тут, то там. «Похоже на бывший парк». От былого великолепия остался только кустарник с темными листьями и яркими крупными цветами. Вдали, среди кустов, белело длинное двухэтажное здание. Огороженная территория была довольно большой, противоположной стороны забора не было видно. Фургона, увезшего принцессу, здесь не было. Многочисленная охрана, появившаяся, как только имперцы вошли на загороженную территорию, оцепила втянувшийся в парк строй.

— В этом доме, — воин в кожаном шлеме с меховой оторочкой показал на белое здание среди кустов, — для вас приготовлены комнаты. Отдохните, позже вас накормят.

Вперед вышел Сирус Алкези.

— Прежде всего, мы хотим знать, где находится наша принцесса Алгала Аллювиель Блиц Голиеконе! Иначе мы сами пойдем искать её!

Шрам на щеке полковника побелел. Глемас понял, что это не простая угроза. Сплотившиеся вокруг своего командира алгатцы уже схватились за мечи. Понял это и старший из охраны. Он крикнул какую-то команду на незнакомом языке и в руках у охраны появились луки. Из ворот и из глубины парка бежали еще баррахцы. Воздух накалился. Чувствовалось, еще немного, и дело дойдет до непоправимого.

Ситуацию разрядил Ник Бреге — секретарь посольства. Этот немолодой уже человек держался так, словно и не шел сегодня вместе со всеми несколько часов под палящим солнцем. Мундир с высоким стоячим воротником был застегнут на все пуговицы. Даже сапоги он успел протереть. Дипломат шагнул вперед и успокаивающе начал говорить. Сначала он обратился к полковнику.

— Полковник, я прошу вас остановиться. Сейчас мы во всем разберемся.

Потом он смело направился к воину в шлеме с меховой оторочкой. Когда он подошел, пара луков с наложенными стрелами и натянутой тетивой уставилась ему в лицо. Низенький толстый воин поднял красное лицо на высокого нескладного человека. Тот, не давая аборигену выплеснуть свое раздражение, начал:

— Многоуважаемый воин, я прошу прощения, что обращаюсь к вам так, поскольку пока не знаю вашего имени и звания. Я всего лишь простой секретарь посольства и не достоин разговаривать с воином, имеющим под своим началом столь многочисленное воинство. Но, мой начальник, лорд-канцлер Семиль Керли, к сожалению, находится сейчас вместе с принцессой Алгалой — главой нашего посольства. Поэтому, я вынужден обратиться лично и прошу вас простить меня за это.

Мягкий уговаривающий голос секретаря лился и лился. Он вкратце коснулся истории вопроса, обходя все острые углы. Вознес хвалу правительству, так мудро правящему баррахцами, воинам, имеющим столь грозный вид и прочее, прочее, прочее… Луки, направленные в лицо Бреге, давно опустились, а он все продолжал свою речь.

«Вот дает! — усмехнулся про себя Гронберг. — Заговорил всех. Столько болтает и до сих пор ничего конкретного не сказал». Полковник и Алгатцы тоже расслабились. Но, как оказалось, Бреге все-таки помнил, о чем говорил Алкези. Исподволь он подвел свою речь к тому, с чего начал полковник — к вопросу о принцессе.

Велеречивому секретарю местный командир ответил. С его слов выходило, что сейчас они находятся во временном пристанище. Когда они отдохнут здесь, их переведут в столицу — главный город Барраха — Астару. Идти пешком туда очень долго, поэтому их отправят на повозках. Принцесса же сразу отправилась туда. Там она получит прием достойный её статуса. Хитрый дипломат простодушно спросил:

— Неужели вы сможете набрать столько повозок? Ведь нас вон сколько.

Воин даже обиделся. Не понимая, что его провоцируют, он начал хвалиться:

— Конечно! Мы не какое-нибудь горное племя — мы великая Империя! Прямо сейчас у нас есть готовые в путь фургоны, которые могут увезти целый полк пехоты в любой уголок страны!

«То есть они могли не гнать нас пешком, а довезти, также как принцессу, — сообразил Глемас. — Это было устроено специально, чтобы оторвать Алгалу от охраны. И ничего не скажешь, жест гостеприимства — предоставить послу транспорт. А Бреге молодец, работу свою знает: и конфликт погасил, и узнал, что надо».

Здание в глубине «парка» оказалось казармой. Похоже, её освободили совсем недавно, специально для них. Что ж, место идеальное. Огорожено, никому не видно, в случае чего, уничтожить их всех будет совсем несложно. «С собственным положением определились, теперь надо узнавать о настоящем местонахождении принцессы и действовать дальше по обстоятельствам. В общем, начинается обычная моя работа, — решил МРОБовец. — Просто в необычных обстоятельствах и без привычных возможностей, тех, что давала развитая технологическая цивилизация».

После того, как все разместились, им показали, где можно помыться и искупаться. Это было очень кстати, за время пути все пропылились и пропотели. Потом повели кормить. Хотя в казарме они разместились в разных помещениях, ужинали все вместе, и гренадеры, и дипломаты. На длинных столах под навесом стояла еда: похлебка с мясом, каша, опять же с мясом, овощи, пряные травы и несколько разных напитков. Вполголоса заговорили — не отравят? Услышав это, Глемас усмехнулся: «Надо было бы уничтожить, не повели бы для этого в город». В больших прозрачных емкостях с узким горлом, оказалось вино, немного кислое, но пить можно. Алгатцы, выпив по кружке, раскраснелись и заговорили. Увидев это, полковник запретил пить больше. Глемас от вина отказался, но поел плотно. Надо начинать работать, а для этого организм должен быть заправлен калориями. На сегодня он планировал ночную вылазку. Кроме общих забот миссии, у него, как всегда, есть и собственный план действий.

После ужина полковник собрал своих офицеров, командиров взводов. Пригласил Ника Бреге — он теперь старший в дипломатическом корпусе — и, как это ни странно, позвал Глемаса. Стараясь показать, что это пустая формальность, он старался сам не обращаться к МРОБовцу. Хотя они за миллионы километров от Империи, но все симпатии и антипатии привезли с собой. Армия не любит Министерство, и ничего с этим не поделаешь. Гронберг давно привык к такому отношению и не обращал внимания. Совещание ничего не решило. Все сошлись на предложенном Бреге — ничего не предпринимать, выждать некоторое время и посмотреть, как поведут себя хозяева. Глемас согласился с этим и, сославшись на усталость, ушел.

Перед сном он прогулялся по территории. Забор везде был одинаков, внутри ограждения ходил только патруль, и для тренированного человека покинуть парк труда не составляло. Главная загадка — что там за забором? Как их охраняют? «Ладно, наступит ночь — увидим». Он пошел спать.

Через три часа гронец открыл глаза — внутренний будильник не подвел. Он приподнялся на топчане; все спали, лишь у дверей на стуле боролся со сном дежурный офицер. Рядом с ним на маленьком столе коптил тусклый светильник. Гронберг встал, надел брюки, натянул сапоги, сунул нож, приготовленный еще на корабле, за голенище и, набросив только тонкий нижний свитер, пошел к выходу. Дежурный поднял на него покрасневшие глаза. Заметив, что тот не одет, он потерял интерес, опустил голову и продолжил свою борьбу дальше.

Глемас вышел на улицу. У выхода два факела, воткнутые в держаки, разгоняли темноту ночи. Но шагов через десять колеблющийся свет пламени сдавался, и ночь полностью владела округой. Он прошел по натоптанной дорожке в сторону общего солдатского нужника. Отправив свои надобности, он вышел, но не вернулся в казарму, а, почти на ощупь выбирая дорогу, шагнул в кусты. «Надеюсь, у Алгатца хватит ума не поднимать тревогу, — подумал он, пробираясь к забору. — Но и предупреждать нельзя — начнутся разборки с начальством, начнут будить полковника, и тогда точно все сорвется». Глемас и сам не смог бы сказать наверняка, что он хочет увидеть за стеной. Просто весь его прошлый опыт заставлял иметь как можно больше информации, самой разной, любой — никогда не знаешь, что пригодится, а что окажется бесполезным.

Он застыл в кустах и прислушался. «Сейчас бы нормальный броник, бластер и вибронож, — помечтал он. И сам себя укорил. — Еще флаеры огневой поддержки, и семнадцатый батальон в полном составе».

Вдали, у ворот, иногда раздавались голоса, видимо, про строгости караульной службы здесь не знали. О чем говорили, разобрать было невозможно, но гронец и так, не слыша, мог сказать, о чем болтают солдаты, коротая ночь: о появившихся гостях, из-за которых приходится не спать ночами; о доме; о хреновом начальстве и, конечно, о женщинах. До сих пор, кстати, ни одной женщины в рядах охраны он не заметил. Похоже, воюют тут только мужчины. Поэтому их так мало.

Глемас услышал шаги и невнятное ворчание. Вдоль стены шли двое, в руках у одного был факел. Разогнав на время темноту, патруль прошел в сторону ворот. «Как я вовремя, — обрадовался гронец. — Судя по поведению охранников, следующий обход будет не скоро». Он вышел на дорожку и, торопясь, пошел вдоль забора, стараясь уйти подальше вглубь парка. Шагая, он выбирал место, где можно перебраться через стену. Неожиданно он разглядел то, что ему было нужно. Куст рос прямо из-под забора. Основной ствол, толщиной в руку ребенка, раздваивался на уровне пояса гронца. «Вот это подарок, — обрадовался он. — Непонятно, почему его не срубили — это ж прямой путь на волю. Наверное, потому, что здесь жили до нас солдаты, а им тоже, время от времени, надо незаметно выбираться в город. Хотя, может, и просто не обращают внимания, при ежедневном осмотре одного и того же глаз привыкает». Гронберг натянул перчатки и, больше не задумываясь, подарок это или везение, вставил правую ногу в развилку. Упираясь в забор руками, оттолкнулся. Быстро перебирая ладонями, выпрямился на правой ноге. Его роста как раз хватило, чтобы ухватиться за край стены. Куст под ногой дрожал. «Как бы не сломался, — подумал Глемас. — Свалюсь, наделаю шуму». Но тренированное тело сработало как надо. Подтянувшись на руках, он перебросил ногу и застыл на мгновение, лежа на остром краю забора. Быстрый взгляд на ту сторону. Ничего торчащего он не заметил. Перевалившись, осторожно съехал, вися на руках. Ноги до земли не достали. Он разжал руки и мягко спрыгнул вниз. Все нормально — земля.

Он шел по улицам спящего города, старательно запоминая окрестности. Далеко уходить он не собирался — к утру надо быть в казарме. Гронберг решил: «Обойду огороженный парк и пройдусь немного вдоль улицы». Сначала он направился в сторону ворот, но тут пройти было нельзя — еще издали он увидел отсветы костров. Он перешел на другую сторону улицы и пошел вдоль длинной кучи отбросов. То, что это отбросы, было понятно по запаху. Метров через пятьдесят остановился. Ближе к воротам, прямо на проезжей части, стояли шатры, между ними тлели угли костров, и бродили тени. Когда входили, этого не было, значит, караул к ночи усилили или те солдаты, что жили в казарме в парке, ночуют теперь по полевому, на улице. Конечно, у них есть повод быть недовольными.

Глемас развернулся и, изображая припоздавшего местного жителя, торопливо зашагал обратно. Он уже хотел вернуться на ту сторону улицы, откуда начинал путь, но услышал в боковом проулке голоса — женский и несколько мужских. Там творилось что-то нехорошее. Голос женщины сначала возмущенный и сильный, перешел в жалобный. Женщина попробовала закричать, но, похоже, ей этого не дали. Она только захрипела. Голоса же мужчин звучали все более громко. Даже никого не видя, гронец представлял грязную сцену, что там сейчас происходила. В пьяных голосах мужчин слышалась угроза и похоть.

«Обычная ночь жизнь первобытного города», — попытался успокоить себя Глемас. Надо идти дальше. Но, вместо этого, развернулся и, стараясь ступать как можно тише, скользнул в темноту проулка. Черным пятном группа шевелилась прямо посреди проулка. Женщина уже не кричала и не хрипела, но продолжала сопротивляться. Это было понятно по ругательствам насильников и звукам ударов.

— Эй, — позвал гронец на всеобщем. — Можно присоединиться?

— Иди отсюда, оборванец! — прохрипел кто-то из кучи. — Если жить хочешь.

Больше МРОБовец не разговаривал. Он уже пригляделся и различал фигуры. Первым рухнул двинувшийся в его сторону — удар сапогом в живот заставил темную фигуру сломаться и захрипеть. Не теряя времени, агент добавил лежавшему еще удар в голову, чтобы точно не смог подняться. Удивленные выкрики дали понять, что нападения никто не ожидал. Из кучи поднялись еще двое. Оба выхватили мечи и, встав в стойку, двинулись к Гронбергу. «Солдаты, что ли? — мелькнуло у него в голове. — Слишком уж профессионально действуют». Но размышлять было некогда, первый из врагов понял, что гронец безоружен, и с ходу напал. С яростным криком он опустил меч на голову наглого оборванца. Уходя из-под удара, гронец метнулся в ноги насильника и, выхватив нож, воткнул его в низ живота противника. Уже автоматически рука сделала свое дело — вскрыла живот врага двумя надрезами, как говорил Кротов, отрабатывая этот удар на фантоме — конвертиком. Враг рухнул, заливаясь кровью. Глемас почувствовал, что и его руки залило, но нож в руке не заскользил — специальные перчатки и покрытие рукоятки сделали свое дело.

Увидев, как погиб товарищ, последний нападавший закричал, призывая мужчину, все еще возящегося с женщиной, но тот не ответил. Приглядевшись, Гронберг с удивлением понял, что теперь женщина сидит сверху. Она душила мужчину. Это же разглядел и единственный выживший из нападавших. Он замешкался, но потом самоуверенность взяла верх — оружие в руках всегда создает ложное ощущение, что ты сильнее — он замахнулся и с криком бросился на гронца. Тот не поднимаясь, перекатился в сторону. Нападавший быстро сориентировался, радостно вскрикнул и попытался уколом достать уползавшего агента. Глемас едва увернулся. Не отрывая взгляда от чуть поблескивавшего в темноте лезвия, он уперся руками и попытался вскочить. Рука нащупала рукоять. Меч того воина, которому он вспорол живот. Схватив оружие, Глемас все-таки смог вскочить и сразу отпрыгнул в сторону. Развернувшись, он встал в позицию, готовясь к защите. «Посмотрим, как здесь фехтуют», — пронеслось у него в голове. Но узнать это ему не пришлось — воин дернулся, руки его упали, меч зазвенел по мостовой. Темная фигура удивленно гыкнула, сломалась и словно надувная кукла, из которой выпустили воздух, осела на землю. Сзади за упавшим воином стояла та, из-за которой и началась резня. Она резко выдернула застрявший в спине убитого меч, выставила вперед острие и, загнанно дыша, спросила:

— Кто ты? Знаешь меня?

Голос был молодой. Да и по движениям Глемас понял, что жертва весьма молода. Он посмотрел на лежавший за ней труп — неужели просто задушила? — потом ответил:

— Я просто проходил мимо и тебя не знаю.

— Не знаешь?! — этот ответ удивил девушку. — Так зачем ввязался? Это ведь солдаты! Теперь тебе конец.

Молодая особа была, похоже, очень высокого мнения о себе. Выбрасывая меч, она брезгливо вытерла руки и приказала:

— Пойдешь со мной! Придем, там тебя отблагодарят.

Глемас усмехнулся:

— Как быстро ты начинаешь командовать. Может у меня есть свои дела, и я совсем не желаю идти с тобой.

— Ты что, идиот?! — искренне удивилась незнакомка. — Я Чекра Горрах!

— Привет, Чекра Горрах. Я Глемас, и совсем не понимаю, зачем мне идти с тобой, и чем ты сможешь меня отблагодарить?

Похоже, этот ответ совсем ошеломил девушку.

— Ты что не понял? Я дочь Шусы Горраха!

— Прости, дорогая, но и это имя мне ничего не говорит.

— Да кто ты такой?! — раздраженно выкрикнула девушка. — Ты, вообще, из Империи, или с Диких Гор спустился?

Не дожидаясь ответа, она сказала:

— Последний раз предлагаю — идем со мной, и я обещаю тебе защиту в этом городе и во всех остальных городах Империи. Если тебе это не нужно, то от денег-то ты не откажешься? Клан Горрахов никогда не оставался в долгу!

Быстро прикинув выгоды от приобретения поддержки местного клана, судя по словам Чекры, весьма влиятельного, он согласился. Разведку придется отложить.

— Идем! Только я ненадолго.

Девушка хмыкнула, но ничего не сказала. Еще раз пнув лежавшее у ног тело, она плюнула на него и пошла в темноту. Гронец направился за ней.

Девушка двигалась быстро. Чувствовалось, что это её родной дом — не останавливалась и не выбирала дорогу. Несколько раз она предупреждала, когда надо было перепрыгивать через ручьи из нечистот. «Канализации здесь нет», — констатировал Глемас, в очередной раз чуть не наступив в вонючую жижу.