Древняя и средневековая Русь IX—XVII вв. Полный курс истории России для учителей, преподавателей и студентов. Книга 1

Такое же единодушие наблюдается и в том, что княжеская дружина носила иерархический характер, однако саму эту иерархию каждый исследователь представлял по-своему. Одни авторы (С. Соловьев, И. Забелин, С. Платонов, М. Свердлов, И. Данилевский) считали, что в ее составе были «старшая», «средняя» и «младшая» дружины. Другие авторы (В. Сергеевич, В. Мавродин) полагали, что она делилась на «старшую» и «младшую» дружины и посоху (народное ополчение), входившую в состав княжеской дружины только в период крупных военных походов. Наконец, третья группа авторов (И. Беляев С. Юшков, А. Горский) справедливо утверждала, что в составе княжеской дружины была только «старшая» и «младшая» дружины.

Внутренний состав этих составных частей княжеской дружины также остается предметов острых научных споров, но большинство современных авторов полагают, что:

1) Старшая дружина, членов которой в исторических источниках именуют княжие мужи, бояре или гриди, не только участвовала во всех военных походах и дипломатических сношениях с иностранными державами, но и принимала самое активное участие как в управлении княжеским домениальным хозяйством в качестве тиунов и огнищан, так и в управлении самим государством в качестве посадников (в городах) и волостелей (в сельской местности). Из членов этой дружины затем формировался высший слой древнерусской знати, часть которой, наряду с высшим епископатом и «старцами градскими», входила в состав Боярской думы, существование которой профессор В.О. Ключевский, автор знаменитой монографии «Боярская дума Древней Руси» (1881), относил к концу X в. Как установил современный историк П.С. Стефанович, в состав Боярской думы входило не более 20―30 представителей самых знатных боярских родов.

2) Младшая дружина, членов которой в письменных источниках именуют детскими, отроками или пасынками, представляла собой личную гвардию князя, которая участвовала с ним во всех военных походах, а также выполняла отдельные поручения князя как по управлению его домениальным хозяйством, так и самим государством в качестве стражей общественного порядка, мечников (судебных исполнителей), вирников (сборщиков штрафов) и т.д. Как правило, члены младшей дружины были неразлучны с князем и жили на его дворе или рядом с ним.

С середины XI в. начинается процесс разложения княжеской дружины как чисто военной и мобильной корпорации, и происходит становление боярского вотчинного и феодального землевладения. Процесс этот, вероятнее всего, шел двумя основными путями:

• либо через пожалование государственной земли в частное неотчуждаемое владение — аллод, или вотчину, владельцами которых, как правило, являлись члены старшей княжеской дружины, в частности, бояре;

• либо через пожалование земли из княжеского домена в частное, но отчуждаемое владение — лен, или феод, владельцами которых, по всей видимости, являлись члены младшей княжеской дружины, которых в источниках именовали милостниками.

С конца XII в. «младшая» дружина постепенно поглощается княжеским двором и в исторических источниках впервые появляется термин «дворяне». Процесс становления боярского вотчинного землевладения в основном завершился тоже в конце XII в., и с этого момента многие дружинники превратились в поземельных вассалов великого киевского князя и других великих (удельных) князей. Тогда же на Руси возникает и «сеньориальный режим», когда вместе с землей ее владелец получал административно-полицейскую власть и фискальные права в отношении зависимого от него населения.

В целом Древнерусское государство, начиная с XI в., т.е. в период его расцвета, можно охарактеризовать как раннефеодальную монархию, управление которым осуществлялось следующим образом:

Великий киевский князь

     •Волостные вече (десятские, сотские, тысяцкие)

     •Великокняжеская дружина (старшая и младшая)

          •Удельные князья (удельная княжеская дружина)

             •Великокняжеские наместники и волостели

     •Боярская дума (20-30 бояр)

III. Зависимое население Древней Руси: смерды, челядь, рядовичи, закупы, изгои

О различных категориях зависимого населения Древней Руси в основном судят по тем же двум редакциям «Русской правды», которые относятся к этой эпохе. Но поскольку этого источника явно не достаточно, то в исторической науке до сих пор существуют разные оценки социального статуса смердов, закупов, рядовичей и других категорий зависимого населения Киевской Руси. Не вдаваясь подробно в данную дискуссию и аргументацию сторон, мы предложим наиболее распространенные оценки этих категорий зависимого населения, которые до сих пор существуют в исторической и юридической литературе.

1) Смерды. Эта категория зависимого населения Киевской Руси вызывает самые горячие споры у историков. Академик Б.Д. Греков, автор фундаментального труда «Крестьяне на Руси с древнейших времен до XVII века» (1952), и его сторонники (С. Бахрушин, И. Смирнов, В. Мавродин) делили всех смердов на две группы: смердов-общинников, независимых от частных владельцев и плативших дань только государству, и смердов-страдников, которые были поземельно зависимы от феодалов и несли в их пользу феодальные повинности в виде барщины и оброка. Профессор И.Я. Фроянов утверждал, что смерды делились на «внутренних», т.е. пленных, посаженных на землю феодала, и «внешних», т.е. покоренные племена, плативших дань великому князю, которая представляла собой не форму обычной феодальной ренты, а только военную контрибуцию. Профессор А.Г. Кузьмин не разделял это мнение своего коллеги и полагал, что смердами называли все свободное население славянских сельских общин. Академики Л.В. Черепнин и Б.А. Рыбаков, развивая идеи В.О. Ключевского, считали смердов государственными (княжескими) крестьянами, которые находились в феодальной зависимости от государства и несли в его пользу феодальные повинности в форме дани. Профессор С.В. Юшков полагал, что статус древнерусского смерда был сродни правовому статусу средневекового крепостного крестьянина, не только платившего феодальную ренту, но и потерявшего личную свободу, и т.д.

2) Челядь (холопы). Практически все историки сходятся во мнении, что это была наиболее бесправная прослойка зависимого населения Древней Руси. Но дальше наблюдались серьезные разногласия по этой проблеме. Академик Б.Д. Греков и его сторонники (М. Тихомиров, И. Смирнов, В. Пашуто) делили всех холопов (челядь) на «обельных», т.е. полных, которые не вели самостоятельного хозяйства и являлись личной дворней феодала, и «наймитов», т.е. бывших свободных общинников, попавших в разряд рабов за долги. Профессор С.В. Юшков также не разделял понятия «челядь» и «холопы» и считал, что в широком смысле под холопом (челядином) надо понимать всякого зависимого человека, а в узком смысле холоп являлся рабом. Профессор А.А. Зимин, автор известной монографии по данной проблеме, напротив, считал, что термином «челядь» обозначалось все зависимое население на Руси, а термином «холоп» только рабы. Профессор М.Б. Свердлов усматривал в челяди «широкий круг зависимого населения, которое было связано с господским владением», а в холопах видел людей, находящихся в «личной крепостной зависимости» от феодала. Профессор И.Я. Фроянов полагал, что челядью были рабы-пленники, а холопами — рабы местного происхождения и т.д.

На наш взгляд, данный спор не имеет столь принципиального значения, как может показаться на первый взгляд. Куда важнее другая проблема — какова была роль рабства в древнерусском обществе. По мнению большинства ученых (Б. Греков, М. Тихомиров, Л. Черепнин, А. Кузьмин, М. Свердлов), рабство в Древней Руси существовало только в виде домашнего (патриархального) рабства и не играло существенной роли в общественном разделении труда. Другие историки (А. Пьянков, В. Горемыкина) утверждали, что уровень развития рабства у восточных славян позволяет говорить о рабовладельческой формации в Древней Руси. Наконец, третья группа авторов (П. Третьяков, А. Зимин, С. Покровский, И. Фроянов) полагает, что рабство в Древней Руси выходило за рамки простого патриархального рабства и в качестве частновладельческого (вотчинного) рабства играло существенную роль в боярской вотчине. Однако по признанию самих сторонников этой концепции, феодальные вотчины были крошечными островками в море свободных крестьянских общин, поэтому говорить о рабовладельческой формации в Древней Руси не правомерно.

3) Рядовичи. По мнению академика Б.Д. Грекова, зависимость рядовича от феодала носила чисто феодальный характер, поскольку через подписание специального договора (ряда) он вступал в зависимое положение от землевладельца и нес в его пользу феодальные повинности. Профессора С.В. Юшков и И.Я. Фроянов под рядовичами разумели мелких хозяйственных агентов феодала. Академик Л.В. Черепнин полагал, что рядович был рядовым княжеским холопом или смердом и т.д. Но в любом случае все авторы признавали, что сам этот термин был производным от термина «ряд» («договор»), который заключал рядович со своим феодалом, в пользу которого он нес определенные повинности до истечения срока данного договора.

4) Закупы. Вопрос об этой категории зависимого населения Древней Руси академик Б.Д. Греков считал «одним из самых беспокойных в историографии Киевской Руси». Сам Б.Д. Греков считал закупами бывших свободных смердов, которые через получение денежной ссуды (купы) попадали в зависимое положение от феодала. Профессора С.В. Юшков, К.В. Базилевич, И.И. Смирнов и А.А. Зимин полагали, что статус закупа был сродни статусу крепостного крестьянина, т.к. вместе с купой он получал от феодала участок пахотной земли — «отарицу». Однако в отличие от крепостного, закуп получал от феодала не только средство производства в виде земли, но и орудия труда в виде лошади, плуга, бороны и т.д. Профессора Г.В. Вернадский и И.Я. Фроянов утверждали, что закупы — это необельные холопы или полурабы, которые либо работали на барской запашке, либо составляли дворню феодала. Главное отличие закупов от обельных холопов состояло в том, что они вели личное хозяйство и могли со временем, отдав свой долг, вновь получить личную свободу.

5) Изгои. По поводу этой категории зависимого населения Древней Руси академик Б.Д. Греков писал, что она «меньше других поддается изучению», поэтому ответ на данный вопрос может быть только сферой предположений. В русской исторической науке изгоев считали либо иноземцами (Н. Карамзин, Г. Эверс), либо особой деклассированной категорией, порвавшей все связи со своей родовой или соседской общиной (Н. Калачов, В. Сергеевич, М. Дьяконов). В советской исторической науке этой категории пытались придать социальный оттенок. Сам академик Б.Д. Греков считал изгоев либо свободными горожанами, либо бывшими холопами, которые были посажены на землю феодала и превратились в крепостных. Профессора А.Е. Пресняков и С.В. Юшков делили изгоев на княжеских и церковных, которые стояли вне своей общины и жили под патронатом в княжеском домениальном или монастырском хозяйстве, где работали в разном качестве. Профессор И.Я. Фроянов считал, что изгои на Руси были выходцами из разных социальных слоев (купцов, духовенства, крестьянства), которые, порвав все отношения со своими общинами или корпорациями, оставались либо свободными деклассированными элементами, либо добровольно признавали патронат церкви и феодалов.

Тема: Политическая история Древней Руси при первых князьях в середине IX ― последней четверти X вв.

План:

1. Предварительные замечания.

2. Основные события политической истории Древней Руси.

1. Предварительные замечания

Предварить рассказ о начальной истории Древнерусского государства следует одним существенным замечанием: датировка и оценка многих исторических событий той поры до сих пор является условной, поскольку:

1) Необходимо всегда учитывать то обстоятельство, что основой наших знаний о политической истории Древней Руси являются несколько самых ранних списков трех знаменитых летописных сводов, созданных в XIV—XV вв.: Лаврентьевский список «Лаврентьевской летописи» (1377), Академический список «Ипатьевской летописи» (1425) и Комиссионный и Академический списки «Новгородской Первой летописи младшего извода» (1441―1445). Именно в этих летописных сводах, отразивших разные традиции владимиро-суздальского, галицко-волынского и новгородского летописания, присутствуют древнейшие, но не всегда совпадающие друг с другом редакции «Повести временных лет», поскольку аутентичных списков этого выдающегося памятника древнерусской письменности, созданного в начале XII в., не сохранилось. Аналогичная картина наблюдается и в других летописных сводах, созданных в XV―XVI вв., а также в многочисленных зарубежных источниках, принадлежащих перу византийских, арабских и европейских авторов. Поэтому для выявления максимальной истины необходимо очень внимательно соотносить весь объем информации, содержащийся в них.

2) Немаловажным обстоятельством является и то, что все древнерусские летописцы, отражая летописные традиции разных монастырей и соборов, при написании своих нетленных трудов пользовались ранними византийскими и европейскими хрониками, которые ориентировались на разные космические эры (хронологию от Сотворения мира до Рождества Христова), принятые в тогдашнем православном мире — антиохийскую (5500 лет), старовизантийскую (5504 лет), константинопольскую (5508 лет), болгарскую (5511 лет) и другие. При этом средневековый русский летописец, который впервые ввел хронологическую сетку в часть недатированных текстов «Повести временных лет», уже ориентировался исключительно на константинопольскую хронологию, поскольку именно тогда в Русской православной церкви окончательно восторжествовала византийская ортодоксия, а Москва стала главным суверенным центром мирового православия.

Этот примечательный факт, впервые подмеченный профессором А.Г. Кузьминым в его фундаментальных монографиях «Русские летописи как источник по истории Древней Руси» (1969) и «Начальные этапы древнерусского летописания» (1977), вскоре был подвергнут резкой критике со стороны Л.В. Черепнина, Я.С. Лурье, А.А. Зимина и других советских историков, которые, опираясь на известную работу профессора Н.Г. Бережкова «Хронология русского летописания» (1963), утверждали, что все древнерусские летописцы изначально пользовались только константинопольской эрой от сотворения мира. Однако именно это фундаментальное открытие смогло объяснить многие нестыковки ранней хронологии в «Повести временных лет», которые странным образом не совпадали с датировкой многих событий, отраженных в известных византийских и европейских хрониках.

Кроме того, как установили многие историки (Л. Черепнин, Н. Бережков, А. Кузьмин, С. Цыб), русские средневековые летописцы использовали и разные стили (начало нового календарного года) — сентябрьский (византийский), мартовский (на полгода позже византийского) и ультрамартовский (на полгода раньше византийского). Таким образом, хронология одного и того же события в разных летописных сводах и внелетописных источниках могла отличаться друг от друга на год или даже два.

3) Следует также помнить и о том, что по справедливому замечанию ряда выдающихся ученых (А. Шахматов, А. Кузьмин), все древнерусские летописцы были отнюдь не беспристрастными хронистами, а яркими публицистами, рукой которых «управляли политические страсти и мирские интересы». Поэтому часто в угоду своему «заказчику» (князю или монастырю) они многократно переписывали реальную историю до неузнаваемости, и установить истинную подоплеку многих исторических событий не удается до сих пор.

Мы категорически не можем принять позицию основателя «скептической школы» профессора М.Т. Каченовского и его современных манкуртов, что вся история Древней Руси носит исключительно баснословный характер. Конечно, все источники по истории Киевской Руси нужно подвергать очень тщательной научной критике, но критика источника не означает его полного отрицания. К сожалению, именно это антинаучное направление в историографии вновь подняло голову, свидетельством чему стала публикация баснословными тиражами псевдонаучных подделок дутых «новохронологов» А.Т. Фоменко и Г.В. Носовского и одного из их спонсоров — шахматиста-диссидента Г.К. Каспарова, которые просто противно комментировать ввиду их элементарного невежества, а возможно, и психической патологии самих авторов и их заказчиков.

Кроме того, мы полностью согласны с мнением крупнейшего советского и украинского историка и археолога, академика П.П. Толочко, что в настоящее время, когда история стала в значительной степени уделом дилетантов, не обремененных ни историческими знаниями, ни методикой научной критики источников, ни ответственностью за сказанное, ниспровержение научных авторитетов и хрестоматийных положений в исторической науке стало их самым излюбленным занятием. Поэтому, освещая основные проблемные вопросы российской истории, мы считаем ниже своего достоинства далее не просто комментировать, но даже упоминать низкопробную стряпню нынешних представителей новомодной «фолк-хистори» типа А. Бушуева, В. Чудинова, А. Назаренко, Я. Кеслера и многих других.

Для тех же, кто желает более подробно ознакомиться с серьезной научной критикой их омерзительной стряпни, мы адресуем к книге выдающегося русского историка профессора А.Г. Кузьмина «Мародеры на дорогах истории» (2005) и «Сборнику русского исторического общества» (2000), где опубликованы блестящие статьи других выдающихся русских историков и лингвистов, в частности, академиков В.Л. Янина, А.А. Зализняка, Л.В. Милова, Г.А. Кошеленко и других.

2. Основные события политической истории Киевской Руси

854/856 — в разных редакциях ПВЛ неизвестные летописцы называют этот год началом Руси, когда в Киеве, в землях полян, правили три брата Кий, Щек и Хорив. Затем, вероятнее всего, в стычке с варягами (русами) три брата погибли, и киевскими престол достался предводителям этих варяжских (русских) дружин Аскольду и Диру. Данный эпизод, отраженный в ПВЛ, до сих пор вызывает самые горячие споры у историков. В частности, не совсем понятно, кем был Кий и его братья. Академики Б.Д. Греков и Д.С. Лихачев, как и современный историк А.С. Королев, отрицали историчность Кия и его братьев. Профессор Ю.К. Бегунов полагал, что Кий, ставший основателем Первого Киевского государства, правил в эпоху византийского императора Феодосия II (401―450). Академик Б.А. Рыбаков относил время его правления к эпохе византийского императора Юстиниана I (527―565), а академик М.Н. Тихомиров предположил, что Кий правил во времена византийского императора Михаила III (842―867). Не оставили без внимания этот вопрос и иные современные апостолы норманизма (В. Петрухин, И. Данилевский), которые вслед за Н. Голбом и О. Прицаком всячески пытаются отыскать в первых киевских князьях иудейско-хазарские корни. Но в любом случае фигура Кия и его братьев носит чисто легендарный характер и вряд ли имеет прямое отношение к истории Киевской Руси.

Такой же легендарный характер носят и фигуры Аскольда и Дира. Одни авторы (А. Королев) признают их историчность, но ничего конкретного о них самих и их деяниях сказать не могут. Другие авторы (Б. Рыбаков, М. Брайчевский, Л. Гумилев, П. Толочко) считают их прямыми потомками Кия. Академик Б.А. Рыбаков считает, что реальной исторической фигурой был только Аскольд, а имя его мифического брата являлось его титулом. Третья группа авторов (В. Мавродин, Г. Лебедев, М. Свердлов) полагает, что Дир правил раньше Аскольда. Еще одни авторы (А. Толочко) предположили, что совместное правление Аскольда и Дира представляло собой диархию, то есть совместное правление, однако при этом один из князей был наделен сакральными функциями, а второй — нет, и т.д. Также не ясно, кем были эти князья. Одни авторы (М. Свердлов, Г. Лебедев, В. Петрухин) считают их норманнами, другие (Б. Рыбаков) — славянами (полянами), а третьи (А. Кузьмин) — полагают, что они были представителями какой-то (возможно кельтской) ветви русов.

860/866 — поход князей Аскольда и Дира на Константинополь. До сих пор остается загадкой, когда состоялся этот поход (или походы) и кем были те русы, которые совершили его (или их). Одни авторы (Г. Литаврин, А. Новосильцев, А. Сахаров, О. Творогов), не соглашаясь с летописным свидетельством о походе дружин Аскольда на Царьград в 866 г., датируют его 860 г. и считают, что за ним стояли днепровские русы. Другие авторы (Ю. Бегунов, Д. Аникин) больше доверяют летописному свидетельству и датируют этот поход 866 г. и также считают, что его совершили днепровские русы. Еще одни авторы (Б. Рыбаков, М. Брайчевский) говорили о многократности «аскольдовых военных акций» против Византии. При этом известный украинский историк и археолог профессор М.Ю. Брайчевский утверждал, что во времена Аскольда русы совершили четыре похода на Константинополь — в 860 г., 863 г., 866 г. и 874 г. Наконец, еще одна группа авторов (А. Кузьмин, А. Королев) полагает, что дата этого похода до сих пор остается неизвестной величиной и, возможно, в нем приняли участие азовско-черноморские, а не днепровские русы.

862 — летописное свидетельство о призвании Рюрика, Синеуса и Трувора на княжение в Новгород (Ладогу), Белоозеро и Изборск — официальная дата начала русской государственности, принятая в русской исторической науке и активно насаждаемая современными норманистами. Относительно этого события до сих пор существует огромное количество разнообразных точек зрения, которые касаются и достоверности самой этой легенды, и датировки этого события, и историчности всех трех персонажей, упомянутых в этой легенде. Что касается фигуры самого Рюрика, то многие авторы признают его историчность и спорят лишь о происхождении этого персонажа древнерусской истории. Одни сторонники норманнской теории (Ф. Кузе, Б. Рыбаков, Г. Вернадский, С. Азбелев, А. Кирпичников, Е. Пчелов) отождествляют Рюрика с датским конунгом Рёриком Фрисландским. Другие норманисты (О. Далин, А. Куник, Б. Нерман) ассоциируют его со шведским конунгом Рюриком (Эриком) Уппсалским. Наконец, большинство антинорманистов (С. Гедеонов, А. Кузьмин, О. Рапов, В. Фомин, В. Меркулов) полагает, что Рюрик был выходцем из земель балтийских славян, в частности, известного племени ободритов, где располагался крупный поморский город Рерик, в котором правили их короли. По мекленбургским генеалогиям у одного из ободритских королей Витслава, который был хорошо известен европейским хронистам как верный союзник Карла Великого, как раз и были три внука — Рюрик, Сивар и Трувар.

Относительно младших братьев Рюрика вопрос еще более запутанный, чем с ним самим, поэтому даже ряд норманистов (Е. Мельникова, Л. Войтович) пришли к печальному для себя заключению, что загадка Синеуса и Трувора навсегда останется неразрешенной. Тем не менее,в среде норманистов выдвигались разные версии происхождения этих братьев. А. Куник, И.Т. Беляев и Г.В. Вернадский утверждали, что эти имена были неверным переводом эпитетов самого Рюрика — «верный» и «победоносный». Г. Байер и Б.А. Рыбаков предполагали, что их имена представляют собой искаженный перевод шведского выражения «sine hus thru varing» — «со своим родом и верной дружиной». Г.С. Лебедев, А.В. Кирпичников и Е.В. Пчелов признают историчность Синеуса и Трувора, умерших значительно раньше старшего брата, но ничего конкретного о них самих и их деяниях сказать не могут. Некоторые норманисты (Д. Лихачев, М. Свердлов) и антинорманисты (А. Королев) считали, что эти фигуры, как и мифические братья Кия, носили легендарный характер. Наконец, другие антинорманисты (А. Кузьмин, В. Меркулов) довольно убедительно решили эту «загадку» посредством мекленбургских генеалогий, о которых говорилось выше.

867 — летописец сообщает о крещении каких-то русов Константинопольским патриархом Фотием. Одни авторы (М. Брайчевский, А. Сахаров, В. Кожинов) предположили, что это были днепровские (киевские) русы, а их оппоненты (Е. Голубинский, A. Кузьмин, Е. Галкина) полагают, что, вероятнее всего, речь шла об азовско-черноморских русах. При этом сторонники первой гипотезы (М.Ю. Брайчевский, B.В. Кожинов) этим годом датируют само крещение Киевской Руси, хотя и не отрицают факт ее повторного крещения во времена Владимира Святого.

879 — смерть или гибель Рюрика и переход власти к Олегу. Историчность этой фигуры никем из современных историков не оспаривается, но дальше наблюдается сплошная импровизация. Одни авторы (А. Королев) считают, что вся летописная биография Олега носит сомнительный характер и не поддается реальной реконструкции. Другие авторы (Г. Лебедев, А. Кирпичников, М. Свердлов) полагают, что воевода Олег был шурином Рюрика, который и назначил брата своей жены Ефанды регентом их малолетнего сына Игоря. Часть сторонников этой версии (М. Свердлов) утверждает, что Олег узурпировал власть и до конца своей жизни не допускал племянника к престолу. Наконец, третья группа авторов признает за Олегом княжеский статус и считает, что он был либо смоленским князем (Г. Ловмянский), либо представителем «алано-русского» княжеского рода из Прибалтики (А. Кузьмин), либо варяжским конунгом (О. Творогов).

880—882 — поход Олега из Ладоги или Новгорода (Рюрикова городища) на юг по днепровскому водному пути в Киев. По дороге он захватил Смоленск и Любеч, в которых оставил своих посадников. Дойдя до Киева, он убил тамошних князей Аскольда и Дира и захватил власть, положив начало новой княжеской династии, которая стала олицетворять собой «род русский». Это событие знаменовало объединение всех восточнославянских земель, лежащих по «варяжскому» торговому пути, в относительно единое государство, столицей которого стал город Киев, провозглашенный Олегом «матерью городов русских».

882―912 — правление великого киевского князя Олега. Как справедливо отметил крупнейший специалист по русскому летописанию профессор А.Г. Кузьмин, время правления этого киевского князя совершенно запутано в летописях, поскольку и в самой «Повести временных лет» (ПВЛ), и в «Новгородской Первой летописи» (НПЛ) содержатся две совершенно разных версии княжения Олега, в том числе дата и место его кончины и погребения. В частности, в самой ПВЛ датой его смерти назван 912 г., а местом погребения — Киев, а в НПЛ его смерть датируется 922 г., а местом погребения названа Ладога. Академик Б.А. Рыбаков еще более категоричен в своих оценках и прямо характеризует Олега «как безвестного конунга, разбойнически овладевшего Киевом и умершего неизвестно где». Аналогичную, но менее категоричную, оценку Олегу дают и другие современные авторы, в частности, М.Ю. Брайлевский и А.С. Королев.

883 — поход Олега в земли древлян, который завершился включением этого восточнославянского племенного союза в орбиту киевского влияния через уплату дани-контрибуции великому князю. Вероятнее всего, сразу после смерти Олега этот славянский племенной союз отложился от Киева, и его пришлось вновь дважды завоевывать с оружием в руках при Игоре и Ольге.

884—885 — первая русско-хазарская война, причиной которой стал поход Олега в земли северян и радимичей, плативших дань Хазарскому каганату «по белой веверице с дыма» (зимней белке с дома). Ряд современных авторов (А. Кузьмин, Е. Галкина) предположил, что эта война с Хазарией стала своеобразным реваншем за разгром хазарами и венграми аланского Русского каганата в 830-х гг., в результате чего тамошние русы ушли в Прибалтику и поселились рядом с другими поморянами («варягами»), в том числе на прибрежных островах Балтийского (Варяжского) моря. В результате этой войны с русами Хазарский каганат потерпел первое крупное поражение от своих западных соседей, поскольку эти восточнославянские племенные союзы вошли в состав Киевской державы.

894/898 — русско-венгерская (угорская) война, которую одни авторы (Г. Вернадский, Ю. Брайлевский, А. Сахаров) связали с тем, что этническим венграм, совершавшим в то время грандиозный переход из района Нижней Камы на юг, удалось нанести крупное поражение русам под Киевом и осадить его. Получив большой выкуп с Олега, венгры ушли в степь, но оттесненные печенегами из причерноморских степей, вскоре перебрались на Средний Дунай и окончательно обосновались в Трансильвании и Паннонии, где вместе с валахами создали собственное государство. Ряд современных авторов (А. Сахаров) предположил, что между князем Владимиром и венгерским вождем Альмошей был заключен союзный договор, поскольку иначе трудно объяснить совместные действия русов и венгров против Византии на протяжении нескольких десятилетий. Однако подобная трактовка данной летописной статьи отвергается большинством историков (М. Тихомиров, А. Насонов, В. Шушарин).

907 — первый поход Олега на Константинополь (Царьград) и подписание первого русско-византийского договора. Согласно ПВЛ, в результате этого подхода великий киевский князь получил с византийских братьев-императоров Льва VI Философа и Александра большую контрибуцию и подписал с ним выгодный торговый договор об условиях пребывания русских купцов на всей территории Византии и беспошлинной торговли для них. Вопрос о достоверности этой статьи ПВЛ до сих пор является предметом научных споров. Одни авторы (Г. Барац, С. Бахрушин) отрицают и сам факт этого похода, и заключение русско-византийского мирного договора. Другие авторы (А. Шахматов, А. Пресняков) не отрицают факт этого похода, но высказывают веские сомнения относительно его датировки. Третья группа авторов (М. Брайчевский Л. Гумилев) полагает, что древнерусский летописец неверно датировал более ранний поход Аскольда на Царьград в 860 г. и ошибочно приписал его Олегу. Еще одна группа авторов (Г. Литаврин, М. Свердлов) считает, что в этот год действительно произошел военный поход, по итогам которого было достигнуто предварительное соглашение о мире, а сам мирный договор был подписан позже, в 911 г. Наконец, пятая группа авторов (Г. Левченко, В. Пашуто, А. Сахаров) полагает, что в этот год реально состоялся крупный поход Олега на Царьград, который сразу завершился подписанием первого русско-византийского мирного договора.

911 — второй (или первый) поход Олега на Константинополь и подписание второго (или первого) русско-византийского мирного договора. По мнению одних авторов (С. Юшков, Г. Литаврин, М. Свердлов), в этот год был подписан только мирный договор, который закрепил условия устного соглашения, достигнутого в ходе похода Олега на Царьград в 907 г. Другие авторы (М. Левченко, В. Пашуто, А. Сахаров) полагают, что в этот год был заключен новый (второй) русско-византийский договор, который развивал ряд положений прежнего договора и закреплял ряд новых положений. Более того, профессор А.Н. Сахаров, автор известной монографии «Дипломатия Древней Руси» (1980), утверждал, что этот договор заложил основы русско-византийского военного союза. По мнению оппонентов и тех, и других (К. Базилевич, А. Кузьмин, С. Перевезенцев), в этот год состоялся первый и единственный поход Олега на Царьград, по итогам которого был подписан первый и единственный мирный договор, поскольку летописная статья о походе Олега в 907 г. стала результатом досадной ошибки древнерусского летописца, спутавшего константинопольскую и старую византийскую космические эры, разница между которыми как раз и составляла четыре года.

912—945 — правление великого киевского князя Игоря. Согласно ПВЛ, Игорь был сыном Рюрика, однако эта летописная версия, которую сейчас поддерживают лишь отдельные авторы (М. Брайчевский, М. Свердлов), вполне справедливо подвергается сомнению многими историками, которые давно подметили тот факт, что между «отцом» и «сыном» существует невероятный разрыв в два поколения. Следовательно, Игорь не мог быть сыном Рюрика, а древнерусские летописцы, вставившие в ПВЛ легенду «о призвании варягов», искусственно соединили их имена, преследуя определенную политическую цель. В этом отношении очень характерно, что еще при Ярославе Мудром родоначальником киевской княжеской династии считался именно Игорь Старый, о чем писал в своем знаменитом трактате «Слово о законе и благодати» тогдашний киевский митрополит Иларион.

В последние годы вполне обоснованную гипотезу о происхождении Игоря предложил профессор А.Г. Кузьмин, который считал, что Игорь, как и Олег, был выходцем из Северо-Западной Прибалтики, где, по информации арабских авторов, в это время жили алано-русы, которые перебрались сюда после разгрома их Русского каганата хазарами и венграми в 830-х гг. Видимо, к тому времени эти русы были уже славянизированы, и после смерти Рюрика представители этого «рода русского» стали править в Ладоге, Новгороде и других русских городах.

По информации «Богемских хроник», вскоре после смерти Олега в Киеве разразилась усобица между его сыном Олегом и его племянником Игорем, который и одержал победу в борьбе за власть. В результате Олег бежал в Моравию, где принял христианство и вскоре стал моравским князем, начав неравную борьбу с соседними венграми за сохранение своего государства. После поражения в этой войне, уже при княгине Ольге, он вернулся в Киев, где долгие годы служил княжеским воеводой и умер примерно в 962 г.

Несколько иную интерпретацию «Богемских хроник» предложил известный филолог профессор В.В. Кожинов, который утверждал, что именно Олег Олегович унаследовал отцовский престол в Киеве, и только после его смерти в начале 940-х гг. великокняжеский стол перешел к Игорю.

913 — поход князя Игоря в земли древлян, итогом которого стало вторичное подчинение этого племенного союза Киеву, которое, вероятнее всего, отказалось платить военную контрибуцию полянам после смерти Олега. Видимо, тогда же киевский князь посадил «в древлянах» своего наместника воеводу Свенельда, отдав ему в «кормление» эту очень своенравную и мятежную территорию.

915 — первое упоминание в летописи о появлении на южных рубежах Древней Руси тюркского кочевого племени печенегов, с которыми князь Игорь заключил союзный или мирный договор сроком на пять лет.

920 — первая русско-печенежская война, исход которой не известен. Возможно, что Игорь потерпел поражение от печенегов, поскольку в самой ПВЛ отсутствуют какие-либо сведения о двух последующих десятилетиях русской истории. Почему все составители ПВЛ проигнорировали этот значительный период русской истории, до сих пор остается загадкой, которую еще предстоит разгадать.

941 — первый поход Игоря на Византию, который закончился поражением и гибелью всей русской военной эскадры, поскольку византийцы сожгли их военные ладьи знаменитым «греческим огнем» сначала в районе Босфора, а затем у побережья Фракии.

943/944 — второй поход Игоря на Византию, который не перерос в новую полномасштабную войну, и по желанию самих византийцев закончился очередным мирным договором, который подписали императоры-соправители Роман I Лакапин и Константин VII Багрянородный с князем Игорем и его послами. Анализ текста договора, который сохранился и в византийских, и в русских источниках, дал основание большинству историков (Г. Литаврин, В. Пашуто, А. Сахаров) утверждать, что он был менее выгодным для Руси, чем предыдущий, но, тем не менее, русы вновь стали военными союзниками Византии.

945 — восстание древлян и гибель князя Игоря. Согласно традиционной версии, представленной в ПВЛ, во время повторного «полюдья», нарушавшего устоявшийся порядок сбора дани (военной контрибуции) с подвластных Киеву славянских земель, произошло восстание древлян, в результате которого князь Игорь был зверски убит, возможно, даже в ритуальных целях (И. Фроянов). Однако еще в начале прошлого века блестящий знаток русского летописания академик А.А. Шахматов высказал версию, что Игорь был убит не древлянами, а погиб в стычке с дружиной своего влиятельного воеводы Свенельда. Позднее эту интересную гипотезу А.А. Шахматова поддержали и другие известные историки, в частности, профессор А.Г. Кузьмин.

945—964 — правление великой киевской княгини Ольги. Историчность этой знаменитой киевской княгини никем из серьезных историков под сомнение не ставится. Место и дата ее рождения, как и ее происхождение, до сих пор являются предметом научных споров, поскольку разные летописные источники, в частности, «Новгородская Первая летопись», «Типографская летопись», «Пискаревский летописец» и другие называют и разные места ее рождения, и разные версии ее происхождения. Также неизвестна и точная дата ее женитьбы на князе Игоре, поскольку летописная версия ее замужества — 903 г. многими историками справедливо ставится под сомнение. Поскольку на страницах нашего курса мы не можем подробно осветить данный вопрос, то отсылаем всех желающих к двум новейшим монографиям, которые принадлежат перу двух учеников профессора А.Г. Кузьмина — А.Ю. Карпова «Княгиня Ольга» (2009) и А.С. Королева «Святослав» (2011).

По информации летописца, после убийства ее мужа княгиня Ольга жестоко покарала древлян, придумав четыре изощренных мести, которые подробно описаны в ПВЛ: 1) Сначала она приказала заживо закопать на своем княжом дворе посольство знатных древлян, прибывших на ладье сватать ее за своего князя Мала. 2) Затем по ее приказу в бане заживо было сожжено второе посольство знатных древлян, прибывших по ее же просьбе в Киев. 3) После этих событий Ольга с малой дружиной прибыла в земли древлян, чтобы по старинному обычаю справить тризну на могиле мужа. В ходе этого поминального застолья, опоив древлян ими же сваренным медом, она повелела изрубить их мечами, что и сотворили ее верные дружинники. 4) Наконец, в 946 г. большая дружина во главе с княгиней Ольгой, ее малолетним сыном Святославом и воеводами Асмудом и Свенельдом вышла в поход на древлян. По информации НПЛ, киевская дружина победила древлян в открытом бою, который по давней традиции, несмотря на свой очень юный возраст, начал сам великий князь: «суну копьемъ Святославъ на древляны и копье летевъ сквози уши коневи и удари в ноги коневи бе бо велми детескъ, и рече Свенелдъ и Асмудъ князь уже почалъ потягнемъ дружино по князи, и победиша древляны». Разгромив древлян, Ольга прошлась по их земле, установила там дани и оброки, а затем вернулась в Киев. Позднее неизвестный летописец сделал вставку об осаде киевлянами их столицы города Искоростень, который после трехмесячной безуспешной осады Ольга сожгла с помощью взятых у древлян в качестве дани птиц, к ногам которых велела привязать зажженную паклю с серой.

В исторической науке до сих пор существует устойчивое представление, что сразу после расправы над древлянами, в 946/947 г., Ольга была вынуждена регламентировать сбор дани с подвластных территорий и провести первую административно-налоговую реформу, в ходе которой: 1) были установлены конкретные «уроки» (сроки) и «погосты» (места) сбора дани и 2) назначены княжеские тиуны, осуществлявшие контроль за четким исполнением княжеской воли. Более того, известный современный историк профессор М.Б. Свердлов связывает с именем княгини Ольги целый комплекс государственных реформ, в том числе создание княжеского домениального хозяйства, которые знаменовали собой возникновение политически единого Древнерусского государства. Однако ряд современных авторов (А. Королев) полагает, что подобная трактовка известных летописных статей основана на недоразумении и ошибочном прочтении летописного текста.

Еще одним спорным вопросом, связанным с правлением княгини Ольги, является ее политический статус. Традиционная точка зрения, представленная в работах С.В. Юшкова, Б.А. Рыбакова, В.В. Мавродина, П.П. Толочко, А.Н. Сахарова и других историков, состоит в том, что Ольга была регентшей при малолетнем сыне и либо передала ему престол после достижения им совершеннолетия, либо была вынуждена уступить престол в результате победы «языческой партии», возглавляемой Святославом. Ряд современных авторов (А. Королев) полагает, что Ольга и Святослав были равноправными соправителями Киевской Руси, представляя в своем лице две крупные и равноправные киевские общины — христиан и язычников. Более того, известный украинский историк профессор М.Ю. Брайлевский вообще отрицал, что Ольга разделила свою власть с сыном, и утверждал, что вплоть до своей кончины именно она держала в собственных руках все нити государственного управления страной. Наконец, оригинальную гипотезу по данному вопросу предложил профессор И.Я. Фроянов, который отрицал регентский статус Ольги и считал, что реальным правителем Древней Руси до возмужания Святослава был его воспитатель воевода Свенельд, которого он называет «самой внушительной политической фигурой в княжеско-боярской верхушке» того времени.

Несомненно, знаковым событием правления княгини Ольги стала ее поездка в Константинополь к императору Константину VII Багрянородному (945―969), где она, возможно, приняла христианство по византийскому образцу и в крещении получила имя Елена. Вопрос о датировке, количестве, обстоятельствах и целях ее визита в столицу Византии до сих пор остается предметом давней научной дискуссии. О содержании самой этой дискуссии более подробно можно познакомиться на страницах многих научных исследований, в частности, фундаментальных работ А.Н. Сахарова «Дипломатия Древней Руси» (1980), О.М. Рапова «Русская церковь в IX ― первой трети XII в.: принятие христианства» (1988), Я.Н. Щапова «Государство и церковь Древней Руси Х―ХIII вв.» (1989), И.Я. Фроянова «Загадка крещения Руси» (2007) и А.Г. Кузьмина «Крещение Киевской Руси» (2012).

964—972 — правление великого киевского князя Святослава. То, что родителями этого, одного из самых знаменитых персонажей древнерусской истории, были князь Игорь и княгиня Ольга, признается всеми серьезными историками. Летописную дату его рождения, указанную только в Ипатьевской летописи, — 942 г. ряд современных авторов (Ю. Брайчевский, А. Королев) ставит под сомнение и утверждает, что он родился значительно раньше упомянутой даты и к моменту гибели отца был уже отроком. Первый русский историк В.Н. Татищев, ссылаясь на утерянный «Ростовский летописец», называл датой его рождения 920 г., что отвергается большинством современных авторов. Что касается восшествия Святослава на великокняжеский престол, то вряд ли можно согласиться с теми учеными (В. Татищев, Ф. Гиляров, Л. Гумилев), которые связали это событие с победой «языческой партии» в Киеве, совершившей государственный переворот и отстранившей его мать от власти. Более того, как справедливо отметили многие историки (В. Пашуто, В. Каргалов, А. Сахаров, А. Королев), невозможно даже представить, что, отстранив насильственным путем свою мать и «христианскую партию» от власти в Киеве, Святослав тут же отправился в далекий поход и практически весь остаток своей жизни провел за пределами Руси. Вероятно, правы те историки (А. Кузьмин, Ю. Брайчевский, А. Карпов), которые считают, что после провала миссии германского епископа Адальберта, приглашенного самой Ольгой в Киев в 962 г., в столице Руси действительно произошел резкий всплеск языческой реакции и начались гонения на христиан. Ольга, потеряв прежнее всевластие, все же не была отстранена от власти в Киеве, а формально поделила ее со своим сыном: мать-княгиня занялась привычным обустройством внутренних государственных дел, а главным интересом ее возмужавшего сына стали только внешняя политика и война.

964―966 — Восточный поход Святослава. Относительно этого похода в исторической науке (В. Бартольд, М. Артамонов, С. Плетнева, В. Пашуто, А. Сахаров, А. Новосельцев) существует огромное количество разнообразных точек зрения, которые касаются и датировки этого похода, и его участников, и его целей, и его итогов. Например, если два похода Святослава в земли вятичей, которые состоялись в 964―966 гг., никто из серьезных историков не ставит под сомнение, то относительно похода Святослава в Волжскую Булгарию и ее разгрома в 965 г. мнения историков резко разошлись. Одни авторы (А. Якубовский, М. Артамонов, А. Сахаров, С. Плетнева) утверждают, что поход русских дружин в Волжскую Булгарию был реальностью, поскольку Булгар был вассалом и военным союзником Хазарии. Их оппоненты (В. Бартольд, А. Новосельцев, Т. Калинина) считают, что этот поход возник в воображении историков в результате неверной трактовки арабских источников, которые спутали поход Святослава против Дунайской Болгарии с походом в земли Волжской Булгарии.

Что касается войны Святослава с Хазарией, то все историки признают ее историчность, но спорят относительно количества походов и итогов этой военной кампании. Одни авторы (А. Якубовский, А. Сахаров, А. Гадло) считали, что Хазарский каганат был разбит и уничтожен в ходе единственного похода Святослава, который состоялся в 965 г., когда русы захватили и уничтожили столицу хазар город Итиль и их форпост на Дону город Саркел. Другие авторы (Т. Калинина, А. Новосельцев) полагают, что было два похода в Хазарию. Первый поход действительно состоялся в 965 г., когда дружина князя Святослава разорила хазарский Саркел, переименованный им в Белую Вежу, и закрепилась в Подонье и на Кубани, в землях Азовско-Черноморской Руси, столицей которой был город Тмутаракань. А второй поход состоялся в 968/969 г., когда Святослав разорил на территории Северного Дагестана старую столицу хазар город Семендер и новую их столицу город Итиль. Что касается общих итогов русско-хазарской войны, то большинство историков (А. Якубовский, Б. Рыбаков, М. Артамонов, С. Плетнева, А. Сахаров) утверждают, что Хазарское государство исчезло с политической карты Восточной Европы именно в 960-гг., а его земли поделили между собой Киевская Русь и Волжская Булгария. Их оппоненты (А. Якобсон, В. Пашуто, А. Новосельцев) полагают, что окончательно Хазарский каганат сошел с исторической арены только в 1020—1050-х гг., хотя, конечно, его могущество было подорвано именно в 960-х гг. Сам профессор А. Новосельцев признавался, что достоверные данные о существовании Хазарского каганата в исторических источниках отсутствуют уже с начала 990-х гг.

В советской исторической науке разгром Святославом Хазарского каганата, который не без оснований считали паразитарным государством, называли крупной внешнеполитической победой Древней Руси. В последнее время ряд современных историков-медиевистов (С. Думин, А. Турилов), увлекшись новомодной «альтернативной историей», заявили, что Хазарский каганат выполнял очень важную и даже благородную миссию охраны восточных рубежей всего славянского мира от воинственных кочевых племен, обитавших на бескрайних просторах Азии. За исполнение этой буферной роли хазары и брали с соседних славянских племен небольшую и вполне законную дань.

967/968 — Первый Дунайский поход Святослава против дунайской Болгарии. По мнению большинства историков (М. Тихомиров, М. Левченко, В. Пашуто, А. Сахаров, А. Королев), этот грандиозный поход стал результатом русско-византийского военного союза, который был неожиданно быстро заключен между посланником византийского императора Калокиром и Святославом в 967 г. Каждая из союзных держав преследовала сугубо корыстные цели и интересы. В частности, византийцы желали с помощью киевского князя решить двуединую задачу: 1) разгромить Болгарское царство, т.е. своего главного противника на Балканах, и 2) подорвать военный потенциал Древней Руси, которая в результате разгрома Хазарского каганата укрепилась в Азовско-Черноморском регионе и стала реально угрожать их владениям в Крыму. Сам же Святослав, вероятнее всего, не собирался завоевывать всю Болгарию, а рассчитывал закрепиться в стратегически важной болгарской провинции Добрудже, расположенной в дельте Дуная, и существенно расширить территорию своей державы, взяв под контроль всю территорию Северного Причерноморья. Хотя ряд современных авторов (В. Петрухин) говорит о том, что Святослав вынашивал грандиозные планы создания огромной Дунайской империи, способной на равных конкурировать с Византией.

Заключив договор с византийцами, Святослав вышел в поход, который состоялся либо летом 967 г. (М. Левченко, А. Сахаров), либо весной 968 г. (М. Тихомиров, Н. Благоев). Быстро разгромив болгар, он захватил богатый город Переяславец и закрепился в дельте Дуная, что, естественно, не входило в планы византийцев. Поэтому, как утверждают ряд историков (М. Левченко, А. Сахаров), византийский император Никифор Фока (963—969) резко изменил свой внешнеполитический курс и уже летом 968 г. заключил с болгарским царем Петром I (927—969) мирный договор. Одновременно по наущению либо византийцев (В. Пашуто), либо болгар (Н. Державин), а возможно, даже хазар (Т. Калинина), печенежская орда хана Кури совершила опустошительный набег на южные рубежи Руси и осадила Киев. В этой ситуации Святослав, оставив в Переяславце пешую дружину во главе с воеводой Волком Хвостом, со своей конной дружиной срочно двинулся обратно на Русь для спасения собственной столицы.

Летописные свидетельства об этом событии носят противоречивый характер, поэтому в исторической литературе до сих пор дискутируется вопрос о том, кто на самом деле спас Киев от печенежской угрозы — либо сам Святослав, успевший вернуться на Русь, либо киевский воевода Пештич, опередивший своего князя и отогнавший печенегов от Киева. Возможно, что после этих событий Святослав и совершил свой второй поход на Хазарию, о котором писали А.П. Новосельцев, Т.М. Калинина и другие авторы. Хотя ряд современных историков (А. Карпов) полагает, что этот поход совершил не Святослав, а причерноморские или какие-то другие русы.

После разгрома печенегов Святослав намеревался вновь вернуться в Болгарию, заявив своей матери и ближним боярам «не любо ми есть в Киеве быти, хочю жити с Переславци в Дунаи — то есть середа в земли моеи». Однако по просьбе престарелой княгини Ольги он остался в Киеве и только после ее похорон, прошедших по христианскому обряду, в июле 969 г. Святослав вновь отправился на Дунай. Но перед очередным отъездом в Болгарию он поделил территорию своей державы между тремя сыновьями: старшему Ярополку достался Киев, среднему Олегу — Овруч, а младшему Владимиру — Новгород.

969—971 — Второй Дунайский поход Святослава. Изначально этот поход не был направлен против болгар, поскольку, по мнению историков (М. Левченко, А. Сахаров, А. Королев), перед своим отъездом в Киев Святослав заключил союзный договор с царем Петром I. Но к моменту его возвращения на Дунай болгары, вступившие в военный союз с византийцами, овладели Переяславцем, и Святослав вынужден был вновь воевать с ними. Быстро разгромив болгарское войско, киевский князь двинулся вглубь Болгарии, где тем временем престарелый царь Петр I постригся в монахи и передал престол своему старшему сыну Борису II (969―977), находившемуся в заложниках у византийцев, которого они срочно отправили восвояси. Это не спасло болгар от поражения, и вскоре войско Святослава овладело Преславом, где был подписан новый союзный договор с новым болгарским царем. Столь катастрофическое развитие событий стало причиной очередного дворцового переворота в самом Константинополе, где племянник Никифора Фоки знаменитый полководец Иоанн Цимисхий, вступив в заговор с его женой и своей любовницей Феофано, лично прикончил родного дядю и занял императорский престол.

Святослав вступил на территорию Фракии, захватил Филипполь и Аркадиополь и начал боевые действия в Македонии. Новый византийский император Иоанн Цимисхий (969—976), оценив реальную угрозу, исходившую от Святослава и его закаленной в боях дружины, начал мирные переговоры с ним. Весной 971 г., собрав значительные силы, византийский император вероломно нарушил перемирие и возобновил боевые действия против Святослава. Вначале они шли с переменным успехом, но затем самому Иоанну Цимисхию удалось овладеть Преславом и выбить Святослава из Фракии, а затем византийский полководец Варда Склир осадил Святослава и его дружину в городе Доростол на Дунае, где после многомесячного противостояния была принята почетная капитуляция русичей и заключен новый мирный договор. Согласно этому договору, подписанному лично Иоанном Цимисхием и Святославом, киевский князь с остатками своей дружины отпускался домой и брал на себя обязательства впредь не ходить походами на Дунай, а в отношениях между двумя странами восстанавливался status quo, который был закреплен в русско-византийских договорах 911 г. и 944 г. Тогда же была достигнута договоренность, что византийцы договорятся с печенежским ханом Курей о пропуске Святослава и его дружины через степь. Однако дальнейшее развитие событий пошло по иному сценарию.

Печенеги преградили Святославу путь через днепровские пороги, и он был вынужден зазимовать на днепровском лимане в районе Белобережья. А весной 972 г. при попытке прорваться через печенежские заставы на днепровских порогах Святослав либо погиб на поле брани, либо был взят в плен и затем убит по приказу хана Кури. В Киев удалось прорваться только небольшой части русской дружины во главе с воеводой Свенельдом, который, бросив своего сюзерена на произвол судьбы, обошел днепровские пороги верхом на конях. В историографии давно дискутируется вопрос, кто подговорил печенегов расправиться с киевским князем и его дружиной. Традиционная версия, которую до сих пор разделяют многие историки (А. Сахаров, П. Толочко), состоит в том, что это были коварные византийцы. Однако существуют и другие версии на этот счет. В частности, ряд современных авторов (И. Фроянов, Л. Гумилев, А. Королев) полагает, что гибель Святослава была на совести его старшего сына Ярополка и старца-воеводы Свенельда, которые, выражая политические, а возможно, и религиозные интересы киевской верхушки и христианской общины, решили окончательно избавиться от язычника Святослава, который де-факто стал князем-изгоем в собственной стране.

В исторической науке до сих пор существуют диаметрально противоположные оценки личности и деяний князя Святослава. Одни историки (М. Приселков, С. Бахрушин, С. Юшков) считали его авантюристом и игрушкой в руках коварных византийских политиков и дипломатов. А другие (Б. Греков, М. Тихомиров, Б. Рыбаков, А. Сахаров, А. Карпов) утверждают, что он был крупным государственным деятелем и выдающимся полководцем, который верно оценивал суровые вызовы своего жестокого века и как мог, противостоял им.

Тема: Древняя Русь при Владимире Святом и Ярославе Мудром в конце X ― первой половине XI вв.

План:

1. Первая междоусобица и начало правления князя Владимира (977―980).

2. Языческая реформа Владимира и причины ее провала.

3. Проблема Крещения Руси.

   а) Проблема датировки Крещения Руси.

   б) Проблема внутреннего содержания Крещения Руси.

4. Второй период правления князя Владимира (989―1015).

5. Вторая междоусобица и начало правления Ярослава Мудрого (1015―1019).

6. Правление Ярослава Мудрого (1019―1054).

7. «Русская правда» Ярослава Мудрого.

1. Первая княжеская междоусобица и начало правления князя Владимира (977―980)

972―978 — правление великого киевского князя Ярополка. Дата рождения этого князя, как и имя его матери, историкам неизвестны, поскольку впервые имя Ярополка упомянуто в ПВЛ только в 968 г., в связи с набегом печенегов на Киев, когда его бабка княгиня Ольга укрылась в городе с тремя своими внуками, одним из которых и был Ярополк. Второй раз имя этого князя упоминается в летописной статье, датированной 970 г., когда его отец князь Святослав накануне очередного отъезда на Дунай разделил территорию своего государства на три удела и передал старшему сыну Ярополку управление Киевом.

После гибели князя Святослава на территории Киевской Руси, по сути, возникло три независимых княжения в землях полян, древлян и ильменских словен, во главе которых встали его сыновья Ярополк, Олег и Владимир. Великим киевским князем стал старший из братьев Ярополк, однако, вероятнее всего, его реальная политическая власть не распространялась на владения младших братьев, а ограничивалась только территорией самой «Русской земли». Ряд современных авторов (А. Кузьмин, И. Фроянов) полагает, что власть Ярополка во многом носила чисто номинальный характер, поскольку реальным хозяином положения в Киеве был влиятельный воевода Свенельд, который и спровоцировал военный конфликт между Ярополком и его младшим братом Олегом, правившим в древлянской земле.

977—980 — междоусобица Ярополка, Олега и Владимира. Летописная традиция связывает начало этой междоусобицы с событиями 975 г., когда древлянский князь Олег убил в своих владениях одного из сыновей очень влиятельного воеводы Свенельда Люта, который, грубо нарушив неписанный закон, охотился там. В результате Свенельд решил отомстить Олегу за гибель старшего сына и подговорил Ярополка пойти походом на родного брата и такого же благоверного христианина, каким был и он сам. Летом 977 г. недалеко от Овруча состоялась битва двух княжеских дружин, в ходе которой юный древлянский князь совершенно нелепо погиб во время бегства его дружины с поля брани. По свидетельству летописца, Олег то ли упал с узкого моста в ров с кольями у стен своего стольного града Овруча, то ли был раздавлен на самом мосту копытами коней своих дружинников, в беспорядке отступавших под защиту крепостных стен.

Новгородский князь Владимир, узнав о произошедшей трагедии, испугался и бежал из Новгорода в Южную Прибалтику, который вскоре заняли посадники Ярополка. Однако уже в 978 г. Владимир с наемной варяжской дружиной вернул себе новгородский стол и пошел войной на старшего брата. Сначала Владимир захватил перешедший на сторону Киева Полоцк, перебив семью тамошнего князя Рогволода, а затем с большим войском осадил Киев, где в «тяжкой истоме» заперся Ярополк. По версии летописца, воевода Ярополка Блуд, подкупленный Владимиром, убедил своего патрона бежать в маленький городок Родень под защиту союзных печенегов, запугав его возможным мятежом киевлян. Именно здесь в Родне, на границе с печенежской степью, Владимир заманил Ярополка на переговоры, где по его приказу два наемника-варяга подняли его «мечьми под пазуси, и тако убиенъ бысть Ярополкъ». Расправившись с киевским князем, Владимир взял его беременную жену в наложницы, и торжественно въехал в Киев. По летописному свидетельству Владимир вокняжился в Киеве в 980 г., однако, согласно более раннему источнику «Памяти и похвале князю Владимиру» Иакова Мниха, это событие произошло в 978 г. В исторической науке предпочтение отдается именно этой дате, но в учебной литературе, как правило, указывается первая дата.

980―1015 — правление великого киевского князя Владимира. Точная дата его рождения неизвестна, но, вероятнее всего, к моменту его вступления на престол юному князю было около двадцати лет, поэтому многие историки полагают, что родился он примерно в 960 г. от милостницы (рабыни) княгини Ольги ключницы Малуши родом из Любеча. Вокняжившись в Киеве, Владимир быстро восстановил политическое единство Древней Руси и приступил к расширению границ своего государства. В 981―983 гг. он провел удачную пограничную войну с польским королем Мешко I (960—992), в результате которой в состав Руси вошли «Червенские земли» волынян и белых хорватов, а также пограничные земли «Черной Руси», заселенные ятвягами. Одновременно Владимир совершил удачный поход против печенегов, после чего начал строительство грандиозной оборонительной линии на южных рубежах Руси по рекам Стугне, Суле, Трубежу и Десне, поставив здесь несколько порубежных городов-крепостей. Наконец, в 984―985 гг. Владимир совершил удачные походы в земли вятичей, радимичей и соседней Волжской Булгарии, в результате которых их племенные княжения окончательно вошли в состав Киевской державы, а Волжская Булгария, потерпев поражение от русов, подписала выгодный для Киева торговый договор.

2. Языческая реформа Владимира и причины ее провала

Будучи незаурядным государственным деятелем, Владимир практически сразу стал искать не только силовые, но и иные обручи, которые могли бы скрепить рыхлое и неустойчивое объединение разноэтничных племен в рамках его огромного государства. Поэтому вскоре, озаботившись проблемой идейного единства русских земель, Владимир попытался провести языческую религиозную реформу, в результате которой сотворил на холме близ своего княжьего двора в Киеве единый пантеон из шести языческих богов — Перуна, Стрибога, Дажьбога, Хорса, Симаргла и Мокоши. Практически все авторы (Б. Рыбаков, В. Топоров, А. Кузьмин, М. Васильев) подчеркнули тот примечательный факт, что в рамках этого пантеона были объединены разные языческие божества, которые имели не только славянские, но и индоарийские, иранские, русские (варяжские) и финские корни.

Как всегда, отличились в этом вопросе и наши записные норманисты, в частности, тот самый «голубой конунг», который, с присущей ему скромностью выпустил автобиографический шедевр «Трудно быть Клейном» (2010). Но сейчас речь не об этом, а о другом. За год до своей «исповеди» борца с советским тоталитаризмом, русским национализмом и мерзкой гомофобией правящего коммунистического режима он опубликовал еще один, но теперь уже «научный шедевр» «Воскрешение Перуна: к реконструкции восточнославянского язычества» (2009), где ничтоже сумняшеся заявил, что известное балто-славянское божество Перун в реальности было вайнахским, т.е. чечено-ингушским, божеством. Но, конечно, подобные изыскания Л.С. Клейна не встретили поддержки во всем научном сообществе в силу разного рода причин, в том числе слабой аргументации автором своей «новаторской концепции».