Литературная Газета 6583 ( № 3 2017)

Нынешний кризис в ПЕНе – с взаимной «глухотой паучьей», с чудовищными обвинениями и оскорблениями, с разрывом многолетних кровных связей и дружб – всё это лишь симптом глубокого общественного раскола. Можно предположить, что в исторической перспективе нам как нации предстоят тяжёлые испытания. Мы как бы забыли о страшных уроках столетней давности, когда русская интеллигенция не только не смогла обрести общий язык, но и немало способствовала крушению государства. Недаром выброшенный из России герой Дон-Аминадо горько кается в своих былых прегрешениях:

Почто горел на жертвенном огне?

Грозил, орал, и требовал, и рыкал,

И кнопками на собственной стене

Марусю Спиридонову истыкал?

Испытывая сладостную грусть

И тошноту, и даже дрожь в коленке,

Зачем учил он Маркса наизусть

И слепо поклонялся Короленке?

Мы до сих пор не вполне осознали, что нынешний, длящийся четверть века распад «большой России» ещё не остановлен и пока нет гарантий, что он не увенчается полным успехом.

Разумеется, писатели давно уже не совесть нации. Но, по крайней мере, их слово (в основном подкреплённое авторитетом предшественников) ещё может кое-что значить.

Нужен ли вообще диалог? Скромный опыт симпозиумов и встреч, вот уже почти два десятилетия регулярно проводимых Фондом Достоевского, свидетельствует о том, что люди самых различных политических пристрастий и убеждений способны не только совместно выпивать и закусывать. Это, может быть, одна из немногих в России общественных площадок, где сдерживаются амбиции и утишаются страсти.

Для чего нужен ПЕН?

19 октября 1836 года, в черновике своего послания к Чаадаеву, Пушкин писал: «Надо было прибавить (не в качестве уступки, но как правду), что правительство всё ещё единственный европеец в России. И сколь бы грубо и цинично оно ни было, от него зависело бы стать стократ хуже. Никто не обратил бы на это ни малейшего внимания».

Полагаю, что ПЕН существует помимо прочего и для того, чтобы не дать власти сделаться «сто раз хуже».

Но прежде – не стать бы «хуже» нам самим. Говоря так, прекрасно сознаю, что каменья в меня буду брошены с обеих сторон.

Мы согласились не только на формальное нарушение устава, но и совершили нравственную ошибку, утвердив основанное на «телефонном праве» прекраснодушие прежнего исполкома, – списочный приём в ПЕН новых, не прошедших соответствующую процедуру членов.

Совершенно неприемлемы те отвратительные поношения, которым подвергаются мои старшие товарищи – Андрей Битов, Александр Городницкий, Юнна Мориц и другие достойные литераторы. Это некрасиво, непорядочно, низко. Рвущуюся из благородных писательских уст бранную лексику сладострастно подхватывают и умножают вдохновенные блогеры: с чувством брезгливого высокомерия они взирают на тех, кто, по их мнению, должен самоликвидироваться при виде их незапятнанных риз. Я могу понять 83-летнего Александра Городницкого, мужественно прошедшего суровые моря и океаны, но не выдержавшего бури, разыгравшейся в луже лжи.

Взяв за правило подписывать собственной рукой только собственные тексты, я далеко не всегда разделяю формулировки и особенно стилистику решений, исходящих от нынешнего исполкома (тем более что порой не видел или не давал согласия на публикацию некоторых из них). Ибо подобный словарь зеркален тезаурусу «либеральной полиции». Тем не менее не считаю возможным покинуть исполком – как по понятным этическим соображениям, так и из уважения к тем, кто его избрал.

Если будет юридически безупречно доказано, что устав 2008 г., по которому проводилось последнее общее собрание (на нём, к сожалению, я не присутствовал), не легитимен, исполком обязан немедленно сложить свои полномочия. Если документ действителен, надо работать дальше.

Комиссии по выработке нового устава (куда необходимо включить – по их желанию – и тех, кто добровольно вышел из ПЕНа) надлежит как можно скорее представить свой проект общему собранию, после чего следуют перевыборы. Оговорюсь, что заранее отказываюсь войти в какие бы то ни было «руководящие органы».

Необходимо перерегистрировать всех (бывших и нынешних) членов ПЕНа исходя исключительно из творческих критериев.

Альтернатива одна: гибель ПЕНа, пребывание в котором абсолютно ничего на даёт его членам, кроме слабой надежды помочь гонимым и сохранить собственную совесть.

Не допустим аппаратных манипуляций

Не допустим аппаратных манипуляций

Литература / Литература / Из редакционной почты

Теги: союз писателей , обращение , литературный процесс

Обращение Московской областной организации Союза писателей России к писательской общественности

Правление Московской областной организации Союза писателей России (МОО СПР) на состоявшемся 11 января 2017 года заседании приняло решение:

1. Поддержать инициативу о проведении осенью 2017 года внеочередного съезда Союза писателей России.

2. МОО СПР присоединяется к тем, кто поддерживает идеи, высказанные в обращении к писателям России «Спасём наш Союз!», опубликованном в «Литературной газете» № 50 от 21.12.2016.

3. Конкретная дата проведения внеочередного съезда будет определена в первом квартале 2017 года на расширенном заседании правления СПР, на котором смогут присутствовать не только члены правления, но и представители региональных организаций (но без права голоса). По традиции это заседание правления назовут пленумом СПР. Ожидается, что, по всё той же укоренившейся традиции, правление СПР поручит организовать подготовку к съезду должностным лицам правления. Такое решение будет ГЛУБОКО ОШИБОЧНЫМ и внесёт раскол в Союз писателей России накануне съезда, поскольку для проведения запланированного на осень 2017 года внеочередного съезда Союза писателей России необходимо создать Общественный оргкомитет по подготовке к съезду СПР. Во избежание раскола в Союзе писателей России подготовка к съезду должна быть не закулисной, а открытой и гласной и должна проводиться Общественным оргкомитетом (далее – Оргкомитет), а не только должностными лицами правления СПР.

4. Определение нормы делегирования на съезд должно проводиться в строгом соответствии с законодательством РФ и Уставом СПР – то есть только от региональных организаций СПР, но ни от каких иных общественных организаций (СМИ, фонды и др.), пусть даже активно сотрудничающих с СПР.

5. Съезд Союза писателей России должен проходить только в Москве, но никак не в другом регионе, поскольку из числа делегатов сразу же выбывают те, кто не сможет приехать в этот регион. Съезд Союза писателей России не должен превращаться в региональные «Дни литературы», когда на решение непосредственно вопросов повестки дня съезда планируется всего полдня, а на представительные мероприятия «Дней литературы» – два с половиной дня. Кроме того, проведение съезда в Москве требует существенно меньших финансовых затрат.

6. При подготовке съезда особое внимание должно быть уделено проекту состава мандатной комиссии съезда. В мандатную комиссию должны входить не три человека, как это было ранее (и как правило, это были сотрудники аппарата СПР), а 7–9 человек, представляющих разные писательские организации. Это важно, поскольку мандатная комиссия подтверждает полномочия делегатов (на основании протоколов региональных организаций) и определяет наличие кворума на съезде. Именно мандатная комиссия обязана честно определить наличие кворума на съезде. Аналогичное требование касается и счётной комиссии, поскольку при выборе новых руководящих органов Союза писателей России неизбежна конкурентная борьба. В соответствии с действующим законодательством и Уставом СПР составы мандатной и счётной комиссий утверждаются делегатами в первые минуты работы съезда, но, в силу особой важности этих комиссий, их персональный состав должен быть заранее согласован Оргкомитетом с региональными писательскими организациями.

Вывод. Московская областная организация Союза писателей России ещё раз подчёркивает, что для проведения планируемого на осень 2017 года внеочередного съезда Союза писателей России необходимо создать Общественный оргкомитет по подготовке к съезду, в который наряду с представителями региональных организаций должны войти и нынешние сотрудники аппарата правления СПР. Оргкомитет должен работать гласно и открыто.

Председатель заседания правления – председатель МОО СП России, заслуженный работник культуры России Лев Константинович Ко­тюков

Секретарь заседания правления – заместитель председателя МОО СП России, заслуженный работник культуры России Игорь Евгеньевич Витюк

Лицо, ответственное за подсчёт голосов на заседании правления, – заместитель председателя МОО СП России Сергей Сергеевич Антипов

Дьявол прячется в деталях

Дьявол прячется в деталях

Литература / Литература / Навстречу съезду

Замлелова Светлана

Счастливые советские писатели в едином союзе

Теги: Союз писателей , СССР , творческие союзы , литературный процесс

Будущее СП России в руках самих писателей

Совершенно очевидно, что аналога Союза писателей СССР быть в современной России не может. И прежде всего потому, что советские писатели были идеологической армией, сражавшейся за умы и души советских граждан. Это были люди, нужные государству. Их положение и роль впору сравнить с положением и ролью военных. Советские писатели были своего рода идеологической армией. Но разве возможна идеологическая армия в стране, отказавшейся от идеологии?.. Формирование нужного общественного мнения государство с успехом осуществляет посредством телевидения и прочих СМИ. И содержать для этих целей писателей ему не нужно.

Кроме того, наше время обладает своими особенностями, и литература здесь не исключение. Главной бедой современной русской литературы является раскол, разделение даже не на либеральную и патриотическую, а на медийную, или доступную читателю, и резервационную. Достаточно зайти в любой книжный магазин, чтобы увидеть и понять, кого знает сегодня читающая Россия. Для книгоиздателя писателей заменили проекты. Сегодня модный, медийный автор – это симулякр, имитация самого себя. Это тиражи, премии и некая роль: утончённый интеллектуал, брутальный пацан, воцерковлённый христианин и пр. И читателю предлагают не произведение, а образ. Текст при этом может быть (и зачастую бывает) малограмотным, невежественным и нехудожественным. Можно много говорить о том, почему это именно так, а не иначе. Но от этого ничего не изменится.

Когда писатели, преимущественно из литературной резервации, говорят о государственной поддержке, они, как видится, не вполне представляют, как это может осуществиться на практике. Какова должна быть эта поддержка: а) персональная; б) коллективная, то есть через союзы; в) какая-то ещё. Но если речь идёт о персональной поддержке, то несложно себе представить, какая начнётся склока. И потом, кто будет определять адресатов помощи? А главное, нет никаких сомнений, что в первые ряды очереди на вспоможение попадут всё те же ловкие ребята из медийных, всё тот же список фамилий, которые каждый раз приводят в пример ленивые критики, зазвучит и в этот раз.

Что касается творческих союзов, то ни для кого не секрет, что их количество увеличилось за последнее время, а число принятых членов и вовсе выросло в разы. Общеизвестно и то, что ново­испечённые члены организаций не всегда оказываются хорошими литераторами. И как быть в этом случае? Каким союзам предложить помощь и как её делить? Многие члены Союза писателей России уверены, что «СПР – это правопреемник СП СССР». Словно не понимая, что формально (с точки зрения закона) Союз писателей России – это всего-навсего общественная организация, каких в Отечестве миллион. И правопреемницей такая организация может быть только в наших мечтах. С таким же успехом можно мечтать о том, что СПР станет правопреемником КГБ.

Не нужно в обсуждении государственной поддержки ссылаться на опыт других стран. Точно так же, как опыт СССР не подходит современной России, не подойдёт ей и опыт США или Франции. Там совершенно другое положение дел, там другие общественные язвы, там нет такого явственного деления на писателей, для кого «сладостно Отчизну ненавидеть и жадно ждать её уничтоженья», а для кого не очень. Скопировав буквально иностранную схему гос­поддержки, мы столкнёмся с тем, что по сути ничего не изменится. А то и хуже станет.

Что касается будущего Союза писателей, то, думается, ставку следует делать не исключительно на господдержку, а прежде всего на инициативу самих писателей. По принципу: дело помощи литераторам – дело рук самих литераторов. Но почему-то стоит предложить писателям начать что-то делать самим, как немедленно наталкиваешься на необъяснимую злобу. Как будто намного лучше сидеть в нижнем буфете ЦДЛ, клясть государство и валить на него собственные неудачи. Кто, например, мешает создать хотя бы полноценный сайт Союза писателей России? Сайт исключительно для членов организации, чтобы любой писатель мог сам зарегистрироваться и опубликовать всё, что сочтёт нужным. Во всяком случае, это вполне реальный проект, под который можно было бы привлечь средства. Да, у Союза писателей есть свой сайт, которым занимается, как всем известно, не главный редактор, а его супруга. Рассуждать, что к чему, мы не будем, отметим только результат этой деятельности.

То, что сайт уже давно морально устарел, то, что посещаемость его говорит о востребованности узким кругом лиц, это ещё полбеды. Гораздо хуже установившиеся порядки в этом уголке Всемирной паутины. Сайт никаким образом не открыт для всех членов организации. Напротив, публикации продиктованы исключительно капризами администраторши. Подписываясь разными никами («она же Анна Федоренко, она же Элла Кацнельбоген, она же Людмила Огуренкова, она же Изольда Меньшова, она же Валентина Панеят» , она же Ольга Сумина и пр.), эта дама безнаказанно оскорбляет не угодивших ей писателей. В ход идут ложь и клевета, сплетни и провокации. Вместо конструктивного, доброжелательного обсуждения творчества администратор сайта Союза писателей России инициирует обсуждение внешности, возраста и личной жизни писателей! Вместо критики произведений поощряется оплёвывание. Вместо творческого общения – грызня и склока. Всё это случалось не раз и не два. Не один писатель был оболган и оскорблён. И никто ни разу не принёс извинений униженным и оскорблённым литераторам. Никто не попытался унять бесчинствующую администраторшу писательского сайта, уверенную, что она «раскручивает» писателей, и не понимающую, что сайт с посещаемостью в 1000 человек в день не в состоянии «раскрутить» кого бы то ни было.

Травле подвергались многие. Даже и автор этих правдивейших строк узна­ла о себе немало нового. Оказывается, зарплату мне начисляют в Лэнгли, а ещё (так и было сказано на сайте СПР!) «Замлелову хотят поставить смотрящей за гоями».

А как травили ушедшего Виктора Герасина! Даже поздравления с 75-летием большой русский писатель не дождался. Зато с сайта СПР была удалена страница с его произведениями. Когда же он умер (не берёмся утверждать, что в результате травли), соболезнований так и не поступило.

Вот и сейчас идёт очередное преследование. Одного хорошего писателя, не согласного с администраторшей, она уже подвергла виртуальной порке, после чего сравнила с генералом Власовым и пригрозила прокуратурой.

А ведь интернет сегодня едва ли не обгоняет по читаемости бумажные носители. Так неужели Союз писателей ничего другого не может предложить своим членам? Понятно, что так не должно продолжаться, что Союзу писателей придётся меняться с учётом того, что называется «вызовами времени», придётся учитывать новую реальность, а не ждать возвращения старой. Сложно сказать, что имеет в виду Владимир Бондаренко («ЛГ» № 49, 2016), говоря о новом Союзе писателей, – только ли это пожелание или намёк на существующие и прорабатываемые планы. Одно можно сказать уверенно: создание нового союза, финансируемого государством, будет сопряжено с обидами и недовольством, потому что содержать всех членов всех союзов попросту нереально, для этого понадобится бюджет небольшой страны. Поэтому финансирование возможно лишь очень избирательное, а нечто подобное существует и ныне. Кроме того, новый союз всенепременно и сверхобязательно превратится в очередную кормушку «для своих» и ещё один симулякр. Получится что-то вроде бесплатной медицины, о которой все слышали, но мало кто видел. Наиболее ловкие из пишущих граждан поделят кусок бюджетного пирога. Финансирование получат несколько проектов. Скорее всего, те же самые, что получают его и сегодня.

Когда рассуждают о новом Союзе писателей, говорят всегда вообще, не касаясь частностей, не желая представить, что это будет на деле, как это может быть организовано. А зря. Потому что в деталях кроется подвох, прячется дьявол. И подумать в первую очередь следует не о том, какой нужен союз и кто его будет финансировать, а о том, как разорвать порочный круг групповщины и компанейщины, как вытащить из тени действительно хороших писателей, как покончить с медийностью в литературе, остановить процесс превращения литературы в show-business и начать наконец оценивать произведения по текстам, а не по мелькающим за ними авторским образам.

Лирическое оправдание бытия

Лирическое оправдание бытия

Литература / Литература / Скоровищница

Смирнов Владимир

Фото: РИА Новости

Теги: память , Владимир Соколов , поэзия , литература

Выдающийся русский поэт никогда не был в моде

Двадцать лет назад, в январе 1997 года, ушёл из жизни поэт Владимир Николаевич Соколов. Не дожив до своего 70-летия. В памяти многих он остался молодым, изящным, светлым человеком.

Соколов, без всякого преувеличения, один из самых чудных, самых тонких, самых природно-подлинных русских лириков второй половины ХХ века. И при жизни, и вплоть до наших дней он никогда не был в моде и в шумной славе, с ним особенно и не носились. Ну и слава богу! В старину было такое – применительно к поэзии – выражение: «поэт Божией милостью». Владимир Соколов, даже в весьма безбожное время, – а он начал печататься в начале 40-х – конце 50-х годов, – был именно таким поэтом. Доказательств тому много. Вот, к примеру, один из его лирических шедевров, написанный в конце 60-х гг. Вещь совершенно исключительная. В ней воплощено и редкое дарование поэта и, более того, оправдание бытия, свидетельство подлинности и неслучайность мира, России, человека.

Пластинка должна быть хрипящей,

Заигранной…

Должен быть сад,

В акациях так шелестящий,

Как лет восемнадцать назад.

Должны быть большие сирени –

Султаны, туманы, дымки.

Со станции из-за деревьев

Должны доноситься гудки.

И чья-то раскрытая книга

Должна трепетать на столе,

Как будто в предчувствии мига,

Что всё это канет во мгле.

Порой можно услышать: «Ну а что такого особенного сделал Соколов? Вот писал он о московских двориках, переулках, о летящем лёгком снеге, о дождиках… Да и вообще он – поэт дачи, предместий». Он будто миновал все изломы, потрясения эпохи, современником которой он был.

Когда-то Бунин – а Соколов любил его, и прозаика, и поэта, – написал: «Великие русские поэты присутствовали в моей жизни как живые люди». Это замечательно: как живые люди! Не просто как образчики или примеры, а в полноте жизненного удела. Тот же Бунин как-то заметил, что «никакой отдельной от нас жизни природы нет: каждое движение её есть движение души». И Владимир Соколов в своей поэзии улавливал, запечатлевал – с редкой гармонической волей, свободой, точностью и простотой – душу природы и времени, а не просто время и природу. Душу снега, душу дождя, душу души… Вот потому уже на закате своих дней он написал, что «поэзия – это труд души и совести». «Поместить человечью душу в пространство и все­сплетения поэзии» чрезвычайно трудно по очень многим причинам. Поэтому так отчётлив в лирике Соколова особый, зачастую горький тон человечности и мгновенности почти всего на земле.

На влажные планки ограды,

Упав, золотые шары,

Снопом намокают, не рады

Началу осенней поры.

«Ты любишь ли эту погоду,