15 ветреных лет

Так я узнал, что сила побеждает силу. Будучи ребенком, я этого не понимал. Раньше я никогда не задумывался над этим: просто бился всегда за себя, за свою правоту. А в армии неожиданно открылось, что, если ты одолел того, кто держал под страхом целую роту, тебя поставят на его место. Сильный всегда главней.

Тут у меня, как говорится, начали работать мозги. Я был человеком совершенно не творческим и просто выполнял поставленные перед собой задачи. Моей новой целью стало научиться хорошо управлять эскадрильей, и я добился своего. Все ребята, попадавшие в учебку, просились «во вторую эскадрилью к Демьяну». Наша эскадрилья была чем-то необычным, особенно для того времени. Мы стали как одна большая семья, без дедовщины. Все были счастливы. У меня была возможность проверять письма солдат, и я иногда читал их, чтобы не допустить какие-либо жалобы. За все время я не встретил ничего плохого. При старшине-узбеке все, и я в том числе, писали письма тяжелые, грустные. Новые письма были для меня большой радостью — они доказывали, что все получается. Поначалу, правда, возникли проблемы с другими узбеками, поддерживавшими земляка. Пару раз пришлось выйти на бой. Но в результате я подружился со всеми и объединил всех.

Ко мне часто обращались за помощью: я получил репутацию человека, который может уладить любые проблемы. Мне говорили: «Ваня, у тебя такой взгляд, что человек к тебе сразу испытывает доверие». Вот такое хорошее было время.

Военную службу я закончил в звании младшего сержанта — это была большая редкость для срочника. Я словно ломал какие-то стереотипы, добившись таких высот после истории с заключением в желтый дом. Все неприятности в конце концов стали поводом для гордости: я доказал, что могу получить желаемое при любых обстоятельствах.

Мне предлагали развивать квалификацию и выучиться на летчика. Я долго взвешивал все «за» и «против», но чувствовал, что это не мое. Жизнь у местных летчиков, в тайге, в маленьком городе, была тяжелая. Я общался с ними, видел, как непросто они живут, поэтому после раздумий отказался от предложения и покинул армию.

После дембеля отправился домой. Но сперва заехал в Северодонецк и женился на Ольге. В ранней молодости я не признавал формальностей, но после армии понял, что нужно поступить именно так. Уже возникла потребность жениться — словно выполнить какой-то план. Мы переехали в Молдавию, у нас родился Владик, и началась прекрасная жизнь.

Вначале я подумывал пойти работать в гражданскую авиацию — Кишиневский аэродром был всего в двадцати километрах от моего дома. Но все же занялся автомобилями. Устроился в автосервис, познакомился там с разными интересными людьми. Я работал газоэлектросварщиком в паре с парнем по кличке Немец. Немец был очень талантлив в своем деле, несмотря на то что много пил и всегда держал в мастерской бутылочку вина. Начальник ругался, но все прощал, потому что мы могли починить любую машину. Это было ценно вдвойне — в то время было очень проблематично достать нужные запчасти. Немец постепенно передавал мне свое искусство, он часто говорил: «Ваня, нужно три дня ходить вокруг этой машины, чтобы придумать, как с ней быть». И мы придумывали, какой бы искореженной она ни была.

Это счастье продолжало недолго. Начался развал Советского Союза. Молдавия и Приднестровье делили территории, назревал военный конфликт. Шла активная пропаганда, будто дети от смешанных браков — неполноценные. Я все это воспринимал очень остро: у меня самого смешанная кровь. Мне всегда было сложно понять, какая разница, кто по национальности твой ребенок. Мы с Ольгой и Владиком успели уехать незадолго до начала военных действий. Сразу после отъезда в Новые Анены стали приходить повестки в армию. Хорошо, что вовремя сбежали: по сути, меня хотели заставить воевать против себя же.

Мы обосновались по месту прописки моей супруги — в Воронежской области, поселке Таловая. Там я пережил «приключение», без которого моя жизнь, наверное, сложилась бы совсем иначе. Я попал в тюрьму.

Меня осудили безосновательно. Когда спрашивают за что, я всегда отвечаю: «За любовь». На одной из вечеринок я познакомился с девушкой и провел с ней ночь. Я ни на секунду не сомневался, что этой девушке больше восемнадцати, однако через пару дней приехала ее мать и объявила, что я переспал с несовершеннолетней. Она предложила жениться или заплатить компенсацию, я отказался. Эта женщина пригрозила судом — я решил с достоинством принять свою судьбу. Меня привлекли к уголовной ответственности и осудили на пять лет. Я не стал даже подавать на апелляцию. Отправляясь по этапу, чувствовал спокойствие и даже гордость от того, что не поддался на шантаж.

Самое сложное время в тюрьме проходило в подследственной камере-одиночке. Она была очень маленькая, все пространство: четыре шага вперед, четыре — назад. Так я ходил от стены к стене, изнывая от нехватки общения. Приручил мышку, не стал прогонять паука, который поселился на полке. Когда наступил канун Нового года, рядом со мной были только эти существа. Помню, я держал на ладони мышку и дул на паутинку, чтобы раскачать паука. Так мы общались. И в какой-то момент я ощутил полную гармонию с окружающим миром. Это было чудесно. Что бы ни происходило, главное — сохранять ощущение внутренней свободы. Я никогда не зависел от вещей, места, это меня и спасло.

И еще там, в камере, я иногда думал о том, как хорошо, наверное, быть музыкантом. Выдвигал стол на середину пространства, забирался на него как на сцену и пробовал петь. Мышь и паук были моими слушателями.

В лагере стало намного легче. Я жил полноценной жизнью: занимался спортом, работой, творчеством. В тюрьме можно нормально развиваться и получать образование. Большую часть времени проводил в спортзале. Я попал в тюрьму очень худощавым и там решил заняться бодибилдингом. У меня был блокнот с выписками из книг Джо Уайдера, за несколько лет я прошел все курсы его упражнений.

У меня сложились прекрасные взаимоотношения с остальными заключенными. Все знали, что я осужден несправедливо. В таких местах информация передается быстро: у человека уже есть определенная репутация еще до того, как он переезжает из СИЗО в колонию. Из-за моего несправедливого приговора ко мне относились уважительно. К тому же я постоянно принимал участие в спортивных и культурных мероприятиях вместе с другими заключенными. Там мне пригодилось умение играть в шахматы, иногда я сам организовывал турниры по настольным играм и футбольные соревнования. Еще я договорился с администрацией, чтобы рядом с бараками установили турники и брусья: в то время лагерь активно благоустраивался, я старался помочь. Не хотелось сидеть на месте, наоборот — я стремился к развитию.

В лагере была своя музыкальная группа. Я пробовал к ней присоединиться, но ребята не рассмотрели во мне музыканта. Тогда я договорился с ними, что буду приходить на репетиции как индивидуальный исполнитель. Они дали мне гитару, я много репетировал — в основном, разучивал песни Цоя. Работал по специальности: делал прицепы, ремонтировал КамАЗы. В жилой зоне у меня было что-то вроде своего гаража, где я возился с железом. Однажды у меня появилась идея, как приделать спальники к КамАЗам. Я взял обычные прицепы для легковых автомобилей, все рассчитал, разрезал и сварил. Водители были счастливы, и я таким образом обеспечил себе сезон комфортабельного проживания.

Самым знаковым моментом стало строительство храма. На территории жилой зоны была летняя площадка со скамейками, сценой, открытым кинотеатром. Нам объявили, что на этом месте будет построен храм. Заключенным разрешили помогать в работах, и все этому очень обрадовались, каждый пытался приобщиться. Фундамент был заложен в кратчайшие сроки. Я сделал капсулу времени: сварил ее из нержавейки, спрятал внутри послание, во имя чего возводится храм. Потом капсулу отдали в рабочую зону, где на нее должны были нанести гравировку.

И вот пришло время закладывать капсулу. Приехал поп, собрались люди. И тут выяснилось, что капсула осталась в рабочей зоне. Получилось так, что некому было ее принести. Я должен был что-то предпринять. Бросился через черный ход в рабочую часть. Это было нарушение, которое могло повлечь серьезные последствия, но я думал только о том, чтобы принести капсулу к котловану.

Когда я вернулся, все вели себя как-то странно: никто не хотел ее брать — ни заключенные, ни офицеры. Я просил то одного, то другого скорее передать капсулу священнослужителю: не знал, кто по правилам должен это сделать. В результате сам подошел к котловану. Поп указал, чтобы я положил капсулу под кирпич в фундаменте. Так я собственноручно заложил капсулу времени, пока поп читал молитвы.

Не знаю, может быть, в этот момент какие-то высшие силы обратили на меня внимание и послали благодать. Не прошло и месяца с закладки капсулы, как я узнал, что состоялся пересмотр моего дела и срок сократили более чем на год.

Уже на свободе я узнал, что родственники той девушки, из-за которой меня посадили, пытались забрать заявление, но было поздно. Злобы я не держу и не держал, и вообще не жалею об этом отрезке жизни, об этом опыте. Не будь его, я бы не стал тем, кто я есть.

Вернувшись из тюрьмы, я пытался устроиться в Таловой автослесарем, но это было сложно из-за устаревших документов. Пока я мотал срок, Советский Союз прекратил существование. Мне пришлось заняться получением нового паспорта. К счастью, обстановка в Молдавии к тому времени стабилизировалась, и я съездил на родину, чтобы выписаться. Затем последовали проблемы с получением гражданства. Нужно было прожить на территории России определенное время — и я его, по сути, к тому времени уже прожил, но в разных инстанциях мне никак не хотели засчитывать отсидку и требовали уплатить определенную сумму, которой я не располагал.

Тогда я плюнул на все и решил заняться бизнесом. Снял помещение, купил инструменты и открыл свой автосервис. Дал объявление в газете: «Починю любой, даже потерявший надежду на восстановление, автомобиль». Первым клиентам моя работа очень понравилась, ну а дальше — сарафанное радио. Дела пошли очень хорошо. Вначале я работал один, позже нанял ребят и научил их всему. Многим людям в то время задерживали зарплату, поэтому часто приходилось работать по бартеру. Я брал оплату мешками сахара, картошки, свеклы. Что-то отдавал в детсад, куда ходил Владик, и в другие социальные учреждения. Я считаю, что таким образом выплачивал налоги и, в принципе, был чист перед законом и перед собой. Но необходимых документов для бизнеса у меня не было. Долгое время удавалось эту проблему обходить, а потом взялись за дело конкуренты. Мой бизнес шел так хорошо, что ко мне приезжали из соседних деревень, даже машины ставить было некуда. Владельцам других мастерских в округе это не нравилось. Внезапно меня стали посещать работники разных служб и очень настойчиво требовать документы. Пришлось опять вернуться к вопросу получения гражданства. У меня уже была сумма, необходимая для взятки, но началась обычная бюрократическая волокита с сотнями справок. Мне советовали закрыть бизнес, но я продолжал бороться.

И тут случилось одно из самых удивительных событий в моей жизни, которое расставило все на свои места.

Однажды я в очередной раз добирался из одной инстанции в другую. Шел по пустой дороге, смотрел на скучный пейзаж, думал тяжелые мысли… И внезапно меня торкнуло, да так, словно какая-то вспышка осветила все пространство. Как будто само творчество явилось мне в виде этого мощного силового потока! В голове заиграла музыка, сами собой начали возникать песни. Затем словно рухнула какая-то стена, и я увидел свое будущее: концертные площадки, телестудии, съемки. Я увидел себя в ипостаси артиста, поющего для аудитории.

Меня осенило: так вот чем мне нужно заниматься! Я так долго мучился вопросом, кем же стать в этой жизни, чтобы не требовались никакие документы, чтобы можно было посылать все ненужное куда подальше. Я понял, что песни будут моими документами.

Забросив все дела, я помчался к бывшей соседке по общежитию. У нее была самая необходимая на тот момент вещь — гитара. Раньше я очень редко пытался сочинить что-то сам, теперь же мне, как воздух, было необходимо скорее «родить», облечь в музыкальную форму все, что творилось в голове.

Взяв гитару, я забрал Владика, который гостил у друзей, и мы пошли домой. Я приехал за сыном немного позже, чем обещал, и, чтобы он не обижался, попробовал парня увлечь. Продемонстрировал гитару и объявил: «Сейчас будем писать песню!» Дома я заварил чай и принялся подбирать аккорды. Владик стал помогать мне с текстом, подсказывал рифмы. Я удивлялся и радовался тому, как мой пятилетний ребенок увлекся музыкальным процессом.

В тот же день была готова первая песня — «Анаша», которую позже группа представила под названием «Душа моя». К вечеру следующего дня появилась вторая песня. За три-четыре дня было написано шесть песен (в том числе «Летаргический сон», «Спецкоридор» и «Юность», они потом вошли в альбом моей первой группы).

Все являлось мне одновременно, в одной гармонии. Текст как выражение этой гармонии. Вместе со словами в моей голове появлялись ритм, бит, другие звуки. Едва я начинал работать над какой-то песней, сразу чувствовал, что она уже внутри меня и нужно только помочь ей обрести более четкую форму. Я стал приглашать в гости друзей и играл для них. Как когда-то мама, я не объявлял, что пою песни своего сочинения: хотел узнать объективное мнение. Ребята, которые увлекались русским роком, интересовались: «Чья это песня? Что за проект?» Это была главная похвала, я понял, что двигаюсь в правильном направлении.

Подготовив первые песни, я начал искать в Таловой музыкантов. Все происходило быстро, и уверенность внутри только нарастала. Я не сомневался, что заинтересую местных музыкантов своим творчеством, и разработал план действий: мы записываем альбом, а потом обязательно едем в Москву его продвигать. Эта идея тоже пришла мне откуда-то свыше.

В Таловой информация о музыке была в дефиците. Местного радио не было, работало только два национальных телеканала, и о музыкальных новинках все узнавали из передачи «Доброе утро». Отыскать единомышленников получилось не сразу: я хорошо знал только тех, кто занимался автомобилями. Но потом музыканты нашлись. Оказалось, что хозяин магазина, куда я иногда заглядывал, Эдик, обустроил дома настоящую небольшую студию. Я предложил ему попробовать поработать вместе, он согласился. Стояла зима. В первые дни Нового года я пришел к Эдику, чтобы записать песню. Там я встретил Андрея по прозвищу Саид, который играл с Эдиком в одной группе. Получалось, что нужные люди уже давно были рядом — просто следовало хорошенько присмотреться.

Я спел несколько своих песен, музыканты переглянулись и поинтересовались: «Это ты, что ли, написал?» Эдик сразу согласился помочь мне в творчестве. Мы записывали песни, Эдик создавал «минусы» в компьютерных программах, в которых я на тот момент совершенно не разбирался. Я напевал ему отдельные партии каждого инструмента, даже без музыкального образования мне все давалось довольно легко. Потом мы подумали, что бас-гитару лучше записать вживую, и позвали Саида. После первой совместной репетиции мы решили играть втроем, и так родилась моя первая группа.

Встал вопрос: как назвать команду? Я был очень озадачен, не спал целую ночь. В голову не приходило никакого названия, кроме как «Религия». На следующий день я объяснил ребятам свою идею: «Мне словно с неба все рухнуло. Кто-то одарил пониманием того, что музыка — моя религия. Давайте так и назовем группу». Они поддержали. Мы отдавали себе отчет в том, что кто-то может не понять этого названия, кто-то может издеваться над ним. Но все-таки мы стали «Религией».

Почти сразу мы начали играть на дискотеках. Брат Эдика работал в этой сфере. Он помог с аппаратурой и пристроил выступать на местных мероприятиях вроде Дня города или Дня сельского хозяйства. Мы играли, где только могли, чтобы как можно больше людей узнало о нашем проекте. В скором времени получилось сделать свой первый сольный концерт, все зрители остались довольны. У нас даже появились первые фанаты, которые приходили к дому Эдика послушать через окно, как мы репетируем.

Я постепенно отходил от дел в автомастерской. Некоторое время занимался только закупкой деталей и оборудования. В конце концов, понял, что хочу полностью посвятить себя музыке. Я продал работникам основные инструменты, а прочее просто раздарил. Хобби стало работой, а работа — хобби. Нужно было двигаться дальше.

Моя сестра Клава к тому моменту вышла замуж за писателя Илью Деревянко и жила в Подмосковье, в Долгопрудном. Ранней весной я решил, что пора наведаться к ней в гости. Это был не простой визит. Я собирался взять с собой записи лучших песен, потому что чувствовал: должен найтись человек, который поможет нашей группе.

В Москву собралась целая экспедиция. Мы с музыкантами и друзьями из автосервиса поехали на одной машине, еще на двух нас сопровождали знакомые ребята. Отправились через Калугу — водитель сказал, что там живет его родственник, баянист, который очень хорошо впишется в наш музыкальный коллектив. Было еще холодно, машины ломались. Ребята оказались не готовы к такому путешествию, поэтому на половине пути они развернулись обратно. Ну а мы с музыкантами не хотели отступать и поехали знакомиться с баянистом.

Человек, живущий творчеством, должен быть готов к всевозможным неурядицам, которые встают на его пути. Я это называю «потусторонним прессингом». Темные силы видят, что ты хочешь донести массам что-то светлое, доброе, и начинают устраивать препятствия, вынуждают отказаться от любимого дела. Кто-то устает от этого, не борется, увлекается другой профессией и уходит из мира творчества. Но если даже в самых сложных ситуациях продолжать верить в свое дело, если показывать бесстрашие, то потусторонние силы отступают. Правда, лишь на время, а потом устраивают тебе новые испытания. Приходится запасаться большим терпением. Первое приключение — безобидное, но неприятное — настигло нас уже в Калуге.

Мы приехали в этот город, ночь провели в общежитии, где обитал баянист. Его звали Юра, и он оказался очень хорошим веселым парнем. Мы потом часто выступали вместе. В ту ночь, конечно, играли и пели. Мы проспали почти весь следующий день, а под вечер жена Юры растолкала нас и выпроводила. Мы хотели хотя бы попрощаться с баянистом, но жена сказала, что он куда-то уехал. На улице уже стемнело. Сломалась бензиновая мембрана, и машина то заводилась, то нет. Денег было ноль, пойти не к кому. Мы оказались одни в незнакомом городе. Кое-как среди ночи, в темноте, доехали до центра и припарковались у каких-то ворот.

Наутро оказалось, что мы припарковались у центрального рынка, и наша «девятка» (у нее были кавказские номера) привлекла всеобщее внимание. Милиционеры, таксисты, прохожие — все на нас косились — думали, что приехали бандиты. Мы замерзали в машине и очень хотели есть. Мне пришлось отправиться на рынок и ловкостью рук добыть еду для себя и ребят. После я рискнул еще раз пойти к баянисту. Его жена меня не впустила и снова сказала, что Юры нет дома. Она одолжила деньги на мембрану и бензин — лишь бы мы поскорее уехали из города. Но когда я уже выходил из подъезда, Юра меня неожиданно догнал: оказалось, жена его заперла, а нас все это время обманывала. Он пригласил нас всех к себе поесть супа.

Я вернулся за ребятами. Мы хотели подъехать поближе к дому баяниста, но тут помешала милиция. Они нагрянули, пока я разведывал обстановку, преградили дорогу. «Признавайтесь: кого убили, где закопали?!» — требовали милиционеры, заталкивая нас в свою машину. Они не верили, что мы музыканты, ситуация прояснилась только в кабинете следователя. Тот, как ни странно, тоже увлекался музыкой, даже знал нужные компьютерные программы. Он быстро нашел общий язык с Эдиком. Мы разговорились, посмеялись над историей. Следователь рассказал, что мы навели большой шум в городе. Конечно, он нас отпустил, но разрешить остаться надолго в городе не мог. Когда мы были уже в дверях, он приказал в шутку: «Чтобы через 24 часа я вас здесь не видел». С мембраной и бензином нам помогли местные пожарные. Мы распрощались с Юрой и продолжили свое путешествие в Москву.

Дальше дорога к сестре прошла без приключений. Мы приехали, оставили кассету и на следующий день отправились домой. По возвращении мы чувствовали себя героями. Поездка подарила нам новые эмоции, и мы с еще большим усердием продолжили заниматься творчеством.

В скором времени мне позвонил писатель, муж сестры. Он в то время тесно общался с продюсером Алексеем Манжосовым, шли переговоры по поводу экранизации одной из его книг. Илья дал Алексею мою кассету с демозаписью, и продюсер очень заинтересовался. Он хотел встретиться со мной в Москве. Вот так, спустя два месяца после первой поездки, я снова направился в столицу.

Я приехал со своими новыми песнями и несколькими фотографиями. Встреча с Манжосовым прошла отлично. Он послушал мои песни и сказал: «Очень неплохо. Сколько есть еще?» Я ответил, что у меня почти готовы двадцать песен. «До конца лета доделывайте и приезжайте — будем записывать альбом», — обрадовал продюсер.

С этой информацией я вернулся домой. Все, конечно, были счастливы, и в таком настроении мы продолжили трудиться. Одни песни я считал подходящими для альбома, над другими приходилось много работать. У нас было, по сути, шесть-семь готовых песен, а в остальных я был очень неуверен. Я понимал, что нужно писать что-то новое.

Я никогда специально не придумываю песни, они сами приходят в подходящий момент. Иногда в экстремальных ситуациях. Вот, например, история, случившаяся в то время. Как-то раз знакомые пригласили нас с музыкантами к себе домой. Все, как обычно: стол, выпивка, девушки. Я играл и пел. Одному из пригласивших парней не понравилось, что я привлекаю к себе внимание прекрасного пола. Он, как я называю — «бычьей синькой» — полез ко мне драться. Все вылилось в грандиозное побоище. Пока я разбирался с одним, другой схватил мою гитару, разбил ее о стену и поджег. В результате досталось всем, а я получил нож в ногу.

И вот я шел из гостей с ножом в ноге. Я его не доставал, чтобы дома нормально продезинфицировать рану. Шел и смотрел на небо, на звезды. Размышлял о том, что в небольших городах и поселках начинающим музыкантам очень сложно выжить. Если ты уже известен, то тебя любят и уважают, но если ты только начинаешь, то всех раздражает твой образ жизни. Всякое может случиться из-за того, что ты не сидишь себе тихонько в уголке. «И когда-нибудь будет жара даже лютой зимой, и когда-нибудь станет это время добрей», — с такими мыслями появилась песня «Знаю! Будет!». Другие песни приходили ко мне тоже в зависимости от обстоятельств. Меня вдохновляло все вокруг: погода, природа, люди, события в стране и в мире. К концу лета альбом был готов, пришло время звонить Манжосову. Но в августе случился дефолт.

Я дозванивался до Манжосова неделями. Все-таки он взял трубку и вот что сказал: «Ребята, я уже отошел от дел. Занимаюсь не музыкой, а раками. Дефолт ударил так, что никто ничего делать не может. Вам удачи, творите дальше».

От этих новостей я сполз по стене. Все лето готовили альбом, строили планы на Москву — и тут такое. Эдик и Саид, конечно, тоже ужасно расстроились. Но эта новость выбила нас из колеи ненадолго. Мы уже слишком привыкли к постоянной творческой работе, так что быстро пришли в себя и решили объезжать с концертами местные колхозы. Раз не удалось записать альбом в Москве, нужно было выпускать его самостоятельно, своими силами. Так мы и сделали, а после отнесли кассеты и диски на местные рынки и дискотеки. На танцах наши песни охотно ставили, народ думал, что это новые всероссийские хиты. Люди интересовались, кто это исполняет, потом радовались, что местная группа делает такую хорошую музыку. Число наших слушателей росло, они приходили на концерты, часто говорили нам с гордостью: «Купили, вот, ваш альбом, слушаем».

Старания не прошли даром. Вскоре мы получили приглашение на фестиваль BeArt-99. Мы отправились в районную администрацию, попросили автобус и средства на проживание. Поначалу нам не хотели помогать, но мне все-таки удалось донести, что мы не просто музыканты, которые хотят выступить, а представители всего района.

Потом я отправился на бардовский фестиваль, название которого не помню. Во время отборочного тура я исполнил песни «Мне ответит небо» и «Не герой». Они не походили на бардовские композиции, но понравились организаторам, поэтому мне предложили выступить вне конкурсной программы, в качестве приглашенного гостя.

Приближался мой день рождения. Дела у «Религии» шли хорошо, но очень хотелось перейти на новый этап, а для этого нужно было все-таки переехать в Москву. Я позвонил сестре, рассказал о своих планах. Я собирался найти в Москве какую-нибудь подработку и параллельно заниматься музыкой. Сестра согласилась помочь.

В Таловой близкие по-разному отнеслись к идее, многие знакомые считали меня сумасшедшим. Жена была не против моего отъезда: все-таки я направлялся в Москву не только продвигать «Религию», но и зарабатывать. Отец, наоборот, отговаривал, требовал, чтобы я остался. У нас случился серьезный мужской разговор: мы ходили вокруг стола и спорили. Он пытался меня переубедить: «Ты же отличный слесарь! Это достойная, прибыльная работа. Занимайся своим делом, хватит водиться с этими алкоголиками-музыкантами!» Может, он по-своему был и прав, но я чувствовал, что стою на правильном пути. Я уже не мог поступать иначе, уже не мог не заниматься музыкой. Мои песни должны были выйти за пределы города и области, должны были попасть на телеканалы и радиостанции. Я обязан был донести их до широкой аудитории, помочь людям их услышать. Мы условились с отцом, что я потрачу год на то, чтобы сделать музыкальную карьеру в Москве. Если за этот срок ничего не получится — брошу это дело.

В самый канун дня рождения я не спал всю ночь. У меня были отложены деньги на праздник, но я рассудил, что лучше потратить их на переезд. Я не мог больше ждать и решил отправиться как можно скорее, на ближайшем автобусе. Вечером близкие собрались на станции: проводить меня и заодно поздравить. Я звал музыкантов с собой, но они отказались, им было страшно уезжать в никуда. А я не боялся, в голове были четкие представления о том, как все должно быть дальше. Я понимал, что первое время будет сложно, но это предстоит просто перетерпеть, перебороть ради цели. Распрощался со всеми и поехал.

Сестра помогла мне с жильем: поселила у одной бабульки. Я ухватился за первую попавшуюся работу: устроился на стройку в ночную смену, занимался сваркой. Успевал выполнить норму за пару часов, оставалась еще уйма свободного времени. Тогда я перелезал через забор и гулял по ночному городу. Это были чудесные ночи: я любовался Москвой, писал песни. Но работа на стройке быстро надоела, и я озадачился тем, чтобы устроиться в хороший автосервис.

Вначале я пошел по объявлению «требуются». Мастерская оказалась хуже некуда — не было даже нормальных инструментов. Тогда я понял, что нужно действовать другим способом. Я нашел в газете красивую стильную рекламу автосервиса и отправился туда. По адресу увидел большую площадку, много машин и хорошие боксы. Я пошел к секретарше и сказал, что хочу поговорить с директором. Она не хотела меня пускать, но тут вышел сам директор, он согласился меня выслушать. Я рассказал о себе, объяснил, зачем приехал в Москву, и дал послушать песни «Религии». Потом предложил: «Дайте мне любую машину, даже самую искореженную, и время на работу. Если вам не понравится результат, можете не платить». Директор заинтересовался, улыбнулся и выделил машину. Я ловко применил «фишки», которым меня научил еще Немец в Новых Аненах, и уже через два часа получил аванс. В этом автосервисе я проработал почти полгода.

Как-то раз я решил позвонить Манжосову. Сказал ему: «Слушай, я уже в Москве — сам по себе. Если хочешь, встретимся, и я покажу тебе новый материал». Мы встретились. Он тогда продолжал заниматься каким-то непонятным бизнесом, но, послушав мои песни, принял решение вернуться к музыке.

Мы нашли ребят для записи альбома, начали готовить треки. Первые репетиции проходили в старинном домике в центре Москвы, сейчас этого строения уже нет. График был плотный, репетиции часто проходили рано утром — это было и дешевле, и удобнее для тех, кто днем отправлялся на обычную работу. Потом мы перебрались в студию Игоря Бабенко в кинотеатре «Ханой», где в то время записывались многие известные артисты.

Денег и у меня, и у продюсера катастрофически не хватало. Перспективы были туманны, песни могли «выстрелить» далеко не сразу. Были опасения, что мы просто не осилим запись всех намеченные треков. На этот случай я разработал план «Б». Пригодился опыт работы в нефтехимической промышленности, полученный еще в училище. Я нашел хорошую прибыльную вакансию: мне предложили поехать в Норвегию, отбивать лед от вышек. Уже были кое-какие договоренности, мне обещали колоссальные суммы. Я решил, что, если в ближайшее время ничего не «выстрелит» и закончатся деньги, поеду в Норвегию. Буду работать вахтовым методом, заработаю, а потом — вернусь в Москву уже с большими деньгами и сам запишу альбом. Вот так, все ради творчества.

Примерно в то время уже появились «Молодые ветра», «Осень» и «Город на Неве». Эти песни рождались благодаря новым обстоятельствам, переживаниям, знакомствам. «Молодые ветра» я написал по дороге из Москвы в Таловую. По прибытии я первым делом позвал к себе Саида и Эдика. Мне хотелось скорее показать, на какую песню меня вдохновило путешествие.

С «Городом на Неве» получилась забавная история. Бабулька, у которой я снимал комнату, запрещала шуметь после одиннадцати вечера. Иногда я не мог удержаться и тихонько наигрывал новые песни. Как-то вечером мне пришел мотив и слова «Города на Неве», я взял гитару и начал работать над композицией. Я ожидал, что на следующий день хозяйка квартиры будет ругаться. Утром, прежде чем я ушел на работу, она попросила: «Когда вернешься, сыграй мне ту песню, которую напевал вчера в три часа ночи. Я проснулась, прислушалась, и мне на душе от нее так хорошо стало!» В тот день я приехал на студию, рассказал эту историю в курилке, и все единогласно решили, что «Город на Неве» нужно обязательно записать и включить в альбом.

Песню «Некрещенная луна» я менял в процессе записи. Все время казалось, что чего-то не хватает, нужно больше остроты. Но вот мы приступили к работе над ней. Была ранняя весна, утро. Нам понадобились болванки для демозаписей, и я выскочил за ними в ближайший супермаркет. В голове крутилась эта песня, и все время казалось, что нужно развить припев. Бегу я и вдруг понимаю, что одет не как другие люди. Почти зима, холодно, а я, разгоряченный работой, забыл надеть куртку — благо до супермаркета было недалеко. Я купил болванки, побежал обратно, почти добрался в студию, и тут упираюсь в дуло пистолета. Лоб в лоб столкнулся с милицейским патрулем. Они сделали жест, мол, стоять. «Ты чего такой «нахлобученный», не от мира сего?» — поинтересовались милиционеры. Я, заикаясь, принялся рассказывать про музыку, про песни. Я замерз, спешил, чтобы записать как можно больше материала: время же в студии не резиновое. Не понимал, что происходит. Милиционеры потребовали документы, пригрозили вызвать машину, чтобы меня забрали.

Мои документы были в студии, меня отпустили за ними. Я не торопился. Милиционеры нарезали круги у кинотеатра «Ханой», а мы тем временем записывали очередную песню. Когда я принес документы, один из милиционеров попросил принести диск с песнями, хотел послушать. Тогда я решил его проучить. Сказал, что принесу: «болванки»-то куплены, так что подарку быть. Милиционеры ждали, но не дождались, ничего я им не дал. Потом пришли нужные строчки для «Некрещенной луны» про «Твой парашют заклюют».

Снова встал вопрос о том, как назвать группу. Манжосов был против «Религии», и не он один. Я никак не мог распрощаться с этим названием, держался до последнего. Рабочим именем группы оставалось «Религия». Я по-прежнему не мог придумать что-то столь же эффектное и значимое для меня.

Новое название пришло само. В процессе записи случались разные неприятные ситуации — очередной «потусторонний прессинг». Компьютеры постоянно выходили из строя, много времени и сил тратилось впустую. Помню, я в очередной раз спросил: «Ну что? Записали?» Мне ответили: «Нет, опять слетело». Тогда я ударил кулаком о стену и выругался: «Ну что за 7Б?!» И тут меня осенило: мы так и назовемся! Этой справкой мне когда-то хотели причинить вред, а теперь она принесет мне удачу.

Когда несколько первых песен были готовы, Манжосов решил, что пора отнести одну из них на радио. Он предлагал начать продвижение с «Арии Ивана», я настаивал, что первым делом лучше представить «Молодые ветра». «Но это же про войну, — возражал Манжосов, — а война сейчас никому не нужна». Я упирался: «Вот именно — не нужна, поэтому всем понравится».

Работу над «Молодыми ветрами» мы закончили однажды поздним вечером. Я захотел отнести ее на радио немедленно. Манжосов предлагал подождать до утра, но я не унимался: «Вот увидишь — сегодня отнесем, и через неделю нас уже будут искать!» Я немного ошибся со сроками, ответ «Нашего радио» мы получили не через неделю, а через две.

Как я и планировал, за год мне удалось продвинуться в Москве. Я всегда в той или иной степени получал то, что хотел. Когда занимался спортом, добился многих высот, причем в разных видах спорта. Как многие мальчишки, мечтал стать летчиком, космонавтом — в результате работал с самолетами в ШМАС. Вот также и с музыкой. Вокруг меня собрались талантливые люди, мы все упорно работали, и это дало свой результат. Конечно, не обошлось и без удачи, сыграли свою роль какие-то высшие силы. Жаль, папа уже не увидел, что я выполнил нашу договоренность: его не стало за пару месяцев до того, как песня «Молодые ветра» загремела по стране. Иногда, выходя на сцену, я мысленно обращаюсь к нему: «Папа, эта песня для тебя…»

«7Б»

2001 год. Высокий старт

Однажды поздним вечером начинающий рок-музыкант Иван Демьян и продюсер Алексей Манжосов принесли в офис «Нашего радио» диск с песней.

— Как подпишем? — спросил продюсер.

— «7Б», — уверенно ответил Иван.

Алексей удивился:

— Я думал, ты прикалывался, когда это предлагал.

Но музыкант не шутил. Свое имя он написать постеснялся, и в результате на диске указали: название песни «Молодые ветра», телефон Манжосова и название группы, больше похожее на некий код. Диск был оставлен охраннику.

Попав в руки музыкальной дирекции, песня «Молодые ветра» сразу привлекла к себе внимание. Создатель «Нашего радио» Михаил Козырев готов был поставить ее в эфир немедленно. Но группа как будто пропала: о музыкантах не было ничего известно, абонент по указанному номеру оказался не доступен.

Участники «7Б» продолжали работу и с надеждой ждали ответ, но хорошие новости никак не могли до них добраться. Вначале на счете мобильного телефона Алексея Манжосова не было средств. Потом они появились, но продюсер вместе с музыкантами проводил большую часть дня в подвальном помещении, где не «ловила» сеть.

Долгожданный звонок раздался только спустя две недели, вечером. «Это «7Б»? Ваши «Молодые ветра»? — поинтересовался мужской голос в трубке. — Вас беспокоит программный директор «Нашего радио». Мы уже две недели не можем до вас дозвониться! Через десять минут включайте программу «Взгляд» — там будут вас в розыск объявлять».

Так настал момент настоящего триумфа, и эта история стала легендой. Шел очередной выпуск программы «Взгляд». Ведущие перешли к рубрике о том, как молодым людям преуспеть в столице. Сергей Бодров-младший, чьи фильмы «Брат» и «Брат-2» к тому моменту уже получили свою порцию критики, но еще больше — всенародной любви, обсуждал с революционером в мире российской индустрии рок-музыки Михаилом Козыревым судьбу начинающих коллективов. Михаил Козырев продемонстрировал большой мешок, наполненный дисками. Это были песни, которые сотни групп постоянно поставляли на радиостанцию в надежде стать ближе к своей мечте о популярности. Он извлек диск с песней «Молодые ветра». «Мы из всего мешка нарвались только на один диск, от которого у нас всех башню сносит, — сказал Михаил Козырев. — Мы очень хотим узнать, кто это, что за группа. Помогите их найти».

Ночью Иван Демьян не мог уснуть. Он думал о том, что лед тронулся, что все не зря.

На следующий день «пропавшая» группа нашлась. Песня «Молодые ветра» попала в ротацию и стала хитом.

Звукозаписывающие компании устремили взгляды на молодой модный коллектив. Ивану Демьяну и Алексею Манжосову посыпались предложения о сотрудничестве. Продюсер знал по опыту, что не все звукозаписывающие компании выполняют свои обязательства, поэтому варианты рассматривал очень придирчиво. Выбор пал на одну из самых успешных на тот момент компаний REAL Records. Ее руководитель Алена Михайлова, как и многие, вдохновилась творчеством «7Б». Она предложила заманчивые условия, и Демьян с Манжосовым согласились. Группа заключила договор, в котором значились выпуск трех альбомов и съемки клипов.

8 марта 2001 года музыканты приступили к записи дебютного альбома, и эта дата считается официальным днем рождения группы. Планировалось назвать альбом «Диагноз», но когда пластинка вышла в свет, поклонники отечественной рок-музыки увидели на обложке уже знакомое словосочетание — «Молодые ветра».

На тот момент участниками группы кроме Ивана Демьяна были Иван Васюков — ударные, Вячеслав Зарубов — клавишные, Вячеслав Страхов — гитара и Андрей Белов (Пушкин) — гитара. Вскоре Иван Демьян уговорил переехать в Москву и присоединиться к «7Б» своего старого соратника, бас-гитариста Андрея Просветова (Саида). Также к группе примкнула бэк-вокалистка Ася Павлова.

Дебютный клип «7Б» на самую популярную композицию был снят в конце апреля, среди соляных гор в Северном речном порту. Руководил процессом режиссер Максим Рожков. Кастинг на женскую роль прошла Наталья Ионова, будущая певица Глюк’oZа. Для создания дождя на площадку была приглашена команда пожарных, для имитации ветра арендован огромный ветродуй, похожий на самолет.

Съемки шли ночью и по количеству курьезных моментов походили на юмористическое шоу. Звукорежиссер Петр Лосев взял из клуба, в котором работал, дорогостоящее музыкальное оборудование. Когда включили ветродуй, то комбики, барабаны и прочее улетело. Песок и соль забивали инструменты, звукорежиссер с грустью наблюдал за этим, лежа на земле и держа барабанную установку. Не удавалось наладить напор воды, и исполнительнице женской роли приходилось мерзнуть в промокшей одежде, пока режиссер снова и снова командовал переснимать дубли. Колоритный рыжий пожарный долго пытался устранить проблему с напором воды. В один момент он не совладал со шлангом, и тот змеей заплясал по съемочной площадке, обливая всю аппаратуру. Эти забавные неурядицы, энтузиазм команды, мелодия всенародного хита превращали съемки в сбывшуюся сказку в духе рок-н-ролла.

Первое выступление «7Б» состоялось на Московском международном кинофестивале, на одной сцене с легендарной группой «АукцЫон». Второе — на «Нашествии-2001», потом последовали фестивали «Модернизация» и «Максидром». Так участники «7Б» сразу попали в высшую лигу российских рок-музыкантов и выступали на одних мероприятиях с группами «Ария», «Чайф», «Сплин», «Би-2», «Ночные снайперы» и «Смысловые галлюцинации». На фестивале журнала Fuzz коллектив получил премию как «Новая лучшая группа».

Иван Демьян, музыканты «7Б» и даже продюсер жили вместе, на съемной квартире. Корреспондент «Афиши» в материале об участниках «Нашествия» так описал их быт: «Лидер группы «7Б» Иван Демьян угощает меня блинами и рассказывает, как работал автослесарем под Воронежем, в деревне Таловая. И как записал три домашних альбома. И как потом переехал работать автослесарем в Москву. И как потом перестал работать автослесарем. И занимается теперь только музыкой.

— А ешь чего?

— Блины.

Иван что-то бубнит про призвание. А директор его, Алексей, подтверждает, что и правда, каждую ночь Иван сидит на кухне, бренчит на гитаре, сочиняет новые песни, которых уже накопилось на три альбома. Призвание. Раньше вся группа жила у директора дома, но через полгода жена директора не выдержала и выгнала группу вместе с мужем. Теперь Алексей иногда встречается с женой где-нибудь в городе».

В одном из интервью Иван Демьян неосмотрительно раскрыл адрес той съемной квартиры. В считаные дни двор под окнами превратился в место паломничества фанатов русского рока и непосредственно поклонников «7Б». Днем и ночью приходили молодые люди, напрашивались в гости, устраивали посиделки у подъезда. Открытые, компанейские музыканты «7Б» терпели напор несколько месяцев, но все-таки не выдержали и съехали.

Рядом с участниками «7Б» то и дело возникали посторонние люди, которые хотели получить свою выгоду от успеха группы. Персонажи из мира шоу-бизнеса, например, предлагали потенциальные хиты своего сочинения. Доброжелатели убеждали Ивана Демьяна: «Популярность «Молодых ветров» случайность. Скоро понадобится новый хит, и будет лучше, если его напишет профессионал». Музыкант отвечал: «Я не знаю, куда свои триста песен девать».

Со стороны казалось, что Иван Демьян слишком уверен в себе, слишком убежден в своем творческом предназначении. Это была правда, но только отчасти. Он верил, что у каждой его песни свой собственный путь и любая композиция его сочинения обязательно найдет своего слушателя. Но осознание успеха пришло к лидеру группы не сразу. Когда знакомые рассказывали ему, что читали, слышали о «7Б» там-то и там-то, он не верил, боялся, что над ним подшучивают. Когда Иван осознал, насколько популярной стала его группа, он сохранял осторожность, опасался потеряться в водовороте ярких встреч и вечеринок. Он сам понимал: успех первой песни — это огромная удача, и чтобы сохранить достигнутое, предстоит много работать.

Для альбома Иван Демьян выбирал материал разный по настроению и посылу, много экспериментировал. Как-то раз шел по подземному переходу и обнаружил играющих там студентов Гнесинского училища. Впечатленный их мастерством, лидер группы пригласил ребят принять участие в записи песни «Эта ночь». Был период, когда Иван Демьян хотел заняться вокалом с педагогом, но коллеги отговорили: он мог лишиться «изюминки» в исполнении, благодаря которой группа стала узнаваемой.

Несмотря на большой объем разного материала, второй сингл, как и «Молодые ветра», был посвящен военной теме. Это была песня «Неизвестный солдат». Она попала в ротацию на радио, пришлась по вкусу поклонникам группы. Потом музыканты решили все же выпустить что-то более «массовое» и презентовали песню «Осень». На нее был снят клип, созданием видео занималась компания «Суслик и хомяк». Песня действительно обратила внимание людей, которым были чужды военные образы предыдущих релизов. За строчку «Карий глаз пялит в «Голубой топаз» музыканты получили в подарок пять ящиков водки от производителей алкогольной продукции. Популярность группы росла.

«Нас не хотел целый «Юбилейный» отпускать со сцены. Полный «Юбилейный» 10 раз кричал «МОЛОДЦЫ!» — поделился Иван Демьян своей радостью в чате с поклонниками на портале Molotok.ru.