Профессиональный некромант. Мэтр на учебе

– Что слышал, – ухмыльнулся я, мечтательно уставившись на каменный потолок. – Что может достовернее опровергнуть мою приверженность к темным, нежели полученное законным путем звание светлого архимага?

Нич поперхнулся.

– Гираш, да ты…

– Гений, я знаю, – небрежно отмахнулся я и скрестил руки на груди. А потом повернул голову и внимательно уставился на потрясенного таракана. – Ты ведь закончишь мое обучение, Нич? Сейчас, когда представился удобный случай?

Мастер Твишоп растерянно крякнул. Но потом подумал, прикинул что-то про себя и вдруг хитро прищурился.

– А что я с этого буду иметь?

– Новое тело, – одобрительно хмыкнул я. Молодец старик – блюдет свои интересы как живой. – Оно будет таким, каким ты сам захочешь.

– По рукам! – махнул лапкой таракан, азартно сверкнув глазами. – И пусть академия содрогнется!

Глава 3

Трудно быть хорошим, когда все вокруг плохо.

Мэтр Гираш

Разбудили нас рано – едва рассвело, как в комнатах адептов прозвучала высокая до ломоты в зубах трель колокольчика.

Выразительно скривившись, я открыл глаза и мрачно уставился на белый потолок. Всегда ненавидел сигнал побудки, несмотря на то что для юных мэтров он звучал на целых полчаса позже – академия с пониманием относилась к ночному образу жизни моих коллег, поэтому не издевалась над будущими повелителями смерти. А вот про то, что светлых будили ни свет ни заря, я понятия не имел. До этого конкретного момента. Что, разумеется, не способствовало улучшению настроения и не вызвало у меня ни малейшего энтузиазма.

– Вставай, Гира-аш! – до отвращения бодрым голосом пропел Нич, с размаху плюхнув мне на живот какую-то книжку. – Собирай учебники и тащи свои бренные останки в столовую! Юные адепты должны хорошо питаться, чтобы не выглядеть так, как выглядишь сейчас ты!

Раздраженно отбросив одеяло и уронив его вместе с книгой на пол, я неохотно встал и, кинув быстрый взгляд в зеркало, поморщился: не так уж я и страшен по утрам. Чего он напраслину возводит?

Конечно, мослы еще торчали, вышибая жалостливую слезу у неподготовленных зрителей, но я не пренебрегал физическими упражнениями и за последний месяц кое-чего добился. Да и питался не в пример лучше, чем когда находился в неприхотливой трансформе. Другое дело, что все питательные вещества ушли в рост, поэтому я как был тощей глистой, так и остался. А то, что мою кожу теперь от горла до пяток украшала сложная татуировка, похожая на проявление болезненной фантазии безумного художника, было просто жизненной необходимостью.

Да, я прекрасно понимаю, что выглядело это жутко: чудовищное переплетение ломаных линий, дикие узоры, которые словно рисовали дрожащей с перепою рукой, по всему телу кляксы, подозрительно напоминающие потеки крови… но, во-первых, они проявлялись не всегда, а во-вторых, в точности повторяли рисунок темных каналов моего тела. К тому же Нич сам предложил использовать для татуировки вытяжку из семян астериса, обладающую слабым магическим фоном. И прекрасно знал, что впитавшийся в кожу состав будет не виден при дневном свете, но зато в отсутствие освещения начнет полыхать желтоватыми огнями, напоминающими свечение гнилушек.

– Свет, – буркнул я, мельком оглядев жутковатое отражение, кажущееся из-за отсутствия татуировок на лице безголовым. Если кто-то встретит этот кошмар на темной улочке, то навсегда останется писающим в штаны и вздрагивающим от каждого шороха ваулой[3].

Впрочем, свои плюсы тут тоже имелись – если что случится, я всегда смогу использовать эффект неожиданности.

Под потолком послушно зажглось несколько магических светильников, и безголовая жуть из зеркала исчезла, превратившись в обычного рыжеволосого подростка.

Нич, обнаружившийся в изголовье моей кровати, гадко хихикнул, а потом шустро перебрался на комод и уже оттуда наставительно заметил:

– Ничего. Главное не раздеваться в общественных местах и не общаться с женщинами в темных помещениях.

Я мрачно покосился на довольного таракана.

– А я, между прочим, тебе форму почистил! – важно надулся тот.

– Спасибо. Кто бы мог подумать, что за мной будет ухаживать светлый архимаг? Портянки вечером постираешь?

– Болван. Нагадивший на тебя грифон был не просто иллюзией – ректор снабдил его не только заклинанием поиска, но и умением ставить магические метки. Видимую-то ее часть ты вчера благополучно стряхнул, а вот самую важную как раз и не заметил…

– Заметил, – проворчал я, натягивая форму. – Что я, глупее тебя? Просто решил заняться этим с утра.

Нич фыркнул.

– Да тебя поутру не поднять! Не услышать знаменитый академический колокольчик…

– У нас в башне всегда был колокол. Не чета этому недоразумению.

– Посмотрим, как ты завтра запоешь, – буркнул задетый за живое Нич. – Кстати, ты уже опаздываешь. А если бы я не почистил мантию, тебя бы отыскали в два счета!

– Почему это я опаздываю? – непонимающе обернулся я, натянув брюки до середины бедер.

– Потому что для светлых адептов занятия начинаются раньше, чем для некромантов!

– Да я же только встал! Звонок прозвенел совсем недавно!

– А это был уже второй, – гаденько хихикнул Нич. – Первый ты благополучно продрых. Так что до начала занятия у тебя осталось примерно… пять минут.

– Что-о-о?!

– Точнее, уже четыре.

– И ты молчал?!

Нич проворно переметнулся на свою постель, чтобы оказаться от меня как можно дальше, и уже оттуда резонно заметил:

– Ты мне про тайник не сказал. Надо же было вернуть должок?

Глухо ругнувшись, я натянул брюки до конца, торопливо их застегнул, накинул на себя рубашку, подхватил со стула мантию и, цапнув уже собранную сумку с книгами и тетрадками (хоть на это у него ума хватило!), вылетел за дверь.

– Постарайся не убить преподавателей! – вместо напутствия крикнул мне в спину таракан. – И не забудь: обед ровно в полдень в общей столовой!

– Тебя убью вместо преподавателя, – процедил я уже из коридора, который, как и следовало ожидать, был абсолютно пуст. – А потом воскрешу и переселю в тело жирного клопа, которого буду сперва поджаривать на медленном огне, а затем охлаждать в морозильной комнате до посинения. Говорят, резкие перепады температур закаляют тело, а ты у нас пока слабенький…

Одно хорошо – телепортационная арка никуда не делась и в мгновение ока перенесла меня в учебный корпус, позволив не тратить время на прогулку по улице, как пришлось сделать остальным. Привлечь к себе внимание я не опасался: мастер Лиурой, которого я целый месяц водил за нос, наверняка сообщил о моих талантах в ректорат. В том числе и о том, что я не понаслышке знаком с рунным алфавитом, и о доставшейся мне в наследство коллекции редких книг, где наверняка могут сыскаться полезные заклинания.

Другой вопрос, что у светлых на факультетах очень ревностно относились к соблюдению правил. Нич в свое время такого понарассказывал, что я в какой-то момент твердо уверился: все светлые – ненормальные. Поэтому на урок несся со всех ног, теряя приличествующее мэтру достоинство, но при этом не отказав себе в удовольствии посмаковать подробности своей страшной мести фамильяру, посмевшему поставить меня в такое неловкое положение.

В класс я зашел подчеркнуто спокойным шагом, сохраняя на лице невозмутимое выражение. Надменный, ничуть не запыхавшийся, я закрыл за собой дверь ровно в тот момент, когда в коридоре прозвенел третий колокольчик, возвещающий о начале занятия.

– Добро пожаловать, – хмыкнул при виде меня поднявшийся из-за стола преподаватель – худощавый, неприятный с виду тип в длинной черной мантии без каких-либо знаков отличия. – Вы очень вовремя, адепт. Еще одна секунда – и мне пришлось бы начинать урок с наказания.

Я огляделся.

Комната оказалась большой – в боевой трансформе мне пришлось бы потратить секунд тридцать, чтобы обежать ее по кругу. Но вот обстановка была совершенно незнакомой: раньше в учебных классах стояли удобные столы и скамьи для учеников, пол был ровным, а не поднимающимся по направлению к противоположной от кафедры стене; да и не случалось такого в мое время, чтобы студенты занимали положение выше преподавателя. А тут все обстояло ровным счетом наоборот: почти два десятка стоящих полукругом и узких до неприличия столов, где могла поместиться лишь тетрадка и локти ученика; высокие ступени, уходящие чуть ли не под потолок; длиннющая доска на две трети стены; стоящий перед ней такой же длиннющий стол, на котором без помех можно препарировать двух человек, и какое-то непонятное сооружение перед ним, смутно похожее на трибуну. К ней как раз и подошел совершенно незнакомый мне мастер, с вежливым недоумением уставившись на меня.

За партами, как и следовало ожидать, уже сидели первокурсники – все двадцать восемь человек, среди которых отыскалось аж двадцать две нагло ухмыляющихся рожи и шесть симпатичных девичьих мордашек, насмешливо меня изучающих.

Впрочем, меня больше интересовал преподаватель.

Гм. И правда, в первый раз его вижу – тощий, сутулый, с невыразительной физиономией, надменно выдвинутым вперед подбородком и выпирающими скулами. Занятный тип. Довольно молодой. И он явно не станет моим любимым преподом в академии.

– Проходите, молодой человек, – с издевательской улыбочкой предложил учитель, демонстративно поправив бумаги на своей «трибуне». А потом небрежно добавил: – Мы так долго вас ждали, что от нетерпения чуть не сгрызли себе все ногти на руках.

Ага. Язвим, значит. Пытаемся умничать. Авторитет себе набираем среди малолеток.

Я вежливо улыбнулся.

– Благодарю вас, мастер. Поверьте, я бесконечно сочувствую вашим безвинно пострадавшим рукам, но осмелюсь напомнить, что ногти имеются и на нижних конечностях.

– Как вы сказали? – замер маг, резко подняв голову от бумаг и вперив в меня недобрый взгляд. – Это что, у нас на курсе завелся шутник?

Я удивленно моргнул.

– Ну что вы, мастер. Я вообще шуток не понимаю.

– Ах вот как… – На тонких, кажущихся почти незаметными губах мастера заиграла недобрая улыбка. – Как вас зовут, адепт?

– А вас?

Преподаватель удивленно дрогнул и, слегка прищурившись, медленно произнес:

– Мое имя – мастер Нарди фон Берден, адепт. Я ваш преподаватель по основам магического моделирования, а также основам рунной и заклинательной магии.

– Очень приятно. А меня зовут Гираш, и я ваш новый студент, – бодро отозвался я.

– Это ваше полное имя? – почти ласково осведомился он.

– Нет, мастер. Полное звучит: Вальтиер Сугнар Гираш Невзун. Но я предпочитаю, чтобы меня называли только третьим именем. Оно, на мой неискушенный взгляд, более благозвучное.

Улыбка мастера увяла, а брови, напротив, сдвинулись к переносице.

– Вы барон Невзун?

– Совершенно верно, – все так же вежливо согласился я, терпеливо стоя у двери. – В АВМ меня порекомендовал наставник – мастер Лиурой. Возможно, вы о нем даже слышали.

У преподавателя в глазах промелькнуло какое-то странное выражение.

– Да, конечно. Кто же не слышал о мастере Лиурое… значит, вы тот самый барон Невзун?

– А что, нас на самом деле много? – внезапно обеспокоился я. Оп-ля. Неужто кто-то претендует на мое наследство?! – Знаете, в последнее время мне только и говорят об отсутствии близких родственников…

– Насчет этого вас не обманули, – задумчиво отозвался маг. – Насколько мне известно, вы последний представитель своего рода. Однако сложившаяся вокруг вас ситуация выглядит довольно забавно, не находите?

Хм. Ну, в принципе, я и не сомневался, что все, кому надо, уже в курсе. И даже похихикали, узнав, что в темном семействе вдруг появился первый за долгие годы светлый маг.

– Не вижу в этом ничего забавного, мастер.

– Думаю, вы поймете меня позже, – многозначительно улыбнулся мастер фон Берден, а затем, видно, почувствовав себя отмщенным, благодушно кивнул: – Проходите, адепт. Не стоит задерживать целый класс, выясняя такие незначительные подробности.

Ха-ха. Это он меня типа оскорбить хотел?

Проигнорировав озадаченные взгляды сокурсников и сделав вид, что не понял намека, я красноречиво помялся.

– В чем дело, адепт? – недовольно спросил фон Берден, нахмурившись.

Я выждал небольшую паузу, во время которой по группе студентов прошло легкое волнение, а потом преувеличенно громко вздохнул и, оглядев их совсем еще детские мордашки, негромко осведомился:

– Скажите, мастер, а могу ли я сесть не в общем ряду?

– Что? – удивленно моргнул светлый, машинально окинув взглядом немаленькое помещение, где на первых рядах уже не было ни одной свободной скамьи – наивные первокурсники, видимо, решили, что чем ближе к учителю, тем лучше, и, не сговариваясь, скучились вблизи «трибуны».

– Я хотел бы занять отдельное место, – терпеливо повторил я, упрямо топчась у входа. – Если это, конечно, возможно.

Мастер фон Берден выразительно обвел правой рукой учебную комнату.

– Здесь полно свободных лавок, адепт.

– Да, вы правы. Но, боюсь, они находятся слишком далеко от вас.

– Да неужели? – насмешливо фыркнул светлый, покосившись на пустые задние парты. – Настолько далеко, что вам это кажется неприемлемым? Или у вас иная причина находиться к преподавателю как можно ближе?

– У меня редкое заболевание. – Я сделал несколько быстрых шагов к «трибуне», одновременно понизив голос до доверительного шепота: – Избирательная глухота называется. По этой причине, сидя вдалеке, я вряд ли смогу уловить все детали вашей познавательной лекции. Нет, если вы запретите, то в последующие два с половиной часа мне придется многократно вас перебивать и переспрашивать, что может нарушить ход ваших мыслей и испортит впечатление от лекции.

Мастер нахмурился.

– Таковы правила, и я не могу их менять, адепт. Вы можете занять любое понравившееся из оставшихся в аудитории свободных мест, барон.

– Благодарю, этого вполне достаточно, – чинно наклонил голову я и прошествовал к его собственному столу, где стояло одно-единственное на весь класс кресло, уже нагретое для меня светлым. В него-то я и уселся под обалдевшими взглядами сокурсников и под недовольный кашель такого же обалдевшего преподавателя. После чего демонстративно взвалил на стоящий рядом стол свою немаленькую сумку, привычным жестом сложил руки на груди и приготовился внимать.

– Адепт Невзун! – наконец опомнился мастер. – Что вы себе позволяете?!

Я с недоумением повернулся к нему:

– А что?

– Вы еще спрашиваете?!

– Вы предложили занять любое понравившееся место… и я выбрал это.

– Но оно уже занято! – рявкнул, не сдержавшись, фон Берден, вперив в меня яростный взгляд.

– Кем же это? – изумился я.

– Мною!

– Так вы ведь стоите на трибуне, – с подкупающей простотой указал я на истинное положение дел и с кресла так и не поднялся. – И будете там находиться вплоть до окончания занятия. Разве нет? Или преподавателям уже разрешается начитывать материл сидя? Насколько я помню, в правилах академии написано, что…