30 лет в ОГПУ-НКВД-МВД: от оперуполномоченного до заместителя министра

17 июля 1918 года в Екатеринбурге произошло ритуальное убийство царской семьи. Курировал эту кровавую операцию Свердлов, который согласовывал все действия с американскими хозяевами. На его донесение о том, что имеется опасность захвата царской семьи белогвардейцами или немцами, из США последовал приказ, подписанный Яковом Шиффом, о необходимости ликвидировать всех царедворцев. Приказ этот был передан в Москву через американскую миссию, находившуюся тогда в Вологде.

В августе 1918 года серьёзные бои произошли за Казань, куда большевики перевезли из Самары золотой запас России. Зная, что в городе находятся огромные ценности, Троцкий почему-то не предпринял никаких мер для укрепления обороны города. Наступавшие чешские части не проявляли особой активности. Зато отряд Каппеля 6 августа дерзко атаковал Казань и выбил оттуда красных, в результате чего золотой запас, погруженный в 30 железнодорожных вагонов, достался белогвардейцам. Только после этого Троцкий, из-за неразберихи в районе Свияжска чуть было не бежавший с места событий, овладел ситуацией и отыгрался на других. Объявил в приказе, что в отступающих частях первым будет расстрелян комиссар, вторым — командир. А для красноармейцев устроил децимацию — казнили каждого десятого. Заодно Троцкий распорядился уничтожить священников и всех монахов и послушников местного монастыря. Драконовские меры дали свои результаты: бегство прекратилось, но и Казань чехи и каппелевцы уже особо не удерживали.

Ещё одним фактором, разжигавшим Гражданскую войну, явился бронепоезд Троцкого. Не сумев физически убрать Ленина, чтобы сменить его на посту председателя советского правительства, Троцкий в сентябре 1918 года учредил новый верховный орган власти — Реввоенсовет, и стал его главой, узурпировав неограниченные полномочия. В этом ранге Предреввоенсовета он на два с лишним года и засел в бронепоезд, который для него подготовили американцы. По словам самого Троцкого, этот железнодорожный состав представлял собой «летучий аппарат управления». Техническая оснащённость поезда позволяла иметь постоянную телеграфную связь с комиссариатом в Москве, где на проводе находился зам. наркома Ефим Склянский, лично преданный своему шефу. Другим важнейшим средством связи являлась мощнейшая радиостанция, посредством которой можно было вести переговоры со всеми европейскими столицами. Именно с её помощью Троцкий запрашивал себе всё необходимое и получал с Запада последние разведданные о дислокации русских национальных армий. По этому же каналу согласовывалась и вся запускавшаяся в оборот дезинформация. Короче, «поезд всегда был в курсе того, что происходило во всём мире». В составе бронепоезда имелся гараж, включавший несколько грузовых и легковых автомобилей, а также колёсную цистерну с бензином. Помимо перечисленного, в поезде работали секретариат, типография, электростанция, ресторан, вагон отдыха, библиотека и баня. И, конечно, был прицеплен шикарный личный вагон Троцкого. Все вагоны имели внутреннюю телефонную связь и сигнализацию. Состав был бронирован, особенно паровозы и платформы с пулемётами. Аналогичные по основному составу бронепоезда были поставлены американцами и чехословацким наёмникам.

Все работники поезда, включая порядка тысячи бойцов, имели оружие и носили кожаное обмундирование, придававшее им тяжеловесную внушительность забойщиков скота. По мере необходимости вооружённые отряды высаживались из поезда для проведения карательных операций. На автомашинах с запасом бензина в цистерне они могли выдвигаться на расстояние до 100 км. При неустойчивом положении дел на фронте внезапное появление кожаной сотни производило неотразимое воздействие и решало ситуацию в пользу десантников. Важнейшие сообщения о победах печатались в поездной газете, распространялись в листовках, передавались в Москву, а оттуда распространялись на всю страну и на весь мир.

На начальном этапе Троцкий никого не мог загнать в Красную Армию. Тогда он стал организовывать банды из всякого отребья. Приезжая на место, он с помощью своей зондеркоманды вылавливал всех окрестных подонков и самого отмороженного из них назначал командиром, оставляя ему своего еврейского комиссара в качестве надзирателя. Затем эта группа вооружалась, снабжалась деньгами и получала власть — по своему усмотрению распоряжаться жизнями своих земляков. Задача таких банд была очень простая: реквизиция продовольствия, ценностей и ликвидация всех, пытавшихся оказать сопротивление, а также их родственников и детей. Эти бандиты должны были наводить ужас на население с тем, чтобы народ удалось склонить к вступлению в Красную Армию. Подобные банды назывались нерегулярными отрядами. Наиболее известными их предводителями являлись Махно, Маруся Никифорова, Котовский. Они заливали кровью и опустошали страну хуже иностранных захватчиков.

Однако основная часть бойцов собранной регулярной армии не хотела сражаться и умирать за непонятные интересы. Здесь не помогали никакие уговоры комиссаров. Нередко целые полки снимались с поля боя и бежали. Тогда Троцкий принял решение об организации заградительных отрядов, которым полагалось с тылу стрелять по своим, если они начнут отступать. Первые заградительные отряды появились в 1918 году в 1-й армии Тухачевского. Когда Красная Армия всё-таки укрепилась, самые одиозные нерегуля-ры были Троцким просто сняты с довольствия, в результате чего прекратили своё существование, а более организованные части вошли в состав регулярных войск. Кстати, рядовые красноармейцы в грабежах и казнях не участвовали. Этим занимались специально созданные Троцким Части особого назначения (ЧОН) и собственная ВЧК.

Если бы Гражданская война была результатом политической борьбы белых и красных, то она скоро бы выдохлась. Но эта бойня длилась так долго и была столь жестока потому, что её постоянно материально стимулировала мировая закулиса, финансовый интернационал. Враждебные России внешние силы искусственно раскололи её население на части и стравили между собой. На самом деле это была не война, а целенаправленное истребление народов с целью обезлюдивания России для последующего расчленения её и разграбления природных богатств. И одними из основных исполнителей этой акции как раз и являлись Троцкий со своими бандами и Чехословацкий корпус. А вот белогвардейцы воевали за единую и неделимую Россию, что совершенно не устраивало западных союзников. Поэтому и помощь от них шла мизерная — лишь бы кровопролитие между белыми и красными продолжалось, а кто победит, пока не важно. Интересно, что ход Гражданской войны часто определялся не фронтовыми операциями, а политическими интригами. Интервенты требовали установления повсюду демократии, которая в условиях войны вела только к разложению, давали обещания прислать оружие, а поставляли всякое старьё, часто в неисправном состоянии.

В принципе, уничтожение людей целыми семьями и составляло сущность боевых действий на всём юге России. Так, наиболее серьёзным и опасным был Южный фронт, где представителем Реввоенсовета являлся Сталин. На красных наступала Добровольческая армия Деникина, поддержанная кубанским казачеством. Деникин ставил своей целью взятие Москвы. Кубанцы же хотели защищать только свою малую родину, не стремясь идти в дальний поход. Когда Добровольческая армия продвинулась на север, взяв Курск, Орёл, угрожая Туле и далее Москве, красные ударили ей наперерез по линии Воронеж-Харьков-Донецк и отсекли белых от кубанских станиц. Вот тогда Троцкий и начал громить тылы деникинской армии, уничтожая казачество полностью, целыми сёлами, старых и молодых, женщин и детей, не щадя никого. Единственным, кто воспротивился этому геноциду, был Сталин, его поддержал Ворошилов. Но властные полномочия у этих начальников были неравные. В итоге Предреввоенсовета Троцкий снял своего подчинённого Сталина с должности, а Свердлов, чтобы скорее убрать строптивца с фронта, сам отправился за ним из Москвы на экстренном поезде. При этом Яков Михайлович издал поддельную директиву Оргбюро ЦК, призывавшую «провести массовый террор против белых казаков, истребив их поголовно». Называлась и контрольная цифра: умертвить не менее 100 тыс. человек! На Дону Троцкий лично проводил кампанию геноцида, стремясь сжечь старое казачество в пламени социальной революции. Публичным расстрелам предшествовали издевательства и насилие. Кстати, Ленин на все призывы Сталина прекратить резню русского народа, ответил Троцкому только тем, что призвал его «приложить все усилия для налаживания работы со Сталиным». Впрочем, Владимир Ильич и сам рассылал во все концы телеграммы с призывами: «напрячь все силы для немедленной, беспощадной расправы с белогвардейством»; «навести тотчас массовый террор»; «расстреливать заговорщиков и колеблющихся, никого не спрашивая и не допуская идиотской волокиты»; «сомнительных запереть в концлагерь»; «повесить (непременно повесить, дабы народ видел) не менее 100 заведомых кулаков, богатеев, кровопийц»…

В результате огромных усилий Красной Армии в декабре 1918 года удалось остановить наступление интервентов и белогвардейцев на юге и в начале следующего года перейти в контрнаступление. Большую роль в укреплении и поднятии боеспособности воинских частей сыграла партийно-следственная комиссия ЦК РКП(б) в составе Дзержинского и Сталина, выявившая много организационных недостатков. Красная Армия стала наступать повсюду, в результате чего интервенты начали терять боеспособность и вынуждены были покинуть ряд оккупированных районов.

Но если на фронтах одерживались победы, то внутри страны углублялся хаос. Многие грамотные специалисты попали под красный террор или разбежались. Руководящие посты достались партийным функционерам и их родственникам, которые ничего толком организовывать не хотели и не могли. Политика продразвёрстки вызвала голод, поскольку изъятые у крестьян продукты хранить было негде, и они приходили в негодность. Другая их часть отправлялась за границу. В городах не было ни света, ни тепла. Хотя коммунистические руководители от разрухи не очень страдали. Свердлов взял под своё покровительство продовольственные склады. Троцкий вспоминал, что в первые годы после революции они просто «объедались красной икрой».

В марте 1919 года состоялся VIII съезд РКП(б), который обсудил военное положение и военную политику, а также принял новую программу партии, нацеленную на развёртывание социалистического строительства. Интересно рассмотреть, какие группировки сложились к этому времени внутри большевистской партии. Самой неопределённой оказалась группа ленинцев, к твёрдым сторонникам которой можно отнести лишь Сталина, Дзержинского и Молотова. Остальные приближённые, типа Бонч-Бруевича, Каменева или Ларина, больше тяготели к Троцкому и имели самостоятельные связи с мировой закулисой. Максимальный вес в советском руководстве имел Свердлов, формировавший из профессиональных революционеров, инородцев-интернационалистов партийный и советский аппарат. Умело расставляя своих людей на ключевые посты, Яков Михайлович контролировал как окружение Ленина, так и власть на местах. К группировке свердловцев можно отнести таких функционеров, как Петровский, Петерс, Аванесов, Лацис, Теодорович, Войков, Кедров, Белобородов, Кингисепп, Стучка, Белла Кун, Унш-лихт, Бокий, Крыленко, Сосновский, Гарцман, Ягода и др. Набирала силу группировка троцкистов, главной опорой которой являлись интернационалисты из числа кожаных десантов бронепоезда Предреввоенсовета. Поддерживал создателя Красной Армии и ряд спецов типа Тухачевского, которые полностью зависели от Льва Давидовича и были обязаны ему своим возвышением. Стиль работы лидеров последних двух группировок во многом отличался. Талантливый организатор Свердлов подбирал и выращивал, продвигал по службе достойных помощников, во всём старался показать себя сторонником Ильича. Троцкий черновой работой никогда не занимался, считая себя выше этого. За него над практическими вопросами трудились серенькие и незаметные помощники. В силу своих амбиций Лев Давидович подчёркнуто держался особняком, дистанцировался даже от Ленина. Но на деле обе эти группировки тесно смыкались, поскольку работали на одних закулисных хозяев.

К левым коммунистам во главе с Бухариным примыкала масса рядовых членов партии, которые искренне соблазнились возможностью построения светлого будущего, пусть не для себя, но хотя бы для детей и внуков. Патриотическая часть большевиков сплачивалась вокруг Сталина. Эмиссары мировой закулисы именно здесь почувствовали угрозу для реализации своих чёрных замыслов. А потому любая деятельность Сталина подвергалась критике, осуществлялись подкопы, доносы. Но Иосиф Виссарионович оказался сильнее, хитрее и дальновиднее всех своих оппонентов.

В начале 1919 года отношения между Лениным и Свердловым стали портиться, поскольку Владимир Ильич наконец почувствовал, что Яков Михайлович его не только плотно и назойливо опекал, но во многих делах просто им манипулировал. Схватка двух лидеров партии, к которой оба тщательно готовились, должна была произойти на VIII съезде партии. Однако прецедент не состоялся из-за внезапной смерти Свердлова. Председатель ВЦИК после визита на Украину возвращался в Москву и по дороге домой встречался с губернским руководством попутных городов. В Орле Свердлов решил успокоить митинговавшую толпу железнодорожников, доведённых до отчаяния голодом и разрухой. Но в оратора полетели камни. Получив удар по голове, Яков Михайлович провалялся без сознания на промёрзлой земле, в результате чего получил воспаление лёгких и 16 марта умер. Личный сейф покойного сразу осмотреть не удалось, не нашли ключей. Но когда через полтора десятка лет умельцы вскрыли неприступную дверь, там обнаружили драгоценности, валюту и заграничные паспорта на него самого, членов семьи и родственников. Так что в минуту жизни трудную Яков Михайлович с домочадцами готов был оперативно покинуть разорённую при его деятельном участии Советскую Россию.

На съезде основной акцент сместился на военную тематику, и здесь большинство делегатов было настроено резко против Троцкого. Ленин поддержал было наркомвоенмора, но вынужден был согласиться с резолюцией о необходимости «обратить внимание на военное руководство». Начались проверки, в результате которых вышло постановление ЦК о Ставке Красной Армии, признавшее положение неудовлетворительным. Несмотря на то что даже Ленин признал Ставку вертепом, никаких мер предпринято не было. Троцкий остался во главе армии и руководил ею прежними методами. Владимир Ильич прощал Льву Давидовичу все его прегрешения и часто даже защищал от нападок патриотически настроенных партийцев. Всё это происходило из-за тех влиятельных связей, которые Троцкий имел с Западом. После смерти Свердлова Лев Давидович выдвинулся на роль вождя номер два, и вся группировка свердловцев автоматически перешла к нему, превратившись в троцкистов.

В этот период начался новый поход Антанты и белогвардейцев. Сначала интервенты практически прекратили поддержку Белого движения, поскольку оно, находясь на патриотических позициях борьбы за единую и неделимую, фактически сорвало планы расчленения России. 1 апреля 1919 года Верховный совет Антанты принял решение о выводе союзных войск и о невмешательстве военной силой в русские дела. Однако весной в Европе произошли революции, в результате которых образовались Венгерская, затем Баварская советские республики. Возобновились волнения в Вене, Берлине, Гамбурге. Советы стали создаваться в Польше. Нестабильность коснулась даже Великобритании. А Красная Армия продвигалась на запад, приближаясь к революционным очагам. Ленинские планы начала мировой революции становились вполне реальными. Тогда-то для спасения Европы было решено поддержать Белое движение. Запад немедленно активизировал материальную помощь, в первую очередь Колчаку, с тем чтобы организовать наступление из Сибири. На юге Деникин захватил Луганск и часть Донбасса. В мае перешёл в наступление на Петроград генерал Юденич. В Прибалтике начались боевые действия. Польская армия, сформированная и снабжённая Антантой, вторглась в Литву и Белоруссию. С севера наступали армия генерала Миллера и отряды английских, американских и французских интервентов. Россия вновь очутилась во вражеском кольце. Но помощь союзников под разными предлогами прекратилась, и наступление белых сразу выдохлось. Однако к этому времени их силами и кровью были очищены от большевиков дружественные Западу Латвия и Эстония. А советское командование перебросило против Колчака, Деникина и Юденича дивизии с западных направлений, в результате чего вторжение в Европу стало невозможным, и возникшие там революции были быстро подавлены.

А в России продолжался красный террор, причём направлен он был против русского народа. Репрессии обретали всё большие масштабы. Взбунтовались русские люди в Туркестане, в Астрахани. Троцкий приказал расправиться беспощадно. Расстреливали тысячами, топили в Волге. Продолжался геноцид казаков. Каратели оставляли после себя пустыню, сжигая хутора. Ленин возмущался, что подавление затягивается. Начался новый виток борьбы с православием. Символично, что именно 1 мая 1919 года Ленин подписал постановление с оккультным номером 13666-2 «О борьбе с попами и религией». В стране создавалась гигантская машина по уничтожению людей. В Киеве работали 16 карательных учреждений — ЧК, концлагеря и особые отделы армии. Возглавлял их деятельность один из убеждённых идеологов красного террора М.И. Лацис (Я.Ф. Судрабс), который в газете «Известия» поучал, что прежние правила и обычаи должны быть отброшены: «Вырезать всех раненых в боях против тебя — вот закон гражданской войны». Свои палачи прославились в Харькове, Одессе, Екатеринославе, Полтаве. Репрессии прокатились по российским городам. Один из кочующих карательных отрядов возглавлял М.С. Кедров, который проводил военно-революционные ревизии с расстрелами тысяч людей. Особое пристрастие этот палач питал к детям, которых объявляли шпионами и уничтожали. По оценкам деникинской комиссии по расследованию большевистских преступлений, только за два года в результате террора (без учёта военных потерь, эпидемий и голода) было уничтожено почти 2 млн человек. Было ли известно об этом на Западе? Да, было. Материалы указанной комиссии предназначались для мировой общественности. Но демократические страны предпочли всё это не услышать и вопросом уничтожения русских людей не озаботиться.

Несмотря на то что Антанта, вроде бы, поддерживала Белое движение, у большевиков имелись и расширялись собственные связи с Западом, что среди рабочих, крестьян и красноармейцев, естественно, не афишировалось. Так, в Нью-Йорке в 1919 году было создано Советское бюро, представлявшее собой неофициальное торговое, пропагандистское и дипломатическое представительство в США. В его составе работали деятели, ещё до революции курировавшие Троцкого по различным вопросам. Эта контора начала издавать свою газету «Советская Россия», в которой велась пропаганда против Колчака и Деникина. Для финансирования использовались не только российские деньги, но и средства от компании Моргана. Один из представителей бюро, Александр Гомберг, часто бывал в России и сотрудничал с Радеком, Зиновьевым, Бухариным. Брат Громберга Сергей (Зорин) стал референтом у Зиновьева, а потом вошёл даже в члены ЦК. Важным перекрёстком советско-западных связей оставались страны Скандинавии.

Но и вопрос о мировой революции не снимался с повестки дня. Если Сталин, соглашаясь со взглядами Ленина по данному вопросу, всё-таки считал необходимым в первую очередь обеспечить победу внутри страны, то Троцкий, Зиновьев и ряд других видных большевиков выдвигали идею перманентной революции на первый план, прилагая усилия для ее разжигания. Финансирование всех возникавших в мире волнений осуществлялось в том числе через секретную кассу Ленина, которой без отчётов перед кем-либо распоряжался Я.С. Ганецкий (Фюрстенберг). Однако Запад планы мировой революции особо не волновали, поскольку в советском руководстве сидели свои люди, которые должны были регулировать данный вопрос. Кроме того, отпускавшиеся на это ценности попадали в зарубежные банки, а нестабильность в иных государствах бывала даже полезной.

28 июня 1919 года был подписан Версальский договор с Германией, по которому, в соответствии с закулисными решениями, именно эта страна объявлялась главной и единственной виновницей войны, а поэтому должна была платить за всё. Но и Россия не попала в число победителей, причём свою бывшую союзницу правители стран Антанты старались раскроить на части. Положение спасло только то, что в стане западных демократий произошёл раскол. По планам американской закулисы, США должны были выйти на роль мирового лидера и, имея огромный экономический и военный потенциал, политическим путём навязывать всем странам свои демократические ценности. Однако более опытная европейская закулиса — британская, французская, германская — являлась весомой силой и, проведя масштабные военно-революционные преобразования на континенте, совершенно не желала попасть под американский диктат. Тем более что у истоков всех мировых финансовых махинаций стоял мощный европейский дом Ротшильдов, у которых имелись собственные планы. В результате Америке после Первой мировой войны ещё не удалось возвыситься до мирового лидерства и единолично решать судьбу других стран.

Вместе с тем в это время начали всплывать сведения и документы о том, кто же на самом деле стоял за крушением России. Появились доказательства, что американские банкиры Яков Шифф, Феликс Варбург, Отто Кан, Мортимер Шифф, Джером Ханауэр, Гугенгейм, Макс Брейтунг, Исаак Зелигман и другие деятели фирмы «Кун и Лоеб» ещё в 1916 году тайно сговорились организовать революцию в России. В этом деле были также замешаны «Американский еврейский комитет», парижская фирма «Братья Лазар», российский банк Гинзбурга, сионистская организация «Поалей». Разоблачительные материалы опубликовала даже российская газета, издававшаяся в Ростове. Вполне ясно, что от сильных мира сего быстренько поступило указание по-хоронить всё это дело. Конечно, патриоты России и все честные люди за рубежом искренне поддерживали произошедшие в стране революционные преобразования, не имея представления об их истинной подоплёке.

Летом 1919 года армия Юденича при поддержке английских кораблей и эстонских частей начала наступление на Петроград. Несмотря на плохое вооружение, поставленное союзниками, белогвардейцы разгромили противостоявшую им Красную Армию и вышли на ближние подступы к городу. Для спасения положения в Питер примчался на своём бронепоезде Троцкий. Расстрелами и заградительными отрядами остановил отступление, провёл поголовную мобилизацию. В решающий период сражения эстонские части покинули фронт, а британский флот, прикрывавший приморский фланг белых, вдруг отправился восвояси. Интересно, что обо всех этих маневрах был прекрасно осведомлен Троцкий, который получал необходимую информацию по мощной радиостанции, имевшейся на бронепоезде. В результате удары красных войск направлялись именно на оголившиеся участки фронта. К ноябрю разбитые остатки армии Юденича вместе с толпами гражданских беженцев откатились на территорию Эстонии. Здесь военные были разоружены и загнаны в лагеря. По свидетельству очевидцев, русских убивали на улицах, сажали в тюрьмы и концлагеря. С беженцами, которых было более 10 тыс., обращались хуже, чем со скотом. Зимой людей держали за колючей проволокой под открытым небом, не кормили, гоняли на каторжные работы. Тысячи погибли. Никого это не взволновало. Троцкий щедро расплатился с Эстонией, которой по Тартускому мирному договору отдали 1000 км2 русских земель.

На юге союзники шельмовали Деникина. Державы Антанты взяли под покровительство враждебную русским Грузию, другие закавказские республики. Чеченцев и ингушей натравливали на белых. Естественным сторонником белогвардейцев представлялась Польша, которой белые помогли вернуть на родину военнопленных и беженцев. Но когда армия Деникина наступала на Москву, поляки заключили с большевиками перемирие, что позволило перебросить красные войска и ударить белогвардейцам в тыл. Деникин потерпел поражение. После всех организованных вокруг него интриг Антон Иванович вынужден был уйти с поста главнокомандующего. Остатки белой армии, обременённые огромным числом беженцев, отступали к Одессе и в Закавказье. Люди голодали, их косили тиф и холера. Белое движение не имело ни малейших шансов на успех, поскольку это совершенно не нужно было западным союзникам.

А в это время вдоль Транссибирской магистрали Чехословацкий корпус продолжал ликвидировать национальное русское движение, два года занимаясь активной карательной деятельностью. Армия Колчака, лишённая путей снабжения, не могла активно сопротивляться. Да ещё Яков Шифф неожиданно объявил правительство Колчака антисемитским, что подлило масла в огонь кровавой борьбы. В Верхнеудин-ске Верховный правитель России был отрезан от своих войск, взят под международную охрану и передан большевикам на расправу. По завершении операции на станциях и глухих полустанках остался без паровозов 121 эшелон с ранеными и беженцами, обречёнными на замерзание. А в это время чехи грабили всё, что могли, притащив во Владивосток в общей сложности 20 тыс. вагонов трофеев. Троцкий направил начальнику таможни приказ: «В награду за службу России чехам разрешается пройти границу без таможенного досмотра и взять с собой всё имеющееся у них в наличии и безо всякого ограничения». Для эвакуации чехов с награбленными ими российскими ценностями потребовалось 35 больших пароходов. На родине их встретили как национальных героев, и легионеры организовали собственный банк-хранилище с персональными сейфами, куда поместили свою добычу, образовавшую начальный капитал в 70 млн золотых крон. Заметим, что Троцкий так и не направил свой бронепоезд в азиатскую часть страны, чтобы разгромить этот чужеродный интернационал. Как отмечалось, задача у них была единая — геноцид народов России, и первую очередь — русского народа. После разгрома армии Колчака 29 вагонов с золотым запасом России (один вагон разграбили чехи) достался американцам. Весомая компенсация за вложенные миллионы долларов, истраченные на разрушение нашей страны.

Трудно сказать, как бы дальше развивалась братоубийственная трагедия, но тут западные экономисты заметили, что «гражданская война и блокада России отрезали от остального мира громадные продовольственные и сырьевые ресурсы, что явилось одной из главных причин высоких мировых цен». В связи с этим дальнейшая военная борьба с Россией стала невыгодной. А поскольку Советская власть уже контролировала основные производственные районы, то Верховный совет Антанты 16 января 1920 года постановил: «…разрешить обмен товарами на основе взаимности между русским народом и союзными и нейтральными странами».

Однако Гражданская война ещё продолжалась. И члены Антанты, объявившие о необходимости завершения боевых действий, не были едины в своих устремлениях. На Дальнем Востоке советское правительство создало буферную демократическую республику, которой американцы выгодно продали завезённое туда вооружение. При этом правительства США и Англии, опасаясь излишнего усиления Японии в этом регионе, потребовали вывода её оккупационных войск.

В Средней Азии шла война с басмачами, которой успешно руководил М.В. Фрунзе, проявивший хороший военный талант. По его настоянию для сдававшихся в плен была объявлена амнистия, а во взятых станицах не было бесчинств, грабежей и расстрелов. В вопросах строительства вооружённых сил и планирования операций Фрунзе стал одним из главных оппонентов Троцкого.

На Северном Кавказе Красная Армия под руководством С.М. Кирова и С. Орджоникидзе успешно разгромила местные национальные банды. Советские войска заняли Азербайджан, Грузию, Армению и вторглись даже в Северный Иран, что серьёзно встревожило Англию, считавшую этот регион сферой своего влияния.

А Франция, ведшая собственную политику, рассматривала Польшу, имевшую достаточно сильную армию, в качестве своей послушной и подконтрольной союзницы. После того как были разгромлены основные силы белогвардейцев, Варшава по настоянию Парижа заключила договор с Петлюрой и 25 апреля 1920 года перешла в наступление. Разгромив красные войска, поляки за 10 дней захватили всю Правобережную Украину, провозгласив целью своего похода присоединение западных областей, включавших Волынь и Галицию, к своей территории. Эти успехи порадовали Францию, но вовсе не понравились германо-австрийской закупнеє, считавшей усиление националистической Польши угрозой для себя. А британскую и американскую стороны совершенно не устраивало излишнее повышение влияния Франции на Европейском континенте. Англия взяла на себя посредничество в данном конфликте и предложила прекратить военные действия, установив границу по линии Керзона, выгодной для большевиков. За это Россия должна была прекратить наступление на Кавказе, а с находившимся в Крыму Врангелем заключить мир на условиях почётной сдачи.

Пока поляки, остановившись на достигнутых рубежах, дожидались переговоров, советское командование перебросило против них войска с других фронтов. 27 мая 1920 года Красная Армия всеми силами обрушилась на польские войска. Главных успехов добился Юго-Западный фронт под командованием Егорова при участии Сталина. Поляки панически бежали со всех оккупированных ими территорий. Этот внезапный успех большевиков встревожил Запад, и для противодействия решено было использовать армию Врангеля. В Крым поехали французские, английские, американские, румынские, польские представители, которые, обещая любую помощь, подтолкнули белогвардейцев к активным действиям. Поверив западным союзникам, армия Врангеля прорвала блокаду Крыма и вышла на просторы Северной Таврии. По замыслу закулисы, это наступление потребовалось лишь для того, чтобы спасти Польшу и предотвратить возможность продвижении Красной Армии вглубь Европы. Для противодействия внезапному удару большевикам пришлось перебросить значительные силы. Тем не менее Ленин считал необходимым бешено усилить наступление в западном направлении — на Польшу, Германию, Венгрию. Сталин был главным противником этого рывка, но его мнение проигнорировали. Тухачевский, под личным кураторством Троцкого командовавший Западным фронтом, написал в своём приказе: «На штыках мы принесём трудящемуся человечеству счастье и мир! Вперёд на Запад! На Варшаву! На Берлин!» Но в результате мощного контрудара польских войск группировка Западного фронта была окружена и разгромлена. При этом 100 тыс. красноармейцев попали в плен и впоследствии оказались уничтожены польской стороной. Никакого покаяния за это зверство не последовало.

Отчаянно дравшиеся воины Врангеля, считавшие, что они защищают не только Россию, но и всю европейскую цивилизацию, после выполнения ими задачи по оттягиванию на себя красных войск с польского фронта, были беззастенчиво брошены союзниками. Вынужденные отступить на территорию Крыма, белогвардейцы были разгромлены там Красной Армией под командованием Фрунзе.

К началу 1921 года Гражданская война в основном закончилась, но трагедия продолжилась. По Сибири гуляла кровавая анархия. Разоружённые колчаковцы без транспорта и продовольствия брели пешком по шпалам железной дороги. Больные и обмороженные, если они останавливались где-либо отдохнуть в холодных зданиях вокзалов, то утром большая часть из них уже не могла подняться. Эпидемии косили тысячи людей, причём не только попавших в тифозные бараки, но и заражённых в деревнях, расположенных вдоль дорог. Аналогичный кошмар творился и в других местах. На Дону в дополнение к тифу появилась чума, на Северном Кавказе — холера.

Но не меньшее количество жертв уносил и непрекращавшийся террор. Хотя 17 января 1921 года Совнарком издал декрет, запрещавший расстрелы, никого это не остановило. В ту же ночь в Москве было казнено более 300 человек (а всего с сентября 1920 года — 1500 приговорённых). В Питере уничтожили 400 человек, а за прошедший год — свыше 5000! Причём ликвидировали не только буржуев, но и своих, мобилизованных, отвечавших друг за друга по круговой поруке, или членов их семей, являвшихся заложниками.

После разгрома белых армий начались тотальные зачистки. Северный край был отдан на расправу садисту Кедрову. Здесь в плен попали 20 тыс. белогвардейцев. К ним добавили горожан и крестьян, сотрудничавших с белыми. Присылали сюда этапы с арестованными и из других мест России. Сначала в Архангельске, прозванном городом мёртвых, расстреливали публично, прямо на площади. Но потом в качестве усыпальницы русской молодёжи выбрали более глухое место под Холмогорами, где размещался лагерь для пленных, построенный ещё англичанами. Также обречённых грузили на баржи и затапливали.

Суровая зачистка осуществлялась и на юге страны. В Елисаветграде после выявления родственников-белогвар-дейцев расстреливали даже детей 3–5 лет. В Киеве действовали палачи Дехтяренко, Лифшиц, Шварцман, в Полтаве — Гуров. Для руководства репрессиями в Ростовскую ЧК прибыл Петерс, который присутствовал при казнях и сам любил расстреливать. Особого размаха террор достиг в Одессе. Неуспевших эвакуироваться по вине Антанты 1200 пленных офицеров ликвидировали за одну ночь. По официальным данным, в портовом городе было казнено 7 тыс. человек, а по неофициальным — от 10 до 15 тыс.

На Северном Кавказе возобновился геноцид терских казаков. 11 станиц решено было отдать революционным чеченцам и ингушам, в связи с чем 70 тыс. казаков подлежали депортации. Но по дороге половина переселенцев была перебита. На Кубань устанавливать Советскую власть прибыл сам Троцкий. Здесь было арестовано 6 тыс. станичных атаманов и других руководителей, которых отправили в Холмогоры на уничтожение.

Но всё, что творилось в других краях, перехлестнули зверства, развернувшиеся после взятия Крыма. Завершив успешный штурм Перекопа, командовавший красными войсками Фрунзе предложил Врангелю сложить оружие, а тем, кто сдастся, гарантировал жизнь и свободный выезд за рубеж. Однако 12 ноября 1920 года Ленин, удивлённый такой «уступчивостью условий» побеждённому врагу, дал указание «расправиться беспощадно», не допустив выхода из Крыма ни одного судна. По мнению вождя, на полуострове скопилось «300 тысяч буржуазии», которые в будущем станут «источником спекуляции, шпионства, всякой помощи капиталистам». Их предлагалось «подчинить и переварить». Вся власть для решения этого вопроса была передана особой тройке, в которую вошли: председатель Крымского Военного революционного комитета Бела Кун, секретарь обкома партии Розалия Землячка и председатель ЧК Михельсон. Официально обещая амнистию, предложили офицерам явиться на обязательную перерегистрацию. Всех пришедших арестовали и в первую же ночь расстреляли: в Симферополе — 1800 человек, в Керчи — 1300, в Феодосии — 420, в Севастополе — 1600 и так далее. Затем террор перекинулся и на мирное население. В Севастополе казнили 500 портовых рабочих, помогавших грузить белые суда, в Алупке — медперсонал санаториев, где лечились белые. В городах проводились облавы на членов семей белогвардейцев, врачей, учителей, священников. Тюрьмы были переполнены. Оттуда каждую ночь партии раздетых догола мужчин и женщин, стариков и подростков гнали по морозу за город, где обречённых заставляли ложиться в заранее вырытые ямы, а потом полосовали из пулемётов. В Керчи десанты вывозили в море и там топили. В Севастополе сотни человек были повешены вдоль улиц на столбах, деревьях и даже на памятниках. При допросах арестованных применялись жуткие пытки. На запертом от выезда и въезда полуострове свирепствовали эпидемии, а к ним добавился ещё и голод. По показаниям свидетелей, за пол года в Крыму погибло от 80 до 120 тыс. человек. В это число не вошли этапы с арестованными, которые отправлялись в лагеря — северный под Холмогорами и ближний под Рязанью.

Так во что же обошлась России эта ужасная трагедия, сколько жертв она унесла? Официально сообщалось, что в Первую мировую и Гражданскую войны погибло от 10 до 12 млн человек, причем боевые потери составили лишь 1,52 млн военнослужащих. Остальное — жертвы террора, как красного, так и белого. Однако современные оценки показывают, что число расстрелянных, утопленных, повешенных, загубленных пытками, умерщвлённых иными способами, погибших от эпидемий, холода и голода достигает 30 млн человек. В царской России население составляло около 180 млн жителей, а в середине 1920-х годов говорили, что нас 150 млн.

И вся эта кровавая бойня была развязана и оплачена мировой закулисой, которую составляют американские и английские еврейские банкиры. К сожалению, большинством моих соотечественников произошедшие трагические события так и не были осознаны, что не позволило русскому народу извлечь из истории надлежащие уроки.

Глава 4. Петроград — Ленинград

Сразу после свершения Октябрьского переворота, декретом II Всероссийского съезда Советов от 25 октября 1917 года был образован Народный комиссариат внутренних дел (НКВД). Однако в связи с возникновением яростного сопротивления новой власти со стороны различных внутренних и внешних сил по инициативе председателя Петроградского Совета Троцкого 20 декабря 1917 года была организована Всероссийская Чрезвычайная Комиссия (ВЧК) при высшем правительственном органе — Совете Народных Комиссаров (СНК). Задачами ВЧК и подчинённых ей местных губернских и областных ЧК являлись: «борьба с контрреволюцией, саботажем и спекуляцией; наблюдение за местной буржуазией, иностранцами и иностранными разведчиками; строжайшее наблюдение за проведением в жизнь декретов и распоряжений Советской власти». Местные ЧК имели право издавать обязательные постановления, касавшиеся революционного порядка в губернии, производить обыски и аресты лиц, заподозренных в контрреволюции.

После переезда советского правительства (вместе с руководством ВЧК) в Москву в бывшей столице властные полномочия перешли к Бюро ЦК РКП(б) по Петрограду и Петроградскому Совету рабочих и солдатских депутатов. Первым лицом здесь оказался Г.Е. Зиновьев, всего год назад направлявшийся в Россию вместе с Лениным в пломбированном вагоне. Вместо убывшей ВЧК в городе сформировалась своя Петроградская чрезвычайная комиссия (ПЧК), которая даже разместилась в том же здании — на Гороховой улице, дом 2. Председателем ПЧК стал приехавший из США М.С. Урицкий.

В текущей работе ПЧК руководствовалась постановлениями и решениями СНК и ВЧК. Среди принятых в ту пору документов следует отметить декрет Совнаркома «Социалистическое отечество в опасности» от 21 февраля 1918 года, предоставивший ВЧК и её органам право «внесудебного рассмотрения дел за контрреволюционные, должностные и некоторые другие общеуголовные преступления, вплоть до расстрела на месте».

В 1918–1920 годах глава города Зиновьев, обладавший практически безграничной властью, в первую очередь стремился не к тому, чтобы обеспечить питерцам нормальную жизнь, а во что бы то ни стало пытался решить свои политические задачи, распространив собственное влияние на весь российский северо-запад. Поскольку большевистские вожди не сумели найти правильных подходов, чтобы быстро покончить с разрухой в стране, мобилизовать экономический, творческий и духовный потенциал народа на налаживание здорового и эффективного хозяйственного механизма, развитие всесторонней культурной жизни, начались как отдельные, так и массовые выступления различных слоёв населения против Советской власти. Партийные руководители не видели иных путей, чтобы справиться с недовольством и естественным противодействием людей, как только подчинить всех своей воле силой, а потому развернули с самого начала своего правления массовый террор по отношению ко всем так называемым контрреволюционерам.

Выполнение неблаговидной задачи (по ведению борьбы не с причинами, а с последствиями неудачной общественно-экономической политики большевиков), заключавшейся в удержании народа в узде путём устранения всех противников за счёт отправки их в тюрьмы, концентрационные лагеря, на дальние поселения, а то и применения прямого физического уничтожения, возлагалось на ВЧК и её губернские подразделения. И всё это в той обстановке, когда в связи с тяжёлым экономическим положением, угрозой голода, нехваткой элементарных товаров расцветала преступность, терроризировавшая население, державшая его в постоянном страхе. Определенную роль играли и разведки иностранных государств, целенаправленно вносившие свою лепту в расшатывание и без того неустойчивого политического и экономического положения Российской республики.

В связи с этим функции ЧК постепенно стали расширяться и к имевшимся ранее официальным задачам добавились такие: борьба с преступлениями по должности; борьба со шпионажем и контроль военных ведомств и армии; борьба с вражескими элементами на железнодорожном и водном транспорте и надзор за его (транспорта) деятельностью; борьба с экономическим шпионажем, вредительством и диверсиями в народном хозяйстве; ведение разведки за границей; борьба с антисоветскими партиями, политическими группами и организациями; слежка за интеллигенцией и духовенством; охрана государственной границы; охрана правительства и др. Эти функции с небольшими изменениями сохранялись за органами госбезопасности на протяжении всей советской истории.

Вместе с тем анализ ряда источников [Л.5, Л. 10] показывает, что кадровый состав руководства ЧК, получивших в свои руки огромную власть, оставлял, мягко говоря, желать лучшего. За время пребывания Зиновьева в Петрограде, то есть всего за каких-нибудь 8 лет, сменилось 11 начальников губернской ЧК. Только за 1919 год на должности руководителя городской милиции побывали 8 человек. Некоторые начальники ПЧК находились на своём ответственном посту по несколько месяцев, а то и вообще считанные дни. Все они (за исключением Урицкого) не имели не только юридического, но и вообще какого-либо серьёзного образования, происходили в основном из неустроенных крестьянских семей и жизненного опыта набрались лишь в революционной работе. Да и состав рядовых исполнителей ЧК часто оказывался совершенно не годным для выполнения ответственных задач, поскольку процедура оформления в это важнейшее учреждение в те времена была предельно проста: кандидату достаточно оказывалось представить поручительство от одного члена большевистской партии, а нередко не требовалось и этого. Не приходится удивляться, что на работу туда поступали подозрительные и даже с криминальным прошлым личности, преследовавшие свои корыстные интересы, порой заключавшиеся даже в том, чтобы, получив соответствующие полномочия, поискать и уничтожить компрометировавшие их документы. Проникали в ЧК и люди по поручению враждебных организаций, реэмигранты и, естественно, агенты по заданию иностранных спецслужб.

В результате, не имея за плечами никакой специальной подготовки (кроме революционного, классового правосознания да больших амбиций), какую серьёзную оперативную, агентурную, разведывательную, контрразведывательную и иную чекистскую работу могли грамотно наладить боевые сотрудники ЧК и их властные начальники? В основном применение самых элементарных, не требовавших большого ума силовых, репрессивных, карательных мер, тем более что такие действия как раз санкционировались и поощрялись из Центра. Сам председатель ПЧК Моисей Урицкий активно поддерживал репрессии и любил из окна своего кабинета наблюдать, как во дворе его ведомства обречённых лишали жизни. В результате покушения он и сам был отправлен в мир иной утром того же дня, 30 августа 1918 года, когда стреляли в Ленина.

После убийства Урицкого и ранения Владимира Ильича глава Питера Зиновьев потребовал немедленно вооружить всех рабочих с предоставлением им права самосуда. Напирая на классовое чутьё пролетариата, он призывал к расправе над контрой прямо на улицах, без суда и следствия. Однако чекисты сами развернули красный террор, при котором людей расстреливали сотнями, оправдывая это тем, что целый ряд контрреволюционеров давно уже заслужил смертную казнь. Преемник Урицкого Г.И. Бокий, один из любимцев Свердлова, казнил 1300 питерцев. По требованию партийных руководителей брались многочисленные заложники, в число которых попадали и великие князья, и бывшие министры правительства Керенского, и представители имущих слоёв, генералы и офицеры. Их обещали расстрелять (и расстреливали) в случае возникновения сопротивления мероприятиям Советской власти. Из города в большом количестве, целыми семьями, высылались так называемые бывшие люди — дворяне, купцы, банкиры, предприниматели. Затем добрались до ликвидации интеллигенции, представители которой были особенно душевно ранимы, болезненно воспринимали несправедливые действия властей, старались защитить от произвола себя и своих друзей.

Для изоляции классово чуждого элемента и активных политических противников новой власти начала складываться система мест заключения при ВЧК. Первые лагеря появились на Соловецких островах, а затем стали распространяться по всей территории страны, образовав собою названный А.И. Солженицыным «Архипелаг ГУЛАГ» [Л.26]. Таким образом, получил свою реализацию ещё дореволюционный ленинский план не только «свержения буржуазии, но и полного уничтожения её».

В июле 1921 года в бывшей столице был учреждён пост Полномочного Представителя, служивший для координации, руководства и контроля всей чекистской работы в Петроградском (а с 1924 года Ленинградском) военном округе. Обычно посты Полномочного Представителя (ПП) и руководителя ПЧК (ГПУ) совмещались в одном лице.

В связи с окончанием Гражданской войны и силовым укреплением Советской власти постановлениями IX Всероссийского съезда Советов от 28 декабря 1921 года и Всероссийского Центрального Исполнительного Комитета (ВЦИК) от 6 февраля 1922 года ВЧК была реорганизована в Государственное политическое управление (ГПУ) при НКВД РСФСР. Структура и задачи ГПУ в основном не отличались от тех, что имелись в ВЧК. После образования в декабре 1922 года Союза ССР на базе ГПУ, теперь уже при СНК СССР, было организовано Объединенное государственное политическое управление (ОГПУ) с теми же функциями [Л.23].

28 марта 1924 года (уже после смерти Ленина и прихода к власти Сталина) Центральный Исполнительный Комитет (ЦИК) СССР утвердил положение о правах ОГПУ в части административных высылок, ссылок и заключения в концентрационные лагеря людей, обвинённых в контрреволюционной деятельности, шпионаже, контрабанде, спекуляции золотом и валютой. Согласно этому документу, ОГПУ получило право без суда ссылать обвиняемых до трёх лет, заключать в концлагерь, высылать за пределы государственной границы СССР. Решение о ссылках принимало Особое совещание ОГПУ.

В 1926 году появился разработанный в своей основе Лениным Уголовный кодекс, имевший гриф «секретно». Этот свод юридических положений никогда не публиковался, поэтому судили только по отдельным статьям, предъявлявшимся обвиняемому следователем по собственному выбору. Наиболее известными стали пункты десятый и одиннадцатый 58-й статьи данного кодекса. Напомним их кратко, поскольку к ним придётся обращаться по ходу нашего повествования.

Согласно пункту десятому 58-й статьи, преследованию подвергались «пропаганда или агитация, содержавшие призыв к свержению или ослаблению Советской власти, а равно и распространение или изготовление или хранение литературы того же содержания». Хорошо известно, что по этому пункту политической статьи сажали и за анекдот, и за песенку, и за частушку, и за простой разговор, и за личное письмо, и за дневник и т. д.

Пункт одиннадцатый той же статьи являлся отягощающим обстоятельством ко всем предыдущим, если упомянутые деяния совершались не в одиночку, а хотя бы даже вдвоём или втроём (участвовали в разговоре, пели вместе, переписывались между собой и прочее) — тогда это была уже организация, что каралось ещё строже.

За перечисленные прегрешения предусматривались меры наказания от низших, как правило, от 3 до 10 лет тюрьмы или лагерей (возможно с конфискацией имущества и с последующим лишением гражданских прав на 3–5 лет) до высшей меры наказания (ВМН) — расстрела. В 1937 году сроки низших мер возросли до 15, 20 и 25 лет, в войну к ВМН было добавлено повешение. Для военнослужащих в Уголовном кодексе предусматривались свои, аналогичные по духу, но ещё более жесткие статьи, усиливавшие меры наказания.

Председателями ВЧК-ГПУ-ОГПУ являлись Ф.Э. Дзержинский (1917–1926) и В.Р. Меньжинский (1926–1934). 10 июля 1934 года постановлением ЦИК СССР на базе ОГПУ был образован Народный комиссариат внутренних дел (НКВД СССР), который возглавил Г.Г. Ягода. Теперь органы госбезопасности (ГБ) стали входить в НКВД в виде Главного управления (ГУ), сохранившего в своём составе основные оперативные подразделения бывшего ОГПУ СССР. Работой Главного управления руководил сам нарком внутренних дел, а поскольку формально должности начальника ГУГБ не существовало, то аппарат госбезопасности, включавший по штатам 1410 человек, возглавлял первый заместитель наркома Я.С. Агранов [Л.23].

Расширялся объём чекистских задач, а потому разбухал управленческий аппарат Полномочного Представителя ОГПУ в Ленинградском военном округе, в результате чего его многочисленным подразделениям, располагавшимся на улице Дзержинского (бывшей Гороховой) стало тесно. В связи с этим по инициативе нового первого секретаря Ленинградского обкома и горкома ВКП(б) С.М. Кирова в невероятно короткий срок (с весны 1931-го к празднику 7 ноября 1932 года) было сооружено новое административное здание Государственного политического управления, получившее в народе название Большой дом. С 1934 года в связи с образованием Наркомата внутренних дел в этом здании размещалось Ленинградское областное Управление НКВД. В 1950-е годы здесь в качестве начальника объединённого УМВД ЛО привелось работать и моему отцу, тогда уже генерал-лейтенанту Н.К. Богданову.

На основании архивных материалов Ленинградского областного комитета ВКП(б) [А. 18] немного расскажем об обстановке в северо-западном регионе СССР, относящейся к тому времени, когда начинал свою службу в органах госбезопасности молодой чекист Николай Богданов.

15 марта 1929 года (то есть практически в период начала работы Богданова в Череповецком ГПУ) протоколом № 1 на заседании пленума Ленинградского обкома партии было принято решение о конструировании бюро и секретариата обкома, об утверждении секретарей и иные оргвопросы. Бюро было утверждено в количестве 30 человек и 9 кандидатов, а секретариат — 4 человек. Первым секретарём обкома опять утвердили Кирова, вторым секретарём стал М.С. Чудов. Они же вместе с другими товарищами вошли в бюро и секретариат. Как и полагалось, эти решения были направлены в Москву, в ЦК ВКП(б), на верховное утверждение.

Один из важнейших вопросов, который сильнее всего волновал областное партийное руководство в то весеннее время, касался снабжения Ленинграда продовольствием, особенно хлебом. Было решено признать необходимым «ввести норму на хлеб в размере 800 г на человека для рабочих (занятых физическим трудом) и 400 г для служащих и членов семей». Предлагалось произвести «прикрепление всего трудового населения к отдельным пунктам продажи печёного хлеба (по заборным книжкам), причем выбор этих пунктов должен производиться потребителями по их желанию». Кроме того, признавалось необходимым перейти на выдачу сахара «по заборным книжкам в количестве не свыше 1200 г (3 фунта на книжку в месяц)». Для исправления положения с продовольствием обком просил ЦК ВКП(б) «указать Наркомторгу на необходимость самого срочного завоза в Ленинград 1700 тыс. пудов муки» да ещё отпустить «100 тыс. пудов белой муки для выдачи населению к предстоящим первомайским праздникам». В связи с крайне обострившимся положением предлагалось «усилить в ближайшее время завоз картофеля, яиц, жиров, заключить договор на поставку мурманской трески в пределах максимально возможного количества», а также «увеличить заготовку рыбы вообще, особенно дешевых сортов».

Но не хлебом единым жив человек. Главное для большевистской партии — политическая работа. По сообщению непримиримого и беспощадного борца с врагами народа Кирова о внутрипартийных делах очередной пленум обкома констатировал: «Т.т. Бухарин, Рыков и Томский продолжают защищать и проводить свои отличные от линии партии неленинские взгляды на основные вопросы нашей политики». В полном соответствии с большевистским принципом демократического централизма расширенный пленум осудил перечисленных товарищей и потребовал «подчинения воле партии и отказа от их антипартийных взглядов. Нарушение партийной дисциплины нетерпимо в период трудностей, когда требуется величайшее напряжение энергии, выдержки и единства». Участники пленума единогласно считали, что ЦК и ЦКК (Центральная контрольная комиссия) «должны принять решительные меры для пресечения этих фракционных вылазок, не останавливаясь перед выводом из Политбюро тех товарищей, которые особенно упорно и демонстративно игнорируют волю партии и нарушают элементарные требования устава и традиции большевистской партии».

Однако и у себя под носом, в своих отдельных учреждениях, партийная организация Ленинградской области вскрыла «со всей беспощадностью и большевистской прямотой промахи и ошибки, бюрократические язвы, случаи зажима самокритики, искривления классовой линии и оппортунизма в практической работе, которые особенно опасны в момент развёрнутого наступления на капиталистические элементы». В связи с этим в постановлении приняли пункт о том, что должна быть объявлена «суровая борьба с семейственностью, круговой порукой, консерватизмом и неподвижностью».

Как же предлагалось решать эту непростую задачу? Да элементарно: надо только «в месячный срок произвести выдвижение 500 рабочих от станка на руководящую работу, продолжая в дальнейшем более широкое систематическое выдвижение при широком участии самой пролетарской общественности». Кроме того, рабочих от станка привлечь в Бюро жалоб и другие областные, окружные и районные контрольные органы, а также в особую комиссию «для обследования органов прокуратуры и суда».

Необходимо ещё провести «генеральную чистку рядов партии через массовые собрания и печать, обеспечив при этом активное участие, серьёзный и деловой подход к этой кампании как партийцев, так и беспартийных — рабочих, батраков и бедняцко-середняцкого крестьянства». Тем более что в состав проверкомов включено: подпольщиков — 22 %, членов партии с 1917–1919 года — 72 %, по социальному положению рабочих — 86,5 %, рабочих от станка — 50 %.

Но чтобы Компартия «могла расширять свои ряды даже в сложных условиях настоящего момента, ставился вопрос о смелом и решительном развёртывании вербовки передовых рабочих в партию». И если ЦК призывал «в течение 2 лет довести число рабочих до 50 % состава партии», то в ответ Ленинградский обком, имея в промышленном городе большой резерв для дальнейшего роста, считал «необходимым и возможным довести рабочих до 2/₃ состава», правда, не за два, а за три года. При этом указывалось, что основным при приёме должна считаться «проверка преданности партии и её делу, не только в период подъёма, но и особенно в период трудностей, которые имеются и могут быть в дальнейшем на пути социалистического строительства». Предлагалось «составить ориентировочные планы роста и вербовочной работы», причём не формально-механические. Пленум обкома посчитал необходимым «в интересах улучшения и уточнения практики регулирования роста упростить технику приёма в партию и полностью отказаться от практики политических экзаменов при приёме в партию рабочих и батраков». Однако, «учитывая низкий уровень развития большинства рабочих», перед ЦК особо ставился вопрос «о необходимости усиления внимания со стороны Советов, ЦК профсоюзов и хозяйственных органов по поднятию культурного уровня рабочих».

Против кого же партия готовилась выступить, очищая и пополняя, в основном неграмотным людом, свои ряды? Ответ можно найти в материалах заседания объединенного пленума Ленинградского областкома и областной контрольной комиссии ВКП(б), проходившего 2–3 ноября 1929 года.

В своей речи первый секретарь обкома Киров так характеризовал обстановку текущего момента: «На фоне хлебозаготовок и всех мероприятий наблюдаем оживлённую классовую борьбу в деревне. Хотя говорят, что ленинградская деревня “не настоящая”, но кулаки настоящие, которые при случае нам морду бить умеют». Для подтверждения своих слов докладчик привёл «статистику кулацкого террора»: за последние два месяца насчитывалось до 100 случаев «возмутительных дел, доходящих до убийства советского актива, ранений, избиений, поджогов». Первый предупредил: «Какой бы кулак ни был — будь он 20 раз ленинградский болотистый кулак — он кулак, и он будет бузить, возьмите у него хотя бы только полпуда, возьмите хоть ещё меньше». И дальше поставил задачу: «Мы берём основной упор на то, чтобы в принудительном порядке (добровольно он не отдаёт) выкачать хлебные излишки от кулака. Но при этом нужно твёрдо усвоить, что механическое перенесение на середняка того подхода и тех мер воздействия, которые мы применяем к зажиточному кулаку, всякие перегибы к середняку, а тем более к бедняку, политически вредны и недопустимы».

Сегодня известно, что никакой четкой методики определения, какого крестьянина отнести к кулаку, а какого к середняку, никогда не существовало. Но для того чтобы расширить круг селян, которых можно безнаказанно обирать, был введен ещё термин подкулачник.

К чему надо вести дело, секретарь обкома прекрасно себе представлял: «Для того чтобы сопротивление кулака преодолеть лучше и успешнее… надо сделать всё к тому, чтобы этого кулака изолировать. Кулак в деревне должен быть изолирован. В этом сущность нашей классовой политики в деревне».

В соответствии с указанием партийного руководителя, требовавшего, чтобы обстановка находилась под колпаком, «надо всем, начиная от ГПУ и кончая нашими контрольными Комиссиями, пускать в ход каждому по своему каналу всё для того, чтобы контролировать и поправки в наше дело вносить ежедневно».

В резолюции по приведенному докладу указаны и первопричины столь беспардонного поведения кулака: «Капитулянтская позиция право-оппортунистической группы Бухарина и мелкобуржуазный характер его экономической платформы, ставка на развитие “свободного оборота”, на развёртывание кулацкого хозяйства, игнорирование коренных интересов рабочего класса, пропаганда классового сотрудничества с кулачеством, забвение коренных задач диктатуры пролетариата в текущий период, отказ от социалистического наступления, от активного политического строительства колхозов и совхозов, стремление снизить темпы индустриализации».

И вот вам неизбежные последствия: «Трудности второго года пятилетки — в бешеном сопротивлении кулака и нэпмана социалистическому наступлению пролетариата».

Интересно, а у самих пролетариев как идут дела? Оказывается, «темпы коллективизации остаются ещё недостаточными, имеют место искажения классовой линии. Беднота и батрачество всё ещё слабо организованы как самостоятельная политическая сила деревни». И ещё: «Несмотря на успехи в деле вовлечения в колхозы и вербовки в партию, коммунисты деревни до сих пор не являются застрельщиками коллективизации», не выполняют постановление облисполкома «об обязательном участии в колхозном строительстве всех коммунистов, имеющих своё или совместно с семьёй хозяйство».

В такой обстановке ничего больше не оставалось делать, как только добиваться «твёрдого выполнения плана хлебозаготовок» и проводить «решительные мероприятия против кулачества, пытающегося сорвать ход хлебозаготовок, карая всеми мерами пролетарской диктатуры террористические вылазки кулачества».

Как это ни печально, но «задачи социалистического строительства могут быть проведены при твёрдом выполнении ленинских лозунгов: опора на бедноту, прочный союз с середняком, борьба с кулаком. Всякие попытки свернуть в сторону, смазать вопрос о классовом расслоении деревни, подменить политику партии “на усиление наступления на кулака” политикой мирного сожительства с кулаком и “врастания кулака в социализм” партия решительно отвергает. Неумение различать на практике лицо классового врага, утеря классового чутья неизбежно ведут к послаблению кулаку, к забвению интересов бедноты, к непосредственной объективной помощи классовому врагу» [А. 18].

Вот такой была обстановка в Ленинградской области, которую работникам органов госбезопасности следовало знать, а руководствоваться в своей работе им необходимо было указаниями партийных руководителей.

Глава 5. По районам Ленинградской области

Для уяснения сложной исторической обстановки мы ненадолго расстались с Николаем Богдановым в тот самый момент, когда в соответствии с первой служебной аттестацией начальство решило окончательно оставить его для работы в органах ОГПУ. Правда, после двухмесячного пребывания на месте внештатного помощника молодой чекист уже начал самостоятельную работу в качестве уполномоченного в Мяксинском райотделении ГПУ, но это ещё ровным счётом ничего не значило. Если бы начальству работник не показался, его легко сплавили бы куда-нибудь. Власти для этого имелось достаточно.

Новая годовая аттестация с апреля 1930 года по апрель 1931-го свидетельствовала о том, что Мяксинский райуполномоченный Н.К. Богданов постепенно набирался уверенности в себе, приобретал чекистский опыт, принимал активное участие в общественной жизни как своего коллектива, так и всего района, присутствуя на различных партийных пленумах и конференциях. Отец всегда умел ладить с людьми вне зависимости от их служебного ранга, образования и личных качеств, а потому со всеми сослуживцами, соседями и родственниками, окружавшими его, находился в хороших отношениях. И что ещё немаловажно для властных органов, деятельность которых обычно покрыта мраком тайны, ни к кому не лез и не навязывался в друзья. Как отмечалось в аттестации бдительными начальниками: «Личных знакомств имеет мало и исключительно среди партийцев и сослуживцев».

Обладая ровным и спокойным характером (хотя порою мог и вспылить), Богданов был «дисциплинирован и выдержан достаточно». Всегда серьёзно относился к своим служебным обязанностям, порученную ему работу «по линии информации освоил и задачи, стоящие перед ней, уяснил» [А. 2].

Вполне понятно, какую информацию должен собирать чекист. Органы госбезопасности обязаны быть для руководителей района, области, республики и страны как бы глазами и ушами, с помощью которых выясняются общее настроение населения, его реакция на проводимые центром мероприятия, возможные нарушения общественного порядка, наличие и деятельность криминальных элементов, проявление заинтересованности иностранных спецслужб и другие вопросы. Естественно, такие сведения невозможно получить, если чекист не обзаведётся соответствующими источниками информации из народа. Другой вопрос, как эта информация будет потом использована и самим чекистом, и его начальством, и, самое главное, высшим руководством. Если в соответствии с полученными данными, допустим, о негативной (отрицательной) реакции людей на какое-то мероприятие, высшие эшелоны власти незамедлительно примут необходимые меры, чтобы исправить положение, то это будет совершенно правильная Система. Но в жизни, к сожалению, слишком часто бывает совсем не так. Руководству (причём не только в советское время) вместо того, чтобы разработать и провести новое мероприятие, должное исправить допущенную ранее ошибку, гораздо проще дать указание заставить замолчать, заткнуть или вообще ликвидировать тех людей, от которых исходит неприятная, негативная информация. В этом случае сигнал отрицательной обратной связи больше не отягощает внимание вождей, но и возвращения на естественный курс общественного развития тоже при этом не происходит. Отклонение от генеральной линии нарастает. Через некоторое время оказывается, что накопление ошибки становится столь велико, что неотложно требуется принимать непопулярные меры, а генеральную линию объявлять переведенной на новый курс. При этом тех, кто оказывался ситуацией не доволен и подавал отрицательные сигналы, продолжают давить всё с большей силой, загоняя болезнь общества глубоко внутрь.

Для оправдания правительственных мероприятий запускаются легенды о якобы всегда правильных действиях руководства в интересах народа и об ошибках исполнителей, что порождает у людей прогрессирующую болезнь, названную остряками ухо-глаз, когда слышат о том, что им талдычат, одно, а на самом деле видят совсем иное. Так рождается и крепнет противоестественная Система, которой, при условии нарушения всех мыслимых законов управления, всё-таки хватает на определённое время существования.

Тогда и внутренние органы власти из организации, которая должна помогать населению соблюдать правопорядок и законность, превращаются в карающий орган, стремящийся силовыми и даже репрессивными методами подавлять всякое инакомыслие, любое отклонение от широко пропагандируемого мировоззрения вождей. Большинство читателей любит повествования о разведчиках и шпионах, которые по своему статусу являются информаторами, работающими у них, за рубежом, поскольку поставляемые этими источниками разведданные позволяют при правильном их использовании предвидеть и адекватно отреагировать на события, касающиеся судеб многих народов. Но в то же время все страшно ненавидят и презирают информаторов, обитающих внутри страны и получивших прозвище сексотов (сокращение от «секретный сотрудник»), ибо их сообщения обычно приводят в нашей стране не к корректировке действий местного или высшего руководства, а лишь накликают беды на головы недовольных и не желающих молчать об этом людей.

Вот в такую деформированную относительно здравого смысла систему внутренней власти попал и мой отец. Мне кажется, что если бы он имел представление о том, чем ему придётся заниматься, то никогда добровольно не пошёл бы на эту службу. Отец предпринимал попытки обеспечить себе возможность ухода в совершенно другую, техническую область деятельности, но человека, познавшего некоторые тайны Системы, уже не могли так просто отпустить

В художественном исследовании «Архипелаг ГУЛАГ» [Л.26] Солженицын пишет в главе «История нашей канализации» о потоках людей, арестовывавшихся и направлявшихся Советской властью в тюрьмы, лагеря, на поселение. Одним из самых больших, сообщает автор, был в 1929–1930 годах многомиллионный поток раскулаченных. Поток этот отличался тем, что «здесь сразу выжигали только гнёздами, брали только семьями и даже ревниво следили, чтобы никто из детей не отбился бы в сторону».

Почему же большевистские вожди так ненавидели кулачество, видели в нём своего классового врага, стремились его уничтожить, стереть с лица земли даже вместе с семьями? Возможно, понять существо этого вопроса помогут «Памятные записки рабочего, коммуниста-большевика, профсоюзного, партийного и советского государственного работника» Л.М. Кагановича [Л.65]. Следует отметить, что Лазарь Моисеевич, являвшийся видным деятелем сталинской гвардии, был на протяжении более чем четверти века одним из первых лиц в Политбюро и правительстве СССР, руководил промышленностью и транспортом страны. Он представлял собой человека, «абсолютно убеждённого в своей личностной, политической и исторической правоте, не менявшего своих взглядов в зависимости от конъюнктуры».

В начале своей книги Каганович так описывает жизнь своих односельчан деревни Кабаны, располагавшейся в украинской глубинке: «Хорошие земли, дающие хороший урожай, различными комбинациями богатеев и власть имущих в волостном правлении оказались во владении богатых кулаков, которых в деревне было примерно 5-10 дворов, и зажиточных, которых было примерно 30 дворов. Они и получали хорошие урожаи. Бедняки же, у которых не было рабочего скота и инвентаря, обрабатывали землю плохо, навоза тоже не было или было очень мало, о других видах удобрения и не помышляли — в результате песчаные, супесчаные земли давали беднякам ничтожный урожай, а середняки, которых было около 100 дворов, тоже получали небольшой урожай. Поэтому большинство крестьян-бедняков и даже часть середняков уже к январю оставались без своего хлеба для прокорма своей семьи. Они и попадали в кабалу к кулаку». «Закабалённое положение бедноты привело к тому, что лучшие земли оказались в руках кулаков и богатых крестьян. Это было острым главным классовым антагонизмом в нашей деревне. Земельные наделы и без того малые у бедняков сокращались из года в год из-за разделов семейств. Отсюда — крайнее малоземелье».

Приведенные выдержки из мемуаров железного наркома позволяют, на наш взгляд, достаточно чётко определить главную причину, по которой партийное руководство решило в корне изжить кулачество. Поскольку самые лучшие земли (пусть теперь и национализированные Советской властью в соответствии с Декретом о земле) сосредоточились в кулацких (мироедских, но крепких) крестьянских хозяйствах, то забрать эти обширные наделы или, допустим, предложить хозяевам добровольно хоть немного потесниться и отдать малую толику своей собственности беднякам или батракам представлялось невозможным, ибо территориальные претензии всегда являются самыми конфликтными вопросами. Потому, не согнав силой кулацкие семьи с обжитых ими мест полностью, невозможно было получить в государственное распоряжение принадлежавшую им землю.

Кроме того, большевики полагали, что как только беднейшие крестьяне будут наделены землёй, которую они обильно поливали своим потом в качестве батраков, то сразу же начнут работать с небывалым энтузиазмом, получая богатые урожаи и охотно делясь полученной продукцией с облагодетельствовавшим их государством, что позволит правителям без самотёка распоряжаться результатами крестьянского труда, минуя рынок. При этом упускалось из виду, что на земле надо не просто работать, а рачительно хозяйствовать, чего многие бедняки делать не умели (вследствие этого, без учёта иных причин, впали в бедность), а иные (люмпенизировавшиеся) уже даже и не хотели самостоятельно напряженно трудиться. Чувство же благодарности к благодетелю быстро проходило.

Помимо сказанного, наступлению на кулака способствовала существовавшая в деревне извечная ненависть обездоленных к богачам, не желавшим ни с кем делиться своими прибылями, а, наоборот, стремившихся за счёт эксплуатации и обмана бедняков ещё больше нажиться. Здесь представлялась возможность удовлетворить жгучее человеческое чувство зависти, свести счёты с теми, кто, даже не обладая неразрешённым достатком, был особенно нелюбим в каждой конкретной деревне.

Ещё одной причиной являлась вполне очевидная невозможность объединения состоятельных, независимых людей в одну упряжку, в единое коллективное хозяйство со своими бывшими батракам и-голодранцам и (лодырями, бездельниками и пьяницами), в котором эта вторая революционная сила должна была занимать руководящее положение.

Все эти первопричины стояли на прочном теоретическом фундаменте, построенном вождями мировой революции, которые провозглашали, что борьба велась за полное освобождение человечества от эксплуатации не против отдельных личностей, а за уничтожение (как мы теперь понимаем, за беспощадное физическое уничтожение) всего некогда господствовавшего класса.

И вот оказалось, что (по Солженицыну) «лучших хлеборобов стали схватывать вместе с семьями и безо всякого имущества, голыми, выбрасывать в северное безлюдье, в тундру и тайгу».

К сожалению, и мой отец, в общем-то городской житель, в качестве сотрудника органов ОГПУ, специально направленный по путёвке партии в район, вынужден был принимать участие в выселении ненавистных кулаков-мироедов. В аттестации 1931/32 года на мяксинского райуполномоченного ОГПУ, имевшего чекистский стаж 2 года 9 месяцев, Богданова указано, что он «вполне удовлетворительно справился с выселением кулачества, выселив 120 кулацких семейств».

Невиданное наступление на зажиточную деревню вызвало естественный отпор, вооружённое сопротивление, с которым опять же в силу своего положения должны были бороться органы госбезопасности и внутренних дел. При активном участии молодого оперуполномоченного Богданова в Мяксинском районе были «ликвидированы банды Яковлева и Полетаева», по его следственным делам «заключены в лагерь около 60 человек контрреволюционных и бандитских элементов». Так соблюдалась и укреплялась революционная законность, явившаяся на поверку с благословения партийных вождей, произволом и беспределом по отношению к собственному народу.

Да, вот такой оказалась боевая молодость наших отцов: непримиримость к врагам, готовность отдать жизнь за дело партии, пламенная вера в светлое будущее. Как нам теперь видится всё это с высоты нашего времени? Многое сегодня поворачивается на 180°, приобретая противоположное прежнему значение. То, что с позиций сегодняшнего дня представляется как беззаконие и беспредел, в то время легко оправдывалось, поскольку являлось (по словам Кирова) «сущностью классовой политики в деревне». Такова была тогдашняя жизнь, так её большинство населения понимало, и об этом следует говорить открыто и честно. Историю не переделаешь.

Если бы не столь печальная общая направленность деятельности, то следовало бы отметить, что дело своё на порученном участке Богданов знал и, по словам очередной аттестации, «оперативно-агентурную работу по всем отраслям усвоил вполне удовлетворительно». Проявлял инициативу, точно и быстро выполнял все поручаемые ему задания, достиг хорошей сработанности с партийными и советскими организациями, показал способность к обучению новых чекистских кадров. Был сам дисциплинирован и поддерживал дисциплину среди подчинённых.

На основании этой аттестации в апреле 1932 года Богданов был выдвинут на должность начальника только что созданного Мяксинского райотделения ОГПУ. Учитывая, что в результате «своевременной партсигнализации» была обеспечена «эффективная работа по коллективизации района», 17 декабря 1931 года, в день празднования 14-й годовщины органов ВЧК-ОГПУ, президиум Мяксинского райисполкома Совета рабочих, крестьянских и красноармейских депутатов наградил Богданова золотыми наручными часами с дарственной надписью: «За преданную работу в органах ОГПУ Мяксинского района» [А.2]. Таким образом, напряжённая и опасная работа по ликвидации негативных последствий непримиримой борьбы с кулачеством конкретного районного сотрудника внутренних дел была оценена по достоинству.

Вот и пойми. Значит, в те годы мой отец действовал правильно, успешно выполнял поставленные руководством страны и партии задачи, которые нам теперь видятся несколько иначе?