Люблю. Целую. Ненавижу. Кэмерон

— Запомни одну вещь, Марио. Через двадцать четыре дня к тебе придет друг и предложит замутить одно выгодное дельце. Если ты откажешься, то проживешь долгую и счастливую жизнь. Если согласишься, то умрешь в возрасте тридцати одного года в тюрьме строгого режима. Помни об этом и сделай правильный выбор, — наклонилась к нему и коснулась губами его небритой щеки. — Прощай, Марио, и будь счастлив.

— Кто ты, Ди? — крикнул он.

— Потом узнаешь, — не оборачиваясь, бросила я через плечо, удаляясь. Махнула рукой. — Забудь, что ты меня когда-нибудь видел.

Я отошла и долго глядела ему вслед, прощаясь не столько с ним, сколько со своей такой короткой свободой. И как только Марио исчез в толпе, я подняла голову к стремительно темнеющему небу и глубоко вздохнула.

Да, мне пора возвращаться, хотя у меня еще было время. Но времени совсем не осталось у группы детей, направляющихся на экскурсию в музей, который злоумышленники намереваются захватить и ограбить. Несмотря на мою кажущуюся бездушность, мне не все равно. Именно поэтому я пожертвовала частью своего побега. Но кто скажет мне за это спасибо, кто? Уж точно не мое начальство.

Я спокойно прошествовала оживленными улицами к отелю, разглядывая зажигающиеся витрины, и вышла на площадь, оцепленную полицией и секретными службами. Все вокруг мигало и переливалось красно-синими огнями полицейских машин. Бегали и суетились люди, надрываясь криками в рации.

— Мэм, — повернулся ко мне один из копов, когда я приблизилась к оцеплению. — Вы ранены? — скользнув взглядом по моей заляпанной соком майке.

— Нет, — качнула я головой. — Это сок. Вишневый.

Полицейский разочарованно отвернулся.

Я осторожно коснулась его рукава:

— Позовите, пожалуйста, любого из агентов. Скажите, что пришла Джейн Доусон.

Темноволосый мужчина средних лет окинул меня суровым взглядом, поджал губы и сердито заявил:

— Не знаю, откуда вы взяли закрытую информацию, мэм, но это не смешно. Идите подобру-поздорову, пока вас не привлекли.

— Офицер Рэй Редсон, — вернула я ему точно такой же взгляд. — Вы родились сорок пять лет назад в тихом местечке под Чикаго. Ваша мама, Лилиан, осталась вдовой в возрасте тридцати восьми лет, потому что ваш отец погиб на службе, закрыв собой маленького мальчика… У вас жена Кимберли и трое детей: Кейт, Мелвин и Вилсон. Есть еще внебрачные дочь Ребекка и сын по имени Квентин, их мать зовут…

Коп поменялся в лице и начал что-то громко орать в рацию, судорожно сжимая ее в руке. И тут все завертелось в мгновение ока.

Меня молниеносно окружила стена из агентов, прикрывших мое тело, как будто на него хоть кто-то покушался, кроме них.

— Мисс Доусон, — прорвался ко мне суперпуперначальник. — Вы ранены?

— В самое сердце, — серьезно ответила я. — Причем исключительно вашим отношением.

— Обследовать! — приказал этот мегазасранец, и меня потащили к докторам, которые радостно потирали ручки в перчатках и нацеливали на меня шприцы, рентген и все, что могли удержать в руках.

— Я в порядке, — сообщила я им. — И если кто-то ко мне подойдет, то я буду считать это насилием над личностью и приму соответствующие меры!

Какие меры я буду принимать — естественно, не сказала, оставляя все на их фантазию. Ибо нет худшего страха, нежели придуманный.

Меня оставили в покое и запихнули в машину, перевозя в другой, еще более секретный отель, где сдали с рук на руки новой горничной ноль-ноль-восемь. Старая три часа назад подала рапорт об отставке и собиралась уехать в свой родной поселок, чтобы выращивать там кукурузу и устраивать свою личную жизнь.

— Мисс Доусон, — таким же противным голосом, как и предыдущая надсмотрщица (это один из негласных критериев отбора), занудила горничная-агент. — Вам следует привести себя в порядок и поужинать. Вечером у вас запланированная встреча, которую невозможно отменить.

— Я хочу, чтобы на эту встречу меня сопровождал агент Мано, — спокойно отразила я ее неприязнь. — Иначе рандеву не состоится.

— Вы не в том положении, — показала мне в оскале фарфоровые коронки дама (второй критерий отбора — вставные зубы. У меня еще не было ни одной горничной со своими кусалками), — чтобы ставить условия.

— Это вы не в том положении, — поставила я ее в известность. — Я могу нагнуть вас в очень неудобную позу, если вы не доложите о моем условии вашему начальству. — И спокойно ушла в ванную.

— Мисс Доусон, — поскреблась она ко мне через семь минут. — Агент Мано был отстранен от службы и находится под следствием. Он обвиняется в пособничестве вашему побегу и ненадлежащем исполнении своих служебных обязанностей.

Это я и так знала.

— Значит, верните его назад! — приказала я ничтоже сумняшеся. — И быстро!

За дверью снова начались переговоры. Через восемь минут, когда я оттуда вышла, меня уже ожидали три взъерошенных начальника и один лысый, но самый важный.

— Мисс Доусон, — завел свою шарманку важный. — Вы ставите под сомнение мое распоряжение по поводу расследования деятельности агента Мано…

— Я ставлю под сомнение, — нагло перебила я его, — не только ваше распоряжение, но и обстоятельства, при которых вы получили вашу должность! — Прищурилась. — Или мне нужно вам напомнить о вашей…

— Нет! — сразу стал покладистым лысый, стремительно краснея и вытирая плешь большим клетчатым платком. — Я еще раз пересмотрю все обстоятельства дела и, возможно, приму другое решение!

— Вы уж постарайтесь, — оскалила я зубы. — И чтобы вам не было скучно совещаться… — Рассказала им о детях и музее. Подождала, когда они переварят, и добила: — Мистер Лестер, ваша внучка, кажется, собралась поступать в колледж?

— Д-да-а-а, — с запинкой подтвердил один из взъерошенных. — А что?

— Вам следует поменять ее выбор, — спокойно ответила я, изучая нервно дергавшегося мужчину. — Иначе она свяжется с поставщиком наркотиков и вместо колледжа окажется в лечебнице. — Я выдержала пару минут в томительной тишине и добавила: — И я не думаю, что хоронить единственную внучку в возрасте двадцати трех лет увлекательное занятие.

— С-с-спасибо, Джейн, — тихо сказал мистер Лестер. — Я учту ваш прогноз.

— Это в ваших интересах, — невозмутимо пожала я плечами, — и лучше учтите мое требование по поводу агента Мано. Иначе я могу ведь и не сказать вам о будущем… — Замолчала, оставив многозначительную паузу.

После моего заявления все четверо переглянулись и умелись на новое совещание. Я воспользовалась моментом и аккуратно уложила себе волосы феном. После этого оделась в легкое шелковое платье. Накрасилась с долей умеренности. Скромно поужинала кусочком сырного пирога с чаем и фруктовым салатом под пристальным присмотром горничной, сопровождавшей глазами каждый съеденный мной кусок. Мне принесли восемь видов сока, но я его даже не пригубила.

— Ваша просьба отклонена, — прискакал ко мне в номер один из безликих взъерошенных начальников, — как недопустимая!

— Это был приказ, — хладнокровно поведала я ему, отодвигая от себя сок. — И скажите своему начальству, что еще один раз они добавят мне в питье средство для подавления воли — и будут очень бледно выглядеть! Напоминаю вам вновь: я хочу, чтобы на встречу меня сопровождал агент Мано. И точка!

Начальник возмущенно хрюкнул и сбежал на доклад.

— Вы еще не поняли, что я говорю серьезно? — бросила я ему вдогонку. — Тогда сами разбирайтесь с хакером, который через три часа взломает охранную систему одного из крупнейших банков и сольет деньги вкладчиков в офшоры.

Но, как я и ожидала, положительное решение важного начальства было блокировано еще более важным начальством, не терпевшим принуждения со стороны подчиненных. Единственное, на что они согласились, — это не привлекать Кэмерона к уголовной ответственности.

— Вам пора на встречу! — возникла рядом со мной седьмым кругом ада Данте горничная с безупречной репутацией, известной нанимателю, и маленькими грязными секретами, ведомыми исключительно мне.

— Ну если так, хорошо… — пошла я на выход в сопровождении других агентов и лысого начальника, державшегося от меня подальше. Правильно, а то я еще и не такое могу о нем озвучить. Могу ведь и что-то перепутать, будучи на нервах. И вот тогда будет взвод спецназа искать пятый угол в Бермудском треугольнике.

— Итак, — сообщила я всем в лимузине, поправляя на себе элегантное серебристо-голубое платье, — вы решили, что можете игнорировать мои требования. Это недопустимо, и вы сегодня в этом убедитесь! — И замолчала.

Конечно, никто не принял меня всерьез, списав все на женскую нелогичность. Я так и видела, как крутятся шестеренки в мозгу у начальства, перебирая все возможности моего саботажа. Они ошиблись. Как всегда.

Когда мы прибыли в назначенное место и над моей рукой склонился импозантный мужчина с финансовым блеском в глазах, я мило улыбнусь и промолчала.

Клиент вежливо сопроводил меня к креслу и задал первый интересующий его вопрос, за который он отвалил немалую сумму. Которая, кстати, не вся шла прямиком в государственный бюджет. Можно сказать, совсем не вся… а если совсем уж точно — большей частью не туда…

Я улыбнулась, хлопнула ресницами и промолчала.

Клиент удивленно воззрился сначала на меня, потом на оцепеневшего начальника, следом на охрану и повторил свой вопрос.

Я улыбнулась, хлопнула ресницами, сложила руки в замок на коленях и опять промолчала.

Мужчина крякнул, наклонился ко мне и спросил:

— Вы хорошо себя чувствуете, мисс Доусон? Может, мне повторить свой вопрос?

Я улыбнулась, хлопнула ресницами, закинула ногу на ногу и промолчала.

— Вы можете мне хоть что-то объяснить? — вскочил с места клиент и потопал к начальнику. — За что я заплатил немыслимую сумму? За ее молчание?

— Мы сейчас уладим этот вопрос, — съежился начальник и бросил в мою сторону затравленный взгляд.

Я улыбнулась, хлопнула ресницами, подмигнула ему и промолчала.

— Разрешите мне поговорить с ней наедине пару минут, — сдался лысый, становясь подобострастным просителем. — И мы все уладим. Обещаю!

Как же! Уладит он.

— Только пару минут, — предупредил его злющий клиент и удалился в другой угол комнаты.

— Мисс Доусон, — наклонился ко мне начальник, — ваше поведение недопустимо! Вы нарушаете наши договоренности!

— Это вы нарушаете свои обязательства! — разомкнула я губы. — Когда мы заключали соглашение о сотрудничестве, мне было обещано выполнение всех моих просьб и требований. За последний год вы восемнадцать раз нарушили это соглашение. Но сейчас я не уступлю. Рядом со мной должен быть агент Мано.

— Это невозможно, — прошептал мне лысый. — Он отказался.

— Прекрасно! — встала я с кресла. — Отвезите меня к нему. Я сообщу адрес водителю.

— Но как же встреча? — опешил лысый. — Мы же…

— Господин Ругал, — обратилась я к грузному клиенту с бриллиантово-белой сединой на половину головы и жесткими глазами профессионального потрошителя чужих кошельков. — У вас есть два варианта: либо мы переносим нашу встречу на другое время, либо вам вернут вашу оплату. И еще… — постучала себя пальчиком по губам и продолжила фальшиво беззаботным тоном: — Совершенно бесплатно рекомендую — не влезайте в предложенную вам сделку. — Скосила глаза в его сторону. — Это не ваш сегмент рынка, и вас ждут большие финансовые, и не только, потери.

— Мы перенесем встречу, — мгновенно отреагировал авантажный мужчина, становясь окончательно похожим на хищника и протягивая руку к телефону. — В любое удобное для вас время.

— Замечательно, — кивнула я. — А теперь прошу меня извинить, но мне нужно уладить кое-какие дела незамедлительно. — И вышла из помещения.

— Вы понимаете, что сейчас поставили под удар свое руководство? — Клетчатый платок уже прописался на лысине моего самого мелкого шефа.

— Я понимаю, — мило улыбнулась я, — что сейчас поставила под удар покупку новой яхты и очередной взнос за миллионный особняк.

После чего лысый замолчал и спрятался за своим носовым платком, как военнопленный за белым флагом или гаремная наложница за чадрой.

В полном молчании мы подъехали к небольшому дому в зажиточном районе. Дом, отделанный на фасаде белым сайдингом и натуральным камнем, даже издали казался уютным и надежным. Покатая розово-серая крыша, стилизованная под черепицу, навевала воспоминания о старинных английских гравюрах восемнадцатого века. Многочисленные выдвижные решетчатые окна с черными ставнями вызывали восторг поклонников викторианского стиля, а добротная каменная кладка — чувство защищенности. Казалось, тут все делалось на века.

Вокруг дома росли аккуратно подстриженные кустарники и яркие цветы.

— Я пойду одна, — бросила я сопровождающим, выбираясь из машины.

— Это… — завел свою надоевшую шарманку начальник.

— Допустимо, — отбрила его я. — Если хоть кто-то последует за мной или нарушит мое уединение, я расторгну наше соглашение немедленно! Это понятно?

— Вполне, — пробурчал лысый, подавая своим подчиненным знак оставаться на месте.

Я твердым шагом подошла к двойной, красиво украшенной металлическими пластинами двери и позвонила.

Спустя несколько минут дверь щелкнула и открылась. На пороге возник агент Мано с влажными после душа волосами, в черной стретчевой футболке, босиком и в незастегнутых джинсах.

У меня началось неконтролируемое слюноотделение.

— Джейн? — уставился он на меня, как на инопланетянку. Провел рукой по лицу, растирая глаза, словно им не верил. — Почему?

— Что ты хочешь, чтобы вернуться? — напрямую спросила я, не желая терять время и играть в игры, в которые никогда не играла.

Он скривил уголок губ, посмотрел мне за плечо и отошел вглубь, впуская меня в дом.

— Я хочу… — Он был сдержанно-спокойным. Гордым. Слишком уверенным в себе. Мне стало как-то неуютно. Обычные телохранители такими не бывают.

Лишь только я вошла, Кэмерон запер замок, включая сигнализацию, чтобы в дом не прорвались настырные агенты, которые, несмотря ни на что, гнались за мной буквально по пятам. Прямо дышали в спину в буквальном смысле этого слова. Видимо, «одна» у них подразумевалось «одна плюс пять агентов для компании».

— Я хочу… — Сглотнул (я будто завороженная проследила за движением его адамова яблока). — Получить то, что мне было обещано. — И подарил голодный напряженный взгляд, без слов говорящий: «Я тебя поймал!»

Я была к этому более чем готова. Кто еще кого ловил, вот вопрос. Подняв руки к шее, расстегнула молнию на спине, позволяя платью упасть на пол. Уверенно переступила через лужицу из голубого шелка, оставаясь в лифчике без бретелек и прозрачных трусиках.

— Джейн… — прошептал агент Мано. В его взгляде взрывом сверхновой вспыхнуло минутное восхищение. И пропало, исчезло, подавляемое железной волей. — Джейн…

Мы стояли в его прихожей, и между нами не было неловкости — только плохо скрываемый накал чувств. Меня стало немножко колотить — не то от холода, не то от страха. А может, от дикого желания? Как классифицировать то, что не поддается классификации?

Он слитным движением небрежно сорвал с себя футболку, позволяя увидеть свой обнаженный торс и сравнивая взаимный счет. Я безмолвно застыла, изумленно рассматривая свой приз. Нет, я знала — точнее, подозревала в глубине души — что Кэмерон Мано красив. Только вот не могла предположить насколько.

Красив как бог! Как воплощение мечты, греза. Прекраснее, чем самый сладкий женский самообман.

Широкие плечи, стройная талия, узкие бедра, отличные от плеч минимум на четыре размера… Кэмерон мог бы продавать свое тело в любом журнале мод. Клянусь, на него бы вешались гроздьями женщины всех возрастов, он мог выйти в топ и стать высокооплачиваемой моделью.

Я взглянула ему в глаза и невольно покачала головой — нет, не стал бы… Это осознанное решение. Внутри Кэма несгибаемый железный стержень, этот мужчина не покупается и не продается. Что ж, с партнером мне повезло, и если он тогда согласился — то был не акт купли-продажи, а полностью осознанный выбор.

Пропорционально длинные, сухие накачанные ноги танцора или теннисиста… В мягком золотистом свете настенных бра и высоких зеркал его тело почти сияло.

Правильные черты лица, высокие скулы, крупный выразительный рот. Чисто мужской волевой подбородок…

Опустив руки, мужчина стоял, безмолвный, словно античная статуя, деликатно позволяя себя рассмотреть. Синеглазый брюнет не красовался, не принимал бодибилдерских поз, не напрягал мышцы. Не кокетничал по-мужски, изгибаясь в наиболее выигрышном ракурсе, — словом, вообще не играл. Просто стоял, глядя мне в глаза, словно спрашивал: «Это оно? Я того стою?»

Видимо, мой чисто женский восторг, немое восхищение я спрятать тоже не смогла, так что он получил ответ на незаданный вопрос: «Да-а-а-а!» — сопровождаемый моим участившимся дыханием и облизыванием враз пересохших губ. Уголки его рта приподнялись в несмелой улыбке. После чего Кэм начал действовать.

Он взвился черной пантерой, пружиной — вот он был там, и вот уже здесь, с жадными руками и голодным ртом. А во мне внезапно, вопреки логике и рассудку сработал инстинкт жертвы: выскользнуть, убежать, спрятаться, укрыться — и я рванула по лестнице на второй этаж, минуя заслон рук. Удирала так, что у меня подошвы задымились. Куда я мчалась сломя голову — даже не успела сообразить, но в итоге попала именно в то самое нужное место — в наглухо зашторенную спальню, на кровать.