Неведомое зарубежье

– О вашей выходке я доложу руководству, а сейчас пройдемте для получения инструктажа, – сказал в строгом тоне руководитель и Аристарх послушно последовал за ним.

Пока руководитель доставал из папки конспект инструктажа, Аристарх узнал у ребят, что они уже второй день в Аль-Баюне, хотя и вылетели позже Аристарха, а двух часовой инструктаж руководителя уже третий, и проводится в одно и то же время и с одним и тем же текстом.

– Вы прибыли в великую Организацию Усердных Наций, сокращенно ОУН[34], не забывайте этого – произнёс он, скрупулёзно зачитывая с листа торжественное вступление.

– Всем, кто не помнит девиз организации, я напоминаю: «Поусердствуй и тебе воздастся!», или, как говорит наша народная пословица, «Усердие и труд – все перетрут!» – добавил он уже от себя, не скрывая восхищения своими познаниями русского фольклора.

– Здесь запрещается пить алкоголь, заглядываться на женщин, играть в азартные игры и совершать другие противоправные и порочащие светлое имя организации действия, – внимательно оглядывая публику, цитировал он с листа.

– Наша Организация проявляет усердие во многих областях и во многих регионах мира! – продолжал он, нервно покусывая кончик карандаша.

«Классно слагает! Замполит-задушевник! Усердие и труд – все перетрут и мозоль вам натрут!» – подумал Аристарх, как вдруг его внимание привлек косматый, в семейных трусах на босу ногу тип. Тип явно никуда не спешил, в руке его была бутылка, очень похожая на бутылку пива, судя по не совсем уверенной походке, бутылка была не из первых.

– А парень то, «усердный»! – мелькнула в голове у Аристарха недавно услышанная фраза из инструктажа.

Инструктаж руководства в Аль-Баюне. Встреча с Епифаном.

Приглядевшись повнимательнее к «усердному» парню, Аристарх уловил знакомые черты лица, но не придал этому значения. «Мало ли, заросших, косматых парней в труселях на босу ногу», – подумал он.

Тем временем «усердный парень» вполне уверенно, подошел к столику, за которым происходил инструктаж.

– Хелло Митрич! Не пора ли перерыв сделать?! А то какой день уже молодежи мозги паришь?! – обратился он к руководителю, обдувая всех легким перегаром, как морским бризом.

Знакомый голос, развеял все сомнения Аристарха: перед ним стоял Епифан, товарищ по техникуму и работе на стройке.

Руководитель что-то неохотно буркнул в ответ, но перерыв объявил. Аристарх радостно закричал: «Епифан, какими судьбами!?».

– Вот это номер! – удивленно произнес Епифан, наконец, заметив Аристарха.

– Митрич! С этим я лично проведу инструктаж, – адресовал он слова явно недовольному Митричу, выводя Аристарха из-за стола.

– А ты что здесь делаешь, Епифан? – спросил, обрадованный такому быстрому избавлению от двух часового инструктажа Аристарх.

– Как что делаю? Не видишь, что ли? Пиво пью, – ответил спокойно Епифан, и добавил, мистически-загадочно: – А ты водку с черным хлебом привез?

– Конечно, привез, но мне сказали на инструктаже у шефов передать водку и черный хлеб лично руководителям, – ответил Аристарх.

– Инструктаж у шефов – это святое, там всю как есть, правду говорят, а по сему, водку и черный хлеб ты передаешь мне, а я уж персонально вручу все это руководителям, – ответил весьма непринуждённо Епифан.

– Надеюсь, что бутылка водки-то у тебя не одна? – добавил он, внимательно посматривая на походную сумку Аристарха.

– Конечно, не одна, да и буханок чёрного три штуки имеются с банкой огурцов малосольных! – обнадёжил Аристарх.

– Вот и славно, присаживайся за столик у бассейна и распаковывай драгоценный багаж, сейчас мы с тобой за приезд хлопнем, прям как в старинные времена на стройке, – сказал Епифан, залезая в бассейн.

– Епифан, а ты здесь вообще кто? – не унимался удивленный Аристарх.

– Что значит кто? Я – Епифан, а тот, кто с тобой инструктаж проводил, так это – Митрич, – рассудительно ответил Епифан, выписывая замысловатые фигуры водной акробатики в голубых водах бассейна.

«Да, все объясняющий ответ», – подумал Аристарх, разливая водку, нарезая хлеб и открывая банку огурцов.

В течение часа Епифан проводил подробный инструктаж Аристарха. То выныривая, а то вновь исчезая в водной стихии. С плеском погружаясь и проворно, подобно дрессированному дельфину, выскакивая из вод бассейна, он умудрялся вещать Аристарху что-то назидательное.

Становясь все более и более неуверенным в речи и движениях, под конец инструктажа Епифан стал просто сокращать слова до набора гласных и согласных букв, что сильно напомнило Аристарху бессмертные высказывания Полиграфа Полиграфовича – «Абырвалг» из кинофильма «Собачье сердце», по одноимённому роману Михаила Афанасьевича Булгакова.

– Переусердствовал, – подумал Аристарх, взваливая на плечи Епифана.

– Вы не подскажете, где живет этот джентльмен? – спросил Аристарх администратора на английском.

Аристарху выделили араба с ключом от комнаты Епифана, и он благополучно разместил его в апартаментах.

В бесконечных инструктажах пролетело ещё чуть больше недели.

Учёба проходила интенсивно. Лекции по вводу в курс дела проводились занимательно и с задором.

На лекции по медицине корейский врач со словами: «Вот она – пустынная гадюка!», продемонстрировал «учебное» нападение резиновой змеи на Аристарха.

Пройдя непростую проверку навыков вождения в условиях арабского зарубежья, с элементами пустынного экстрима Аристарха допустили до управления автотранспортом влиятельной организации. По окончании полного курса подготовки ему выдали причитающиеся американские деньги, предметы амуниции и посадили в вертолет, направлявшийся в жаркую пустыню.

Глава третья. Пески Сахары

На аэродроме Аристарх встретил, уже знакомый за время проведённое в Аль-Баюне экипаж вертолета. Все были из Сибири, приветливые и общительные парни.

– Ну как, летим в Aqua Need?[35] – спросил Аристарх, приветствуя экипаж.

– Конечно, Аристарх, а куда же мы денемся, – ответил Вениамин, борттехник экипажа.

– А сколько до Аква-Нита часов лета? – полюбопытствовал Аристарх, надеясь услышать, что-то обнадеживающее в ответ.

– По прямой – часа полтора, а со всем этим скарбом, и тремя посадками – все четыре с половиной выйдет, – изложил Вениамин план предстоящего перелёта, явно не желая расстроить Аристарха.

Некоторое время спустя Аристарх уже сидел в вертолёте, делавшим разворот над океаном. Вода внизу в ярких лучах солнца переливалась, меняя тона от светло-изумрудного до темно-фиолетового, а у берега она была настолько прозрачная, что Аристарх разглядел тени огромных рыбин, вероятней всего, акул, замиревших в поисках добычи на мелководье. Сделав разворот и набрав высоту, вертолёт направился в пустыню.

Вертолёт тарахтел и трясся, как трактор, гористая местность внизу сменялась время от времени пустынными барханами с редкими деревьями и кустарниками, от раскалённой пустыни поднималась прозрачная дымка.

Изредка Аристарх мог разглядеть внизу верблюдов и бедуинские шатры.

Кроме Аристарха в вертолёте было ещё три пассажира, куча коробок с провиантом, бытовой техникой и упаковок с водой.

3.1 Лев «Сахарский» – наставник Аристарха

После третьей посадки и разгрузки куча коробок и упаковок значительно уменьшилась, из кабины экипажа показался борттехник Вениамин, радостно объявивший: «Ну, все Аристарх, через двадцать минут дома будешь!».

Вертолёт, поднимая клубы пыли и песка, коснулся земли, Аристарха встречала целая процессия во главе с командиром.

– Как долетел? Что нового в Аль-Баюне? – вопросы на английском сыпались со всех сторон.

Но тут из всего многоголосья различных акцентов английского Аристарх вдруг отчётливо услышал: «Ну, что, с приездом! Я Лев, и я тут давно, меня все знают!» Аристарх повернулся, перед ним стоял парень средних лет, в шортах и камуфлированной футболке и протягивал ему руку. Аристарх поздоровался.

– С командиром я вопрос решил, будешь жить напротив меня, сейчас я покажу тебе апартаменты, положишь вещи и ко мне на собеседование, – объявил довольно живо Лев.

Аристарх оглядел «апартаменты»: небольшая кроватка армейского типа, столик и стульчик, но главное – комнатушка была оборудована кондиционером, что крайне понравилось Аристарху.

Достав остатки недопитой с Епифаном водки и буханку черного хлеба, Аристарх в приподнятом настроении направился в апартаменты Льва.

Он постучал в указанную дверь, оттуда раздался весёлый голос: «Заходи дорогой! Давно тебя жду!».

– Водку с чёрным хлебом и красной или чёрной икрой, надеюсь, не забыл захватить? – с затаённой радостью разглядывая Аристарха, с надеждой в голосе осведомился Лев.

– Все при мне, кроме икры, все 30 банок съел в вертолете: пока летел, голод замучил, – ответил Аристарх, расстилая газету «НА БОЕВОМ ПОСТУ» на запыленный столик Льва и расставляя привезенные предметы.

Лев от неожиданности выронил ложки и вилки:

– Как, 30 банок съел? А бутылку водки всего одну привез? И буханку хлеба черненького бородинского – тоже одну?

– Ну что вы, Лев, как я мог столько съесть и выпить за два дня? Это все Епифан с руководителями!

Прямо не успел в гостиницу зайти, а они уж тут как тут! Давай говорит, открывай котомку свою, посмотрим, что нам бабушка прислала… – повествовал Аристарх, неспешно выкладывая «дары Большой земли» на запылённый столик.

– Так и вылакали 10 бутылок водки, 5 банок огурцов малосольных, прямо с рассолом, и прилюдно съели 10 буханок хлеба, черненького бородинского и все в один присест! – продолжал он излагать некоторые нюансы специфики пребывания в Аль-Баюне, занимаясь сервировкой нехитрого стола.

– Вот зверье! Прямо беспредел какой-то! Я здесь в пустыне мучаюсь, а они там вот что вытворяют! – вырвался у Льва крик негодования.

– Еле-ели упросил их, оставить для вас бутылку водки и буханку бородинского, – ответил Аристарх, разливая водку по стаканам.

– А они, поначалу оставлять не хотели, говорят мол, кому? Льву в Аква Нит? Пусть минералку пьет и галетами закусывает!

– Ужасные ты вещи, Аристарх рассказываешь, хотя я догадывался, что там, в Аль-Баюне не все чисто… Но не до такой же степени! – негодующи, прокомментировал Лев, выпивая стакан водки.

«Еще бы не ужасные! Утомили вы меня с вашей халявой, кто бы мне так возил беспрестанно? Виски им, видите ли, «Black Label» и водка «Absolut» надоели, вкус у них другой», – подумал Аристарх, а вслух добавил: – Полностью с вами согласен, уважаемый Лев!

– А ты знаешь, Аристарх, а ведь я очень влиятельный и незаменимый человек там, на Большой земле, – загадочно произнёс Лев, как то очень важно и по особенному уплетая бутерброд с плавленым сырком «Дружба».

– Именно так уважаемый Лев! У меня по поводу вас никогда не было, ни каких сомнений! – ответил Аристарх, уже ожидая какого ни будь подвоха. И подвох не заставил себя долго ждать.

– Я ведь, Аристарх, действительный член корреспондент очень влиятельного печатного издания «НА БОЕВОМ ПОСТУ», – громко объявил Лев, вставая из-за стола, стряхивая крошки хлеба и остатки сырка «Дружба» со штанов и футболки, как бы готовясь к получению как минимум правительственной награды.

«Вот оно что! Ну, я попал!» – подумал Аристарх, быстро закрывая название газеты остатками бутербродов с плавленым сырком «Дружба», но вслух прокричал: – Вот это да! Это невероятно! Такое влиятельное издание!

Я эту газету день и ночь читаю, даже забываю телевизор посмотреть! Для меня это такая честь – знакомство с вами!

– Ну ладно, довольно формальностей, пройдемте, Аристарх, в столовую, я угощу вас вкусными галетами, возможно с плавленым сырком, – весьма официально распорядился Лев, важно направляясь к выходу.

3.2 Матрос-техник Джек

За дверью уже наступила ночь. Небо было чистое и звездное. Ярко светила луна, освещая причудливо изогнувшиеся пустынные барханы.

Обитатели лагеря спали. Подходя к столовой, Аристарх услышал чье-то громкое пение, солист пел на английском.

– Что там происходит? – спросил озадаченно Аристарх.

– Ничего особенного, рабочие моменты, – пояснил, со знанием дела Лев, как будто на дворе было не час ночи, а час дня.

Войдя в столовую, Аристарх увидел лысоватого мужичка неопределенного возраста, с литровой бутылкой «Black Label».

Мужичок, балансируя на стуле, словно на палубе корабля в штормовом море, что есть сил горлопанил песню на английском языке:

The Good Ship Kangaroo[36]

Once I was a waitinґ man that lived at home at ease.Now I am a mariner that ploughs the angry seas.I always loved seafarinґ life, I bid my love adieuI shipped as steward and cook, me boys, on board the Kangaroo.Cho: Oh I never thought she would prove false or either prove untrueAs we sailed away through Milford Bay on board the Kangaroo

– Кто этот человек, который так мило поет в час ночи у вас в столовой? – спросил удивленно Аристарх.

– Это техник из Аль-Баюна, уже третью неделю у нас околачивается, почти прижился, а по началу, даже плакал: напьется и плачет, домой говорит, хочу, на корабль, – повествовал неспешно Лев.

– Его сюда по просьбе нашего араба Мухаммеда вызвали, они, арабы эти, совершают омовение перед молитвой всех частей, так сказать, тела, – продолжал Лев.

– Замечательный ритуал, а техник-то этот причем здесь? – спросил заинтригованный Аристарх.

– В том-то все и дело, что причем: Мухаммед наш, бегает совершать омовение очень рано утром, а вода из крана бежит холодная, что причиняет Мухаммеду массу неудобств, вот и решили мы техника пригласить, чтобы он нам воду горячую сделал, – закончил свое повествование Лев.

– Вот-те на! Какой витиевато-гениальный подход к решению вопроса с горячей водой! А что же этот техник до сих пор горячую воду вам не сделал? – спросил Аристарх, изумленный подходу здешнего люда к решению бытовых вопросов.

– Так у него и времени нет, ночью он пьет и песни орет, а днем спит, он же британский матрос, всю жизнь на рыболовецком сейнере ходил. Списали на берег по причине беспробудного пьянства и неоднократных попыток взять командование кораблем в свои руки. А куда еще британскому моряку пойти, когда спишут? Разумеется, только в ОУН, вот он теперь в Аль-Баюне и сидит техником, – рассудительно изложил суть вопроса Лев.

Тем временем, британский матрос, он же техник, закончил горлопанить песни и обратил свое внимание на мило расхаживающих по столовой Аристарха и Льва.

– Pipe all hands on the deck! All hands up the anchor! Hey sailor Lev! Let go aft![37] – прокричал он, раскачиваясь на стуле в такт непокорным волнам.

– Что это он такое выкрикивает? – спросил Аристарх, внимательно наблюдая, как британский матрос с явным усердием совершает движения руками, очень похожие на перетягивание каната.