Игрейн. Леди с надеждой (СИ)

— Что такое интересное они делают?

— Эм, укрепляют руки. Чтобы хорошо колдовать нужно быть здоровым, — парень смутился, но быстро оправился и с жаром начал объяснять политику Ковена. Обязательные физические упражнения для всех, даже если у одаренного человека нет тяги к боевой магии.

— Молодцы. Значит, вы заняты? Я надеялась, что вы проводите меня до капища.

— Если обождете немного, отчего и не проводить? Заходить не буду, с прошлого раза не отошел.

Приятно наблюдать за тренировками взрослых магов сидя на бревнышке в тени крепостной стены. Красивые слаженные движения, яркие вспышки заклинаний, мат — боевые маги явно не могут без него обойтись. Да, посмотреть на них интересно, но оказаться на чьем-либо месте — не хочу. Только представить, что это меня спиной впечатали в стену, или перебросили через колено, нет, спасибо. Боевая магия не терпит халатности, ею нужно жить, дышать, тренироваться до кровавого пота не пропуская ни дня. Милорд Терцис кобель и выпивоха, но каждое утро он на площадке — поддерживает себя в форме. Ругается, клянет окружающих его криворуких недомагов, но выжимает из себя максимум.

— Миледи? Можем выдвигаться. У вас что-то случилось? Друида никто не стремится видеть чаще необходимого, — утирая со лба пот, ко мне подходит Герад. Он старается повернуться здоровой половиной лица, что меня немного злит.

— Это зависит от того, насколько вы в курсе событий прошлой ночи? — вопросительно смотрю на парня.

— Я знаю, что мой брат заболел крапинкой, — Герад пожал плечами.

— Вчера младенец чудесным образом исцелился, хочу спросить об этом богов, — я решила не поднимать пока темы своих способностей.

— Это хорошо, для отца смерть сына стала бы ударом, — горько отозвался Герад. Я резко развернулась:

— Ты его сын.

— Кривой.

— А разве бойца лицо делает? Друид сказал, что ты уйдешь с острова, — я выпалила это на одном дыхании и прикусила язык. Кто знает, может, нельзя было говорить? Но зато некрасивое лицо Герада осветилось радостью, и эта искренняя улыбка стоит многого. Дети зависят от родителей, подчас сильнее, чем им кажется.

Воодушевленный боец помог мне собрать огромный букет ранних цветов и даже наломал ветвей орешника, яблони и вишни. На тропинку я выходила, ощупывая путь впереди себя носком туфли.

Полянка все также поражала буйством красок. Разложив подношения я села в центре и сосредоточилась на ночном событии. По рукам пробежала дрожь, появилось неприятное чувство в кончиках пальцев. Будто скользкие, маленькие черви шевелятся под моими ногтями.

С кончиков пальцев на траву стекал густой, черно-фиолетовый туман. Стекал и впитывался в траву, пачкая нежную зелень темной крапкой. Вместе с туманом меня покидало ощущение легкой неправильности, которую я до этого даже не замечала.

— Боги выбрали тебя, — друид шел мягко, но я все равно слышала его шаги, как сминается трава под грубыми сандалиями.

— Что может сделать одна ведьма в масштабах целого государства? — голос хрипит и рвется. Мне становится страшно, только представить сколькие люди возжелают здоровья своим детям. А сколькие захотят получить меня только для себя, как гарантию выживания рода? Во рту появился горьковатый привкус.

— Боги ничего не делают просто так, но не спеши объявлять себя возрождением смертной богини.

— Вот уж какой радости мне не нужно, — криво улыбаюсь.

— Дар исцеления, это светлая, чистая магия. Оборотной стороной которой является разрушение, посмотри, — старческая ладонь указала на траву. Зелень, впитавшая в себя мою мглу, превратилась в слизь, стремительно впитывающуюся в землю.

— Не злоупотребляй этим.

— По какому критерию вы предлагаете выбирать? — натужно сглатываю и передергиваю плечами.

— Не выбирать, нет. Молчание, вот основа всего. Те, кто должен выжить найдут тебя сами.

— Нет, это не правильно, — качаю головой. Ладно и складно получается у друида, да только не ложатся его слова мне на сердце.

— Я проводник воли богов, — старик щуриться, причмокивает губами. — Как же мои слова могут быть неправильными? Это слова богов.

— Нет, это воля богов, истолковать ее можно разными способами. Молчать, не значит пройти мимо.

Пространство взметнулось и бросило меня вон. Из сверкнувшей золотом воронки я вылетела прямо под ноги Гераду. Боец не был удивлен.

— Так бывает, — он сочувственно улыбнулся и потер шею.

Обратно мы доехали на деревенской телеге. Он мягко покачивалась прямо в воздухе.

— Это была славная сделка, — селянин закатил глаза. — Купец считал, что обманул меня, вручив некачественную вещь, она ведь самоходная должна быть. А я отдал за нее всего пол золотого и с тех пор заработал двадцать. Лошадь почти не устает, — хвастливо прицокнул мужичок.

— Здорово.

— Агась.

Селянин угостил нас холодным молоком с хлебом, поделив все пополам, мы умяли угощение в несколько минут. После чего Герад пересел поближе к нашему вознице, а я откинулась на сено. Проплывающие в небесах облака принимали причудливые формы, заставляя гадать, где они были и что видели.

Дорога для телег была кружной, долгой, я успела задремать. Проснулась когда пора было слезать, на мои плечи был наброшен камзол Герада. Кивнув юноше, соскальзываю с телеги и мы оба сердечно благодарим селянина.

Сколько раз нужно увидеть крепость Ковена чтобы темная громада перестала ввергать меня в трепет. Наверное, здесь нужно родиться. От неприметной тени отделяется фигура, Герад на мгновение напрягается и тут де принимает спокойный и независимый вид. К нам направляется дор Йорген.

— До капища ходили? Правильно. Расскажешь, — он говорит коротко, рублено, бережет горло. Не похоже на вчерашнюю короткую лекцию. — Мать тебя искала.

Герад быстро коснулся губами моей руки и ретировался, оставив меня на попечение Лозняка. Засунув руки в карманы боец немного ссутулился и предложил проследовать с ним в Малый зал. После этой короткой фразы он больше не проронил ни слова, только шорох его едва слышных шагов сопровождал на по пути. Он явно мыслями пребывал не здесь — вспоминаю, что его жена хочет уйти из состава Ковена, а он участвует в тайных операциях. Не повезло, дома жена пилит, днем маркиз с дором Хартом.

— Спасибо что встретил леди, Йорген. Что-нибудь узнали полезного? — маркиз чем-то раздражен, говорит отрывисто. Ладно, ему простительно, мало ли бед у главы такого хлопотного хозяйства как боевой Ковен.

— И да и нет, — усаживаюсь на вчерашнее место. Милорд Терцис отсутствует, потому ноги мне укутать шкурой некому. Поэтапно рассказываю обо всем произошедшем в капище, маркиз изволит ругаться.

— Ты не богиня, девочка, это факт, — внушительный бас от дверей, Квинт пришел. — Бриаллен удерживала однажды забранную болезнь внутри себя, хроники это четко описывают.

— Ты умеешь читать? — с интересом поинтересовался дор Харт.

— В перерывах между дуэлями, — осклабился Терцис.

— Дамы, дамы, спокойней, — хохотнул Эгги, поднявшись с кресла, протянул руку Квинту, приветствуя. — Гораздо важнее, что леди Игрейн порвут на части, желая заполучить хотя бы малую вероятность того, что дети родятся сильными магами.

— Магами?

— Крапинка поражает только юных колдунов, — маркиз пожал плечами, — переболевшие и выжившие теряют дар или довольствуются жалкими крохами. В Ковене этой проблемы не было до недавнего времени.

— Ее нет и теперь, — Лозняк внимательно посмотрел на меня. Киваю, верно, я не хочу лишаться покровительства боевых магов, а значит останусь здесь. Где-то в глубине души заворочался зверек по имени совесть, но быстро утих.

— Имеет смысл пересмотреть концепцию сегодняшнего вечера, ввиду того, что…

— Нет. Я иду и точка, это не обсуждается. Ритуал мог сработать как угодно, и последствия могут быть тоже не столь радужными, как кажется сейчас, — голос слушается меня уже лучше. Хрипит, дрожит, но постоянной подпитки маслом мальвикии не требует.

— Разумно.

Мужчины растянули ширму, и позевывающая Сабия притащила ворох платьев. У меня таких не было. Цветастые, обтрепанные по подолу, с подобием корсета и вызывающей шнуровкой спереди.

— Рубаху под него надо, вот, такая будет плечи открывать, как будто случайно. Сейчас в городе так носят.

За ширмой служанка помогла облачится в серовато-белую рубаху с некачественным кружевом, сверху легло синее платье из грубой ткани. Волосы подняли на затылке в неопрятный пучок, выпустив несколько прядей на лицо. Губы Сабия накрасила мне бесцветной мазью.

— Зачем?

— Губы от нее красными становятся. Для благородных дам помада, а горожанки мазью пользуются.

Хорошо, что мои любимые туфли подходили под общую стать наряда, только ленты были заменены. Выйдя из-за ширмы, я произвела на мужчин фурор.

— Я бы не прошел мимо, — подмигнул мне Квинт, а вот маркиз был недоволен, но высказаться ему не дали. — Не гуди, все правильно девочки сделали. Перед тобой не леди, а развеселая горожанка, что днем продает цветы, а вечером живет с любви непереборчивых бойцов вроде тебя.

— Я не…

— Ты — да, — фыркнул Бурый и милорд поднял руки, показывая, что сдается. А я остро пожалела, что в Ковене не прижились веера — прятать за ним улыбку было бы куда уместней, нежели сцеживать ее в кулак.

— Ковен погрязнет в дуэлях и стычках с белыми группами, — хмыкнул Эгги и шумно вздохнул, отодвигая от себя кубок.

— Без девочки станет хуже — крапинка пришла и к нам, еще при моем отце на десять одаренных приходился один больной ребенок. Но он оставался жив, и даже не сильно терял магию. Посмотри на Альбода.

Все словно по команде посмотрели на смутившегося лекаря. Он показал рукой странный, непонятный мне жест.

— Как интересно, — поворачиваюсь к заступившемуся за меня Квинту, — значит, крапинка идет откуда-то?

— Крапинка наказание богов за убийство Бриаллен, — маркиз не утверждал, он просто констатировал старую истину.

— То есть на землях Ковена снова ее убили? — сколько скепсиса может вместить в себя эта фраза? Достаточно, чтобы милорд Амлаут поморщился как от зубной боли.

— Хорошо, значит завтра вечером выступим именно в таком виде и составе, не забудьте уложить леди иглу в пояс, не грызть же она пальцы будет чтобы кровь пошла, — хохотнул Квинт.

Глава 6

Теперь мне точно известно, что ощущают девицы похищаемые кровожадными злодеями. Наброшенный на голову мешок пах колбасой с чесноком, руки чесались под бинтами. Так как меня никто не похищал, а всего лишь тайно телепортировали, то запястья мне связали упругими лекарскими лентами, а не суровыми веревками. Мешок на голове гарантировал, что я ничего не увижу, а вот руки связали из соображений безопасности. Никто не сказал этого прямо, но сквозь строки читалось — в Ковене открыли способ перемещаться, не используя привязку к крепостям и другим маякам. Способ энергоемкий, опасный, но быстрый и не отслеживаемый.

В Дин-Эйрине было значительно теплее, чем на землях маркиза. Ароматно пахли цветы, сквозь ветви деревьев проглядывало вечернее солнышко, и ветер был уже по-летнему теплым.

— Еще немного, миледи, и можно будет открыть лицо, — хрипловатый баритон Атолгара и вся ситуация, напомнил мне о том, как я лежала без голоса и зрения в королевском дворце.

— Ничего страшного, — с легкой ехидцей отозвалась я.

— Ну-ну, закройте глаза, а то солнце слезу выбьет, — Квинт взял меня за плечи и отвернул в сторону. — Наклони голову, молодец, девочка.

Хорошо, что я стояла в тени. Не такой уж яркий свет заставил глаза слезиться. Стало ясно от чего «набег» на «Золотую свечу» был назначен на вечер.

— Это эффект от перехода, — произнес маркиз, и я с улыбкой подметила его покрасневшие, слезящиеся глаза. Мне не было радостно от того что ему тоже неприятно, нет. Просто так боец становился еще больше похож на положительного героя баллады, когда тот поплакал над своей горькой судьбой и принял решение сражаться до победного конца.

Узкая дорожка петляла между одетых в молодую, клейкую листву деревьев. Тропка то немного разрасталась, то срывалась в почти отвесные овраги. В таких местах я крепко держалась за локоть маркиза Амлаута, со смехом угрожая отправить нас обоих вниз кубарем. Незнакомые белые цветы наполняли воздух дивным ароматом мешающимся с запахом хвои и нагретого солнцем сухостоя.

Со стороны Дин-Эйрин выглядел огромным окольцованным холмом, где вершина — королевская крепость. Следом за темной громадой идет светлая часть — утопающие в зелени особняки знати, городские резиденции правящей четы и их ближайших родственников.

— А что это такое золотится?

— Так ясным вечером выглядит барьер между знатной частью Дин-Эйрина и домами богатых горожан, магов, — Квинт приставил ко лбу ладонь и вгляделся вперед. — А вон там темные домишки? Это лачуги бедняков, все кто не может выложить три золотых в месяц за право жить в Чистом городе живут там. Отдельно стоят кузнецкие и ткацкие кварталы, где-то между ними алхимики, но к ним никто не суется. Вонь страшенная.

Тропка слилась с широкой мощеной дорогой, идти стало чуть удобней. Обойдя по широкой дуге массивные ворота ведущие в Чистый город, мы вышли к бедняцкому кварталу. Там в грязных лужах хрюкали свиньи, принадлежащие людям по богаче. Тощие шавки заходились истерическим лаем, чумазые дети играли в тех же лужах что и свиньи, и непонятно как матери потом разбирали кто чей. Где-то сушилось белье, кто-то выливал с крыльца помои и тут же получал нагоняй от соседей. Ответив нецензурной бранью толстенная тетка ушла в дом, громко хлопнув покосившейся дверью. К выплеснутым помоям бросились собаки, поводили носами, разгребли лапами получившуюся жижу, и обиженно ушли — съестного не было.

— Здесь чаще всего прячутся маги, — негромко произнес Квинт. Из всех нас, только я выглядела своей в этой пасмурной обители. Нам навстречу попалось несколько молодок, вульгарно раскрашенных, чьи рубашки открывали не только плечи, но и большую часть загорелых грудей.

— Расходимся, — на короткий приказ маркиза Квинт кивнул, и свернул в узкий проход. Я только успела поразиться тому, как широкие плечи бойца вообще прошли в ту крысиную нору.

Мы в Чистый город прошли сквозь старательно замаскированный лаз, куда больших размеров. Маркиз оставил в разломе три золотых, которые моментально исчезли.

— Причем, без какой-либо магии.

Указанная отцом таверна была одной из самых дорогих в Чистом городе, туда часто заглядывали знатные лорды, из тех, что попроще, там заключали сделки и обмывали помолвки богатые горожане. Привести в «Золотую свечу» продажную женщину мог только сильный маг, любого другого выставили бы с позором.

Высокие, чистые потолки, большие окна, светлые столы которые по желанию клиента застилали белеными скатертями. К стенам были прибиты узкие полки, заставленные свечами всех размеров и мастей. Столик, указанный отцом и показанный мне маркизом на схематичном плане трактиры был уже занят. Милорд Амлаут тесно прижал меня к себе, провел губами по оголенным плечам и подтолкнул в сторону двухместного столика. Наше убежище от остального зала отделяла изящная ширма из беленых реек. Шпалера с вьюнками делала наш столик отличным местом для ведения наблюдения. Вот только господин, усевшийся возле тайника, пришел не чайку попить. Стол перед ним был уставлен все возможными яствами, от печеного мяса с кореньями и соусами до медовых лепешек и кленового сиропа.

— Не вертите головой, миледи.

— Доверю наблюдение профессионалу, — криво улыбнулась я.

К нам подошла разносчица, пренебрежительно фыркнула в мою сторону и присела перед маркизом, демонстрируя белую грудь, скромно прикрытую простеньким кружевом. Белоснежный, накрахмаленный фартук едва удерживал в себе богатство, которым девку одарила природа.

— Сладкий пирог, травяной чай с медом, — маркиз ласково улыбнулся зардевшейся девице. — И что-нибудь из мяса. Комнату, — здесь Атолгар как-то особенно пошло ухмыльнулся, — и вино.

— Как прикажет милорд боевой маг, — девица немного обиженно поджала пухлые губки. А меня пронзила мысль, уж не с ней ли развлекался маркиз во время своих редких отлучек из Ковена? В деревне у него никого нет, постоянной любовницы из знатных леди тоже. Остаются только такие вот, распутные девицы из трактиров. Какой кошмар. Я вовсе не ревную, нет, просто в Ковене достаточно достойных женщин, кто-то из них мог стать ему женой или любовницей. А я не ревную. Совсем.

Кушать было крайне неудобно. На широком подносе лежал круглый, высокий пирог, он крошился, варенье текло по пальцам, но ни блюдец, ни салфеток предусмотрено не было. Маркиз лишь посмеивался, глядя на мои мучения.

— Приготовьтесь, миледи, — шепот милорда застал меня врасплох. Единственная мысль пришла в голову об иголке, спрятанной в поясе. Именно ею я должна проколоть палец и начертить своей кровью отпирающий знак.

Так, с иголкой судорожно зажатой в правой руке, я и поехала на второй этаж в заказанную комнату. Почему поехала? Потому что в ту же секунду как маркиз договорил, я оказалась закинута на его плечо, и боец, уложив ладонь на мой зад, пошел к резной лестнице. Мне оставалось вымученно улыбаться и пламенеть щеками.

Комната была тесной, неширокая постель, круглое оконце под самым потолком, плетеный коврик, стол и два стула. На столе стоял глиняный кувшин с вином. Первое что сделал милорд, это опустил внутрь камешек на тонкой цепочке.

— Яд?

— Привычка, — он немного смущенно пожал плечами. Я прикусила губу, что происходит в Ковене, если у его главы привычка проверять питье на яды?

— Полезная, наверное, — пожимаю плечами, чувствуя как по комнате расползается аура неловкости. — Интересно, кто этот едок внизу? Завалил столик едой, друзей ждет?

— Это лорд Рентайл, целители посадили его на строгую диету, — боец скривил лицо. — Теперь, когда ему удается улизнуть от бдительного ока супруги, он мчится в ближайшую таверну. Для него не имеет значения качество еды, главное количество. Подозревают что его прокляли, но не могут найти кто.

— Есть за что?

— Всех есть за что, если хорошенько поискать, — маркиз явно не хотел развивать тему. Но сдался, понимая, что время как-то коротать надо. — Были какие-то нехорошие слухи про обиженную девицу. В Ковен никто не обращался, все так и осталось на уровне сплетен. Но с тех пор милорд начал неудержимо жрать.