Сердце Снежной королевы

Но худощавая, высокая мужская фигура уже приковала к себе ее взгляд.

Этот человеческий экземпляр мог бы послужить неплохим образцом для греческой статуи - стройный, высокий, мышцы развиты достаточно, но не слишком.

Она уже собиралась посмотреть в лицо мужчины, чтобы найти хоть какие-то недостатки в этом совершенном - во всяком случае, внешне - существе, но ей никак не удавалось оторвать взгляд совсем от другой части тела - того места, которое обычно скрыто от постороннего взгляда. Существовала вероятность, что такая возможность больше не представится ей никогда.

Соня прежде не видела мужскую гордость вот так - наяву. Она, точнее он - оказался весьма... необычный и совсем не отталкивающий, как можно было ожидать. А еще он прямо на глазах у нее быстро увеличивался в размерах и гордо поднимался вверх. Неужели такое возможно?

У Сони от созерцания этого зрелища пересохло в горле. Оно заворожило ее.

Но тут мужчина шевельнулся, и потрясенный взгляд Сони метнулся вверх.

О, нет! Что за нелепая шутка фортуны?!

Ну почему из всех мужчин города она умудрилась так глупо пялиться именно на... - Как его зовут? Да, черт с ним, и прозвище сойдет - Вольфа? А этот самовлюбленный Адонис еще имеет совесть так нагло улыбаться ей в лицо, будто она - одна из его подружек!

Злясь на себя еще больше, чем на своего бесстыдного соседа, Соня выпалила:

- Что вы тут делаете?

- А вы как думаете?

Тут он прав. Чем еще могут заниматься мужчина и женщина, когда, по крайней мере, один из них обнажен. Но от осознания собственного промаха Соня разозлилась еще больше.

- Бедная женщина! Неудивительно, что она так кричала, когда вы в... в... вкручивали ей все это! - разъяренная девушка сложила руки ковшиком, словно взвешивая это.

Вольф выбежал в собственную прихожую на громкий женский голос, только-только соскочив с Риты, и чуть не ринулся обратно в спальню. Но какая-то неподвластная разуму сила пригвоздила его к месту. Или это был Сонин взгляд?

Женщины и прежде смотрели на него одобрительно, но так, как разглядывала его строгая соседка, не делал это никто и никогда. На какое-то мгновение он даже почувствовал себя подопытным кроликом. Но, видимо, этой мыслью руководил его разум. А вот его плоть, кажется, руководствовалась совсем другими соображениями. А ведь она буквально несколько мгновений назад уже получила свое. Невероятно, но, кажется, его друг оказался очень даже неравнодушен к музыкантше.

Решив не бороться с его предпочтениями, Вольф расслабленно прислонился плечом к косяку, позволяя любопытной девушке внимательно изучить все, что она пожелает. В конце концов, он был у себя дома и мог находиться там в чем угодно, или совсем ни в чем. К тому же, Андрей всегда знал, что у него красивое, натренированное тело, и ему не нужно за него краснеть.

Лишь тогда, когда она, наконец-то, заглянула ему в лицо, Вольф понял, что до этого момента девушка не осознавала, кого именно рассматривает. Он тотчас испытал что-то похожее на ревность. Как могла приличная девушка позволять себе так глазеть на незнакомого мужика? И не важно, что этим мужиком был он сам.

Затолкав глубже неприятную мысль, Андрей сосредоточился на гораздо более приятном занятии - поддразнивании чопорной соседки.

Но когда она сложила руки вместе, словно держала в руках... ооо... у Вольфа чуть не подогнулись колени, и он ответил ей более грубо, чем собирался.

- А вы разве не кричали, когда Николай вкручивал... Ведь у него... хм... "лампочка" не меньше.

Он почти почувствовал, как его обнаженную кожу опалил ее гнев.

- Это не ваше дело! - Тут она была права, и Вольф уже сожалел о вырвавшихся словах. А Соня тем временем сбросила с плеч тонкую шаль и бросила ее в его сторону. - И прикройтесь, наконец! Неужели вам совсем не стыдно?

- Нет. - Честно признался Андрей. - Я у себя дома. А вам?

- Мне?

Он увидел замешательство в ее глазах. Зря Соня отдала ему свою шаль, которую он нехотя обвязал вокруг талии. Все равно ткань натянулась на нем, словно парус, и взгляд девушки, к полному удовольствию Вольфа, постоянно устремлялся в эту сторону.

Зато сама Соня теперь была полностью открыта его взгляду.

Одетая в коротенький облегающий, будто оставшийся с подросткового возраста, халатик, девушка оказалась сложена она очень даже приятно. Округлая высокая грудь, тонкая талия, не по моде округлые бедра и красивые колени длинных ног радовали глаз.

Он невольно обратил внимание на ее слегка приоткрытый от удивления рот. Лучше бы она продолжала язвить и поджимать губы, тогда бы он не заметил, что они у нее полные и красиво изогнутые. И ему бы так сильно не захотелось к ним прижаться.

Черт! В его постели лежит одна красивая женщина, а он стоит в прихожей и пялится на другую, которая по непонятной причине не двигается с места.

Никогда прежде он не появлялся в голом виде одновременно перед двумя...

Кажется, он придумал, как выставить свою соседку за дверь.

- Да, вам. Ведь я нахожусь у себя дома, где занимаюсь тем, чем считаю нужным. А вы, Соня... - Он прищурил глаза и мысленно извинился перед родителями за свои плохие манеры. - Может, вы желаете присоединиться?

Он оказался прав.

Соня пулей вылетела из его квартиры. Ему даже пришлось прикрывать за ней дверь.

Если бы Рите настолько не терпелось заняться сексом, он успел бы повернуть ключ в замке, и Соня не ворвалась бы в его квартиру и не увидела бы его в таком виде.

Но от мысли, что это все же произошло, Вольф испытал неожиданное чувство удовлетворения.

Андрей выбросил из головы этот эпизод и отправился в спальню, завершать начатое. Еще ни одна женщина не покидала его постель неудовлетворенной.

Тину Сосновскую ужасно выматывала жара, продолжавшая терроризировать жителей города, несмотря на начало сентября, Да, прошедшее лето выдалось по-настоящему жарким в прямом и переносном смысле этого слова.

Алевтина так и не вернулась в столицу, откуда была временно командирована в свой родной город, чтобы наладить работу местной газеты. И не потому, что ее туда не звали. Она сама каждый раз придумывала уважительные причины для шефа, лишь бы не уезжать, но о настоящей причине женщина, конечно же, умалчивала.

Она оказалась слишком слабовольной, чтобы отказаться от незапланированных, но весьма страстных отношений с Ильей Зотовым, которые все еще продолжали отнимать у нее сон. Вот и сегодня она еле разлепила веки поздним утром и с трудом заставила себя прийти в редакцию.

Конечно, для ее хронической усталости была еще одна причина, о которой пока не знал никто, даже ее лучшие подруги - Катя и Варвара. Да что там говорить, даже главный виновник ее теперешнего состояния не подозревал о ней.

Тина понимала, что было бы правильным рассказать Илье правду, но она боялась.

Алевтина не сомневалась, как только он узнает правду, то, скорее всего, сразу же потянет ее в ЗАГС. А женщина не хотела выходить замуж в следствие сложившихся обстоятельств. Она решила, что если и свяжет себя этими узами в четвертый раз, то только по любви.

Но в последнее время ей стало казаться, что Зотов к ней слегка охладел. Он, конечно же, все ночи напролет проводил в ее постели и по-прежнему азартно занимался с ней сексом. Но все это стало происходить как-то... спокойнее, мягче, без экстрима.

Тина вынужденно созналась сама себе, что это ее очень беспокоит. Кажется, она слишком заигралась и незаметно для себя влюбилась в этого привлекательного и властного мужчину. Но он в свою очередь, кажется, не строил насчет нее серьезных планов. В первый и последний раз он заговорил с ней о браке на свадьбе их друзей - Кати и Степана Рыжего. Тогда она из вредности и растерянности решительно отказала ему, сообщив, что свободные отношения ее вполне устраивают. С тех пор прошло уже два месяца, а Зотов больше не заводил разговоров о женитьбе. Вывод напрашивался сам собой - Илья передумал связывать с ней свою жизнь.

Видимо, скоро ей таки придется вернуться в столицу. Уже через несколько недель ее состояние станет слишком заметным. Нужно будет покинуть родной город до того, как все узнают ее тайну. Ничего, Тина Сосновская справится со всем самостоятельно. Впрочем, как всегда.

Женщина заплетающимися шагами прошла мимо своей секретарши, которая взглянула на нее из-под очков и традиционно не ответила на приветствие, и плюхнулась в кресло в кабинете главного редактора, вытирая салфеткой пот со лба.

Она забыла включить кондиционер, но не рискнула снова встать со своего места - у нее в очередной раз кружилась голова. Кажется, уезжать придется раньше, чем она собиралась. Тина не хотела идти в местную больницу - боялась сплетен. И хотя ее не мучила по утрам тошнота, головокружения в последнее время случались все чаще.

Ну вот, она уедет, и Зотов забудет о ней. И в его постели появится новая женщина.

От этой мысли Тине стало совсем плохо, и она чуть не послала подальше свою секретаршу, которая в этот момент неожиданно появилась в кабинете. Алевтину лишил речи тот факт, что Аделаида Валериановна несла в руках поднос с чашкой. Она молча, с открытым от удивления ртом наблюдала за тем, как ворчливая и неприветливая женщина, которая ее никогда не жаловала, ставит перед ней дымящийся напиток.

- Зеленый чай. Поднимает тонус и утоляет жажду.

- Спасибо, - шепотом пробормотала Тина и недоуменно взглянула на своего секретаря.

Женщина прижала поднос к необъятной груди и уставилась на Тину поверх очков. Та заерзала в кресле под ее пристальным, укоризненным взглядом.

- Аделаида Валериановна, что-то случилось?

- Вы должны ему все рассказать.

- Кому?

Под ложечкой у Тины неприятно заныло, она отхлебнула из чашки и закашлялась.

Секретарша, покачав головой, постучала ее по спине и нравоучительно заметила:

- Зотову, кому же еще. Он имеет право знать, что скоро станет отцом. Тем более, что мальчик так давно мечтает об этом.

Только этого ей не хватало!

Молчаливая секретарша оказалась слишком догадливой или наблюдательной.

И что она теперь должна делать? Интересно, сегодня есть какой-нибудь авиарейс в столицу?

- Почему вы решили...

- Я уверена и я - не слепая. Если вы ему не сообщите об этом чудесном событии, то это за вас сделаю я. Выбирайте.

Тина собиралась возмутиться и твердо заявить, что это не входит в обязанности секретаря, но Аделаида Валериановна после своего ультиматума развернулась и ушла.

Глава 3

В этот день у Вари была утренняя тренировка с малышами в детской спортивной школе.

Она постаралась закончить занятия до того, как воцарилась настоящая жара, и, давая последние наставления, мечтала лишь об одном - наконец-то добраться до раздевалки и стать под прохладный душ.

Не только изнуряющий зной был тому причиной. Варя совсем потеряла покой и терпение, мечтая о собственном муже. Бывшем муже, который неожиданно решил к ней вернуться, и которому она сама назначила такой длинный - целых два месяца! - испытательный срок.

И днем и ночью Варвара думала лишь о том, как сможет перестать сдерживаться и заставлять себя покидать его объятия, когда они уже начинали балансировать на той грани, когда разум уступает место чувствам.

Варя стала рассеянной и раздражительной. По ночам она просыпалась от эротических снов, а затем долго стояла у дивана, наблюдая за спящим мужем. Слушая его негромкий храп, она начинала беспокоиться о том, что для Николая два месяца могут оказаться слишком долгим испытанием, что он может не выдержать и заняться сексом с кем-нибудь другим. Варя успокаивала себя лишь тем, что если это все-таки произойдет - в маленьком городке нельзя ничего скрыть - значит, она поступила правильно, до сих пор не впустив его в свою постель.

Торопясь в прохладу здания спортивной школы, Варя уже привычно размышляла обо все этом и совсем не смотрела по сторонам. Но стоило ей закрыть на задвижку дверь женской раздевалки, чтобы ей никто не мешал расслабиться и отдохнуть, как она немедленно оказалась прижатой грудью к двери большим мужским телом, а ее ноги раздвинуты в стороны сильным бедром.

Хотя Варвара считалась женщиной далеко не хрупкой, она неожиданно оказалась практически обездвиженной. От внезапного нападения у нее даже на какое-то время пропал голос, и крик застрял в горле. Но когда горячий поцелуй опалил шею, Варя почувствовала запах знакомого мужского одеколона. Мужской голос жарко зашептал ей на ухо:

- Два месяца закончились. Теперь моя очередь тебя мучить.

Уже через мгновение руки женщины были прижаты к двери над ее головой, а футболка и бюстгальтер задраны до подбородка.

Мужчина жадно осыпал поцелуями кожу на ее спине, а большая ладонь сжала правую грудь, ритмично задевая большим пальцем уже торчащий от возбуждения сосок.

У Вари от нахлынувших ощущений подогнулись колени, она почти сидела на крепком мужском бедре. Сдаваясь, Варвара начала медленно двигаться на импровизированном сидении. Когда она поняла, что начинает терять контроль над собственным телом, Варвара прерывисто пробормотала:

- Коль, ты сошел с ума! Мы никогда не занимались этим в общественном месте. Это... - Чудесно! - неприлично.

Николай Вяземский в ответ на эти слова лишь еще выше поднял колено и, оставив в покое напрягшуюся грудь, забрался рукой в ее спортивные шорты, уверенно проскользнув пальцами между нежными складочками.

Варвара прекрасно знала, что почти сразу, после первого же поцелуя ее тонкие трусики стали мокрыми от желания, но та скорость, с которой ее бывшему мужу удалось пробраться в нее, не оставляла сомнений в ее готовности. Бугор, упиравшийся в ее ягодицы, не оставлял сомнений в том, что и Николай сдерживается из последних сил.

- Варюха, "прилично" будет вечером дома после ужина при свечах. Но если мы не сделаем этого сейчас, боюсь, поужинать нам не удастся. Я и так утром проспал, потому что всю ночь это событие планировал. К тому же Сережа будет спать в соседней комнате. А я хочу слышать, как тебе хорошо со мной.

Он произносил все эти слова отрывисто, дыша ей в ухо, а его пальцы в это время неутомимо двигались у нее внутри, вызывая головокружение и исторгая из нее непроизвольные, сдавленные усилием воли стоны. Варя чувствовала себя такой беспомощной, когда ее руки были будто скованы сильной рукой, но это ощущение еще сильнее ее возбуждало, хотя она не торопилась сознаваться в этом Николаю.

- Наполеоновские планы, - выговаривала она на выдохе.

- Ты против?

Он мог и не спрашивать о том, чего хочет извивающаяся и стонущая женщина в его объятиях. Поэтому Варя не стала отвечать на этот риторический вопрос. Она решила сосредоточиться на другом.

- Николай, а вдруг...

В этот момент ее тело начало дергаться в первых судорогах экстаза, и Варя закричала. А Николай прижался к ней еще ближе и еще энергичнее задвигал рукой.

Варвара потерялась в невероятно приятных и почти забытых ощущениях. Лишь спустя некоторое время она осознала, что муж больше не сковывает ее руки. Она прижималась к двери весом собственного отяжелевшего тела. Если бы не колено Вяземского, Варвара уже лежала бы у его ног на полу, покорная и удовлетворенная.

Нежно поглаживая ее грудь, Николай тихонько, но явно довольный собой спросил:

- Кажется, ты собиралась что-то спросить.

Пока Варвара приходила в себя, у нее в голову промелькнула мысль о том, что она слишком быстро поддалась соблазну и даже не попыталась сопротивляться.

Несмотря на то, что именно она решила отказывать Николаю в близости два месяца в качестве испытательного срока и сама ужасно страдала от этого решения, Варя почему-то думала, что их первый раз после такого длительного перерыва произойдет как-то иначе - романтичнее, что ли.

А тут такое внезапное, немного брутальное, хотя и весьма возбуждающее нападение!

Она же повела себя как... как... как изголодавшаяся самка! И хотя на самом деле так оно и было, Варя не хотела, чтобы бывший муж считал ее таковой.

Она медленно, слегка поморщившись, сползла с колена Николая и повернулась к нему, чтобы высказать свое... Неудовлетворение? Хмм... Неудовлетворенной она себя не чувствовала. Возмущение местом их жаркой встречи? О!.. В своих мечтах она много раз мечтала о чем-то похожем. Его самодовольным тоном?.. Возможно.