Капеллан

— Можно и мне? — она указала на приборы.

Я кивнул. Она взяла с полки второй комплект, и некоторое время мы молча ели. Ноэль орудовала вилкой не слишком уверенно, но в рот попадала, так что куски мяса в воздухе не летали. Покончив с едой, я взял кружку и отхлебнул обжигающей жидкости. Благодать!

— Горько! — сказала Ноэль, повторив мои движения. — Но все равно вкусно.

Спорить я не стал. Кофе с похмелья — это самое то. Кто-то предпочитает покрепче, но мне нельзя. Спиртного в доме я не держу. Иначе буду пить, пока не прикончу все.

Покончив кофе, я посмотрел на Ноэль. Она с готовностью отставила кружку в сторону.

— Нам… это… не мешали вчера?

— Нет, мэтр! — покачала она головой. — Никто из солдат даже не встал. Правда, кричали вслед.

— Что?

Она покраснела.

— Понятно! — вздохнул я. — А дальше?

— Мы вышли на площадь, и вы запели.

Я поднял бровь.

— Язык незнакомый, — сказала Ноэль, но я запомнила, — она наморщила лоб и пропела:

— К планете рвется наш десантный бот.

Разрывами закрыты небеса.

Не ссы в скафанды, забубенный взвод.

Нам жить на всех осталось полчаса…

Она выпевала слова с заметным акцентом, но все равно понятно. М-да…

— Дальше я не запомнила, — вздохнула ренийка. — Что-то «возьмет», «в рот» и другие такие же непонятные слова. Но песня хорошая, душевная. Мне понравилась.

Я закашлялся. Песню сочинили десантники, и слова в ней были соответствующие. Причем, чем дальше, тем ядреней.

— Что было потом? — спросил я.

— Ничего! — пожала плечами ренийка. — Я открыла ключами двери, помогла вам войти в дом. Вы показали мне, где спать, и полезли наверх. При этом ругались.

— Как?

— Я не разобрала. Хотела вам помочь, но потом решила, что сами справитесь. Вы сильный, хотя и выглядите стариком.

Я облегченно вздохнул: личина ушла ночью.

— У вас хороший дом, — продолжила Ноэль. — Мне здесь нравится. Стоит стать в ванну, как сверху льется вода. Вышел — прекращает.

Ну, да, фотоэлемент…

— Еще мне понравились светильники, которые зажигаются прикосновением к плашке. Я с ними сразу разобралась — там ладонь нарисована. И водяной туалет… Только ведра не было, и мне пришлось его искать.

— Ведро не требуется, — сказал я. — Достаточно поднести ладонь к плашке на бачке, и все смоется. И на кухню воду носить тоже не нужно. Поставь кастрюлю в раковину, и она польется из трубочки сама. Поверни рычаг вправо — пойдет теплая.

— Магия! — восхитилась Ноэль.

Я промолчал. На крыше у меня солнечные батареи, энергии от которых хватает, чтобы осветить дом, закачать из колодца воду и подогреть ее. Когда солнца нет, подключаются аккумуляторы. Они достаточно емкие, чтобы в автономном режиме обслуживать дом в течение трех суток. А вот на плиту энергии не хватает, поэтому она на дровах. Говорить об этом Ноэль я не стал — смысла нет. Она в доме не задержится. Переночевала, накормили друг друга — обязательства исполнены. Дальше — гуд бай!

Я раздумывал, как это лучше сказать, как вдруг в ухо мне задышали. Я повернул голову и заорал. Прямо перед моим лицом маячила крокодилья пасть, усеянная зубами, толщиной в палец. Из пасти капала на пол слюна. Услышав мой ор, хищник отшатнулся.

— Нэси! — Ноэль подбежала и шлепнула ладошкой по голове чудовища. — Я же велела лежать! Зачем влезла?

Чудовище рыкнуло и исчезло. За окном заворочались, и послышался тяжелый удар о землю.

— Что это было? — спросил я, судорожно сглатывая. Так и описаться можно! И не только… Хорошо, что в туалет я уже сходил.

— Это моя дига! — сказала Ноэль. — Простите ее, мэтр. Она совсем молоденькая и очень любопытная.

Я встал и выглянул в окно. Во дворе дома лежал дракон. Небольшой такой — метров шести в длину. Это если считать туловище. С шеей и хвостом зверюга вытянулась почти во всю ширину двора, а он у меня не маленький. В данный момент Нэси задумчиво жевала куст флоксов, выдернутый из клумбы вместе с корнями. Вчера я их поливал…

— Простите, мэтр! — Ноэль покраснела. — Я не подумала. Нэси пожаловалась, что ей скучно, и я разрешила ей прилететь. У вас большой двор… К тому же понадобилось переодеться, а одежда в поклаже.

Я присмотрелся и разглядел на спине драконши притороченные ремнями сумки. Ближе к шее имелось большое седло.

— Я думала, она будет спать, — вздохнула Ноэль. — Ведь сытая: ночью ей удалось поймать свинью.

«Я даже знаю, чью, — подумал я. — Крум будет в ярости. Это его свиньи пасутся за городом».

— Зачем ты прилетела на драконе? — спросил я.

— На диге, — поправила она. — Дороги не безопасны. Обидеть девушку может всякий.

Она сказала это, потупив взор, но я не поверил. Беззащитной ренийка не выглядела ни разу. И вчера в трактире она не боялась. Возмутилась, что кто-то посмеет покуситься на ее честь, но не более.

— Вас кто-нибудь видел?

— Не думаю. Мы сели далеко от стен. Я оставила Нэси и пошла пешком. Думаете, следовало прилететь?

Если есть желание вызвать войну. Рениец на драконе воспринимается в Мерсии, как разведчик, вслед которому идет армия. Слишком редки эти животные, чтобы на них путешествовали просто так. Диг использует знать или армия, что применительно к Рении одно и тоже. В Ремсе объявили бы тревогу, вывели гарнизон на стены… После чего Ноэль, буде ее поймали, ждал суд — скорый и неправедный. Шпионам дорога на эшафот. Принесло же на мою голову! Я собирался спровадить Ноэль сейчас, но придется ждать темноты. Путь убирается потихоньку. Даст бог, пронесет.

Я собирался это сказать, как в ворота забарабанили. Началось! Тварь заметили и доложили, кому следует. Я выдохнул воздух и побрел к калитке, мысленно выстраивая оправдательную речь. Она почему-то не складывалась — мысли путались.

Отпирать я не стал. Откинул заслонку в калитке и выглянул наружу. Снаружи топтался Слай. Выглядел он смущенно.

— Простите, мэтр! — сотник переступил с ноги на ногу. — Я понимаю, что еще рано, но нужна ваша помощь.

Подумав, я приоткрыл калитку и просочился наружу. Перед воротами сидели, стояли и лежали солдаты — десятка два. Одни прижимали к телам обвисшие руки, другие опирались на плечи товарищей, лица третьих были залиты кровью или напоминали омлет, жареный с баклажанами. Многие были в повязках.

— У нас война? — поинтересовался я.

— Тьфу на вас, мэтр! — сплюнул сотник. — Накличете. Между собой подрались. Девок не поделили.

— У Кло?

— У Годара, — вздохнул Слай. — Кло — дама серьезная, у нее не забалуешь. А этот скотоложец набрал девок в деревнях и решил, что этого достаточно. Охраны нет, порядком не пахнет… — сотник вздохнул. — Так нам зайти?

— У меня не прибрано, — сказал я.

Брови Слая поползли вверх, но тут из калитки выскользнула Ноэль. Утреннее солнце прошило лучами ее легкий наряд, открыв всем прелести ее юного тела.

— Кхм! — откашлялся Слай. — Понятно. Ну, вы и сильны, мэтр! Никогда бы не подумал…

— Ноэль! — перебил его я. — Сходи в дом и принеси сумку. Она в коридоре на лавке. На крышке — крест.

…Последующие часы пролетели в один миг. Я вправлял вывихи, сращивал сломанные руки и ноги, чинил челюсти и свернутые носы. Ноэль помогала. К моему удивлению, врачевать она умела. Лихо орудуя иглой, она зашивала раны, которые были слишком легки, чтобы требовать моего участия. Солдаты послушно терпели боль и даже не пытались с ней заигрывать. К полудню мы закончили. Солдаты разбрелись. Некоторые прихрамывали, другие придерживали сломанные ночью руки, но через день-два они будут полностью здоровы. Я устало прислонился к воротам. Ну, и денек!

— Спасибо, мэтр!

Слай попытался сунуть мне пару монет.

— Лучше скажи Круму, чтобы прислал поесть и выпить! — покачал головой я. — На двоих.

— Сделаю! — кивнул Слай и затрусил к трактиру.

— Я принесу! — выпалила Ноэль и устремилась следом.

Я проводил их взглядом и пошел к себе. Дига во дворе спала, укрыв голову крылом. Почуяв меня, она сдвинула перепонку и приоткрыла веко, но, видимо, решила съесть меня на ужин, поскольку глаз закрылся. В доме я принял душ, поднялся к себе, где сменил белье и переоделся. Пропотевшую одежду бросил в угол. Завтра займусь. Стиралка у меня стоит в чулане, и я не хочу, чтобы ренийка ее видела. И без того впечатлений много.

Когда я спустился вниз, Ноэль заканчивала сервировать стол. На кухне пахло мясной похлебкой и свежим хлебом. Среди тарелок стоял запотевший кувшин.

— Почтенный Крум сказал, что это ваши любимые блюда, — сообщила Ноэль. — Я попробовала — вкусно.

Я кивнул и сел. Крум не подвел. Суп из свинины был густым и жирным. В него вбили яйца и хорошенько их размешали. Самое то с похмелья. Я плеснул в кружку сидра и взял ложку. Ренийка присоединилась. Некоторое время мы сосредоченно ели — проголодались оба. Насытившись, я отодвинул пустую миску.

— Сварить кофе? — предложила Ноэль.

— Давай! — кивнул я.

Угли в плите еще тлели. Ренийка подбросила в топку щепок и наполнила кастрюльку водой — в этот раз из крана. Быстро учится! Пока вода закипала, я допил сидр. Приятная тяжесть обволокла тело, вытеснив из головы тревоги. Все будет хорошо. Дигу в Ремсе не видели, а Ноэль… Ночью я отправлю ее подальше и забуду этот бедлам. Лягу пораньше и продрыхну до утра. Заслужил.

Кофе у Ноэль вышел жидким, но я не показал виду. Пусть ее! Ренийка прибрала посуду, затем вдруг достала кошелек и высыпала на стол монеты. Золотые.

— Это что? — спросил я.

— Плата. За то, что вы исправите мне нос.

Я поднял бровь.

— Вы сильный маг! — заторопилась она. — Сегодня вы срастили семь переломов, не считая ран. Я специально считала. Наши шаманы так не могут. И они не берутся исправить мне нос.

— Тебе это зачем?

— Меня не берут замуж, — насупилась она. — Считают уродиной. Мне двадцать лет, а я еще девственница. Представляете?

— С трудом, — сказал я.

— Поможете? — обрадовалась она.

— С девственностью?

Она вспыхнула.

— Не надо так шутить, мэтр! Мне обидно. Я хочу иметь мужа, рожать детей. Это плохо?

— Хорошо! — согласился я. — Но я не понимаю ваших мужчин. Ты красивая и умелая. Вкусно готовишь, лечишь людей. Летаешь на диге… Чего еще? Нос не уродует тебя. Наоборот, делает неповторимой.

— Они считают иначе, — не согласилась Ноэль.

— Значит, дураки. Зачем тебе глупец? Найди умного!

— У нас и с глупыми не очень, — вздохнула она. — В войну многие погибли. Мужчин мало. Раньше за невесту платили выкуп, а сейчас требуют приданое. За меня просят дигу, а она самое ценное, что есть в нашей семье.

Я глянул на монеты — их было с десяток на беглый взгляд. Вдвое больше моего месячного жалованья.

— Пойдем! — сказал я.

В коридоре я подвел ее к зеркалу.

— Какой хочешь нос?

— Красивый! — заулыбалась она.

Я подумал и накинул на нее личину.

— Такой?

— Слишком маленький! — закрутила она головой.

— А этот?

— Большой!

— А теперь?

— Толстый…