Толеран (СИ)

— Бойцы! — Говорил сэр Эдгар Элдриш, вышагивая перед строем чернокожих солдат. Он говорил жёстко, стальным и властным голосом настоящего английского офицера. Гордое лицо выражало только одно — решимость победить любой ценой. Переводчик, тоже каменнолицый английский офицер, переводил его слова солдатам. — Сегодня состоится битва, в которой мы должны победить любой ценой! И мы победим! Потому что враг слабее нас и не ждёт атаки всех наших войск сразу…

Мумба слушал и презрительно косился на этого бледнокожего слюнтяя. Он говорил о каком-то долге, о великой миссии, слабости противника…. Глупый белый человек! Он не понимал. И противник не был слаб — Мумба знал. Противник был очень сильный. И только поэтому Мумба был здесь. Только поэтому он терпел присутствие в отряде Дулга из племени Эфу. Дулгу был сильным, свирепым — Мумба всегда хотел его убить. Но немцев он хотел убивать больше. Немцы были сильнее Дулгу, их убивать было почётнее, их уши ценились больше чем уши трёх Эфу!..

Великая миссия — Мумба вдруг понял и его взгляд, обращённый к офицеру, преисполнился уважением. На самом деле глупый белый человек кое-что понимал! Намёками, потому что вокруг было много других белых глупцов, намёками он говорил то, что нужно было говорить сейчас. Мумба вдруг с почтением чуть склонил голову — он был бы счастлив убить Эдгара. Уши Эдгара были столь же ценны, как и уши немецкого солдата! Чудеса! Как он сразу этого не понял?

И сейчас он сидел в засаде. В земляном окопе. И ждал сигнала. Немецкие солдаты были на другой стороне этой земли, изрытой взрывами снарядов и гусеницами танков — они тоже ждали.

Мумба чувствовал сейчас их страх. Он был разочарован и горд. Они боятся Мумбу, значит он сильный воин! Но они боятся, а это значит, что они немного слабее, чем он считал. Победа будет не столь почётна…

Почему глупый белый офицер не даёт команды? Неужели он тоже пахнет страхом и не может отдать приказ? Мумба хмуро пригладил курчавую бороду левой рукой. В правой он держал винтовку. Сколько ещё ждать? А может не ждать? Он почти решился попробовать подкрасться к врагу, когда глупый белый поднялся из окопа и с криком бросился вперёд. Он встал во весь рост — этот белый глупец. Он не понимал и поплатился. Пуля опрокинула его обратно в окоп, но дело было сделано: сотни воинов ринулись в атаку наполняя воздух криками, леденящими страхом души трусливых врагов. Они стреляли и Мумба тоже. Они бежали, часто падая, пригибаясь и даже подпрыгивая просто вперёд, но неотвратимо они неслись вперёд. Неотвратимо и безжалостно! Дулга упал возле первых врагов. Мёртвый. Мумба лишь презрительно фыркнул и снова зарычав, спрыгнул вниз, в окоп, где были немцы. Эфу — слабые, они часто умирали. А вот немцы были сильными. Мумба расколол прикладом один череп, пронзил штыком горло второго. Третий враг выбил винтовку из его рук. Мумба оскалив зубы, взялся за нож. Они покатились по земле, и всё было кончено в две секунды. Мумба отрезал первые уши в этом бою!!!..

Когда бой кончился, гордый Мумба сложил уши в жестяную банку и стал насаживать их на нитку.

— Что…, что ты делаешь? — Сказал кто-то и Мумба поднял глаза. Перед ним стоял Эдгар!

— Мои. — Ответил ошарашенный Мумба подвигая банку поближе к себе. На всякий случай он сел посвободнее, что бы легко выхватить нож.

— О…, как же это всё… — Эдгар пошатнулся и один из белых солдат поддержал его под локоть. Белый был сильно ранен. Мумба видел. Но белый стоял.

— Идите вы все к чёрту… — Пробормотал белый как мел офицер и, махнув рукой, поковылял прочь.

А Мумба смотрел ему в след и очень жалел, что Эдгара нельзя будет убить, когда он поправится. Уши этого белого глупца заслужили единственную нить. Как клыки Большого льва, нельзя нанизывать на нить с клыками других львов, так и уши Эдгара можно было носить только на одной нити. Ибо Эдгар был великим воином!..

А может и шаманом…, Мумба вздрогнул и потряс головой. Шамана убить — большая беда. Шаман может вернуться оттуда, может забрать его душу…, Мумба отложил своё занятие и взялся двумя руками за висевший на шее амулет. Он стал быстро шептать слова, отпугивающие Злых духов. Эдгар мог позавидовать его успеху и наслать на него Злого духа…, Мумба боялся только их — их он не мог убить…

Удивительное ощущение — побывать в прошлом, да ещё столь отдалённом. Эра в моё время считающаяся почти мифом, давно забытой легендой. Забытой, потому что мы и правда забыли эту легенду. Кто бы мог подумать, что в самом центре пустыни Евтар не только была процветающая цивилизация, но и кипели войны, рождались и умирали Империи. Удивительно. Тут кругом настоящие люди. Естественно нет Толеранов, но и генетически модифицированных людей тоже нет! Нет даже простейших кибернетических людей! Поразительно, но все они здесь настоящие, не имеющие никаких модификаций. Не удивлюсь, если окажется, что они рождаются не в специализированных лабораториях, а естественным путём — что бы это ни было такое. Очень может быть, что они даже не проходят простейшего генетического контроля. Это кажется таким диким, невозможным. И хотя мы нашли не мало древних книг об этом времени — трудно поверить, что именно так они и живут.

Толеран Цевера Прея А-1 и А-7 Серебряной Линии до последнего обороняли лаборатории на острове Сев-Арика. Их отряды погибли, вместе с лабораториями и наши дни были сочтены. На Сев-Арике (из древних книг мы с удивлением узнали, что этот большой остров когда-то был континентом) стояли последние на Земле лаборатории людей. Только там были эмбрионы человека, только там были условия для производства новых человеческих единиц. С потерей лабораторий мы потеряли своё будущее. А тут, в этой древности им даже не нужны лаборатории! Удивительно, но, несмотря на свою крайне примитивную науку, они в чём-то значительно превосходят нас. Нас! Детей расы сумевшей пережить пять опустошительных войн, и достигнувшей небывалых научных высот! Они даже могут восстанавливать свои человеческие единицы без применения технологий и практически в неограниченном количестве. Древние книги совсем не приукрашивали наше прошлое…, и его необходимо изменить.

Мы проиграли свою войну вовсе не в последнем сражении на плато Эридан, в сражении за Площадку. Мы проиграли свою войну здесь — за сотни лет до Первой Атомной. Началом этой войны — как известно нам из немногих уцелевших примитивных кристаллов памяти, широко использовавшихся тогда, послужило противостояние нескольких могучих держав. Они не могли поделить ресурсы планеты. И, в конце концов, были вынуждены решить свои разногласия с помощью оружия. Увы, наши предки, не понимали к каким ужасным последствиям, это приведёт. Тогда пустыня Евтар ещё не существовала такой, какой я её знаю, но она уже начала проявляться. Война решила разногласия. Часть ресурсов, из-за которых всё началось, теперь находилась в зоне радиоактивного заражения. Войну пережили все державы — утратив большую часть населения. И наступил мир.

Который рухнул меньше чем через сто лет. Вторая Атомная война опустошила планету гораздо сильнее. Лишь три державы сумели сохранить некоторый технический уровень. Другие скатились до положения диких зверей. Третьи превратились в существ уже мало общего имеющих с человеком. С огромным трудом, общими усилиями, этих третьих, удалось изолировать. Пустыня Евтар стала обитаема — её населили твари, рождённые в огне ядерных взрывов. Казалось бы, люди, наконец, выучили жестокий урок. Увы. Державы упорно держались за свою независимость. Прошло время, люди сумели возродить былое величие своей расы, и интересы держав столкнулись вновь. Третьей Атомной не случилось только по двум причинам — страх, почти ужас пред ужасами последней войны. Малая из причин. Главная — у всех держав уже имелись эффективные средства защиты от ядерных атак. А, кроме того, люди научились эффективно очищать заражённые радиацией земли. Шаткое равновесие держалось до тех пор пока не были найдены подземные сооружения времён до Первой Атомной. Они назывались — адронный коллаидер. Неизвестно зачем и кто их создал, но люди сумели изучить, восстановить и улучшить несовершенную технологию этих гигантских приборов.

Так началась Первая Квантовая война.

Сейчас стоит ночь. Над землёй видно множество звёзд и даже странное небесное тело — большое, круглое и бледное. Возможно, это тот небесный спутник, что в древних книгах назывался Луна. Не знаю, может быть. Моя миссия здесь почти закончена. Осталось проверить последствия вмешательства. Мне предстоит поэтапно пройти весь временной отрезок, отделяющий меня от моей войны и вступить в неё, на стороне людей. Я должен убедиться, что всё прошло как надо и люди станут едины, станут готовиться к нашей войне уже в ближайшее время. Атомных и Квантовых войн не должно случиться. Они уничтожили нас. Именно они. Будь у нас больше человеческих единиц, мы бы обязательно победили. Даже, несмотря на то, что единственные кто успешно противостоял врагу — Толераны и Даларианы. Впрочем, Даларианы были слишком огромны и слишком уязвимы для аннигиляционных орудий врага. Толераны показали себя в чём-то лучше.

Осталось лишь проверить, как сказалось моё вмешательство на людской истории. Сложностей возникнуть не должно. Этот древний народ — немцы, победит в своей войне и объединит людей, для нашей войны…

Интересно — будут ли у них Толераны? Наверное, нет. Толераны детища Первой Квантовой. Именно тогда, из кибернетических организмов и были получены первые Толераны. Такие как я. Вторая Квантовая позволила довести нас до совершенства, а Третья породила Даларианские подразделения. Мне всегда казалось, что эти гиганты наш ключ к победе в этой последней войне. Что ж, я ошибался. Целый корпус Далариан защищал Площадку — и что? Наша миссия едва не провалилась. И отправиться пришлось мне, хотя Цевера и не мог быть назначен на выполнение столь ответственного задания. Только Прея и лишь из-за того, что Толераны Цевера Прея Лагран, к тому моменту уже не существовали в природе. Да и Прея оставалось всего три единицы. Я отправился сюда, выходя из огненного пекла, в котором сгорал мой мир…

Площадку атаковали уже трижды за этот день. Пока обходилось почти без потерь. Только один Далариан был ранен. Один из трёх разумов контролировавших его огромное металлическое тело был уничтожен и весь правый борт теперь отказал. Почти треть всех орудий вышла из строя, но Далариан всё ещё был в строю. Механики сейчас перенаправляли хорошо бронированные линии подачи веществ необходимых для органической части Далариана — погибший мозг угрожал отравить два оставшихся. Так же они пытались перевести под контроль двух оставшихся разумов уцелевшее вооружение правого борта. Далариан прочно врезал в землю обе двигательные лапы и механики — роботы облепили его правый борт так, что все орудийные площадки шевелились живым серым ковром. Остальные четыре Далариана корпуса, последнего уцелевшего из Плеяды (семь корпусов), замерли по четырём сторонам света, на расстоянии пяти ста метров от объекта, охраняя периметр Площадки. Четыре огромных металлических скалы — они казались непреодолимой преградой для всего, что состоит из металла и плоти. Последняя атака наглядно показала с какой лёгкостью противник преодолевает этот «непреодолимый» заслон. А ведь в самом начале войны Даларианы уничтожали врагов тысячами почти не получая повреждений. Враг учился. Он был силён и искушён в военном деле. Теперь Даларианы не были для него непобедимы, но всё ещё были очень опасны. Особенно для вражеских кораблей. Почему-то враг не модернизировал свои корабли так, как сделал это с техникой и пехотой после первых столкновений с Даларианами. Он просто увеличил их численность и перестал бросать в бой большие корабли. Только юркие вытянутые корабли класса истребитель, но в огромных количествах. Такая тактика привела к чудовищным потерям, но она оказалась эффективна в борьбе против гигантов Далариан, обладавших поразительной огневой мощью. Фактически один корпус Далариан заменял такие устаревшие виды вооружения как артиллерия всех видов и бронетехника, целой армии.

Армия…, то немногое, что осталось от армий Толеранов, сейчас рассеялось среди руин окружавших единственное уцелевшее здание Площадки. Одиннадцать неполных взводов. Десять Цевера и всего три единицы Прея.

Толеран, когда-то носившей имя А-4534 (имена от А-1, до А-51 были зарезервированы не за отдельными единицами, а за группами единиц), выполнял последние этапы перехода в глубокий оборонительный режим. Нижняя часть его тела уже завершила трансформацию, и все металлоорганические соединения ушли глубоко в землю. Прочно закрепившись в каменистой почве, протонно-нейтронные конденсаторы начали создание глубинных минных заграждений и запустили процессы трансформации кремниевых молекул песка и глинистых почв на большой глубине. Вокруг торса Толерана слившегося с почвой, уже возвышались полуметровые барьеры серебристого цвета. Они будут расти, пока не затянут все составляющие Толерана в сверхпрочный непроницаемый, даже для ионизированных вечерних ветров, кокон. Только орудийные батареи будут частично открыты и потому уязвимы. Верхние конечности завершали воссоздание тяжёлых орудийных платформ, используя металл, извлечённый из металлоконструкций разрушенных зданий. Из всех десяти орудий, основа и трансформирующая матрица для которых имелись в его дополнительных блоках транспортировки микро объектов и дополнительной памяти, пока было завершено воссоздание только тяжёлой плазменной пушки с фотонным наведением. И то не до конца. Соединения управления пушки никак не желали пропускать импульсы мозга Толерана через фотонные телепорты малого радиуса действия. В чём причина неисправности Толеран не мог понять почти минуту — вопиющая потеря времени. Он отстранил сознание от операций воссоздания орудий, позволив автоматическим системам заниматься этим самостоятельно, и значительно повысил подачу органических веществ в мозг. Усилил электрическую изоляцию тканей мозга и, добившись отношения разницы между субъективным и объективным временем час к минуте, занялся решением поставленной задачи. Ответ пришёл через десять минут субъективного времени. Толерант начал постепенно снижать ускоренный приток необходимых органических веществ, параллельно отметив, что забор влаги из атмосферы почти прекратился. Воздух стал чрезмерно сухим. Не обратив на это особого внимания и перебросив новую задачу в автоматические вычислительные цепи искусственного мозга, занялся выправлением неполадок в плазменном орудии. К сожалению, неполадка была до смешного проста. Прошедший утром кислотный дождь с вкраплениями мелкого уранового снега сумел повредить воссозданные утром соединения. Всё бы ничего — соединения могли функционировать и в таком виде, но он не учёл влияния полуденной нейтронной бури захватившей весь континент, на ослабленные утренним дождём оболочки телепортных камер. Толерант записал в автоматическую память новую задачу с временной задержкой семь часов — проверить все вычислительные системы и анализаторы на предмет неисправности. Закончив с этим, он вернулся к выполнению приказа своего непосредственного командира: Толерана Цевера Прея Жёлтой, уже не существующей, линии обороны. Сев-Арика потеряна. Районы раскопок древних городов тоже. Производственные комплексы группы островов Ктай, потеряны уже давно. Все территории потеряны, все кроме Площадки. И если враг догадается, что такое Площадка — будет потеряно даже их будущее.

Он заканчивал создание квантовой пушки, когда датчики движения отметили сдвижение Толерана Цевера Прея на его позицию. Этот Прея имел позывные Жёлтой линии. Он послал кодовый сигнал по каналам стандартной ионной связи, используемой в основном при тактическом командовании боем и обмена необходимой информацией. Командир почему-то промолчал. Толерант послал дублирующий сигнал по каналам хроно-несущей связи. Ответа не было и в этот раз. Толерант ещё раз проверил поступающие от командира сигналы — стандартный набор фотонных излучений низшего спектра. Используются для определения свой-чужой, дополнительно несут информацию о положение человеческой единицы в составе боевого соединения. Почему же нет ответа на запросы? Возможно, Прея решил прибегнуть к малоиспользуемому способу связи — речевой передаче информации? Толерант ждал. Прея приближался и…, и свернул к Далариану занявшему оборону на направлении 2.

Ошеломлённый Толеран ускорил метаболизм органических тканей, сжав субъективное время до отношения два часа к минуте. Просчитав варианты, он пришёл в ещё большее замешательство. Незамедлительно была проверена наиболее вероятная возможность, казавшаяся человеческой части Толерана совершенно дикой. На Площадке сейчас было на два Толерана больше, чем должно было быть.

К сожалению, состав на основе кремниевых соединений уже успел затянуть тонкой плёнкой почти всё его тело. Он не мог задействовать зрение. Тем не менее, по всем каналам связи были переданы ошеломляющие данные. Он так же передал запрос на оставление позиции. Запрос был отвергнут. Толераны, не успевшие слиться с позицией столь глубоко как он, покинули их, начав смещаться к неизвестным, как выяснилось не только имевшим все необходимые сигналы опознавания, но и внешне точно копирующие толеранов.

Увы, они успели найти и уничтожить лишь одну цель, оказавшуюся просто машиной, без единой клетки органической составляющей — вторая единица успела выполнить свою задачу.

Когда поддельный Толеран очутился за спиной Далариана, он легко сумел взобраться на его массивную центральную часть. Увы, в оборонительной позиции Далариан закреплялся на почве не только условно обозначенной ступнёй — он опускался на колени и дополнительные упоры распускались металлическим цветком. Упоры вгрызались в почву на глубину нескольких метров, и Далариан мог использовать самые дальнобойные и самые смертоносные из своих орудий. И он становился уязвим — к нему можно было приблизиться вплотную. В бою Толераны не допускали приближения противника к позициям Далариана, если врагу каким-то чудом удавалось миновать стену огня созданную его орудийными платформами. Недостаток этих гигантов, который враг научился использовать — позиционный режим боя.

Вражеский робот сумел подняться на цилиндрический малый корпус, защищавший один из трёх органических разумов машины. Каким образом этот робот собирался пробить корпус не смог понять ни один из обороняющихся. Толеран, сумевший добраться до врага первым, уничтожил робота прямо на корпусе точечным огнём интегрированного лазерного излучателя, не требующего сложных процедур воссоздания тяжёлого оружия. Робот свалился с махины Далариана несколькими оплавленными кусками и был немедленно атакован земляными червями. Это удивило землян, куда больше чем сам факт атаки. Реагирующий на тепло и почитающий за лакомство разогретые металлы, земляной червь начал поедать робота. Пласто-углеродные челюсти червя без труда разжевали и поглотили части робота. Спустя минуту вокруг останков вражеской машины уже копошились три средних размеров червя. Дело в том, что черви поедали лишь простейшие сплавы и чистые металлы «лёгкой» группы. Атмосфера Земли в основном легко разъедала такие хлипкие металлоконструкции. Робот не мог функционировать более нескольких часов. Тем более он не мог вести успешных боевых действий. Ловкая, но бессмысленная атака. Что мог сделать робот, не снабжённый даже простейшим оружием, броне Далариана?

Как оказалось, мог. Толераны вернулись к фортификационным работам. А-4534, закончил первым и теперь ждал — невысокая горка кремового цвета посреди мощнейших орудийных батарей. Враг ещё не сталкивался с нападением на объект, где Толераны успели закрепиться в позиционном режиме и теперь, его ждал неприятный сюрприз.

Впрочем, их тоже ждал неприятный сюрприз.

Далариан направления 2 сообщил командирам об ухудшении работы органических систем. Через пять минут объективного времени он сообщил об угрозе остановки работы органических соединений его тела. Через десять последовало сообщение о гибели разумов 1 и 3. Через пять минут последний разум Далариана доложил о методике поражения применённой к нему и о смерти разума 2 через минуту тридцать три секунды объективного времени. Вскоре человеческая единица Далариан перестала быть таковой. Автоматические системы, теперь просто робота, по-прежнему функционировали, и машина могла участвовать в сражении, но без органических соединений его боевая эффективность снизилась на 57 процентов. А его ценность для человечества составляла теперь 0 процентов.

Целью вражеской машины был вовсе не прочнейший корпус. Он атаковал соединительные патрубки, доставлявшие к разумам Далариана от блоков синтеза, жидкость, обогащённую необходимыми для жизнедеятельности органического разума веществами. За несколько минут до своей смерти Далариан передал точную химическую формулу соединения попавшего в жидкость и формулу соединений так быстро разъевших, считавшуюся неуязвимой, изоляцию патрубков. Оставшиеся Даларианы немедленно приступили к созданию необходимых для противодействия отраве веществ. Автоматическими системами погибшего Далариана, был изучен и передан образ прибора размером в два на два сантиметра, прикреплённого вражеской машиной к патрубкам и запустившего в его организм отраву. Оставшимся, подобная атака теперь повредить не могла. Если враг её повторит. Вероятность совершения подобной атаки вновь составляла всего пять процентов, но человеческие единицы всё равно подготовились к ней. Их осталось слишком мало, что бы рисковать, а держаться предстояло ещё три часа семнадцать минут. Именно столько времени требовалось механическим Толеранам — тем, чей мозг был уничтожен в прошедших сражениях и кто уже не принадлежал к числу человеческих единиц, требовалось для монтирования последних блоков последней машины созданной человеческой единицей.

Их, теперь просто вспомогательные машины, охраняли Толераны подразделения А-45. Семь единиц из пятидесяти выживших и эвакуировавшихся с вулканического острова Авралис. Остатки подразделения из разных взводов и потерявшие Лаграна, потерявшие всех своих Прея, были размещены там, потому что не могли быть эффективны на переднем крае обороны. Пять из семи были повреждены настолько сильно, что могли использовать лишь интегрированное оружие. Двое не могли передвигаться быстрее земляного червя. Они восстанавливались и всего через восемь часов пятеро из них смогут повысить уровень функционирования своих систем до семидесяти процентов от стандартной мощности, то есть смогут эффективно сражаться. Но семи часов у них, конечно, не было. Площадка выдержала уже несколько атак и враг, наверняка догадался, что она чем-то очень важна для них. Значит, атаки будут возобновлены и усилены, несмотря на полное поражение человеческих единиц в этой последней войне.

Первая атака, нанёсшая серьезный урон обороне, началась за пятнадцать минут десять секунд до завершения монтажа машины. Как и во все предыдущие атаки, первыми ударили узкие серебристые корабли врага. В этот раз, они немного изменили тактику. К атакующим волнам со всех четырёх направлений присоединилась пятая волна ударившая непосредственно с низких орбит планеты. Лавина серебристых истребителей обрушилась строго по прямой относительно поверхности.

А-4534 первым отметил изменения в тактике вражеских сил и перенацелил батарею тахионных орудий, направив огонь навстречу серебристой лавине. Предоставив автоматическим систем самостоятельно осуществлять поддержку огнём орудий Далариана, он переключил свой разум на поражение целей пятой волны атаки. Первые сотни серебристых кораблей, попавшие в тахионное излучение, рассыпались на атомы и подхватываемые ветрами Земли устремлялись в её бескрайние, необыкновенно красивые, сиреневые небеса. Один из Толеранов использовал протонные пушки для атаки, нацеленной на пятую волну, и обломки истребителей посыпались горящим сине-зелёным пламенем наземь — прямо на позиции человеческих единиц. Прея, тут же передали приказ использовать против пятой волны оружие с уровнем поражения тахионных орудий и им аналогичных. Приказ немного запоздал — Толеран, прикрывающий Далариана на направление 4, попал под град обломков, и сильнейший взрыв упавшего корабля полностью уничтожил батарею нейтронных излучателей. Огневая мощь направления четыре снизилась на 5 процентов.

Воздушная атака захлебнулась, но враг всё равно, не взирая на понесённые потери, начал наземную и подземные атаки. Наземная, состоящая из массированных ударов бронированных машин с высокой огневой мощью, полностью провалилась. Ответный огонь Даларианов превратил наземную армаду в груду чадящего чёрным-зелёным дымом металла. Там в большом количестве стали выползать на поверхность земляные черви, что бы поживиться тем, что смогут переварить. Огонь наземных соединений не повредил ни одну из человеческих единиц. Силовые поля, тахионные щиты и барионные заслоны свели на нет огонь противника. Но Далариан, управляемый автоматическими системами, потерял две орудийные платформы. Мощь направления 2 снизилась на 37 процентов.

Подземная атака нанесла катастрофический урон. Большая часть подземных машин противника была уничтожена на большой глубине, подрываясь на аннигиляционных минах, но две из них сумели пробиться сквозь заграждения. Далариан направления три вёл огонь из всех своих орудий, видимый сейчас как один большой разноцветный огненный костёр, когда земля под ним дрогнула и провалилась. Далариан продолжал стрельбу, направив часть наименее мощных орудий вниз, и произвёл два залпа. Он поразил подземную машину, взрыв разметал её обломки не только под землёй, но и далеко над поверхностью. К сожалению, враг модифицировал свои подземные машины, видимо, ориентируя их на поражение именно Далариан. За первым взрывом последовал второй, много более мощный. Ослепительно белый шар света вспух на месте, где стоял Далариан и быстро сжавшись, пропал. Вместе с Даларианом. Враг владел технологией активизации и рассеивания Чёрных дыр. Новость не оставила равнодушной ни одну из человеческих единиц. Возможно, будущее уже потеряно. Лишь Даларианы были оснащены громоздкими аннигиляторами Чёрных дыр. И могли использовать их лишь за счёт отказа от питания третьей части своих орудийных платформ. Толераны были лишены такого оборудования и не имели матриц для их воссоздания. Такими матрицами оснащались только Лаграны. Считалось, что этого более чем достаточно.

Вторая подземная машина атаковала позицию Толерана. Она смогла уничтожить восемь из одиннадцати платформ, прежде чем Толеран справился с ней. Слепящий белый шар вспух и поглотил девятую платформу. Враг по-прежнему не распознал положение Толерана в оборонительной позиции, иначе атака была бы проведена непосредственно на него.

Направление 3, потеряв Далариана и почти все орудия одного Толерана, потеряла в эффективности 64 процента. Оборона человеческих единиц была прорвана. И хотя враг ещё не понял этого — иначе объяснить наступившее затишье было сложно, вскоре он проведёт последнюю атаку и на этот раз она будет успешна.

Был получен приказ перегруппироваться. Оставшиеся Даларианы поднялись с колен. Сверхтяжёлые орудия теперь не могли ими использоваться, зато они смогли включить аннигиляторы Чёрных дыр. Огневая мощь общей обороны снизилась ещё на 7 процентов. Даларианы отступили — на переднем крае теперь стояли Толераны. До окончания монтирования установки оставалось две минуты сорок секунд. Именно тогда началась самая мощная из всех атак, какие когда-либо предпринимал враг на позиции человеческих единиц.

С интервалом в пять секунд объективного времени, с орбиты, тяжёлые корабли противника нанесли массированные удары — лазерным оружием, протонным и плазменным. Защитные барьеры Далариан смогли прикрыть недостроенную машину и большую часть позиций, но восемь Толеранов переднего края обороны были уничтожены и перестали функционировать. Девятой единицей погибшей там, был Прея.

Даларианы удерживали экранную защиту, рассевая огонь противника на высоте трёхсот метров от поверхности, но не могли стрелять в ответ. Враг второй раз за эту войну атаковал отряды, имеющие в своём составе Далариан с орбиты. Положение ухудшилось до опасного предела. Впервые применив подобную тактику, противник был встречен ответным огнём дальнобойных орудий Далариан и потерял тогда целый флот, вплоть до вспомогательных кораблей. С тех пор противник так не рисковал. А теперь рискнул, что могло означать только одно — противник понял, что создают человеческие единицы.

Пришёл приказ оставить позиции и отступить вглубь обороны. Значит, Даларианы сократят радиус защитных куполов, что бы начать стрельбу по кораблям противника. А-4534 остался на позиции. Его позиция находилась теперь на переднем краю обороны и в черте сокращённого купола — ему предстояло принять первую волну наземной атаки на его направлении.

Толеран подвергся этой атаке через две секунд после сокращения полей. Антигравитационные орудия противника появились на горизонте и открыли огонь. Первое же попадание разнесло в куски тахионную батарею. Толеран открыл ответный огонь и принял не стандартное решение — он законсервировал протонные пушки и барионные игольчатые излучатели, используя их источники энергии как дополнительные батареи для собственного защитного купола. Огневая мощь позиции снизилась, но её выносливость выросла на 7 и три десятых процента. Позиция слева от А-4534 была испепелена прямым попаданием позитронного снаряда. Толеран занимавший её был вынужден отступить — он не только потерял все свои батареи, но и получил серьёзные повреждения. Безголовый его торс быстро уползал в глубь руин, за ним тянулся длинный толстый жгут серебристо-серого металла. Ноги не успели сформироваться в нормальное положение, а, возможно, были повреждены, но органические мозг, расположенный в наиболее прочной части Толерана — в торсе, уцелел.

Прея передал приказ использовать инициативное решение А-4534. Лично ему он передал странную и приятную информацию. Прея сообщил А-4534, что если бы они могли продолжать войну, он Толеран Цевера, смог бы добавить к своему имени приставку Прея, и модернизировать тело добавив к нему новые матрицы и вспомогательные установки.

А-4534 ускорил метаболизм, затратив часть ресурсов разума на обдумывание и смакование приятной информации. Это и спасло его как человеческую единицу. Мир замедлился до едва ощутимого течения времени. Стремительно несущиеся на него бронированные машины врага теперь едва-едва шевелились, а всполохи взрывов и излучений радовали мягким рассеянным светом, ощутимым лишь вспомогательными системами. Далеко на горизонте застыл горящий корабль противника, сбитый огнём Далариана. Он огненной кометой падал в двухстах километрах отсюда.

Аналитические системы, воспользовавшись ускорением метаболизма, по своей воле ускорили собственную скорость реакции и мгновенно просчитали полученные в ускоренном режиме данные. Толеран осознал, что через три секунды объективного времени его защиту взломает массированный огонь восьми уже нацелившихся орудий, а воздушные корабли, поддерживающие атаку противника, разнесут его тело аннигилирующими излучениями. Враг оценил позиции Толеранов и теперь нашёл в ней положение самого Толерана.

А-4534 не мог двигаться так же быстро, как работала его мысль. Точнее мог — но перегрузки немедленно скажутся на теле. Полученные повреждения превратят его в развалину неспособную эффективно обороняться или нападать. Он просчитал вероятности. Шанс был. Толеран вернул метаболизму нормальное состояние. Одновременно он отключился от всей орудийных платформ, пропустил по внешнему каркасу тела мощный энергетический разряд и перенацелил часть защитных экранов. За секунд объективного времени он избавился от прочной привязки к позиции и разрушил защищавший его кремниевый каркас. За долю секунды до прямого попадания лучей он отполз на десять метров от позиции. За ним тянулось целое одеяло серебристо-серых нитей, угловатых деталей и сиреневых вкраплений органических тканей. Часть из них он не успел спасти. Объятая огнём позиция поглотила их. Толеран двинулся к последней линии обороны, к машине. В пути он сумел восстановить стандартную форму ног, но ступней у него теперь не осталось. Модули воссоздания подземных минных заграждений так же были утрачены. Уже на четвереньках он вбежал в центральные руины и, свалившись в узкий лаз прохода, рухнул подле быстро работающих машин — бывших толеранов.

А-4534, оценив обстановку, переместился к металлической, ржавой балке, торчавшей из стены и разместил обрубки ног на её поверхности. Из обрубков брызнули серебристые ниточки и оплели ржавый металл. Спустя 33 и две сотых секунды он сумел восстановить ступни. Материалов для усиления крепости металла ступней он поблизости не обнаружил. Придётся регулярно подновлять структуру ступней — её будет легко разъедать атмосфера Земли, пока он не найдёт необходимых элементов. К сожалению, потерянные модули так легко не восстановишь. А утраченную плоть не восстановить вовсе. Краем сознания Толеран отметил, что с окончания Третьей Квантовой войны, он не терял так много плоти сразу. А ведь на правой его ноге целых три пальца не только были из плоти, но и сохранили две настоящих косточки, совсем немного усиленные пластометаллическими соединениями. Было больно терять плоть — он принадлежал к числу тех немногих прототипов, которых создали из полных человеческих тел, почти не имевших генных и механических модификаций.

В тот момент, когда он встал на ноги, смолкли сигналы всех Далариан и более половины державших оборону Толеранов. Затих сигнал Прея, приславшего ему такую приятную информацию.

Толеран горевал, но его автоматические системы продолжали оценивать обстановку. До завершения машины, осталось семь секунд.

Гигантский аппарат, в центре имевший пустую площадку, окружённую восьмью причудливо изогнутыми металлическими лапами, оживал. Низкий гул наполнял подземную часть города разрушенного в последнем сражении Второй Квантовой. Машины отступили и мерно шагая, двигались к выходам-проломам, что бы погибнуть на подступах к последней машине созданной на Земле её настоящими хозяевами.

Ярко-жёлтый луч прошил потолок и вонзился в почву перед самым носом Толерана. Он посмотрел вверх. Противник взламывал поверхность, что бы добраться до машины.

Толеран занял позицию, у одного из основных блоков машины, ощетинившегося сотнями проводов, трубок и конденсаторных разъёмов. Левый глаз Толерана вспыхнул ярче, и алый луч рассеялся невесомым покрывалом над машиной. Второй луч врезался в потолок, прошил его и коснулся алого купола, но не смог пробить его. За то сжёг часть энергетических ресурсов поддерживающих купол и нарушил его целостность. Спустя две секунды уже сиреневый луч вонзился в алую поверхность защитного купола и пробил его насквозь, задев один из блоков машины. Снопы искр брызнули на ярко светящуюся площадку в центре. Толеран сложил пальцы правой руки вместе, и они приняли форму разъёма конденсатора. Он подключился к машине, откачивая часть её энергии на собственное защитное поле. Второй сиреневый луч не смог пробить алую завесу.

Толеран держался, отстранённо отмечая, как выгорают одна за другой предохранительные цепи его автоматических систем — слишком большая перегрузка. Он держался, что бы последний Прея планеты сумел добраться сюда и отправиться в прошлое Земли.

Туда, где они ещё могли выиграть эту войну.

Туда, где как утверждают древние книги, не было нейтронных ветров и уранового снега.

Туда, где…, ну, это уже казалось сумасшествием — вымыслом древнего мечтателя. Впрочем, почему бы и нет? Туда, где на почве, сами по себе, росли органические соединения, на основе кислородно-водородных частиц и, почему-то, непременно зелёные.

Прея появился вовремя, но всё же слишком задерживая отправку. К этому моменту сигналы всех Толеранов смолкли. Прея, не пришёл. К сожалению, он полз, используя единственную уцелевшую руку. Потеря конечностей для Толерана любого уровня, восполнимая и не существенная потеря — если он может выйти из боя и отступить в тыл, для ремонта, но лишь только, если тыл ещё существует. Если отступать некуда, можно использовать подручные материалы и восстановить конечности только как манипуляторы — так, как это сделал А-4534 и до некоторой степени повысить шансы на выживание. До некоторой, потому что утраченные модули Толеран не сможет восстановить из подручных средств. Прея, мог отправиться выполнять задание и в таком виде, с одной рукой. В прошлом он наверняка найдёт нужные материалы для восстановления большей части утраченной массы тела и части модулей, а, возможно, сможет восстановить все свои модули. Но, к сожалению, Прея, получил фатальные повреждения — наименее уязвимая, практически не поддающаяся уничтожению центральная часть корпуса зияла несколькими оплавленными пробоинами. Он уже не мог быть восстановлен в полевых условиях.

Прея передал Толерану информацию и полномочия. Он приказал ему ассимилировать новый прибор, являвшийся вторичной машиной и позволяющий сдвигаться в пространстве-времени после получения основного импульса от главной машины. Толеран подчинился и, взяв чемоданчик, в котором содержался груз, вошёл в круг, всё ещё поддерживая защитное поле.

Он должен был выйти в 1940 году, по древней системе летоисчисления, восточнее границ пустыни Евтар и передать чемоданчик человеческой единице обозначенной как Сталин. Он должен был снабдить груз пояснением — туманным, настолько насколько это необходимо.

Прея передал информацию пакетом. Так Толеран узнал все детали этой операции. Так он узнал о странных державах, обозначенных как — США, СССР и Рейх, почему-то, Третий. Так он узнал всю имевшуюся и разрабатываемую Лагранами информацию, а когда их не стало — Прея.

Он должен был подчиниться приказу Прея, умершему в тот миг когда он ступил в круг площадки. И он собирался это сделать. Но у них не было полной информации.

Он начал процесс, который нельзя было остановить. Машина гудела теперь так, что осыпались стены. В этот момент сигнальная платформа (их уцелело очень много по всей планете, что весьма облегчало оборону отдельных позиций человеческих единиц) в море над давно утонувшим континентом Антарика, отправила всем Толеранам сигнал. Толеран считал информацию и ускорил метаболизм до максимально допустимого предела, всё же немного превысив его, за что немедленно поплатился потерей двух цепей нейронно-силиконовых соединений. Информация была столь ошеломляющей, что Толеран не сразу смог оценить её и ввести в общую картину имевшихся данных. Воды океана поглотившего Антарику задолго до Первой Атомной, три секунды назад исторгли из своих глубин гигантские корабли, по предварительной оценке, корабли способные путешествовать в космосе. Их было много — сотни кораблей различной формы и величины. Это не были корабли противника, потому что он немедленно атаковал их. Но самое поразительное — неизвестные корабли завернулись в защитные поля неизвестной природы (предположительно, но маловероятно, позитронные экраны высокой мощности) и сами атаковали противника. Причём удачно. Единственный залп разнёс в прах целый флот противника. На кораблях имелись опознавательные знаки, неизвестной принадлежности.

Толеран не понимал, что происходит. Корабли покидали планету. Да, платформа передала данные о взлетающих транспортах, прикрываемых боевыми кораблями различного класса и тоннажа. Кто же покидал планету в день поражения человеческих единиц? И почему они не помогли им в этой войне? С такой мощью, человеческие единицы смогли бы отстоять планету. Толеран запустил аналитические системы, на максимум мощности, включив в обработку всю память своего организма. Ответ был получен на десятой минуте субъективного времени, и вероятных ответов было три.

Часть человеческих единиц укрывшихся в подводных городах во время одной из войн прошлого. Вероятность 3 процента. Подводные города были одной из основных арен Третьей Квантовой. Они легко поддавались обнаружению и их уничтожали десятками.

Инопланетные единицы (возможно, механические, возможно, органические) прибывшие на Землю в прошлом и заселившие дно океана, не вступая в контакт с человеческими единицами. Вероятность 5 процентов. Они необыкновенно сильны, зачем же покидать эту планету сейчас, когда вероятный противник настолько слабее их, а человеческие единицы перестали существовать?

Третий ответ показался Толерану самым невероятным. База 211 созданная Германией, если верить древним книгам в 1941 году в Антарике, тогда являвшейся огромным континентом скрытым толстой ледяной шапкой. Данные утверждали, что поражение этой державы, для победителей было омрачено двумя моментами. По окончании войны было обнаружено, что около миллиона учёных и высших чинов Германии бесследно исчезли. Исчезли 18 боевых подводных кораблей, 8 новейших заводов было эвакуировано и в последствии так и не найдено. Более того, на базу 211 в течение всей войны щедро отправлялись машины и люди, а так же научные разработки (техническая документация и прототипы) Третьего Рейха. Второе — попытка США уничтожения базы 211. Флот США был разгромлен в течение нескольких минут неизвестным противником у берегов Антарики.

Для Толерана было очевидно — база существовала. Но какова вероятность, что она уцелела до сего дня? Как оказалось вероятность 69 процентов. Почему же тогда случилась Первая Атомная и все последующие? Вероятность открытого вмешательства сил размещённых на базе 211 в дела мира, которому она проиграла целую войну — 3 процента. Вероятность выхода на контакт с человеческими единицами после Второй Атомной начавшей необратимые изменения природы и климата самой планеты — ноль целых восемь сотых процента. Вероятность эвакуации базы 211 после поражения и гибели всех человеческих единиц на планете — 86 процентов. Вероятность вмешательства в последнюю войну человеческих единиц — ноль целых одна сотая процента.

Толеран принял факты, основываясь на этих соотношениях. Обработав полученный результат, он осознал ошибочность решения принятого Прея. Он изменил направление пространственно-временного перехода. Он отправился в центр пустыни Евтар, в Берлин. Отправился, прекрасно осознавая, насколько он усложняет себе задачу, но также стоя перед неоспоримыми цифрами. США, всегда стремившиеся к дроблению, ослаблению и паразитированию на ослабленных микро державах, получив груз, добьются успеха в последней войне с вероятностью 33 процента — потому этот вариант и был отметён почти сразу. СССР построенная на жёсткой системе преклонения пред одним человеком, поддерживаемая методиками насаждения страха и тотального подчинения узкому кругу человеческих единиц, выполнит задачу с вероятностью 36 процентов. Германия, стремившаяся к гегемонии и обладавшая лучшей армией, до создания первых боевых подразделений древних киборгов, строящая своё общество вокруг идеи превосходства и личной гордости каждой отдельной человеческой единицы, доказавшая свою небывалую стойкость, могла добиться успеха с вероятностью 36.5 процента. Куда отправляться, имея столь мизерную разницу в ответах?

Для Толерана ответ был очевиден и однозначен.

Машина взорвалась до того, как он успел полностью перейти в иное состояние, требуемое для перемещения в пространстве-времени. Осколки основательно повредили спину Толерана, но он лишь отметил уровень полученного урона и удовлетворённый тем ответом, что эффективность системы снижена всего на 7 процентов, перешёл к решению иных задач, уже ожидавших его на другом конце перехода.

Эрни Прачетт сержант 2-ого специального полка «Феникс», шёл по разрушенной почти до основания улице мёртвого города. Он насвистывал однажды услышанный по радио и крепко прилипший весёлый мотивчик. И при этом умудрялся жевать пластинку жевательной резинки «Знамя Победы», выпущенной и распространённой в войсках специально к дню Победы 15 декабря 1946 года. И вот уж целый год прошёл, а её всё ещё выпускают — удачная оказалась жевательная пластинка. Вот и Эрни она очень нравилась. Он жевал её, даже несмотря на то, что специальный устав его рода войск, созданный весной 47-ого, строго запрещал жевать жевательную резинку, находясь в поисковой группе, во время патрулирования ещё не очищенных кварталов. А всё из-за этого глупого скафандра. Из-за жевания резинки смотровое стекло быстро запотевало, что снижало видимость. Но Эрни придумал, как нужно жевать резинку, что бы стекло не сильно запотевало — просто нужно держать рот закрытым, вот и всё. Но сегодня ему хотелось ещё и свистеть и потому стекло его шлема запотело. Так что, когда, жутко хрипя, из развалин вылезло существо, некогда бывшее человеком, он увидел его слишком поздно. И даже перепугался не на шутку. Но ему повезло. Существо еле двигалось, и было на последнем издыхании. Оно волочило огромные узловатые ноги и тянуло вперёд распухшие руки, с которых отваливались кусочки плоти, и капала какая-то белесая жидкость. Эрни поёжился и поднял огнемет, направляя раструб на существо. Он вжал курок и безобразная, давно не человеческая морда существа исказилась в диком вопле. Напарник Эрни присоединился и в две струи пламени они быстро сожгли существо, поражённое не только радиацией, но и смертоносными вирусами бактериологического оружия. И зачем нужно было распылять тут ещё и вирусы? Нет, Эрни не понимал своих генералов. Ядерного удара было вполне достаточно. Вот в Японии не стали же применять вирусы? Не стали. А здесь, какого чёрта нужно было это делать? Наверное, британцы его бы поддержали, но, увы, вследствие трагической случайности, вирусы разнесло на многие сотни миль и ныне британцы в природе почти не встречаются. Только немножко, в Африке.

Эрни перестал свистеть и ждал, пока стекло шлема станет прозрачным. В это время Барри — его напарник подошёл к обугленному телу. Наклонился и стал ковыряться в этом огарке. Эрни назвал напарника извращенцем чёртовым и подошёл ближе.

— Эрни, — раздалось в наушнике радио-связи, — ты смотри.

— О, — ответил Эрни, глядя на прокопчённый нагрудный знак трупа и едва не проглотив микрофон, — эсэсовец!

— Добрый улов! — Рассмеялся Барри.

— Ладно, отойди подальше: надо дожечь этого сукина сына.

— О’кей Эрни. Дожжем его.

Вновь две струи пламени коснулись мертвеца. За несколько минут они сожгли его до основания и, потушив огнемёты, приступили к обработке антивирусным спрэем, близлежащих домов. Первым, держа в одной руке распылитель, а в другой по пистолету, обработали дом, из которого вышло существо. Там, на втором этаже было обнаружено распухшее зеленоватое тело, возможно, женщины. Её сожгли и вернулись к обработке поверхности спрэем. Эрни в процессе непрерывно поминал своих чёртовых генералов (конечно мысленно), из-за которых антивирус приходилось распылять таким вот образом. Новое бактериологическое оружие оказалось на редкость эффективно — вирус выживал даже в радиоактивном материале и успешно пережидал любые неблагоприятные условия в любых тёмных уголках. Распыление спрэя с воздуха уничтожило большую часть вируса, но внутри помещений в закоулках, везде, где имелась хоть какая-то крыша, вирус по-прежнему жил. Слишком он был устойчив, а спрэй слишком быстро погибал в радиоактивной среде. Оставшиеся очаги вируса можно было убрать только вручную.

Так они и работали. Медленно, осторожно, рутинно.

Пока не вошли в следующее, более-менее уцелевшее здание. К сожалению, радиация в купе с вирусами, здесь работала совсем не так как в Японии. Кроме кошмарных живых трупов, она стала порождать и кое-что иное: Существ, как их называли, потому что одно Существо мало и редко походило на другое.

Барри шёл первым, и это спасло жизнь Эрни. Они проникли в здание через огромную дыру на месте бывшего главного входа. Тут, даже несколько ступеней крыльца сохранилось. Впрочем, не так уж и много — поработавший здесь взрыв снёс почти всю стену. Удивительно, что только стену. Кое-где взрывная волна сравняла с землёй целые кварталы. Особенно в эпицентре. Там ничего не осталось, кроме огромных куч щебня и искорёженных металлоконструкций. Ничего живого в эпицентре не осталось тем более. Если здесь жизнь губили радиоактивное излучение и вирус, то там плоть попросту испарялась.

Они прошли через завалы из обломков мебели, штукатурки, кирпича и попали в коридор, оканчивающийся сравнительно целой лестницей. По обе стороны коридора имелись дверные проёмы. Барри вооружился огнемётом и знаком показал напарнику повернуть ручки регулировки на режим распрыскивания горючей смеси широким веером. Дальность и мощность пламени заметно снизится и пламя наверняка будет задевать их самих, но в таких условиях работать иначе было опасно. А что пламя их самих коснётся, так на них скафандры надеты с огнеупорным покрытием. Ничего страшного даже если они друг друга огнём поливать начнут…, кстати, эта удивительная способность скафандров, выдерживать высокие температуры, однажды спасла Эрни жизнь. Они тогда сперепугу как раз друг друга огнём и угостили…, слава тому очкастому, который сделал такой крепкий костюм!

Они двинулись дальше, осматривая комнаты и, убедившись в том, что комнаты пусты, распрыскивали там антивирус. Самое поганое, что эту процедуру придётся повторить ещё дважды. Ещё дважды отряды таких же «Фениксов» будут вынуждены приходить сюда и всё обрабатывать огнём и антивирусным спрэем. Чёртовы яйцеголовые постарались на славу создавая новое бактериологическое оружие. Хорошо, что теперь любое подобное оружие запрещено во всём мире и не просто запрещено: даже попытки его создания будут немедленно подавляться и если потребуется, даже ядерными ударами. Да уж, наверное, впервые за десятилетия Советы и Штаты были абсолютно едины и согласны друг с другом в принятом решении. Впрочем, и Советы и Штаты пострадали от этого вида оружия. Штаты пострадали заметно меньше, но и тяготы по очистке территорий от вируса большей частью взяли на себя те же Штаты. Америка умела признавать и не боялась исправлять свои ошибки, в отличие от Советов.

В одной из комнат Эрни остановился на пороге и долго стоял, опустив ствол огнемёта вниз. Язычок пламени на конце дула едва тлел и немного нетерпеливо свистел. А Эрни стоял и тупо пялился на эту комнату, почти не пострадавшую от взрывной волны.

— Ты что встал? — Донёся из наушника недовольный голос Барри.

Эрни не ответил просто отошёл назад, позволив напарнику заглянуть в комнату.

— Чёрт возьми… — Выдохнул Барри, едва не выронив огнемёт.

В комнате сохранились невредимыми даже обои. Забавные, с какими-то дурацкими утятами. Смотрелись они вдвойне глупо, ведь повсюду в комнате были развешены маленькие флажки со свастикой, чёрно-белые фотографии лидеров фашисткой Германии и марширующих войск Третьего Рейха. На маленькой резной тумбочке в углу стояла искусно сделанная модель немецкого танка «Тигр-7». Настоящий монстр и проклятье последних дней войны. Совершенно бесшумно его орудие, не имевшее дула и не использующее привычные снаряды, превращало в груду обломков любую бронемашину, любой самый современный танк. Они так и не смогли захватить ни одной целой машины, что бы изучить её и понять, как она действовала. Удивительное и смертоносное оружие.

Эта модель очень походила на настоящий Тигр-7. Её сделали руки настоящего мастера. Дед Эрни любил делать вот такие модельки.

У тумбочки стояла кровать. Небольшая, явно не рассчитанная на взрослого человека. На ней лежал обитатель этой комнаты. И он был ещё жив. Каким образом они до сих пор оставались живыми? Эрни не знал и не мог понять пространных и запутанных пояснений яйцеголовых, предназначенных для широкой публики. Но они оставались живыми. Иногда. Только страшнее конкретно этого выжившего ни Эрни ни Барри ещё не видели.

Нет, он не был мутантом, с множеством щупалец или чем-то подобным. Если бы так, они бы уже поливали его горючей смесью из огнемётов, ни сколько не сомневаясь и почти без чувств. Но тут всё было иначе. Всё.

На кровати лежал очень худой, весь покрытый алыми струпьями, мальчик. Одежда на нём частично истлела, но в целом ещё угадывалась униформа Гитлерюгенда — молодёжной организации скопированной фашисткой Германией со скаутских организаций США и, в свою очередь, скопированная Советами. Советы назвали её пайонерия…, что-то в этом роде.

От белой рубашки и чёрных шорт парня почти ничего не осталось, но красный галстук и нарукавная повязка со свастикой, сохранились, почти не пострадав. Только были насквозь пропитаны белесой жидкостью сочившейся из струпьев и из самой кожи парня. Из глаз она тоже сочилась. Из белых стеклянных глаз покойника. Из ушей и рта. Широко открытого чёрного рта, с почерневшими зубами. Пальцы паренька, так туго обтянутые кожей, что казались голыми костями, слабо шевелились. Он ещё дышал — с хрипом и как-то механически. Худая, с выпирающими костями грудь, будто поршень ходит туда-сюда.