Ветер пыльных дорог

Аньес нахмурилась. Скорее всего, новой встречи с графом не избежать. Но хотя бы до этой встречи у неё есть время, чтобы собраться с силами и при случае дать достойный отпор.

Говорить более было не о чём, поэтому, попрощавшись, отец и дочь вышли из таверны. Сев в уже приготовленный экипаж, они тронулись в путь. Впереди лежал Лондон, и настроение Аньес с каждой минутой, приближающей её к столице, становилось почти таким же приподнятым, каким было до злополучной остановки в «Хитрюге Родже».

Расположившись удобнее, насколько это было возможным в неудобном экипаже, Аньес закрыла глаза и почти сразу же провалилась в глубокий, на этот раз ничем не нарушаемый, сон.

Разбудили её настойчивое потрясывание и толчки в плечо. Еле разлепив глаза, Аньес поглядела на отца.

– Вставай, Аньес, мы прибыли, – говорил он.

– Так быстро?… – Выглянув в окошко, она поняла, что на землю уже опустились сумерки. – Я что, весь день проспала?…

– Что ты делала ночью, остаётся только спросить? – Вопрос, судя по всему, был риторическим, так как, не дожидаясь ответа, Эдмон продолжил: – Ну, давай, выходи. Нас довезли до моего дома.

– До твоего дома? – спросила Аньес уже на пути к особняку, стоящему в конце этой улицы, название которой Аньес пока ещё не знала. – Разве у тебя тут есть свой собственный дом? Я не знала… И, мне кажется, никто не знал, – с подозрением глянула она на него. – Откуда он у тебя? И почему ты о нём никому не рассказывал? Даже мне… хотя прекрасно знал, что я его всё равно увижу, рано или поздно.

– Я его приобрёл в последний свой сюда приезд, и о нём кое-кто знает, твоя мать, например, – улыбнулся он ей.

Они зашли в дом. Подбежавшая служанка приняла их плащи. Вышедшая откуда-то старая женщина, была, по-видимому, экономкой. Она засеменила следом за Эдмоном и стала докладывать ему о текущем положении дел в доме.

– Оставь, – махнул рукой он. – Завтра, если будет время, расскажешь. А пока распорядись, чтобы нам приготовили на стол.

– О, сэр Марильяк, – замялась старушка. – Понимаете, мы не думали, что вы приедете именно сегодня… По нашим расчётам, вы должны были появиться здесь где-то через недели две… – тяжело вздохнув, она закончила: – Я хочу сказать, что готового ужина нет.

– Ничего, мы можем подождать, – сказал Эдмон.

– Тогда мы постараемся сделать всё побыстрее! – уверила она его. – Извольте пожаловать в ваши комнаты. Правда, для вашей… – Поняв, что не знает, кем приходится ему Аньес, она, чуть замявшись, сказала: – вашей спутницы комната не готова, так как мы не знали, что вы прибудете, против обыкновения, не один. Но скоро всё будет сделано, – успокоила она их. – Эй, Тереза, – тут же прокричала она. Выбежавшая девушка лет двадцати с лишним остановилась перед ней, почтительно склонившись перед хозяином и его спутницей и ожидая приказаний. – Пойди приготовь комнату леди…

– Леди Аньес, моя дочь. Она проживёт здесь довольно долгое время, так что к ней надо бы приставить служанку.

– О, это не трудно, леди Аньес, – улыбнулась ей старушка. – Ходить далеко не надо, вот хотя бы Тереза… Она трудолюбива и покладиста. С ней вы можете ни о чём не беспокоиться! Уж Тереза сделает всё как надо, и даже лучше.

Служанка чуть покраснела и нерешительно улыбнулась. Аньес эта девушка сразу понравилась. Было что-то в ней такое, что притягивало взгляд. Внешность Терезы была ничем не примечательной: светлые прямые волосы, спрятанные под чепец, но несколько прядей выбивались из-под него и ложились идеально ровно вокруг щёк; глаза болотисто-зелёного цвета, чуть раскосые; лицо круглое, нос вздёрнутый, а на губах играет немного печальная, но добрая улыбка.

Аньес, по натуре любопытная, решила во что бы то ни стало узнать о причине этой грусти, так и сквозящей в каждом движении девушки и словно бы затаившейся в каждой чёрточке её лица.

– Конечно, я не возражаю, если ею станет Тереза, – согласилась она. – Пока комната не готова, я хотела бы выйти в сад. Ты не против, папа?

– Да-да, иди погуляй, Аньес.

Аньес, не торопясь, вышла из дому, обогнула его и вошла в сад, где почти не было никаких растений – одна лишь скамейка одиноко стояла посреди пустой земли. Присев на неё, Аньес прикрыла глаза, наслаждаясь прохладным, вечерним ветерком.

Как всё же прекрасно, что она здесь! Если бы она не уговорила отца взять её с собой, то в жизни ещё долго не случилось бы ничего интересного. А так… само путешествие, предстоящая жизнь при дворе в качестве фрейлины… И она, кстати говоря, должна ещё спросить отца о том, почему королю сейчас нужны такие люди, как он. Она знала, что для короля каждый рыцарь на счету, однако эта фраза отца прозвучала загадочно… и он наверняка имел в виду нечто другое.

А ещё встреча с графом Дерби…

Но Аньес тут же осадила себя. С графом Дерби ей лучше бы и вовсе никогда не встречаться. Если бы она только знала, что он станет вести себя с ней столь недостойно… А она поначалу даже посчитала его привлекательным… Теперь Аньес краснела от стыда, вспоминая, как приглянулся ей граф в первые минуты знакомства.

С трудом Аньес отогнала от себя эти мысли и перешла к более приятным. Совсем скоро состоится её первое появление при дворе! Она так долго ждала этого, что теперь, когда была как никогда близка к своей мечте, её пуще прежнего охватило нетерпение. Но так как ждать всё равно приходилось, Аньес развлекала себя мыслями о своём успехе. В мечтах несколько красивых рыцарей всегда склоняли перед ней головы, словно признавая её власть над ними, а сама она величественно отдавала свою руку тому, кто выглядел наиболее достойно из них.

– Миледи, – послышался нежный женский голос. – Ваша комната уже готова. Если хотите, я провожу вас.

Аньес посмотрела на Терезу. Как она умудрилась не заметить её прихода?… Должно быть, Тереза ходит, как мышка.

– Нет, не хочу, – неожиданно для самой себя сказала Аньес. – А ты, Тереза, присядь сюда и поговори со мной.

– Я? – словно бы испугалась она. – Что вы, миледи, я ведь простая служанка: как я могу…

– Если я прикажу – можешь, – пожала плечами Аньес. – Ну, давай же.

Она подождала, пока Тереза устроится рядом. Та примостилась на самом краешке скамьи, и Аньес удивилась, как служанка удерживается в сидячем положение. Весь вид её выражал, что стоит малейшему звуку прорваться в сад, и она тотчас же вскочит и убежит.

– Чего ты боишься? – спросила Аньес.

– Я? – снова спросила Тереза.

Аньес уже стала раздражать её нерешительность.

– Ты.

– Я ничего не боюсь, миледи. Просто дорожу этим местом. Мне будет трудно найти новое, – ответила Тереза.

– Трудно? Я думала, в этом нет никаких трудностей…

– Что вы знаете о трудностях? – неожиданно зло спросила она, чем сильно удивила Аньес. – Работали ли вы когда-нибудь, миледи? Приходилось ли вам жить впроголодь? Испытать предательство? Любовь?…

Аньес сидела на скамейке, как громом поражённая. Таких чувств в Терезе она не ожидала увидеть. Служанка, поняв, что далеко зашла, тут же принялась вымаливать прощение за неслыханную дерзость.

– Значит, любовь и предательство, – медленно повторила Аньес, заинтригованно глядя на неё. – И каково же это – любить?

– Лучше бы вы спросили, каково испытать предательство, – неловко ответила Тереза, отводя взгляд. – Это гораздо хуже всех неудач в жизни. А любить… обычное дело. Каждый в своей жизни любит.

– Но не каждый в любви разочаровывается, как ты, – резонно заметила Аньес.

Тереза встала и с прежней вежливостью и почтением сказала:

– А вы, миледи, не такая, как остальные. Обычно до служанок никому нет дела.

– А ты, Тереза, не очень-то походишь на простую служанку, – в тон ей ответила Аньес. Чуть помедлив, она добавила: – Знаешь, те, кто хоть как-то со мной связан, будь то родственные узы или какие-либо другие, те всегда могут рассчитывать на мою помощь…

– Мне не нужна ваша помощь, благодарю.

– А я и не настаиваю, – пожала плечами Аньес, тоже поднимаясь со скамейки. – Проводи меня в мою комнату.

Тереза кивнула и пошла впереди. На пути они не перемолвились и словечком. Каждая была занята своими мыслями, одна – тревожными, другая – радужными.

Аньес ещё не успела войти в комнату, как её уже позвали к столу.

– Передайте отцу, чтобы он меня дождался. Я быстро!

Вскоре ей принесли колодезную воду. Помывшись после долгого пути и переодевшись в одно из своих простых платьев, Аньес спустилась вниз.

– А вот и ты, дочка, – улыбнулся ей Эдмон. – Как себя чувствуешь?

– Просто превосходно. Папа, у меня появился один вопрос, ответ на который мне очень бы хотелось знать…

– Конечно, спрашивай.

Посмотрев по сторонам, Аньес заметила, что в столовой находятся несколько слуг. Если их выгнать, то они всё равно будут подслушивать под дверью. А ей бы этого очень не хотелось.

– Этот разговор неудобно вести за столом. Лучше я поговорю с тобой чуть позже, наедине. Если возможно, то сегодня.

– Возможно, – не очень довольно ответил Эдмон. Видимо, заподозрил, что, как только они останутся одни, из Аньес градом посыпятся вопросы. – В моей комнате поговорим, после ужина.

– Отлично, – улыбнулась Аньес и приступила к еде.

– Итак, – с серьёзным видом начала Аньес, ступая по дощатому полу в отцовской комнате. – Ты мне должен всё рассказать.

– Всё? И с чего мне начать? – усмехнулся Эдмон, наблюдая за ней.

– Начни с того, почему ты считаешь, что король прислушается к тебе, когда ты изъявишь своё желание видеть меня фрейлиной Её Величества.

– Видишь ли, – после секундного замешательства, ответил Эдмон, – в Англии зреет мятеж. Я не хотел тебе говорить об этом, ибо надеялся вернуться домой раньше, чем события выйдут из под монаршей власти… Да только ты всё равно узнаешь.

– Мятеж?! – воскликнула Аньес, пропустив всё остальное мимо ушей.

– Да. Церковь и многие бароны недовольны политикой Джона. Да что это я: не только они, но и простые горожане. Неудачная война с Францией, непомерные налоги, пренебрежение законами – и это только малая часть ошибок, сделанных нашим королём. Однако даже при таком положении вещей у Его Величества остались верные сторонники, к коим отношусь я сам и наш недавний знакомый граф Дерби. Но таких людей, к несчастью, не слишком много… Поэтому, я полагаю, Его Величество сделает так, чтобы ты стала фрейлиной. Не думаю, что ему захочется обидеть верных ему людей.

Аньес кивнула. Теперь ей была понятна уверенность отца, но мятеж…

– Мятеж, надо же. Именно поэтому тебя вызвал король?

– Не совсем. Я каждый год прохожу определённую службу у Джона, ты же знаешь. Это обязанность всех его рыцарей.

– А если мятеж захватит нас с тобой?

Эдмон нахмурился. Видимо, и сам себе задавал этот вопрос не раз.

– Надо надеяться на лучшее, – наконец ответил он. – Но мы под защитой Его Величества.

Аньес последнее не казалось такой уж защитой. Если чуть ли не вся страна против короля, то держаться его стороны не значит быть под защитой. Но отцу она этого говорить не стала: для него английский король (и не важно, как он именуется: Ричардом ли, Джоном ли) был чем-то вроде бога на земле.

– А ещё, папа… Ты сказал, что граф Дерби тоже верный сторонник Его Величества?

– Таких ещё поискать, – подтвердил Эдмон. – Было бы прекрасно, если бы ты стала его женой…

– Боже, папа! – в ужасе воскликнула Аньес. – Не говори таких вещей!

И только сказав это, Аньес вспомнила, что отец ничего не знает о предложении графа в таверне. И ему-то, конечно, партия с графом Дерби кажется очень достойной, а её заявление выглядит просто смешно, так как она никогда не скрывала ни от кого своего желания стать графиней.

– Я хочу сказать, не стоит загадывать заранее, – улыбнулась она.

«Ну уж нет, – ожесточённо подумала Аньес, – такого муженька я не потерплю!»

Глава 3. При дворе

– Ты взяла те самые светло-голубые ленты?

– Да, миледи.

Тереза подняла над головой Аньес ленты, чтобы та смогла в зеркале увидела их.

– Как там продвигаются дела? – взволнованно спросила Аньес, имея в виду причёску, что сооружала на её голове Тереза.

– Всё хорошо, миледи, – постаралась успокоить её Тереза. – Только вы не вертитесь, пожалуйста.

Обычно не способная усидеть и полминуты на месте, Аньес сразу же притихла. Уже через два часа им нужно прибыть ко двору, и примерно столько же времени понадобится, чтобы добраться до Виндзора…

– Скоро, Тереза? – почти простонала Аньес. Не хватало ещё опоздать на такое грандиозное событие своей жизни!

– Скоро. Вы обязательно поспеете вовремя, миледи. Вы почти готовы, а лошади у вашего отца одни из лучших! Он выиграл их у самого лорда Мюррея, а лорд известен на всю Англию своей любовью к лучшим породам лошадей. Так что, когда вы прибудете в Виндзор, все начнут любоваться прекрасным экипажем, запряжённым такими же прекрасными лошадьми, а потом выйдете вы – и все взгляды будут уже направлены на вас…

Терезе, как ни странно, удалось ободрить Аньес.

– А у тебя богатое воображение, – сказала она служанке.

Аньес оценила себя в зеркале и пришла к выводу, что выглядит замечательно. Нежно-голубое сюрко идеально сидело на ней, подчёркивая красивую форму плеч и скрывая всю остальную фигуру. Подобранная по бокам длинная юбка закалывалась на бёдрах, позволяя узреть нижнее шёлковое платье, чуть темнее цветом.

– Теперь всё, – сказала Тереза, и Аньес тут же вскочила. Ещё раз осмотрев себя в зеркале, она улыбнулась донельзя довольная общим видом.

– Ты – волшебница, Тереза.

– Спасибо, миледи.

– Мой отец уже готов к выходу?

– Да, миледи.

Аньес тут же покинула комнату и побежала вниз. Именно побежала, а не пошла, как того требовало её новое положение. Она не могла себя сдерживать. Казалось, что, прибыв в Виндзор, она очутится в каком-то совершенно ином мире, определённо, лучшем, чем этот… И она будет там блистать, в этом Аньес не сомневалась. Предвкушение новой жизни торопило её лучше всяких слов.

– Поехали же, папа!

Когда церемониймейстер объявил имя сэра Эдмона Марильяка и его дочери, леди Аньес, они вместе с отцом вошли в переполненный тронный зал. Хоть она и была уверена в себе, всё равно испытывала сильное волнение. Оглядев зал, Аньес убедилась в пристальном внимании к своей персоне. На пути к королевскому трону до неё долетали обрывки фраз.

– Какая хорошенькая.